Реформы самодержцев-7

               Революционный террор
      
         Реформы нарушили привычный ход жизни и вызвали  недовольство их ограниченностью в различных кругах общества. Оно проявлялось в разных формах от критических высказываний в печати, на студенческих сходках, до обсуждения политики правительства в нелегальных кружках и призывов к революции и террору в отношении наиболее жестоких представителей власти и самого императора.
            
                Получило широкое развитие народничество, охватившее 51 губернию. Активное участие в нем принимали тысячи человек.  Среди них были самые разные личности от таких одиозных фигур как Нечаев до вполне достойных как идеолог анархизма, потомок Рюриковичей, князь Кропоткин. Можно не соглашаться с его политическими взглядами, но нельзя не отдать должное его  порядочности.

                После окончания Пажеского корпуса Кропоткин по своей просьбе был направлен в Сибирь, занимался картографией, геологией, геоморфологией в экспедициях по Дальнему Востоку, Манчжурии.

                В 25летнем возрасте он возвращается в Санкт-Петербург и  поступает в университет на физико-математический факультет.  В этом возрасте он уже член Российского географического общества.  Одновременно он участвует в работе кружков народников-чайковцев и в числе 193-х их участников арестован и заключен в Петропавловской крепости. Далее следует побег и длительное пребывание за границей. Вернулся он в Россию только после революции. Будучи серьезно больным, он отказался от спецпайка, предложенного Лениным. Он был против привилегий.
 
                Понять мотивы, настроение и причины, по которым представители различных кругов общества становились народниками, а подчас и террористами, можно по их свидетельствам.   

                Н.А. Чарушин, рядовой участник народнического движения, - «Безнадежная картина нашей обширной, почти исключительно крестьянской губернии (Вятка), где не было ни школ, ни врачебной, ни агрономической помощи, не было даже дорог, и населению сплошь безграмотному оставалась в удел  лишь жизнь первобытных людей с перемежающимися голодовками.»
 
                Вера Фигнер, фельдшер по образованию, позже член Исполкома Народной Воли – «Скоро я очутилась в Студенцах – громадном селе. До сих пор о крестьянской бедности и нищете я знала по книгам, журнальным статьям, статистическим данным. Теперь 18 дней из 30 мне приходилось быть в разъездах по деревням и селам. Я останавливалась обыкновенно в избе, называемой «въезжей», куда тотчас же стекались больные… 30 – 40 пациентов моментально наполняли избу; тут были старые и молодые, большое число женщин, еще больше детей всякого возраста, которые оглашали воздух всевозможными криками и писком. Грязные, истощенные… болезни все застарелые… Катары желудка и кишок, грудные хрипы, слышные на много шагов, сифилис, не щадящий никакого возраста, струпья, язвы без конца, и все это при такой невообразимой грязи жилища и одежды, при пище столь нездоровой и скудной, что останавливаешься в отупении над вопросом, это жизнь животного или человека? 
                Часто слезы текли у меня градом в микстуры и капли, которые я приготовляла для этих несчастных.  И когда работа кончалась, бросалась на кучу соломы, брошенной на пол для постели. И мной овладевало отчаяние: где же конец этой нищете, поистине ужасающей; что за лицемерие давать все эти лекарства среди такой обстановки.»   

                Начало и результаты движения народников так характеризует Н.А.Чарушин:
«Всех охватила нетерпеливая жажда отрешиться от старого мира и раствориться в народной стихии, во имя ее освобождения. Люди безгранично верили в свою великую миссию, и оспаривать эту веру было бесполезно, это был в своем роде религиозный экстаз, где рассудку и трезвой мысли уже не было места.
   …начался настоящий поистине крестовый поход в российскую деревню, где вскоре же суровая российская действительность  предстала перед нашими крестоносцами во всей своей беспощадности и быстро понизила высокую температуру, приводя многих и многих из них в тюремные застенки и к разочарованию даже в самом народе. 
                И это был совершенно естественный финал, как результат непомерно иллюзорных  представлений о народных массах, совершенно не подготовленных к восприятию тех идей, с которыми шли к ним, а также и неопытности самих пропагандистов.»
 
                Крестьяне в большинстве своем воспринимали рассуждения о всеобщем равенстве с недоверием, а то и просто считали пустословием. Невозможно было разубедить их в том, что все зависит от доброй воли царя.

                Неудача методов пропаганды усилила позиции крайних радикалов, желавших немедленной революции и считавших, что спусковым крючком к ней может послужить убийство царя. «Земля и Воля» раскололась на две части - «Черный передел»,  большинство во главе с Г.В.Плехановым, относившееся к террору отрицательно, и наиболее радикальную «Народную Волю».

              Историк  П.А.Зайончковский считает – «Народовольцы игнорировали те уступки, на которые пошло правительство под непосредственным влиянием их же революционной борьбы»

             В результате террор не только не дал желаемых результатов, но и привел к отказу от дальнейшего проведения реформ, реакции и продлению самодержавия на многие годы. Мирное реформирование самодержавия становится невозможным благодаря усилиям как реакционной бюрократии, так и наиболее радикальной части оппозиции, террористов, в первую очередь.
               
                Если в советский период отношение к революционному террору народовольцев было положительным, именами Желябова, Гриневицкого, и других назывались улицы, их мужество прославлялось, то теперь оно круто изменилось.  Этому способствует распространение исламского терроризма, хотя, мне кажется, знак равенства  между ними ставить нельзя.          
               
              В свою очередь, властные структуры старались подавить малейшие проявления недовольства, как со стороны радикальных элементов, так и умеренной либеральной оппозиции. Усилился полицейский произвол – многие годами находились в заключении без суда и следствия, подвергались издевательствам и избиениям.
               
                В Аничковом дворце, где жил наследник, попавший под влияние Победоносцева, формируется реакционная оппозиция, проповедующая, что царь должен быть самодержцем, а не главой исполнительной власти. Западным конституциям противопоставлялось самодержавие, поддержание устоев и порядка, народность.
               
                Победоносцев в письме к бывшей фрейлине императрицы пишет об Александре 11:  – «Судьбы божии послали его нам на беду России. Мне больно и стыдно , мне претит смотреть на него» ( !)