Шарм. Распакован

Параллельные миры. Когда мы путешествуем – открываем для себя целые параллельные миры . Огромные обжитые и не узнанные еще нами пространства – странные ландшафты , невероятно трогательные истории , причудливые симбиозы нескольких религий. И наши попутчики – случайные и не очень – со своими маршрутами , незатейливыми сюжетами из жизни…

Нужно просто ехать – и смотреть , слушать , угадывать…

Слово было восхитительным – бархатистым и многообещающим. Мы ехали в Шарм  эль Шейх. Я увидела его море после каких-то бесконечных коричнево – серых пустынь -  далеко внизу , под крылом нашего самолета. Невозможно бирюзовое.  И кобальтово-синее. Когда мы снижались – стало видно игрушечные ярко –белые кораблики и такие же слепяще –белые коробочки домов на побережье.

 
Посадка. Маленький аэропорт. Вывеска – крупными буквами  : «Туристам, не планирующим  покидать пределы Шарм эль Шейха виза не обязательна» . Отлично , на двоих это 50 долларов.

Пейзаж за окном нашего автобуса заставляет сжаться сердце. Пустыня. Чахлая , местами и вовсе засохшая растительность. Очень низкие горы, даже какие-то горушки , даже просто какие-то большие кучи  темных остроугольных камней. Может, это обратная сторона луны? Надеюсь, тут есть кислород… Ни травинки…

    
 Не буду расстраиваться - чудесное море я видела! Оно где-то тут! Сначала мы едем по трассе в одну сторону. Потом автобус разворачивается на 180 градусов и едет вроде как обратно. Гордый своей великолепной страной гид рассказывает, рассказывает, а я смотрю на придорожные вывески – которые уже во второй раз проплывают мимо , на горы – такие древние , что на ум приходят  только слово дряхлые… Надежда , даденная ко всем моим добродетелям в комплект при рождении , помирать не собирается, и зоркий глаз настойчиво вылавливает голубое сияние воды где-то за проплывающими постройками. А потом они и вовсе расступаются – о, оно врывается , расплескивает свою синь щедро и восхитительно , и я забываю о шестичасовом перелете , о безрадостных пустынных ландшафтах – я вижу его и скоро буду дышать с ним в такт!

 Оказалось, у нас очень красивый отель.

       
Маленькие двухэтажные белые виллы  в марокканском – или средиземноморском ? стиле. Плоские крыши, балкончики, деревянные решеточки и своды, газончики ,пальмы, все увито роскошной бугинвиллией.   У каждого номера – свой выход на улицу. Мы на втором этаже. Лестница из терракотовой плитки. Симпатичная комната с маленьким балконом, где  поместились два плетенных кресла и журнальный столик. И если  (пока никто не видит) перелезть через боковые перильца – можно погулять по крыше первого этажа. Мне уютно и удобно , и я вижу красивый  деревянный мостик к соседней вилле – а за ней море! Нас селят быстро , без всяких чаевых и доплат , сразу предлагая на выбор несколько номеров- но и  этот  замечателен! Мы еще успеваем на обед – и , найдя массу вкусняшек в ресторане , выходим за столик на террасе. Она большая, с бассейном и вентиляторами под решетчатой крышей. Сумасшедше  пахнет морем. Оно совсем рядом – за террасой неширокий пляж со смешными шляпками соломенных зонтиков – та-дам!

               
 Войти в море можно только с понтона. В нашем отеле он совсем короткий – метров двадцать. Кораллы подступают к самому берегу, справа и слева от понтона , и воды над ними всего ничего – сантиметров тридцать.  Кораллы образуют что-то вроде плотной  сплошной корки, и над ней в почти горячей воде резвится весь рифовый малявочник . Малыши толпятся стайками , окружают любого , кто пытается войти в воду и водят вокруг него хороводы. В первый  день на самой мелкоте сидела по пояс в воде очень пожилая женщина. Коралловое дно просвечивало сквозь воду бело- золотистым , и многочисленная стайка рыбок плотным кольцом  медленно вращалась вокруг  - думаю , она их и не замечала … А я – я простояла на понтоне заворожено не знаю сколько...


Я знала, что это будет ноль-переход. Уже несколько лет я помню это ощущение, привезенное с Ко-Чанга – надеваешь маску , опускаешься в воду – и ничего больше не существует. Только это невероятное действо. Они были повсюду – эти нахальные полосатики, распознанные впоследствии как рыбки - сержанты , жаждущие получить от купающихся гостей какой-нибудь еды . Вода у понтона бурлит – ласты , маски, хвосты и плавники.
 Отворачиваюсь от края коралла и сердце мое почти останавливается от  ужаса – там бездна . Стена воды – и все. Кораллы уходят вниз  , теряются где-то там , где уже ничего не видно …  Какое-то движение в толще синевы. Холодею – ведь я же боюсь быть надкусанной какой-нибудь акулкой. С меня станет и какой-нибудь завалященькой и полудохленькой, а уж если она будет резва и полна сил – я просто тихо и быстро умру от страха. Что там было написано в памятке для туристов? «При опасности нападения акулы держитесь как можно ближе к естественным преградам , прижмитесь спиной к корпусу корабля или коралловому рифу . Замрите. Не поворачивайтесь к животному спиной , а при приближении ударьте первым, метясь в глаза. Не паникуйте , это всего лишь акула. » Я  с нарастающей паникой вижу среди кораллов позади меня как минимум три очень ядовитые их разновидности, и понимаю, что прижавшись к ним могу отдать концы и без акулы. Или меня частично парализует, и она сможет откусывать от меня кусочки во вполне комфортных для нее условиях- по одному с каждого заплыва… Снова всматриваюсь в мерцающую синь. Двигалась там большая рыба, медленная и неторопливая, что в меня вселило надежду еще пожить целиком – в комплекте со всеми своими конечностями. Это был наполеон , следом за ним из синих глубин поднимались еще три не менее представительных сотоварища.

 Мы таращились друг на друга. Они ждали вареных яиц. Я ждала подвоха. Кто-то из бывалых, барахтающийся рядом, таки прихватил с собой еду , началась толкотня и метание среди   мелочи полосатой.
 Наполеоны про меня позабыли, на правах больших и важных всплыли между купавшихся , заглотили как-то быстро и без суеты все съедобное – и ушли на глубину. Несчастным полосатикам не обломилось ничего. Я отвела взгляд на риф – и забыла про всю эту толкотню. Там была жизнь.
 Но я , к своему стыду , могла  распознать жильцов рифа только по размеру и цвету. На тот момент главные мои познания исчерпывались героями мультиков «Немо» и «Подводная братва» . Самое смешное произошло уже на понтоне , когда я , всплыв и снимая в воде ласты и маску , услышала разговор двух курпулентных мужчин с неплохим снаряжением . Они обсуждали увиденных рыбок , называя их именами мультяшных героев.
Вечером , обследуя свой отель,  мы обнаружили несколько магазинчиков , в одном из которых купили небольшой каталог обитателей Красного моря. Теперь после каждого заплыва я могла распознать , кого же я сегодня видела . И я начала охоту на не обнаруженных до сих пор мною жильцов нашего моря. 
Еще рядом с нашим рестораном был магазинчик с маслами. Я пропала. Втрескалась по уши в эти запахи.
Продавец масел был очень колоритен. Высок , темнокож , в меру кучеряв и зеленоглаз. Очень красив. В художественно продранных джинсах и полосатой приталенной рубашке. Он прочел нам небольшую лекцию , чем отличается неразбавленное натуральное цветочное масло или эссенция от бадяжного.
  При нанесении на кожу через пару минут оно впитывается полностью  не оставляет жирного маслянистого следа. О как!  И оно не оставляло… Манго. Жожоба. Белый люпин. Дикий апельсин. Сандал. Жасмин… Я намазывала на себя все, что мне попадалось. Нюхала. Вдыхала. Блаженствовала. Улыбалась , как счастливая дурочка. Муж мой , крайне ранимый в отношении запахов , сдался после атаки начавшейся головной боли. Меня же было не остановить. На вопрос мужа продавцу :«Как ты это все выдерживаешь? Все это безумное смешение запахов?» Ахмед , улыбаясь , ответил :«А мне с ними хорошо. Я их понимаю» .
Да , он отлично чувствует масло. И на протяжении всего нашего отдыха он вылавливал меня по дороге в ресторан , вручал мне небольшой пластмассовый стаканчик и сообщал  состав очередного микса из масел , созданного в честь меня. Это были смеси до и после загара , для лица и тела , что бы ручки были мягкие и спинка моя не болела. Я предлагала ему смешивать составы моего изобретения – он  пожимал плечами , садился на низкий диванчик , обхватывал голову руками и думал, что -то шептал.
 Потом решался , вскакивал , начинал кружить по магазинчику , выхватывая со стеклянных полок алюминиевые баллоны с маслами. Открывал их , ставил рядом , вдыхал. Качал головой , переставлял их местами , снова вдыхал .Потом решался . Возмущенно передергивал плечами , если я просила изменить соотношение. Потом принюхивался . Наносил себе состав на запястье. Закрывал глаза. Кивал. Соглашался со мной , что то , что получилось – вещь!
Торжественно вручал мне то , что оставалось – обычно это была порция вроде пробника , на один разок. Восхищенно смотрел на меня. Говорил :«Ты тоже любишь масло!» . Ага! Не любить не возможно…
А еще Ахмед каждый раз исполнял свой коронный номер. Он хватал мою руку , припадал ноздрями к запястью . Всегда заставал меня врасплох. Мои испуганные венки прятались и убегали далеко под кожу. Он шумно втягивал носом воздух, потом пристальным , практически демоническим взглядом впивался в мое лицо и шепотом говорил :«Да , я знаю теперь , твой запах «Клеопатра»!». Потом хватал очередную алюминиевую бутыль – с эссенцией «Клеопатра», якобы с феромонами, и намазюкивал мне в локтевую ямочку. Я не спорила. Это был потрясающий запах . Меня восхищало , что он не пропадал и блуждал у меня по коже даже после часового плаванья в море. Я вся пропиталась им.  Просто было жутко смешно, что он каждый раз исследовал , вынося раз за разом один и тот же вердикт. Думаю , просто  сам процесс доставлял ему удовольствие. А еще именно ароматических и парфюмерных эссенций выбор был не особо велик – всего то три или четыре . То есть суждено мне было пахнуть “Клеопатрой”, “ Лотосом” или “Хатшепсут”. И , конечно же , перед отъездом я осчастливила себя смесью из масел манго , люпина и жожоба и бутылочкой чудного арганового масла.
Поначалу из экскурсий мы выбрали только одну и решили покататься на квадроциклах. Адиль,муж мой, бурчал – время я выбрала на рассвете, выезд из отеля в 4-15 утра. А мне вставать было легко – из-за четырехчасовой разницы во времени  просыпалась в 3-50. Ежедневно, как часы. Кружила по номеру . Сидела на балкончике – смотрела на спящий отель и слушала море. Потом снова залазила под одеялко. Засыпала до полшестого. Выходила полседьмого на утренний кофе и йогурт … К поездке на квадроциклах  мы готовились.  Прочла в отзывах , что нужны арафатки – платки , что бы закрыть лицо от пыли , и куртка , потому что ночью может быть холодно.

Не вопрос,надо так надо!

Квадроцикл оказался  послушным устойчивым  транспортом , и мне было легко. Дорога была грунтовая в пустыне , петляла между этими специфическими синайскими горушками , пылила отчаянно. И мы приехали к какой-то  горе повыше . Вокруг висела утренняя серость , и все вокруг было тихим и каким-то умиротворенным . В какие-то минутки серость стала редеть , за морем вынырнул золотистый бочок . И тут я поняла, почему египтяне (и не только они )веками поклонялись солнцу . Все горы вокруг, даже пыль под ногами , все стало золотым. Живым. И небо . И дальнее море. Это было всего несколько секунд – и это было чудом… 

Все потом – и остановка в зачуханном бедуинском селении, и их невнятный чай в малюсеньких стаканах, и квадроцикл, доставшийся мне по ошибке и ехавший на предельной скорости сам по себе (всю дорогу отчаянно приходилось жать на тормоз) – просто померкло перед картинкой этого светящегося рассветом мира .

Наша турфирма предложила нам прокатиться на обзорную экскурсию по Шарм эль Шейху. Я люблю обзорки – всегда выплывает какая-нибудь интересная информация, которой и знать не знал. И мы поехали.  Первая остановка – мечеть Эль – Мустафа. Конечно же , нельзя входить с непокрытой головой , в короткой юбке или шортах ,  все заголенные укутываются кто во что горазд – шарфы , арафатки, палантины , мастерки.


Наша живописная группа , разувшись , входит в основное помещение. Оно очень большое. К моему удивлению, убранство этой знаменитой мечети довольно аскетичное – со слов гида , ничто не должно отвлекать человека от мыслей о Всевышнем. Так как в нашей группе преобладают женщины , мы переходим в отделенную резной деревянной ширмой женскую часть зала. Гид рассказывает о том , как совершается намаз , очень подробно , постепенно я перестаю вслушиваться – гид у нас русскоговорящий, но все же египтянин, и его акцент постепенно начинает напрягать … В общем, половина его рассказа прошла мимо меня.

 

А потом была церковь. Приехали мы уже в сумерках, и храм светился и сиял всеми куполами. Это очень величественное и красивое здание. Сказать честно, я никогда не интересовалась историей церкви. Все мои познания исчерпываются делением христианской церкви на православную и католическую.




О Коптской я услышала впервые. Смотрела на странные кружевные кресты, непривычно темное убранство внутри и никак не могла понять свои ощущения. Наш гид – мусульманин, и мы ожидали, пока закончится экскурсия у предыдущей – англоязычной группы и служитель церкви сможет уделить внимание и нам. Ни одной иконы. Стены и своды сплошь расписаны библейскими сюжетами. Прекрасные витражи в огромных окнах. Два ряда внушительных скамеек темного дерева – на полочке каждой небольшой томик.  Деревянные кружева на перильцах, такие же –опоясывают террасы хоров.

Я разглядывала роспись, прислушиваясь к себе. Для меня все храмы - и христианские, и мусульманские, и буддистские – делятся на две категории. В одних мне тепло и волнительно. В них есть ощущение присутствия чего-то непостижимого. В них хочется благодарить за то, что у тебя есть- и знаешь, что есть шансы быть услышанным. В них всегда есть изображение, которое смотрит прямо на тебя, прямо внутрь тебя. Или такое местечко, где даже в окружении многих ты – в уединении. А другие – они могут быть прекрасными архитектурными памятниками, и быть украшены роскошно … Но там бывает очень … пусто. Что-то не так. Это место не оставляет следа в душе и памяти.

 Я ощущала на себе взгляд. Вокруг меня были люди – наши туристы и библейские герои, написанные на стенах в рост человека. Я потерянно кружила по этому большому помещению.

А потом нас пригласил гид – служитель этой церкви. Это был невысокий юноша, и он очень певуче говорил по-русски. Он рассказал, что коптская церковь – самая древняя христианская, и христиане живут в Египте уже много веков бок о бок с мусульманами. Рассказал о праздниках, о библейских сюжетах, о людях, которые приходят в эту церковь. О том, что она совсем недавно отстроена, и всего два художника с помощниками расписали ее за два года. Что церковь, хоть и православная, находится в епархии Римской католической. О том, как строится жизнь христианина в Египте.
Как заключаются браки – мужчина христианин не может жениться на мусульманке, а девушке – христианке можно выйти замуж за мусульманина. У каждого христианина в Египте на правом запястье с тыльной стороны есть маленькая татуировка- кружевной крестик. Его рассказ был интересен и содержателен, и наша группа собралась вокруг него плотным кольцом.
Я оказалась чуть поодаль – и мне было видно, что туристы смотрят на роспись на потолке , на витражи, на алтарь- но самым удивительным тут был именно этот юноша. Все, что он произносил, не было заученным текстом, это было какое-то бесконечное признание в любви всему, что его окружает. Раньше, читая словосочетания «весь сияет» и «одухотворенный человек» , всегда думала, что это ,ну скажем , некоторое преувеличение. Теперь, глядя на него, поняла, что просто раньше я никогда не видела настолько абсолютно счастливых своим существованием людей. Он был полон осознанием присутствия Бога, собственной сопричастности к чему-то огромному, непостижимому и безусловно прекрасному. Ни секунды сомнения. Ни проблеска того безумного фанатизма , что так часто встречается у людей верующих – но не уверовавших. Такие как он редки , они тверды в вере своей и прозрачны в помыслах. Похожи на бриллианты. Им нечего пожелать – у них есть все, что нужно. Их вера. Мне стало так тепло и легко на душе , захотелось побыть здесь еще – хотя бы недолго. Подняла взгляд к дальнему своду над хорами – и увидела то, что искала.

У каждого из нас припасены молитвы и просьбы. Он услышит , обязательно. А я всегда забываю… И говорю только спасибо за всех , кто рядом со мною. И свечи ставлю . Какое счастье, что я поехала на эту экскурсию…

Совершенно неожиданно у нас образовалась еще одна поездка. Ахмед предложил помощь своего друга , организующего экскурсии в Дахаб –на Голубую дыру. И мы решили  - надо ехать!
 Ведь это уникальной красоты место , единственное в своем роде на планете. Коралловая лагуна метров восемьдесят диаметром у самого берега.  Стометровой глубины колодец с белым песком на дне и мириадами цветных рыбок и кораллов. Поездка на целый день, с остановкой в горах и в городке на обратной дороге. И вот утром перед выходом из номера говорит нам телевизор человеческим голосом : «В связи с произошедшими на севере полуострова Синай терактами просим воздержаться туристов от поездок и экскурсий.»
 Жесть. И мы – конечно же, едем. Встречает нас на ресепшен очень черный человек. Нет, не негр, а сильно загорелый араб. Фактически обугленный местным солнцем. По русски и английски- ни слова. Ни даже полслова. Нет, вру- говорит нам слово «джип». При этом делает круглые , очень многозначительные глаза. Мы не собирались на джип-сафари… А-а-а! Поздняк метаться. Садимся в джип. Наша спутница Елена , приятная и позитивная женщина, очень оптимистично настроена. В смысле она тоже не уверенна, куда мы едем, но что это не джип-сафари- это сто процентов. И мы куда-то едем. Машин две, и в первую по дороге набивается человек десять жаждущих приключений.

А мы  почему-то так и едем втроем. На первой остановке выясняется , что у нас все же есть гид, просто роскошно – практически без акцента – говорящий по русски. И нашу группу –о , ужас! –теперь называют «Хабибушки». И что в составе группы четверо итальянцев- две дамы немного за сорок и двое мужчин - подтянутых и загоревших ,они все вместе яростно жестикулируют  и говорят  нечто разное , но хором. Когда мы по прежнему втроем грузились обратно в машину , а все остальные – в другую – я про себя воскликнула : «Алиллуйя!». На следующей остановке – какая-то придорожная кафешка с катером посреди пустыни , достопримечательностью в виде  старой еврейской могилы и козой.

Лучшей оказалась коза. Она проворно взгромоздилась на уличный столик при виде выгружавшихся из машин нас , и поворачивала свою изящную большеглазую мордень туда , где видела объектив. Когда уже все на нее налюбовались , она продолжала шастать в кафе и вокруг за теми, у кого в руках или на шее был фотоаппарат.

Следующая остановка – в каких-то горушках невнятных . Камни , узенькие проходы между отвесными склонами , небо где –то высоко. Каменные реки. Иду. Карабкаюсь. Скидываю обувь – поднимаюсь по небольшой отвесной скалушке. В длинном  (солнценепроницаемом ) платье.

У меня с собой защитный крем – и я походная скорая помощь. В любой компании всегда есть запасливая тетка , у которой с собой все самое нужное . Неожиданно для себя я оказалась такой теткой – запасной платок   от солнца , и кремчик , и обе руки свободные – могу подать , если чего… Добредаем до какого-то раскидистого кусточка, и наш развеселый гид , явно замыслив недоброе , хитро щурясь , сообщает, что плоды этого растения – роскошная «Виагра».

Не успел отреагировать никто ,кроме резвой итальянки. Она всполошилась , взмахнула неугомонными своими руками , выдрала из глубины покрытого шипами куста невзрачный плод и , полная радужных надежд, повернулась к спутнику. Они снова что-то вчетвером разом залопотали, замахали руками, смуглый итальянец , не переставая что-то энергично доказывать, налился отчаянной пунцовостью… Боже , какая страстная нация… Требующая полной физической  отдачи даже при обычном разговоре…  Вытворив такую штуку на глазах у изумленной публики, любая получила бы от мужчины самое меньшее заслуженную  оплеуху. А они вон- обсуждают всей компанией. Эмансипация и свобода .

И все же мы добрались наконец до Голубой дыры. Море – море было очень темным. Неприветливым. Волна настойчиво билась о берег, и даже кораллы не уменьшали напора этой тяжелой могучей силы. Прямо на отвесной скале – таблички и доски. Кладбище дайверов. На разных языках. В разное время. Молодые сильные мужчины, опытные пловцы и дайверы. Море не прощает и малейших ошибок…

Нас снова сбивают в стайку, плыть будем вдоль кораллов от спуска в воду до самого колодца дыры метров двести. В открытое море не выплывать, от группы не отставать. Потом любуемся на то, ради чего приехали – и выходим на берег. Вода теплая – она только прикидывалась хмурой и неприветливой! Сначала плывем рядом, потом всех растаскивает волной и течением – я оказываюсь одна. Плыву вдоль кораллов – рыбок не много, наверное, из-за погоды… Но все, что попадается мне на глаза- восхитительно…Как всегда, совершенно забываю о времени. Все время приходится отплывать от рифа – волной просто приплющивает к этой местами ядовитой цветной стене. Я без жилета, поэтому бороться с течением легче, чем остальным. Смотрю, ищу, выискиваю.  Добычей моей становится красногрудый хейлин , парочка большеглазых окуней  приличных размеров, целая орава ярко-синих губанчиков и роскошный диадемовый еж. Его я разглядела, сама не знаю как, за рогами огненного коралла.  Всех остальных обитателей коралловых зарослей я уже успела увидеть в Миленьком Синае… Что ж, отличный улов. Жаль только, что в связи с неспокойной водой видимость несколько ухудшилась и сам колодец Голубой дыры смотрелся просто как бездонный кусок моря. Куда-то в эту бездну вдоль натянутых тросов погружались неисчислимым количеством дайверы, и мы, народ с масками, путались у них под ластами. Посему я решила выйти из воды.

Выход из морских пучин – самое потрясающее зрелище, которое может продемонстрировать женщина миру.  Ну, если вспомнить историю, то на брег песчаный и пустой все время кто-нибудь выходит. То Афродита. То Клеопатра.  То Волочкова… (Опустим эпизод про дружину Черномора , ну не о них же речь… Хотя никто из них не поскользнулся и ни разу не грохнулся , надо отдать должное…) Но фокус этот не давался мне ни одном побережье мира… Ни разу. Обычно я иду очень осторожно… Но выбирая, куда же поставить ногу – и не порезаться, не поскользнуться, не наступить на что-нибудь живое и колючее – бреду в воде , как испуганный  бегемотик … На этот раз я промахнулась и попала ногой в щель между камнями. Нет , я конечно сама себя спасла – но снова , в очередной раз , покидала воду не комильфо , выползая на берег чуть ли не на четвереньках … Наверное , надо сдаться и принять как должное  : обольщение – не мой конек…

А потом мы что-то ели в местном ресторанчике, сидя на бедуинских цветных покрывалах, и пили потрясающий коктейль из гуавы, клубники и манго. И грелись.



Джипы наши куда –то отъехали , и нас пригласили покататься на верблюдах . Ну как пригласили – подвели , посадили, сфоткали – и вперед!

 
Верблюды были в караване – привязаны друг к другу не длиной веревкой.  Иногда они зверски рычали , взгляд их всех поголовно был презрителен, седло жестким , отсутствие стремян доставляло неудобство – но я к ним  все равно  прониклась всей душой. У них были длиннющие ресницы.  Вообще , это возмутительно. В этой стране у мужчин и верблюдов просто наглой длины и роскошности ресницы. Как им это удается , а главное – зачем?  Караван наш двигался мерным шагом , и лишь неугомонная итальянка , сидящая на верблюде , шедшим передо мной, периодически взвизгивала – и ,я думаю , материлась по-итальянски. Ей приходилось несладко – она все время заваливалась набок , а мой верблюд тут как тут – совал свою любопытную морду ей под бочок. Чем несказанно пугал ее еще больше. А я заподозрила – может , ему нравилось , как она кричит?


Обратный путь был уже затемно. Ненадолго мы заехали на небольшой рыночек с сувенирами и сильно разбавленными маслами , покупать было нечего , кроме … Кроме одеял из верблюжьей шерсти. Очень мягких . Не колючих. Тоненьких. Очень белых и ярко-красных. Полуторка стоила 30 долларов , а двухспалка- 45  .И мы купили их себе домой и на подарки. Все , теперь точно можно возвращаться.Я вовсе не чувствовала себя уставшей , море снова легко смыло с меня все пыльное и нехорошее.
Больше мы никуда не ездили. Зачем? Наш Мелиа Синай ,пляж и кораллы оказались самыми живописными на побережье. К нам привозили на экскурсии из других отелей. Туристов выгружали из катеров на понтон, они разноцветной плотной стайкой заныривали в воду. Любой из них, отплывший на двадцать метров от понтона , удостаивался нервного свистка бдящего за всеми спасателя. Мы – местные , плавающие как угодно далеко вдоль рифа ,вызывали у них неизбывную зависть .Мы не подлежали контролю всевидящего ока , не подчинялись девизу -«Я тебя привез , я тебя и увезу!».



Мы были аборигены, плавающие до и после завтрака , обеда и перед ужином .И мы знали тут все. Каждый коралл. Место проживания одинокого большеглазого окуня. Целые холмы нежно-зеленого лористого коралла- и неизменный над ними  рой ярко-оранжевых малышек – драгоценных псевдоантиасов вперемешку с черно-белыми помацентрами. Я отыскивала восхитительно – постоянную пятерку больших черных рыб хирургов-сохалов , которые двигались всегда ,выстроившись боевым клином. Плыла над ними с той же скоростью , предугадывая их дальнейшие повороты и зависания . Иногда оставалась с ними надолго, и они не удирали, принимали меня в свой клуб неторопливых и деловых. Порой я увлекалась , встречая покорившую меня рыбку-ангела или очередного немыслимой расцветки попугая. Однажды чуть не налетела на полном ходу на довольно крупную рыбку , фотографии которой вызывали у меня доселе чувство умиления. Большой круглый лобик, широко расставленные глазки…
 Почему- то –наверное из-за наивного выражения мордочки – мне казалось, что должна она быть небольших размеров. Но в живую оказалась покрупнее , сантиметров 35-40 в длину. Она зависла , развернулась ко мне навстречу. И я зависла , залюбовалась. А она очень серьезно набычилась и двинулась на меня. Может , я помешала ей охотиться? Или пару искать? Или жила она там поблизости? Мне она не сказала. Молча гонялась за мной еще минут пять. А я позорно удирала…
У нас там жила гигантская мурена. Нам рассказали о ней в первый же день –о большой толстой страшной трехметровой мурене , которая сидела в засаде где-то в тридцати метрах от понтона в коралловых джунглях. Днем она забиралась куда-то в глубину ,а ночью резвилась на кромке зарослей. Вход на понтон закрывали уже в пять вечера – темнота опускалась  на море рано и стремительно. Встретить охотницу можно было только рано утром – и перед закатом. Но наши дорожки так и не пересеклись – раньше семи утра в воду я так и не залезла, а вечером она явно игнорировала мои попытки увидеться.
 Зато я так хотела разглядеть и запомнить побольше морских обитателей , что глаза мои день на четвертый научились видеть тех, мимо которых проплывали все ,даже не заметив. Так я случайно разглядела белого ската на белом песке в пяти метрах от понтона и толпы барахтающихся разнокалиберных детишек всех национальностей. А еще среди белого дня я встретила  небольшого осьминожку. Честнее будет сказать, что это он меня увидел . Я просто плыла над кораллом и увидела , что он на меня смотрит. Коралл. Опешила от неожиданности, а потом все же смогла разглядеть . Это был небольшой осьминог. Он совершенно сливался по цвету с кораллом . Сидел в каком-то естественном углублении, собрав под себя все свои ножки и прикидывался , что это не он . Поиграли с ним минут пять в гляделки – потом я сдалась и поплыла дальше . Меня заждались роскошные кобальтовые платаксы…

Первые дни я никак не могла приноровиться к своей маске. Она потела и травила воду. Перед своими свиданиями с молчаливыми местными подводными обитателями я сидела на понтоне , болтая ногами в бирюзовой воде , и готовила маску. Мыла. Поплевав, насухо протирала . Регулировала крепежные резинки. Угрожала, что если не договоримся – лежать ей на помойке в грусти и печали. И у нас в конечном итоге все получилось – почти целый час в начале заплывов она притворялась , что ее вовсе и нет. Что это я сама чудным образом вижу все вокруг . Потом мы обе уставали - я замерзала, она сдавалась , и у меня возле носа начинала собираться по каплям вода , а стекло подергивалось туманом. Но тут пригодился  наконец мой вазомоторный ринит – нос не дышал, вода в маске мне никак не мешала , даже наоборот – я повисала ненадолго вниз головой , и она стекала по стеклу , смывая туман . И у меня появлялось еще полчаса. Замерзнув , зависала над кораллом – от него вверх поднималось блаженное тепло , и какое-то время это еще спасало .Потом появлялось стойкое ощущение , что вся моя шкурка собралась в мурашки от холода , встала колом, и тело болтается внутри нее . Я выскакивала на понтон, наматывала на себя большущее полотенце , с трудом удерживала равновесие – и ощущала себя счастливой. Перед глазами продолжали  мелькать бирюзовые блики и розовые , салатовые, ярко –белые всполохи.   
 Это были целые дни , наполненные светом, нежными и яркими цветами и запахами, ранними рассветами и закатами , лучезарным морем , случайными знакомыми .
Столько всего увожу с собой в ощущениях, образах, запахах.
 Мои послеобеденные посиделки в одиночку на теплых ступеньках , ведущих в номер.
Белоснежный маяк с винтовой металлической лестницей внутри .
Какие-то цапельки , шагающие по пляжу.
Манговое мороженное и качающийся на мелкой волне понтон . Местные мужчины , неотрывно и с плотоядным восхищением смотрящие на девчонок в купальниках. Ресторанчик , где в меню – только кальяны , а официант и хозяин –одна и та же живописная бедуинская личность двухметрового роста с хитрым взглядом прожженого прощелыги. Мощеная цветная дорожка вдоль побережья мимо всех отелей , лавочки у дайвинг центра на самой высокой точке берега – развернуты к морю , что бы у твоих ног лежал  весь этот восхитительный разноцветный и сияющий мир… Я буду скучать по всему этому.
И еще. То ли от неизбывной зависти, то ли от волшебных ахмедовских масел , а может от того, что я все эти дни вовсе не красилась – ресницы мои отросли неимоверно, и теперь я запросто могла посоперничать в плане их длинны с любым египтянином. Или верблюдом…. Но не стала.