Человек способен на всё

Человек способен на многое из того, что рождается в его воображении, — насколько хватает фантазии, сил и обстоятельств. Воображение и любопытство позволяют мечтать и стремиться к осуществлению почти любой идеи: от жестокой и разрушительной до гуманной и созидательной, вплоть до самопожертвования. Люди действительно способны на поступки, которые возможны в принципе. И существуют два основных ограничителя: совесть и страх перед последствиями. Между ними не равенство, но глубокая пропасть.

Совесть (внутренний нравственный закон) коренится не в самовольных запретах, а в том, что Бог вписал в сердце человеческое. Человек не сам придумывает добро и зло — он узнаёт их голос внутри себя и либо повинуется, либо заглушает. Страх же перед последствиями действует иначе: он не столько убеждает, сколько предупреждает о цене. Но есть и другой страх — начало мудрости, благоговейное трепетание перед Творцом. Этот страх не сковывает волю, а упорядочивает её, освобождая от рабства мелким опасениям.

Обычный страх перед наказанием действительно способен задумать о последствиях. Но он же порой преувеличивает угрозы и заставляет видеть то, чего нет, упуская действительную опасность. Такой страх — плохой хозяин души. Однако называть его полностью вредным нельзя: он может стать первой ступенью к осторожности, а у осторожности — к смирению перед Богом.

Совесть же действует иначе. Если человек ограничивает себя не из боязни возмездия, а потому что сам считает постыдным то или иное дело, — перед ним открывается пространство внутренней свободы. Но было бы самообманом утверждать, что у совестливого человека не возникает дурных желаний. Апостол Павел признавал: «Не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю». Даже самый чуткий к добру сталкивается с борьбой внутри. Разница лишь в том, что он не поддаётся этим желаниям не из страха уличения, а по убеждению, что так неправильно.

Однако главное заблуждение, которое лишает душу мира, — это вера в то, что логики в мироустройстве может не быть. Будто бы причины и следствия разорваны, и плачевные последствия могут настигнуть любого без всякой вины, а справедливость — лишь случайность. Это самый страшный кошмар для рассудка. С одной стороны, такая мысль даёт иллюзию свободы: можно делать что угодно, надеясь на авось. Если пронесёт — повезло, если нет — с каждым бывает. С другой стороны, это убивает и рассудок, и совесть. Человек заглушает в себе образ Божий, взамен получая мир иллюзий и веру в безнаказанность. Рано или поздно такая душа приходит к погибели — но вряд ли она захочет знать об этом, если окончательно убедила себя, что справедливости нет, а совесть только мешает удовольствиям.

Писание учит иному. Мир держится не на абстрактной «логике», а на Божественном порядке. Справедливость существует, но её полное торжество — не в этой жизни, где «не скоро совершается суд над злыми делами». Безнаказанным не останется ни одно действие — не потому, что действует безличный закон возмездия, а потому что есть Бог, Который «сотворит суд над всякой тайной». Однако между грехом и наказанием оставлено пространство для покаяния. Господь не желает смерти грешника, но чтобы тот обратился и жил. Поэтому страшны не столько последствия в этой жизни, сколько состояние души, привыкающей ко лжи и теряющей способность каяться. Покаяние же — это перемена ума, полное изменение внутреннего направления, а не просто сожаление о содеянном.

И вот главное: никто не может спасти себя сам. Ни моральные усилия, ни страх, ни сила воли не избавляют от зависти, лжи, самообмана. Апостол сказал: «Желание добра есть во мне, но сделать доброе не нахожу». Избавиться от плена греха можно только через Христа. Он — Истина, и благодать даётся даром, а не как плата за правильные поступки. Христос победил смерть, и те, кто умер в Нём, предстанут перед Божьим судом, который окажется и милостью для верных. Для этого Христос воскрес.

Поэтому не иллюзия безнаказанности и не надежда на «авось», а трезвое признание своей немощи и обращение к Богу — единственный путь. Совесть полезна и страх перед последствиями полезен как первая ступень к страху Господню. Но без веры в спасение Христом и без Его благодати человек остаётся рабом своих страстей — даже если честно старается жить по совести. Ибо сама способность стараться — тоже дар Того, Кто один свят и истинен.