Охота

Мой приятель, которого я люблю нежной дружеской любовью, как-то собрался на охоту. Это была его первая охота. Друзья подобрали ему ружье, снабдили дробью и посоветовали чок. Всё это для моего приятеля было в новинку, но охотничий инстинкт и мужской характер подогревали страсть. Из своего у приятеля была собака. Старый и глухой на одно ухо спаниель Лаврентий. Пока мой приятель собирался, пес радостно прыгал в ожидание приключений и путался под ногами. Лаврентий хоть и был по паспорту "подружейная охотничья порода", но ни разу в жизни не видел ружья и пернатой дичи.

Стоял неожиданно теплый для северных краев ноябрь. Утки, отъевшиеся за лето, встав на крыло, низко кружили над тихой заводью и сделав круг другой плавно садились на гладь воды. До заката оставалось несколько часов. Охотники разложили лагерь, переоделись в камуфляжные костюмы и даже нанесли "Рембо" маскировку на лица. Лаврентий, ошеломленный запахом леса и близостью воды, бегал вдоль берега и с неистовой силой рыл песчаные норы. Как и положено на охоте, друзья выпили по-маленькой, похвастались историями и поделили места для засидки. Моему приятелю досталась узкая протока у лесного ручья. Ручей подмыл берег, от чего получилась небольшая, но удобная для схрона ложбина. С одной стороны ее подпирал камыш, с другой открывался чистый вид на озеро. Утки, время от времени, театрально выплывали из зарослей камыша, проверяли "подсадку", красовались на фоне красного заката, показывая круглые тугие бока, в которые просто невозможно промахнуться, и исчезали в высокой траве. Было слышно их довольное кряканье, птичья перепалка и резкие всплески воды от ударов крыльев.

Мой друг, как его научили товарищи, несколько раз резко вскидывал ружье и прицеливался в небо. Стрелять утку надо на взлете и на всё про всё у охотника есть полчаса "тяги". Это когда солнце уже спряталось за горизонт, но вечерние сумерки ещё светлы и птицу хорошо видно в прицел. Приятель нервничал, крепко сжимал ствол, и в тоже время предвкушал первый охотничий успех. Лаврентий послушно сидел рядом и с интересом наблюдал за хозяином.Смеркалось.Солнце в последний раз золотом осветило верхушки деревьев и село за сопкой, по озеру потянулась низкая прозрачная дымка, лес потемнел и затих за спиной. Охотник не сводил  глаз с "подсадки" на воде и замер в ожидание первых уток. Наступило вечернее затишье.

Прошло несколько минут и внезапно первый выстрел резко разорвал тишину. От неожиданности мой знакомый выскочил из засады, вскинул ружье, прицелился, поймал взглядом несколько черный точек в синеве неба и выстелил в воздух. Отдача больно ударила в плечо, он не удержался на ногах и повалился в воду. Лаврентий, испуганный шумом и падением хозяина, кинулся в лес и завыл из чащи протяжным волчьим воем. Со всей линии берега шла стрельба. Мокрый, с ушибленным плечом новоиспеченный охотник стал звать пса и когда тот не вышел, пошел в темный лес его искать. Лаврентия нигде не было. Поиски продолжались несколько часов, но не увенчались успехом. Мой приятель совершенно расстроенный вернулся в лагерь. Друзья его успокаивали, но он представлял как старый, глухой на одно ухо пес ночует в темном холодном лесу и ему становилось невыносимо больно. Несколько раз за ночь он выходил к озеру, звал пса, светил фонариком в чащу, но Лаврентий не откликался.

На рассвете охотники стали собираться и, вскорости попрощавшись, разъехались по домом. Приятель затушил костер и с последней надеждой решил ещё раз обойти берег. У протоки, там где ручей вымыл ложбину, на том самом месте где вчера был схорон, сидел жирный и красивый селезень. Рядом лежал спаниель Лаврентий. Под боком у пса пристроилась и грелась раненая в крыло уточка. Увидев хозяина Лаврентий радостно завилял хвостом и стал бегать вокруг утки. Селезень отлетел в сторону и наблюдал за подругой издалека. К счастью кость в крыле не была задета. Несколько больших перьев были вырваны дробью, но утка была цела.

Что стало с утиной парочкой я не знаю, надеюсь им удалось перезимовать. А Лаврентий и мой друг навсегда отказались от охоты.