Это, товарищ Костюк, Эптон Синклер

                Моей самой первоначальной возлюбленной и музе Дите фон Тиз
     " Они подвесили меня снаружи в малярной люльке. Точнее, к малярной люльке прицепили канатом. Короче, мусье редактор, чтобы вам было окончательно понятно, уточню : ребята Гувера, работая по ячейке Зворычного, оставили люльку висеть на уровне сто третьего этажа, а поскольку тайное собрание картеля происходило на сто первом, то папаша Мердок решил воспользоваться счастливым случаем. Мы подкупили лифтера, одноногого мужика из Провиденс, Калифорния, за двадцать пять центов уговорили и он впустил нас в нумера, Беби Фейс Нельсон алмазным перстнем вырезал дырку в стекле, куда я и пролез. Но люлька болталась двумя этажами ниже ! Вот тогда папаша Мердок, вспомнив циничные инсинуации некого Ивлукича, забившего лошадиный болт на прессуху фюрера, на движухи несогласных с прессухой фюрера, на истошный вой восхищенных стратегическим гением ушлепка, в общем, на все и вся, краями или хоть как - то связанное с изрыгаемой блевотиной на русском, касаемой этой гнусной и унылой фигурки своевременного мира, включая черножопую паскуду из байденовской банды, боротьбу макронихи с чурками бешеными и прочее говно, поспешно втюхиваемое умалившимися перед Генисом и Померанцевым островными мудаками Бибисей, и решил прицепить канат мне на левую ногу. Прицепили. Причем канат обеспечил все тот же лифтер. За двадцать пять центов. Вот я и висел, ощущая бриз со стороны Атлантик - сити ".
     Пибоди глухо кашлянул и остро взглянул на Роуда Лохкламмлина, наливавшего себе бурбон у стола мисс Траудль Юнге. Наглец Роуд ощерился своей голливудской бессмысленной улыбочкой, демонстрируя все сорок восемь пластмассовых зубов послушной секретарше, набело и на слух переписывающей донесение Осоки Бобритца. Пибоди опустил лобастую голову и продолжил зачитывать с измятого нервными пальцами доставившего послание пастора Плятта, торчавшего на кукане вместе с так и не снятыми лыжами в углу, за печкой, от которой уже танцевали опоздавшие на все банкеты теплоходами членкорры британских корпораций, зябло воя, как горные волки, ужатые по воле Аллаха.
     " Я слушал, как злоумышляют и кощунствуют, как поминают претерпевающих в узилищах Сакко и Ванцетии, как кипит самовар студентов Савинкова, овевая парами таящихся во тьме акционеров картеля, остающихся в тени, хотя известно со времен медведей и Бальзаминовых : жена - не родственник ."
     - А друг, товарищ и брат, - заметила мисс Траудль, брезгливо сторонясь фатоватого пиджачка Лохкламмлина, усевшегося трикотиновым задом на ее стол. - Странно, что опытнейший Осока ставит точки то внутри кавычек, то снаружи, - отозвался Пибоди, не в силах оторваться от донесения. - Это стоит отметить, - пророкотал Роуд, опрокидывая порцию бурбона в свой ненасытный рот, влажной щелью напомнивший мисс Траудль поджатые губы Магды. Она тряхнула кудряшками и застукотела по клавишам раздолбанного  " Ундервуда ", из принципа не меняемой Пибоди на модный  " Оливетти " или электрически обоснованный Леонидом Красиным инструмент Аксенова, дожидавшегося усами аудиенции в приемной. - Нехай ждет, - усмехнулся Пибоди, продолжая диктовать секретарше с листка.
     " Наконец я услышал, как Великий Дракон Юга предложил кошмарный в своей простоте хитрый план роста экономики поширше, поширше. Обосновывая цифрами, оперируя кощунственными наименованиями Древних, таких, как Кфултфу и Псах, Р*Джяга и Алмас Джопуа, сэр Генри за пять секунд разбил стройную шеренгу умопостроений остающегося в тени главы картеля, просто и тупо предложив заменить жестянки Лиззи за двадцать пять центов на живых мулов и лошадей, коварно ссылаясь на расцвет путинской Обители зла, уже перешагнувшей космические придумки зряшные Илона Маска информационной деятельностью неподдающихся, чьи имена суть : Кристина и Потупчик, в чем нет ничего странного, ибо выявил я, Осока Бобритц, двойственную идиотию сдувшейся девки, прилагаемую схематицки чуть ниже "
     - А сейчас вообще без точки, - вскричала мисс Траудль, сшибая Лохкламмлина на пол локтем. - На, сука !
     - Ниже рисунок, - отчаянно краснея, проговорил Пибоди, деликатно переворачивая листок, - неприличный.
     - Ой, - отмахнулась мисс Траудль, потянувшись к донесению Осоки Бобритца, - после детишков Магды и счетоводства Памфиловой я ложила. С прибором, - задумчиво протянула секретарша, наблюдая натурально лошадиный член, прорисованный химицким карандашом неистребимого шпиона, входящего с шумом и славой в приемную.
     - Васька ! - заорал жизнерадостный Осока Бобритц, с размаху приветствуя Аксенова с ноги и по жопе. - На, сука ! Это тебе за полуостров, - хохотал шпион, прекрасно зная, что Аксеновых - много. Или, выражаясь фигурально, до х...я и больше.
     - Ну к что ж, товарищи, - подвел итого Пибоди, немного опасаясь того самого  " И - го - го - го " из истории о Блюмкине некоего Ивлукича, вставая, - предлагаю приз авторских симпатий вручить Криське, никак не идущей на звуки волшебной флейты, найдя ее фотку в купальнике в  " Твиттер ", тем самым завершая литературный вечер успешно, вумат и как надо.
     - Иншалла, - унисонно подтвердили Осока Бобритц и мисс Траудль Юнге. И даже гадский активист Аксенов тоже, понимаешь, чего - то там, но нам, Дита, кисочка, мало интересно раздельно конкретно : что он там и как, нам, Дита, кисочка, историцкая правда важнее.
     Ты меня чти, люби, и будет тебе счастье, а точка жирная такая да обрушится на главы всех недобросовестных, где бы они ни дислоцировались, хучь Лондоном, хучь Кусумдой, по хер.