Фантазий и эмоций ком, зажатый в потную ладошку

               Любовь с La Moure’ом вперемешку
               Включили свет в твоем окошке
               Подумалось слегка: любовь всерьез, не по-нарошку,
               И я, наполнив глупостью лукошко
               Возжаждал нежности немножко,
               Взлетел, открыть хотел, но как нарочно
               Любовь рассыпалась неосторожно
               А ты ладошкой хлоп! И свет погас в придуманном окошке
               Нет, нет любви ничуть, ну хоть немножко!

               НЕстихи в подражание НЕклассикам


 - Ура, каникулы!
Обычно серое и скупое на ласку Ленинградское лето, расцвело в этом году рано, сочно и ярко. Ладожский лед уже прошел, по Неве проносились лишь отдельные небольшие льдинки. У ворот Летнего сада встала на временный прикол рыбоприемная база, распространяя на многие километры весенний запах свежих огурцов. Да, запах свежих огурцов был сигналом наступившего лета – началась путина корюшки.
Вот уже года два, как Влад стал замечать этот радостный первый день лета. Первый не по календарю, а по особенному воздуху и праздничному виду девушек: в этот день резко укорачивались юбочки, походка девчонок легчала, они словно вспархивали на каждом шаге. Лица сияли, коленки блестели, расплетенные косички пышными волнами взвевались на каждом шаге. Красота!
Влад назначил себе этот день особенным: он решил признаться Лиде-Лидочке в любви. Решение зрело несколько дней – Влад не очень понимал, что это за состояние такое – ЛЮБОВЬ. К своим семнадцати годам он прочел уже громадное количество книг, поучаствовал в нескольких диспутах со сверстниками, но в споре истина не родилась. А, может, парни по молодости и не поняли? Во всяком случае, Влад считал часы и минуты до каждого следующего свидания с объектом своего обожания. Каждый раз он составлял список тем разговора – очень волновался , сбивался и забывал половину своих желаний. А говорили обо всем: Влад рассказывал о новых прочитанных книгах, о спорах с товарищами по разным поводам и темам: это были темы и исторические, и нравственные, и этические. Говорили и о взаимоотношениях с родителями, но это было не часто и не со всеми – вопрос интимный.
Сейчас Влад летел на их священное место – спуск к Неве у Ростральных колонн. Там они с Лидкой первый раз поцеловались, нисколько не смущаясь нередких прохожих. Ой, как было сладко!
И сейчас, вот еще сотня-другая метров и… Влад уже все придумал: через год окончат школу, поженятся, уедут на какую-нибудь комсомольскую стройку – на БАМ, например. Там и жилье дают, и в институты участников этих строек принимают вне конкурса. И специальность одну-другую можно освоить. В школе они с Лидой получили очень нужные специальности: токаря-универсала и машинистки-стенографистки – весьма востребованные по жизни занятия – не пропадем! В тесных Ленинградских коммуналках перспектив на получение жилья не было, да и с институтом могли быть проблемы – по Владькиному еврейству. А с комсомольской путевкой с народной стройки – не посмеют не принять. Лидка – русская, ей этого не понять, да и похоже, что она еще и не задумывалась над своим будущим. А Влад все уже придумал! Никаких сомнений не было в том, что Лида-Лидок в радостью и благодарностью
воспримет его замечательный план.
Влад приближался к священному месту и вдруг!.. Трамваи-троллейбусы  враз исчезли, пропали и прохожие, звуки города приглушились… Влад оказался в коридоре с полупрозрачными золотыми стенками, полом и потолком. На каждом шаге вздымались новые плиты, все вокруг сверкало и блестело: стало легко и радостно. Нет, Влад ничуть не испугался, наоборот, возрадовался этому удивительному миражу. Коридор вел его прямо к первой колонне, чуть вниз… Влад взглянул на часы – вот-вот Лидок должна подойти…Прошло пять минут, и десять, и двадцать: золото на стенах волшебного коридора стало меркнуть, чернеть, словно покрываясь ржавчиной.
Сверху спустился Сашка: лицо его было напряжено и отчуждено.
- Лида, что с ней?
- с Лидкой ничего, все в порядке, только не придет она к тебе больше.
- Что случилось?
- Ничего, не придет и все! Надоел ты ей со своими поцелуями. Она не девочка уже давно, ей в койку хочется, а ты с разговорами.
- Влад сдернул очки…
- Драться не советую – я сильнее тебя, ты знаешь, да и бесполезно это.
- А почему она сама не сказала?
- Я не пустил: ты еще слезу пустишь, пожалеет тебя, а это без толку.
- Ты же другом мне был – мы кровью клялись!
- А что мне твоя дружба? Книжку дашь почитать? Я у тебя парочку стырил – мне до конца жизни хватит! За Лидку не боись! Я уже работаю – на мороженое и гондоны хватает – у мамочки не выпрашиваю. Бывай!
Коридор свернулся до размера собачьей конуры, оглушительно зазвенел трамвай, от проходящего мимо дядьки пахнуло вонючим потом…
Влад стряхнул пот с ладоней, вытер их о рубашку. Жизнь после жизни продолжалась, но как?