Трагедия Юнца часть 4

О, мать! Ты отпрыска рождённого, как агнца в жертву, старцу вручила — не врагу, не злодею, не чужаку, а тому, кто должен был охранять, лелеять, растить. Не ведая, не зная, не чуя, какая бездна разверзлась под ним. Бездна не внешняя, внутренняя. Та, что зияет в душе того, кто перестал быть человеком, но не перестал притворяться.

Слепой доверчивостью обуянна, ты не прочла в морщинах старика того огня, что тлеет под золой, той змеи, что гнездится в седине. Огонь, который не греет, а жжёт. Змея, которая не кусает, а душит. И ты, ослеплённая верой в добро, отдала самое дорогое тому, кто давно забыл, что такое добро.

А он, приемля ношу драгоценну, уже точил кинжал в тени ночной — не тело резать, нет! — душу младую, что расцвела, как майский цвет в росе. Душа не сопротивляется, не защищается, не убегает. Она верит. Она открыта. Она беззащитна. И это — её сила. И это — её трагедия.

О, дивный мир! Где юность пылкокрыла встречает старца мёртвый окоём, где страсть былая, тенью обратившись, грызёт живые почки новых дней! Где тот, кто сам когда-то был юным, пылким, крылатым, теперь завидует и разрушает. Потому что не может смириться с тем, что его время прошло. Что весна осталась позади. Что теперь — только осень. И зима. И эта глухая, беспощадная, не знающая пощады зависть.

О, мать... Ты не хотела зла. Ты хотела добра. Ты верила, что старец мудр, что старец добр, что старец не причинит вреда. Ты ошибалась. И цена твоей ошибки — душа твоего дитя. Которое, может быть, ещё можно спасти. Если вовремя заметить. Если вовремя вмешаться. Если вовремя сказать: «Нет. Я не отдам. Я не позволю. Я защищу». Но ты не сказала. И теперь поздно? Может быть. А может, нет. Пока есть жизнь, есть надежда. Даже когда кажется, что всё кончено. Даже когда кинжал уже занесён. Даже когда седина скрывает змею. Борись. Не сдавайся. Не верь, что судьба решает всё. Решаешь ты. Своей любовью. Своей верой. Своим «нет». Скажи его. Сейчас. Пока не поздно. И — берегите детей. Они — наше будущее. И оно не должно быть разорвано кинжалом чужой зависти.


О, мать! Ты отпрыска рождённого,
Как агнца в жертву, старцу вручила —
Не ведая, не зная, не чуя,
Какая бездна разверзлась под ним!

Слепой доверчивостью обуянна,
Ты не прочла в морщинах старика
Того огня, что тлеет под золой,
Той змеи, что гнездится в седине.

А он, приемля ношу драгоценну,
Уже точил кинжал в тени ночной —
Не тело резать, нет! — душу младую,
Что расцвела, как майский цвет в росе.

О, дивный мир! Где юность пылкокрыла
Встречает старца мёртвый окоём,
Где страсть былая, тенью обратившись,
Грызёт живые почки новых дней!