Так тоже бывает

На дне каждого сердца есть осадок.
Козьма Прутков

Этот рассказ я услышал однажды ночью от соседа по купе поезда.

— А знаете, как страшно чувствовать себя убийцей? Что происходит сразу после совершённого? — начал неожиданно для меня он свой разговор и одновременно рассказ.

— Люди иногда кричат: «Убью! Убью!» Понимают ли они, что это значит на самом деле? Как это?.. Что происходит с убийцей потом? Но тому, кто совершил убийство, становится понятна вся глубина сделанного. Это происходит даже не из-за страха перед тюрьмой, а через внутренние ощущения ещё до тюрьмы: резко изменившуюся жизнь.

— Со мной Господь поступил иначе… Теперь, когда дело доходит до такого, вспоминаю, что было тогда. Смиряю себя…

— Тогда я жил в маленьком городе, в котором к тому времени уже оставалось мало жителей…

— Раньше в нём была яркая, насыщенная жизнь. Трудно было устроиться на работу, получить квартиру… В то время, которое я застал в этом городе, он скорее напоминал курортное место вне сезона.

— Падал снег, шёл дождь, светило солнце. Желтели на деревьях листья или распускались свежей зеленью — там всегда было одинаково спокойно.

— На чём можно было крупно заработать, то, что раньше принадлежало государству, было уже к тому времени присвоено или распродано…

— Часть городских жителей разъехалась по другим местам или пропала. Квартиры продавались недорого, некоторые дома пустовали. В городе остались жить люди, в основном преклонного возраста.

— Новые жители из других мест селились здесь из-за доступности жилья спокойных, почти курортных условий жизни. По этим же причинам в этот город приехал и я.

— Сам город состоял из двух удалённых друг от друга частей. По контурам они напоминали огромные следы от стоп гиганта, стоявшего здесь когда-то.

— Территории следов были давно обжиты микрорайонами, дачными участками… Рядом с городом неширокой извилистой лентой текла река.

— Почти ровно посередине между следами от стоп гиганта из города тянулась куда-то вдаль нитка железной дороги. Бульвары и улицы города были почти безлюдны, но кое-где на городских лавочках привычными давними группами сидели пожилые люди: тихие, неразговорчивые, почти бесцветные от жизни.

— Они когда-то были жителями этого города, но потом по разным причинам потеряли в нём квартиры, своё небольшое имущество и стали жильцами дома престарелых. Походы на бульвары и улицы города ненадолго возвращали их в родные места.

— В этот день я рано возвращался домой, — рассказывал сосед по купе дальше.

— Привычно вошёл в пустой подъезд и стал подниматься по крутой деревянной лестнице к своей квартире. Поднявшись на второй этаж, увидел на площадке у соседней двери лежавшего на коврике человека. Окликнул его. Он отозвался. Я спросил его, что он здесь делает. Он ответил, что ждёт соседку, чтобы занять денег.

— Поскольку я с трудом отвадил от подъезда всех, кто считал его распивочной, лежание незнакомого человека на площадке было мне неприятно. Попросил его уйти. В ответ он стал возмущаться, размахивать руками, говорить: «Раньше жил в соседнем доме, лежу на коврике у двери знакомой и никому не мешаю…» Я всё же погнал его из подъезда.

— Еле передвигаясь, он стал спускаться по лестнице. Я наблюдал за ним, как мне казалось, за его медленным шагом, имитирующим спуск. Затем пнул его. Человек упал и покатился по лестнице, упал на площадку нижнего этажа и застыл без движений. Мне тогда показалось, что он умер, поскольку перестал двигаться и дышать.

— Убил! Убил! — пронеслось в голове.

— Я выскочил из подъезда и быстро пошёл по улице прочь. Всё во мне трепетало от сделанного. Ходил по улицам нервный, внутренне взъерошенный, поражённый произошедшим, думая только о том, что убил человека, и пора вызывать полицию.

— Через некоторое время, уже окончательно внутренне утвердившись в том, что нужно вызывать полицию, быстро пошёл по направлению к своему дому, к месту случившегося, но увидел, что человека на площадке подъезда уже нет. Внутри меня возникла оторопь и чувство радости.

— Нет! Значит, жив, — проговорил я про себя тихо. Тогда-то я понял и прочувствовал всю глубину и разницу состояний: до убийства и после.

— Такая вот история произошла со мной, — добавил он простым послесловием к рассказу.

Поезд уже подъезжал к его нынешнему месту жизни. Он начал потихоньку собирать вещи…

Привычно сойдя с поезда на своей станции, он вяло, по усталому (видимо, от рассказанного) махнул мне с асфальтового перрона вокзала на прощание рукой, тяжело выкатывая по нему свой чемодан…

2025 г., Вологда