Австралия. Глава 2

               
                Город Брисбен, Австралия
                28 октября 1977 года

     Поставили нас прямо в город, там у них была «жироварня». Вот на эту «жироварню» нас и поставили. Будем стоять до завтрашнего утра.  Я с нетерпением жду конца вахты. Собрался на берег. Договорился идти с третьим помощником, он уже не раз бывал здесь, город знает. А пока я на вахте и время идет медленно, я с борта стараюсь рассмотреть незнакомый мне австралийский город. Брисбен - третий по величине город в Австралии, красивый, весь утопает в зелени. Повсюду видны шпили викторианских церквей вперемежку с пальмами и несколько небоскрёбов. С причала я насчитал их всего три. Жилые дома тоже старой английской постройки. Несмотря на то, что к самому городу подходит Большой  Водораздельный хребет, расположен город на равнине. Издали он выглядит очень живописно и красиво на фоне высоких гор.
    Сменившись с вахты, мы пошли в город. Я, третий помощник, мой моторист  и матрос третьего. Пошли прямо по улице, куда глаза глядят. В центре старые многоэтажные дома, а за городом раскинулись одноэтажные домики под разноцветными крышами. Всё это утопает в зелени, чего-чего, а этого добра тут хватает. Под всеми домами, будь-то двухэтажное или какое другое здание,  мощные козырьки. Мы постоянно находимся в тени. Прогулявшись вдоволь по городу, я прикупил себе свежие газеты и журналы. 
      На обратном пути натыкаемся на бар с надписью «Паблик бар». Решили зайти. Чистенький, аккуратный бар с кондиционером, с круглыми четырёхместными столиками. Сразу в нём ощущается особый уют. Садимся за столик, сразу подбегает официантка и спрашивает что-то. Так как я в английском пока ещё не силён, то позволил третьему общаться с ней. Вскоре на столе появились стаканы с пивом и жареная картошка, как я понял, в масле. Картошка нарезана очень тонкими ломтиками, сухая, но довольно вкусная. Сидим, пьём пиво и закусываем картофелем. Наслаждаемся прохладой кондиционера. Но неумолимо летит время. Пора на пароход и мы покидаем бар.
     Я по-английски ещё плохо понимал, у меня не было практики речи, но, прислушиваясь к разговорам австралийцев, начал уже что-то улавливать. И это меня радует. В разговор пытался не вклиниваться, пытался для начала привыкнуть к английской речи. За границей я впервые. Для меня всё было в новинку, я старался вести себя так, как подобает настоящему джентльмену, но разговаривать боялся. Боялся и всё! Решил повременить немного. Про себя я строил фразы, хотя  много чего не понимал.
     Стало быть, плетёмся мы устало назад на судно. Наш «Айхал» скромно стоит на единственном причале «жироварни». Поднимаемся по трапу, а там нас встречает старпом.
- Сергеич, срочно к комиссару, он просил прислать тебя, когда ты придёшь с берега, - выкрикнул он.
      Я в то время был секретарём парторганизации, поэтому комиссар многие вопросы решал со мной. Захожу в его каюту, а он сидит за столом с каким-то мужчиной. Я здороваюсь и присаживаюсь рядом.
- Этот мужчина - член советско-австралийской дружбы, - знакомит меня с незнакомцем комиссар. - Он курирует дом-музей товарища Артёма, и приглашает нас в гости.
- Как жаль, но скоро моя вахта, - посмотрев на часы, сказал я. По правде говоря, я бы с удовольствием съездил бы туда.
     «Товарищ Артём», он же Сергеев Фёдор Андреевич, - русский революционер и советский политический деятель, близкий друг самого Иосифа Сталина и Сергея Кирова. В 1910 году он бежал в Австралию и обосновался в Брисбене. Возглавлял здесь рабочее и профсоюзное движение. Австралийцы его называли  «Большой Том», выпускал газету «Эхо Австралии». Очень большой популярностью пользовался среди рабочих. В 1917 году он вернулся в Россию, и жители Брисбена организовали в доме, где он жил, музей в знак признательности к этому человеку, внёсшему огромный вклад в дело рабочего класса.
     Австралиец долго рассказывал нам о «товарище Артёме», выставил его чуть ли не национальным героем Австралии. За домиком ухаживают, содержат его в порядке. Мужик настойчиво приглашал нас на следующий день посетить дом-музей, но на девять часов планировался отход и мы с сожалением отказали добродушному гостю. На прощанье задарили его «красной пропагандой», как мы её называем. Это литература пропагандистская на английском языке, журнал «Советский Союз» на английском языке и много другого пропагандистского барахла. Он собрал всё это в машину, захлопнул дверцу и уехал. Мы ещё немножко постояли на причале и разошлись по своим делам.
     Утром, на моей вахте, снялись на Мельбурн. Четверо суток мы шли по прекраснейшему Большому Барьерному Рифу. Место очень красивое! Светло-голубая вода настолько прозрачна, что можно увидеть дно. Всё прекрасно, только там водится несметное количество змей, акул, мурен и прочей ядовитой гадости. Всё-таки место чудеснейшее - маленькие островки стоят покрытые зеленью. Иногда создаётся впечатление, что пальмы растут прямо в воде.  Вот опять прямо по курсу появилась кучка пальм, растущих из воды. Подходим ближе, а это крошечный островок, весь поросший пальмами. Вдоволь налюбовавшись красотой южных широт, мы вошли в Бассов пролив, а через несколько часов пересекли залив Порт-Филипп, в котором нас приветливо встретил Мельбурн.

                Мельбурн, Австралия

     Второй по величине город австралийского континента расположился вокруг просторного залива. Огромные небоскрёбы упирались в небо. Подойдя ближе, начали различать жилые домики, раскинувшиеся по окраине. Пришли в десять часов утра, до конца вахты я успел выскочить на палубу и полюбоваться на чудесный город. Нас сразу же поставили в порт. На меня он произвёл впечатление. Причал аккуратненький, сбоку видны портовые сооружения, груз берём с большой шестидюймовой трубы, выходящей из-под земли и идущей к причалу. На трубе имеется термометр и манометр для контроля давления и температуры. Везде очень чисто, нигде ни мусора, ни соринки.
     Я поднимаюсь на мостик и смотрю карту, циркулем измеряю расстояние до города. Третий помощник мне уточняет, что до города по трассе шесть километров, он уже не единожды перемерял.
- Да, – с досадой произнёс я, – "крылами" махать далековато. Ещё раз все рассчитав, решил остаться на судне. Третий помощник и ещё несколько человек экипажа отправились ловить попутку.
     Покурив на корме и проводив их взглядом, я спустился в салон смотреть телевизор. Мне их программы неинтересны, но меня интересовало освоение английского языка. Днём интересных передач нет, я перевожу телевизор на канал, где идёт программа  «Колесо удачи». Несмотря на то, что сама по себе программа развлекательная, а я такие не люблю, что-то вроде угадай-ка, я её продолжаю смотреть. Надо же! Я даже пару раз отгадал слово! Наверное, потому что вопросы простые, или потому что ответ сам просится. Вот так решил я английский учить при помощи этой «угадайки». Ведущий этой передачи и участники выговаривают слова очень чётко и ясно, а не «жуют язык» как местные жители. С удовольствием смотрю всякого рода новости, здесь дикторы тоже хорошо выговаривают слова, и я их понимаю, а в фильмах я половину слов не понимаю. В общем, я везде стараюсь  усовершенствовать свой язык.
   Вечером к борту подъехал жёлтенький горбатый «Фольксваген». Я стоял на ботдечной палубе и, облокотившись о релинги, смотрел, что делается на причале и вокруг судна. Приятно наблюдать жизнь чужой страны и людей. Вот и сейчас с горбатого «Фольксвагена» вышла худенькая старушка и, открыв багажник, начала доставать из него какие-то пакеты. Вдруг по трапу бегом спустился помполит, он подбежал к старушке и радостно обнял её. Я понял, что это старая знакомая нашего помполита. Он что-то ей быстро говорил, она, в свою очередь отвечала ему. А говорили они очень быстро, поэтому я абсолютно ничего не понимал.
     Когда я спустился в салон, старушка сидела в окружении экипажа и мило с ними беседовала. Я выманил пальцем старпома за дверь и спросил:
- Что это за персона?
- Ты разве её не знаешь? Это же баба Моля, ответил старпом.
- Откуда мне знать, если я первый раз в Австралии?
   Баба Моля для меня это пустой звук. Мне стало интересно, и я протиснулся в салон. Баба Моля заметила меня.
- О, у вас новенький? Меня зовут баба Молли, а вас?
- Меня зовут Валентин Сотник, я четвёртый механик, - я отчетливо чеканил каждое слово, будто на печатной машинке.
 - О, младший офицер! Как вам нравится Австралия? Как Мельбурн?
Я объяснил бабе Молли, что в Австралии я впервые, а в Мельбурне ещё не был. Выйду, когда поближе стоять будем.
     Кстати, я так и не смог узнать, кто такая баба Моля. Никто из наших о ней толком ничего не знает, сама она о себе ничего не рассказывает. Просто такая традиция - она всегда приезжает к нам на судно, привозит всякие австралийские сувениры, мило беседует с моряками, ничем особенно не интересуется, чтобы уличить её в шпионаже. Просто безобидная одинокая старушка, которая любит русских моряков.   
    На следующий день я отстоял вахту, шатаясь по палубе и толкаясь в салоне. Затем я ушёл в каюту знакомиться с прессой, которую нам привезла баба Молли. А на 16 часов назначен отход. На борт поднялись портовые власти: пограничники, таможня, санитарная инспекция. Вся эта компания оформила судно за пятнадцать минут. Лоцман вывел судно в залив на выход в Бассов пролив, который встретил нас не очень приветливо. Дул сильный ветер и штормовая волна поднималась до кормы. Тасманово море так же ничего хорошего не принесло: тот же ветер, та же изнуряющая бортовая качка, недаром эти широты называют «Ревущие сороковые». Здесь постоянная качка, да такая, что нос корабля взлетает почти до неба, а затем стремительно падает вниз. Повсюду оглушающий рёв и грохот разбушевавшейся стихии. Белая морская пена заливает всю палубу. Это серьезное испытание для судна. 
                Путешествие продолжается ....
http://proza.ru/2020/11/25/1786


Рецензии
Очень интересно, что приехав туда наши моряки не оставались в одиночестве. Их хоть кто-да посещал.

Сквозь "оглушающий рёв и грохот разбушевавшейся стихии" плывем дальше!

Муса Галимов   15.09.2021 20:36     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.