Водовозы -рассказ

Этот случай из жизни моего отца Легостаева Александра Калистратовича и героине второго плана- сестре Полине, одной из моих многочисленных нянек, вспомнился мне к ее очередному юбилею. Всегда в такие даты вспоминаются какие-то вехи пройденного жизненного пути, яркие случаи из биографии юбиляра. История была довольно смешная, но в то время, когда она произошла, смех был сквозь слезы, как говорится. Да и сам случай на какие-то годы оставался в секрете. Были на то причины. Услышал я о нем от старших сестер. Для меня были они все старшие-все  четыре, поскольку я был последним пятым ребенком, (по списку- шестым, но братик наш старший- Толик умер еще семилетним мальцом- в 1945 году). В силу своего юного возраста, ничего-то я не знал и не ведал, а жизнь, оказывается, была и до меня- интересная, героическая, со смешными историями. На мои приставания к более взрослым сестрам:"Расскажи, да расскажи, а это как, а вот это когда??"- от меня обычно отмахивались, приговаривая: "Маленький еще, подрастешь- узнаешь." Я конечно страшно обижался, нюнил по-началу, но потом сделал для себя утешительный вывод: "Ну, что с них взять? - Бабы они и есть бабы!"
  Время шло, сестры, вырастая, покидали по очереди родительский дом - уезжали в основном в Барнаул - учились, работали, выходили замуж, рожали детей. Когда я подрос, тоже потянулся за ними - в город на учебу. Это и была, оказывается, жизнь-жизнь своя, со своей судьбою, удачами и разочарованиями. Встречались теперь изредка, соскучившись, или по какому-то случаю (я ехал порой к сестрам с непреодолимым желанием сытно покушать- иногда удачно, если заставал дома.)Случаи бывали разными - например дни рождения, рождение детей, "на зубок", "круглые" даты и прочее. Вот на таких встречах я и наверстывал пробелы в познании жизни былой. Обычно после второго тоста, (после третьего так в обязательном порядке)- сестры и начинали "колоться". С шутками и прибаутками, восклицая: "А вот, помнишь, как мы то-то и то-то делали, творили, и вытворяли??" Вспоминали родное наше село- Усть-Алейка, друзей-товарищей и товарок, маму и папу, конечно. Я только слушал и слушал, старался запомнить каждое их слово. И почему я так поздно родился?!
  А история эта  произошла в один из теплых весенних дней- в последней декаде мая. Семья готовилась к изготовлению- "стряпанью" кизяков. Важное дело для многих семей. В степной зоне, к которой и относилось наше село, дров на зиму заготовить особо было негде - бор был за Обью, да и кто позволит? Разве что немного ветельника по берегам Алея и Оби - старых, отживших свой век, да и то с милостивейшего разрешения председателя колхоза. А кизяки были хорошей добавкой к дровам по отапливанию избы - в печи, или камельке. Для непосвященных читателей вношу ясность, что кизяки - это кирпичики-брикеты, изготавливаемые из навоза от домашнего скота - коров и лошадей. Конечно не из чистого навоза, а из смеси его с соломенной, или другой какой подстилкой и затоптанным неаккуратным скотом объедками сена. Делали эти кирпичики из перемешанной-перетоптанной конскими копытами получившейся массы, путем накладывания ее вилами в деревянные формочки - станки - парные, или одинарные для подрастающих "специалистов".(Участвовали в работе все члены семьи - от мала до велика). Затем уплотняли эту массу в формочках босыми ногами и двумя-тремя движениями станка по мокрой широкой доске, как бы шлифовали эти кирпичики, придавая "товарный" вид. Потом быстро несли формочку на полянку вокруг кучи и переворачивая станок, вытряхивали сырец на травку-муравку. Кирпичики эти долго сушились на солнце, переворачивались и так и этак, складывались по типу домино в различные фигуры, чтобы обдувались ветерком. И вот, месяца через два- к концу лета, складывались под навес от дождя и снега. Вот такой был "производственный процесс!"
   И так, отец с вечера раскидал большую кучу, копившегося всю зиму навоза, уже перепревшего-перегоревшего, получилась огромная лепешка- "пицца" (чтоб было понятнее) и планировал назавтра привезти на телеге побольше воды, чтобы и замесить "тесто" для кизяков. Благо работал он на животноводческой ферме и был в том числе, "водителем" этой телеги, с впряженной парой лошадей - кормил и поил колхозное стадо. Бригадир дал добро, после утреннего их "завтрака". Лишь к обеду  освободился на время отец и поспешил домой. И только погрузил он на телегу пустые кадушки под воду и ведро, собираясь уже трогать, как прибежала запыхавшаяся шестилетняя дочурка Паночка, так звал ее отец, и привязалась репьем :"Возьми, да возьми меня с собой!" Просилась она так горячо и жалостно, что не выдержало отцовское сердце! Согласившись, взял он с дочурки клятву, что будет она ему помогать. На том и порешили. "Да и то верно, что она будет дома болтаться?"- Убеждал себя в правильности принятого решения отец. "Старшие дочери Валя и Галя были последний перед каникулами день, в школе, младшенькая Катенька крутилась возле матери, сыночек-наследничек (я, то есть) в люльке еще, так что помочь-то по большому счету и некому",- думал отец.Примерно так, как бы оправдывая свой добрый поступок и поведал потом отец матери. (А теперь вот и до вас уже дошло!)
  "Свободных мест" в телеге не оказалось- (их вообще в ней не предусматривалось изготовителем- ни детских, никаких, ремней безопасности также не было!) Сидели обычно на полу-днище , подстелив пучок сена под себя. Так как всю телегу занимали пустые кадушки, то мест и не было. Отец примостился на верхней жердине-ограждении, а Паночку, не долго думая, поставил находчивый отец в одну из кадушек, приказав держаться крепко за край. Только глазенки и виднелись из кадушки. "Ну, ничего, сама напросилась", да и ехать было недалеко- метров триста- на "Ольков взвоз"- (Жила в том проулке семья Ольковых). Был спуск к Алею и напротив своего дома, но только пеший. А там можно было и на лошадях с телегой. И зимой по льду через Алей здесь поднимались гости из заречных деревень - Карасево и Нагорного.
  Громыхая пустыми кадушками, водовозы тронулись. Вот уже и взвоз. Ни что не предвещало беды. Но вдруг, уже близко от берега, пристяжная лошадь чего-то испугалась- птицы ли вспорхнувшей, или вынырнувшего зверька из зарослей крапивы- неведомо, молодая еще была. Всхрапнула она и шарахнулась вбок, потянув за собой и вторую-"коренную" лошадь, а с ней и саму телегу. Отец и успел только выругаться: "Мать, перемать!"(В деревне все мужики и не только, владели этим искусством в совершенстве), как кони с телегой оказались в воде. Было там довольно глубоко - Алей в низовье река не из маленьких. Довольно долго заходил из Оби к нам в село небольшой пароходик с водяным колесом-плисами- "Пионер" назывался. (До тех пор заходил, пока при Хрущеве не стали распахивать косогоры и даже саму пойму рек под эту чертову кукурузу! Вот и угробили все реки- заилились они этой пахотной землей, что стекала после дождей в реки!-"Стратеги", мать...вашу!)
  Лошади плавать умеют, но здесь телега тянула их в глубину. Отец, продолжая ругаться, спрыгнул в воду и судорожно стал освобождать коней из оглобель* телеги. Ремни быстро намокли и попробуй их развяжи! Дорога была каждая минута! А тут и кадушки навалились, и вот-вот затонут! А там ведь дочка Паночка, которая уже подала голос- испуганно взвизгнув! Мурашки пробежали по спине отца, но он быстро справился с волнением- сказалась фронтовая закалка. Лишь мелькнула вспышкой мысль в голове, что если загубит он колхозных коней, то упекут его, как "врага народа" в лагеря- это уж  как пить дать. Отбывал же его отец-дед Калистрат, за слова лишь одни- десять лет, а здесь лошади! Тем более и сам "отец народов" еще здравствовал. Не запаниковал Александр Калистратович, мужик он был хваткий, не зря в разведке был в войну и здесь, хотя был увечный на одну ногу, действовал быстро и расчетливо. Первым делом выхватил он дочку из кадушки и в два гребка подплыл к берегу. Вытолкнул ее на сушу, и к лошадям. В сапогах и одежде было это тяжеловато, но и не в таких переделках бывали на фронте! Ломая ногти, развязал он все-таки и супонь** на хомуте, и гужи*** с оглобель снял, тем самым высвободив из них лошадей. Затем за поводки уздечек вытянул не сопротивлявшихся уже коней на берег. Вот они-то точно переволновались- струхнули маленько, как в деревне говорят. Посидел минут пять отец на бережку, вылил воду из сапог, машинально вынул кисет с самосадом из кармана, думая закурить, но только тихо уже, ругнулся-намокло все! "Ладно, дома покурю"-подумал он. От перенапряжения наверно, руки его немного дрожали, но отдыхать было некогда. Страшное уже было позади и он быстро успокоился. Погладил притихшую дочку по мокрой головке, привязал вожжи**** к телеге и лошадьми  вытянул и развернул ее на ход. Затем наполнил кадушки водой (наконец-то), запряг по-новой лошадей, примостил Паночку между колен и придерживая ее одной рукой, тронулись по-тихоньку домой.
  "Что-то вы долго"- выглянула в окно мама- Евдокия Степановна, но увидев водовозов, все поняла, охнула, но не заругалась, не зашлась в истерике (чем и отличаются умные бабы от глупых, а мама всегда была мудрой женщиной),выскочила на крыльцо, схватила дочку и понесла ее ("Как маленькую",-застеснялась Паночка) переодевать в сухое белье. А она так серьезно и говорит:"Какой папка хороший"-и улыбнулась. "Конечно хороший"- подтвердила мама Дуня, украдкой вытирая уголком платка глаза.
  P.S
  А кизяки наша семья назавтра все же слепила- весело и дружно, но о ЧП с лошадьми еще долго помалкивали - страшное было время!


  * Оглобли- две гладко оструганных жерди,крепящиеся к саням или телеге в которые и запрягали коня.
  ** Супонь- ремень, стягивающий хомут.
  *** Гужи-прочные ремни на хомуте, которыми с помощью дуги через шею коня, крепились оглобли к повозке.
  **** Вожжи- очень длинный ремень или веревка,крепящийся концами через карабины к  удилам уздечки, для управления лошадьми из повозки