Свадьба по эвенкийски

Свадьба по эвенкийски.
 Я открыл глаза.  В палатке было темно, и подозрительно  тепло. Я долго не мог понять, что произошло. Может за ночь кто то из наших  умер, и разложился с выделением тепла? Запах был именно такой. А это просто выпал снег. 24 августа  250мм снега  накрыло нашу палатку и завалило колья.  Снег утеплил нас сверху. Вылезать не хотелось, на улице  сыро и холодно . Началось наводнение. Уровень воды в реке Томпо поднимался очень быстро.  Мы решили остановиться в поселке Тополиный и переждать непогоду. Для стоянки выбрали аэропорт с  одноименным названием.
   Палатку на снегу мы разбивать не стали, а расположились сразу, в здании аэропорта. Постирали и развесили личные вещи. Сходили на разведку в столовую и за командировочной водкой. В столовой каждый  заказали все меню сразу. И  занял отдельный стол, потому что столько тарелок  могли разместиться только за отдельным столом. Лучшее блюдо называлось ребрышко оленя. Стоило оно сравнительно недорого и имело большой успех в 6 странах:  Японии, Швеции, США, Канаде,  еще где то, с которыми у колхоза Тополиный происходил бартер. В ответ эти страны поставляли джинсы, куртки Аляски, косметику, и все что заказывали колхозники. Такой косметики да еще на азиатских лицах я еще никогда не видел, нет, сейчас вижу, когда ресницы девушек мне напоминают грузинскую фуражку Мимино -  «аэродром» с большим  козырьком   над носом , в которой можно  торговать  на рынке.  И  еще, опустив козырек, можно  спать за прилавком. Эту фразу писатели, вероятно, не пропустят, скажут сексизм.
        После столовой  пошли за водкой.  На Севере в те времена был сухой закон -  литр спиртного на месяц. Водка была самой эффективной валютой. Самогоноварение было под запретом. И поэтому население весьма радушно встречало командировочных которые могли продать лишнюю водку. Предложения начались еще в магазине. Но мы решили, что спиртное  нам пригодится на обратной дороге.  Вечером мы с Виталием Мячиным  взяли водки и пошли знакомиться с директором аэропорта. Это был мужчина лет до тридцати, звали его Николай . Жил он с дочерью, в здании аэропорта, но с отдельным входом.  Виталий был постарше и опытнее меня в переговорах. А мне было просто любопытно пообщаться с новым человеком. Благо  с пятерыми липецкими попутчиками я прожил уже месяц. И все мы   друг другу надоели еще с Липецка.  Стол накрывала скромная местная девушка из народности эвенов. Не лишенная привлекательности. « Синильга», -  назвал я ее про себя. Эвены чем-то отличаются от эвенков. Они пасут оленей, и это все что нам удалось от нее узнать в первый день нашего знакомства.  Синильга ловко справлялась с обязанностями  хозяйки, была застенчива и молчалива. За стол не садилась, хотя мы ее и приглашали.
            Ну – за знакомство! Пафосно произнес Мячин . Мы выпили. В ответном тосте хозяин поблагодарил нас за визит и выразил непременную радость что судьба послала ему таких неожиданных интересных гостей.   А если  бы мы приперлись все вшестером, радость бы, наверное,  соразмерно  увеличилась? Подумал я про себя.  Лицо местной девушки слегка  оживилось и она приветливо  кивнула. А  Мячин взял, как говориться  быка за рога, и начал  расспрашивать: как часто летают самолеты, какие цены, далеко ли до  Якутска и так далее. Начальник аэропорта пояснил, что он тут главный! И от него зависит, прилетит сюда самолет  или вовсе  не прилетит. Наше уважение к Николаю  росло пропорционально получаемой информации  и  выпитой водки. Мячин, как заправский разведчик, продолжал  выспрашивать про  возможности  аэропорта, его  начальника  и прочие, казалось  бы,  незначительные мелочи в виде грозовых облаков над перевалом. Далее вербовка переместилась  на взлетную полосу,  которая представляла из себя огромную глиняную лужу, с вкраплениями местной горной породы. Видишь, - говорил Николай Мячину -   самолет сюда не сядет. А если сядет, то уже  не взлетит. И тучи над перевалом ты тоже видишь. Самолет может  удариться о скалу и разбиться  в тумане. Смотри! -  говорил Мячин, - тучи совсем уже разошлись и можно лететь.  Звони своему начальству, и  скажи, что все в порядке и чтобы они высылали самолет. Давай подождем до завтра, - умолял его Николай. - А то вы все разобьетесь. А вот завтра погода обязательно  измениться и я вызову самолет. На том и порешили.  Мы честно пошли готовиться к завтрашнему отлету.  На завтра погода не изменилась, лил дождь, тучи закрывали перевал и аэропорт, естественно, не работал. Мы снова пошли к начальнику аэропорта,  договариваться. Руководитель выделял водку уже  с некоторым недоверием.  После коротких приветствий снова сели за стол. И снова приятная молчаливая  аборигенка  резала рыбу, мясо и подносила нам прочие северные кушанья. В  Комнате пахло стираным  бельем, которое сушилось на веревках. Аккуратно причесанная девочка, лет  двенадцати,   играла в углу в   незатейливые  игрушки. Это моя дочь – Надя, -  представил девочку Николай и она застенчиво улыбнулась.  Сегодня Синильга  уже сидела с нами за столом и лишь иногда отходила к девочке и что- то тихо ее рассказывала. После застолья вышли на воздух покурить. Мячин начал уверять Николая, что тучи уменьшились и пора заказывать самолет. А то мы тут совсем засиделись. Николай привел вчерашние аргументы о нашей личной безопасности, о том как он о нас заботиться, о том уважении которое он испытывает к нашей группе. О б истинной любви к ВЦСПС – это организация которая финансировала наше путешествие. В действительности мы совершили первопрохождение реки Томпо и доказали на своем опыте всему Советскому Союзу, что делать во внутренних районах Якутии нечего, никто там не живет. Климат очень суровый . Ни рыбы, ни оленей ни другой дичи  мы там не нашли.
  Утром погода несколько улучшилась.  Глядя на разрывы между тучами  у нас  снова появились надежда. Руководитель Виталий Соколовский в третий раз выдал нам общественную водку,  но выразил некоторый скепсис, по поводу разработки  нашего  агента Николая. Мы дружно поклялись, что  сегодня мы окончательно завербуем начальника аэропорта. И завтра наверняка будем если не в Якутске то в Хантыге  - непременно.  Подойдя к  двери начальника аэропорта мы заметили некоторые изменения. В коридоре  чисто вымытую детскую и взрослую обувь, чистые занавески на окнах , невесть откуда взявшуюся якутскую герань.  Мы аккуратно вытерли обувь ( в первые наши визиты мы проходили  в комнату не разуваясь) и постучали в дверь. Дверь открыла нам сама  Синильга. И с каменным лицом, не громко , с акцентом, произнесла :  –« Уходите алкоголики!»      Дверь перед нами захлопнулась. Мячин поднял  руку, чтобы повторно  постучать.  За объяснениями. Но  на пороге появился сам  начальник аэропорта Николай.  Он был гладко причесан , выбрит и аккуратно одет. Покурим,- предложил он. Мы вышли на взлетную полосу, утопавшую в жидкой глине.  Закурили. И Николай начал свой рассказ.  Три года назад от него ушла жена, улетела на материк с другим мужчиной, оставив его одного с маленькой  дочерью. С тоски  он начал  выпивать . Приходили к нему другие  женщины, но дочке они не нравились, и  он их прогонял.  Дочь пошла в школу,  ухаживать за девочкой становилось все тяжелее.  А  третьего дня пришла эта девушка народа эвенов. Он не прогнал ее в первый день. Она все убрала, сготовила, постирала, играла с дочерью. Девочке  она понравилась. Так прошло три дня.   У них, эвенов такой Закон, если три дня не выгнал  – значит -  жена. Прогонять уже  нельзя. Ну, может за новую семью – ячейку якутского общества ! - предложил Мячин.  -   Не,  я завязал! Жена не одобряет! - сказал Николай с местным акцентом.