Каркаралинск

Едем.Когда мы были на трассе, было совсем пасмурно.

Такое странное зрелище, когда движешься в огромном пространстве, и нет ни границ, ни ориентиров , кроме куска дороги впереди. Вокруг колышется безмолвная серость. Наверное, так выглядит путешествие во времени. Глаза моментально устают от того, что невозможно сфокусироваться на чем-то, более четком, чем серая дымка. Дорога сплошь покрыта наледью. Машина вцепляется в нее, прижимается, и аккуратно, с опаской, отъедает положенные километры. А потом, постепенно, начинаешь различать, что земля вокруг под снегом немного – на тон всего – светлее , чем небо. И там, где положено быть небу, в серой мути, есть пятачок цвета степи – тоже на тон светлее… наверное, солнце. А после пересекаем границу Каркаралинского района – и дорога становится чудесно черной, видной. И впереди маячит всегдашнее чудо- предгорье. Это моя самая любимая часть трассы- только что была Бекпал-дала, бесплодная степь, и вот, совсем рядом , из ниоткуда – большая каменная лапа. Верхушек не видно- небо плотно улеглось на горы всей своей свинцовостью, его почти черное брюхо висит практически до подножий. На его фоне земля внизу ослепительно белая, со штрихами редких сосен и кляксами кустарников. Гравюра из тех, что иллюстрируют царство Смерти. Прекрасное завораживающее зрелище, если смотришь из окна прогретого салона машины…

Долго блуждаем по местным дорогам- все известные выезды с переметами, несколько раз возвращаемся на одни и те же перекрестки. Ура, нужная дорога! Мир, наконец, обретает цвет – зеленые мохнатые лапы сосен, их оранжево-шоколадные стволы… Мы добрались.

Лучезарным утром следующего дня, сидя в столовой на завтраке, наблюдаю за кормушкой у нашего окна. Она прикреплена к стволу сосны на высоте человеческого роста, и попеременку там пасутся синички или по-хозяйски восседает очередная белка. Сугроб плотно утрамбованного снега вокруг ствола позволяет местной дворняжьей бродяжке влезть в кормушку всей мордой и даже передними лапами. И стырить оставленный кем-то кусок съедобного. Скармливаем ей после завтрака пару лаптеобразных пирожков с мясом… Они исчезают в пасти псины с убийственной скоростью, а потом два шоколадных застенчивых глаза молчаливо светятся вопросом: «Может, есть еще?». Прости, малыш, больше ничего нет, теперь только на обед…

Накануне вечером валялась в номере, чувствуя себя недвижимостью, а все семейство мое гуляло и дышало воздухом. Пришли - глаза горят, щеки красные, восторг прет. Встретили мужичков на снегоходах, они из Караганды пробег двухдневный закончили- останавливались в отделениях, бешбармачили, пили водку… С заветренными лицами, в утепленных мотошлемах с дыхательными клапанами, краги шикарные- круть несусветная. Снегоходы мощные, тяжелые такие. И вот к вечеру выползла я на прогулку вокруг корпуса вместе с Аленкой и Алешей, и вижу – фары снегоходов на нашем заледенелом озере… так захотелось хоть увидеть эти машины вблизи… а они взяли, и принеслись на площадку, где мы стояли!!! И мы познакомились с гонщиками, один из них, словак, приезжает уже много лет к своему другу карагандинцу, именно зимой, и они рысачат по долам и весям. Ну не могла я стоять и лясы точить, пока рядом остывал приземистый, только что зверем рычащий, снегоход. И Хозе – видать, хвастать ему, как водку пить – говорит : « садись, покатаю!». Вот был бы он на голову выше, или местный – я б сдрейфила… Но он здорово смахивал на хоббита, маленький, смешной, добродушный. «Шлем дашь?». И мы помчались!!!

Его русский товарищ, видать, здорово струхнул от такой моей доверчивости, и решил, для

контроля над ситуацией, дернуть за нами. А мы уже пронеслись круг по заснеженному озеру, и взбирались по берегу наверх, на дорогу. Он вылетел нам навстречу, тормознул. У него за спиной сидел Лешик – ему тоже подфартило прокатнуться… Наши снежные байкеры договорились сгонять, показать нам свой лагерь, а я что, я только за! Сползая по склону задом, наш снегоход перевернулся… Вижу испуганный Лешин взгляд, улыбаюсь – все норм! Вылезла из-под машины, прислушалась к себе. Боюсь, даже если что-то было бы сломано, я бы услышала одно только «ВПЕРЕЕЕД!!!». Понятия не имею, на какой скорости мы неслись – казалось, что просто летим над снегом, иногда касаясь земли, что б только оттолкнуться… Меня даже совесть не мучила, что я содрала шлем с мини принца на черном коне – все муки совести заглушил бешенный восторг…

Снежная пыль, плотный воздух навстречу, очень синие сумерки, призрачные березы… Хозе оборачивается ко мне на полном ходу, кричит:«Jump?Jump?», ору в ответ :«Даааа!!!Давай!!!», и мы прыгаем с высокого берега на лед озера. Небо и лед уже густого цвета кобальта, наверное, Санта Клаус на своих оленях испытывает те же ощущения – скорость, невесомость, нереальность. Звезды выплясывают над головой и завидуют мне! Впереди маяком –фонари летней пристани, не снижая скорости, несемся на площадку, откуда стартовали. Через пару минут я спрыгиваю с седла, и, черт побери, даже на месте устоять не получается, чуть ли не вприпрыжку скачу в номер, взахлеб рассказываю своим! Лешик мне вторит, от нас обоих волнами расходится восторг и невыносимая вонь от выхлопного газа. Хватаем оба наши семейства и тащим на каток – меня одолевает жажда движения. Час хоккея на неосвещенном катке… практически наощупь… у нас с Аяном одна пара коньков на двоих,попеременку, и у Алёнки с Дашутой… Оставляем детей и пап отыскивать черную шайбу на черном льду под черным небом, и плетемся в номер – я уже засыпаю на ходу… Чай с молоком, плед, «Похождения бравого солдата Швейка»… Аленка рядом вяжет… Тепло и уютно…

Аянчик приходит, что бы только собрать свои вещи – Дашута и Димыч живут в отдельном номере, у Марининых два двухместных. Заяц счастливо ускакивает к ним. И я его почти не вижу последующие пару дней…

Следующим утром, солнечным и теплым, решаем поехать на горку, где есть подъемник. Это недалеко, за озером. Канатка медленно ползет в гору, снег весь в искорках, а елки похожи на посыпанные сахарной пудрой марципановые конфеты. То чудо, что ждешь на Новый год, вот оно, караулило меня на склоне невысокой горы! Было так хорошо, как в детстве, когда то, что видишь, превосходит ожидаемое, оглушает своей красотой и невероятностью…

Наверху мы любовались- там, у дальних вершин, лежали темно-серые хмурые тучи, а все вокруг нас было заполнено яркой лазурью неба…

Ребята потом катались на баллонах с горы, а я гулялась вокруг- мне было ХОРОШО…

После обеда вдвоем с Аленкой схватили коньки – выяснила, что, если не надевать очень толстый носок и позволить ноге гулять внутри конька – я нормально на них стою, и еду. Воодушевившись, катаюсь до полного опупения, пока где-то там, где кончаются мои ноги и начинаются коньки, не возникает противная дрожь, из-за которой спотыкаешься и ощущаешь все ямочки на льду – а недавно было абсолютно пофиг…

Отдаем копытца юному поколению и бредем в корпус… у самого входа на березах целая стая синиц. От желтых грудок пестрит в глазах. Аленка насыпает мне на ладонь семечки… Птицы

слетают по одной с веток, зависают рядом вертикально, как колибри, шуршат быстрыми крыльями, потом садятся бесстрашно на руку, цепляются за пальцы сухими острыми лапками, одни хватают первое попавшееся семечко, другие сидят, перебирают, бросают то, что уже в клюве, ради другой, приглянувшейся. Белки зимой такие красотки! Нежно серенькие, с пушистыми ярко-рыжими кисточками на ушках, роскошными хвостиками, гибкие и любопытные. Пока мы кормим синиц, они тырят кусочки хлеба из полуоткрытого пакета, лежащего на дорожке. Дашка ,сбежав с катка, мечется с полными пригоршнями семечек и хлебных крошек, но синички и белки упорно ее избегают… Ссыпаю ей оставшиеся зернышки, глажу по голове – теперь она вне конкуренции, все получится, только не шевелись! Она замирает – птичий хоровод начинается по новой.

Вечером баня, парная и ледяной душ. Каждый раз с удивлением прислушиваюсь к себе –неужто это моя шкурка, разгорячившись, требует этого обжигающего холода? Снова и снова…

Доползаем до ужина и кроватей, но дети теребят- где обещанная игра в монополию? И в мафию? Мне все время достается роль мафии, палюсь нещадно каждый раз, разочаровывая всех краткостью игры и восхищая детей их собственной прозорливостью. Мафия из меня фиговая, это да. Вечер опять заканчивается рано, и мы все отключаемся…

Еще одно лучезарное утро… Коньки, наш маленький каток. Дети находят новое приключение – пара невысоких мохнатых лошадок, снег ритмично хрупает под копытами, обожаю этот звук.

Домой пора… Недоразумение, а не фраза.

И тем не менее – сумки в машине, дорога, солнце и цвета – позади. Вдоль дороги вальяжно выступают два двугорбых верблюда. Мохнатые. Заносчивые. Без опознавательных знаков. Очень самостоятельная парочка. Откуда они и чьи, загадка. Мир снова обесцвечивается, солнце растворяется в сером небе.

Слева- вечно в темных тяжелых туманах перевал, дорога сперва спорая, но с каждым десятком километров редкие поземки собираются в стайки, стаи, немного метет, метет, сильно метет, пуржит. И за Ульяновкой погружаемся в беспросветный буран. Маяк впереди – габариты медленно ползущей легковушки…

Дома. Будто и не было ничего… Засыпая, вспоминаю жизнерадостных белок и пару хамоватых верблюдов, снегоход, и швейковских псов. Здорово ощущать себя счастливой!