С Новым Годом, чо уж...

Давным-давно, когда двадцать первый век еще не наступил, когда фраза из романа Дюма “Кардинал был еще молод, ему было сорок два года” вызывала буйный смех, а не ностальгическую грусть, когда по утрам еще нигде не болело, у нас был дом - полная чаша.


Чашу наполняли: мы сами, бывалые родители за тридцать, две собаки лайки породы “русско-европейская”, три сына породы “наша собственная” и тридцать две мыши породы “японская вальсирующая”. Все это богатство уютно размещалось в трех комнатах квартиры с одной кухней и одним балконом.

Как и было положено в среднестатистической молодой семье, комната с балконом по имени “гостиная” была отведена под телевизор и посиделки. Там стояла среднестатистическая гордость квартиры - угловая мебельная “стенка”, - раскладной диван, два кресла, горшок с пышным папоротником на складном столе-книжке (непременная принадлежность каждого малогабаритного жилья) и стеллажи с книгами (тоже гордость, ибо дефицит).

Я так подробно описываю диспозицию, потому что предметы мебели играли большую роль в дальнейших событиях.

Японских мышей мне подарила знакомая, и я простодушно приняла подарок, не подозревая, на что подписываюсь.
Мыши размножались. Они размножались с неимоверной скоростью мух-дрозофил, увеличивая поголовье в геометрической прогрессии. Плюс к этому они пахли. Мне казалось, что хуже хомяков ничего быть не может, а оказалось - может.

Если отвлечься от запаха и плодовитости, то сама по себе японская мышка очаровательна. Она крошечная, как нецке, в одну ладонь можно с легкостью посадить несколько штук. Хвостик тоненький, лапки малюсенькие, шерстка  белая с черными пятнами, - пегасики мышиного мира.
Каждый день мышки на задних лапках танцевали вдоль стенок клетки вальс, синхронно двигаясь то вправо, то влево. Пополнялся кордебалет регулярно. Если б так деньги прибывали - в миллионах бы ходили.
 
Мышки у нас были безымянные. Поначалу дети еще пытались давать им имена, но быстро запутались, кто есть кто. Только одна мышь обрела имя собственное - Мадам Баттерфляй - за уникальный рисунок бабочки на спинке.


Новый Год мы решили встречать у нас по причине обилия маленьких детей. У Шуни с Лялей детей еще не было, а у Жени с Региной дети уже подросли и им компания старперов за 30 была неинтересна. Родителей дети отправили в гости, а к себе пригласили друзей. Обоюдная выгода.

Новый Год! Тазики с оливье, селедка под шубой, в духовке доходит непременное горячее (лосятина с брусникой), бутылка Советского Шампанского в холодильнике. Собаки с жаждущими мордами сидят возле меня, строгающей закуски, осторожно трогают лапой мое новогоднее платье: “Мы тут. Ты про нас не забыла?” - и получают то кусочек колбасы, то шкурки с вареного лосиного языка. Дети крутятся под ногами, улучают момент и уносят в клюве фаршированное яйцо с блюда, ломтик ветчины и тарталетку с икрой. Муж с куском хлеба в руке ложкой выковыривает селедку из-под свекольной “шубы”. Я понимаю, что с этим праздником они все голодные, но что же делать? - праздник есть праздник и он требует жертв.

Теперь про собак. Собаки у нас охотничьи. Бег и Тайга, свирепая парочка. Так получилось, что в семье у нас все охотники: отец, брат, муж и даже собаки.

Когда прибыли гости со своей долей новогоднего угощения, собак заперли в спальне, откуда они деликатно выводили страдальческие песни “У Курского вокзала стою я молодой… есть у ласточки гнездышко, в нем и зерна и солнышко, у меня ж, сиротинушки… не для меня придёооот весна…”
Я время от времени подбегала к двери и шипела “Тиххххаааа!..” Собаки ненадолго замолкали и снова начинали тоскливые, еле слышные песнопения.

А в гостиной мужчины уже переставили на пол горшок с папоротником, разложили стол-книжку, достали из “стенки” праздничный сервиз, и женщины начали сервировку, таская из кухни хрустали и фарфоры с угощением.

“Ну, за уходящий!” - провозгласил Женя, и все выпили на ходу.
“Ну, за наступающий!” - подхватил Шуня и налил по второй.

Расселись за стол, начали закусывать, потекла беседа, анекдоты, смех.
Дети за отдельным столом дружно стучали ложками и с вожделением поглядывали на фирменный Лялин “Наполеон”, когда двухметровый Шуня вдруг дернул ногой в парадном туфле сорок шестого размера, наклонился и снял что-то маленькое с брючины.
В тот же момент собаки за дверью взвыли, как заходящий на цель пикирующий бомбардировщик.

Шуня поднес к глазам огромную ладонь: на ладони, словно лодочка посреди океана, сидела Мадам Баттерфляй и поводила острым носиком.
“А ты откуда тут, малыш?” - поинтересовался Шуня у Мадам Баттерфляй, опрометчиво приблизив ладонь к соседке справа Регине.
Не шевельнув ни единым мускулом, Регина с ультразвуковым визгом телепортировалась в угол к телевизору.

“Мыши!” - закричала я, и дети гурьбой сорвались с места.

Следующие несколько минут прошли во взаимных обвинениях и общих слезах: кто-то из детей забыл закрыть мышиную клетку, и все три поколения мышей в количестве тридцать две штуки улизнули.

Регине налили штрафную. В успокоение. Утешили и вернули на диван.

Собаки истошно орали и рвали дверь.  Дверь пока еще держалась, но силы последней цитадели были на исходе. Пришлось собак, жаждущих найти и покарать, за шкварник протащить через гостиную, выпихнуть на балкон и выдать внеочередную порцию жратвы. Жратву они игнорировали, охваченные охотничьим инстинктом, и продолжали орать на радость всем соседям.

Мадам Баттерфляй водворили в клетку. Принялись искать ее сородичей.

Мышка обнаруживалась то под столом, то на елке, то перед телевизором, то в горшке с папоротником, то в диване. Вели учет - сколько уже поймано, сколько недостает.
Между делом наливали и выпивали.

Чуть не пропустили Новый Год, увлеченные охотой. Орали на воющих собак. Регулярно поднимали диван, находя мышку, а то и две, - почему-то диван их привлекал.
Дети постоянно пересчитывали найденных мышей и рапортовали о состоянии поисков, пока, сытые салатами и тортом, не повалились спать.

К утру нового года основная популяция мышей была поймана. Остались самые неуловимые, которых вылавливали еще неделю с помощью собак.

А клетку мы разгородили пополам: девочки направо, мальчики налево, чтобы остановить “плодитесь и размножайтесь”.
Так постепенно мыши у нас выродились. И слава богу.