Проекция сознания

Проекция сознания

1.

Прежде чем приступить к рассказу о том, что случилось со мной летом 1997 года, мне бы хотелось вкратце рассказать о своём детстве.
Ещё со школы я был склонен к различным, если можно так выразиться, психическим отклонениям.
Это замечали как родители, так и наши учителя.
Сверстники поначалу издевались над моей полнотой и внешним видом.
Я также подвергался нападкам из-за своего спокойного и даже чересчур меланхоличного характера, а невозможность дать сдачи обидчикам делала из меня лёгкую и слабую добычу для школьных хулиганов.
Друзей у меня не было, да и я сам не предпринимал никаких попыток наладить с кем-либо контакты.

Как-то раз, в день моего двенадцатилетия, отец подарил мне сборник рассказов Эдгара Аллана По.
Этот загадочный и в то же время мрачный писатель стал моим единственным другом и товарищем.
Дни и ночи я зачитывался рассказами по типу «Маски Красной смерти» и «Вильяма Вильсона», «Преждевременного погребения» и «Падения дома Ашеров» — именно эти произведения оказали на меня, совсем ещё юного читателя, наивысшее впечатление и в то же время наводили на меня ужас, всякий раз заставляя моё заячье сердце трепетать.

В один из скучных школьных дней, во время занятия, я отлучился в уборную.
Не думая ни о чём, кроме предвкушающего мой разум вечернего, мрачного чтива, я в спешке занялся делом, после чего собрался было вернуться на урок.

Однако этому не суждено было произойти.
В соседней кабинке послышались голоса, затем из неё вышло двое старшеклассников. Один из них старался тщательно оттереть какую-то белую дрянь со своего носа, но, заметив меня, оба побледнели.

— Парень, тебе лучше помалкивать об этом, иначе худо будет, — огрызнулся один из них.

Он подошёл ко мне вплотную и толкнул в грудь так, что я отлетел к стене.
В этот момент мною овладел неистовой силы внезапный и гнетущий гнев. Я до того разозлился, что, сжав оба кулака, врезал старшекласснику прямо в нос.
Сам не знаю как, но мои руки не желали меня слушать. На смену белому порошку носом хулигана овладела алая кровавая масса.
Сплюнув густой харчок крови на серый кафель, он приподнял меня за ноги и швырнул вниз головой на холодный пол школьного туалета.

2.

С тех самых пор прошло уже более десяти лет.
Я ещё больше растолстел, по-прежнему жил с родителями, так и не заведя семью и даже подружку.
Работал я специалистом по государственным закупкам, но затем меня забрали в специализированное лечебное учреждение, проще говоря, отправили в дурку на принудительное лечение.

О природе своего недуга я не распространяюсь, так как сам в полной мере не знаю, что со мной происходило.
Однако расскажу то, что с того момента моя никчёмная жизнь превратилась в ещё большую каторгу.

Каждую ночь мне снились сны.
Сны те были настолько реальными и правдоподобными, что я с криками «Бога нет» вскакивал со спального места как ужаленный.
Но и это ещё не всё: в те же ночи меня будил хриплый и до скрежета зубов пугающий голос:

— Бога нет.

Просыпаясь, я почти всегда видел тёмный силуэт, парящий над кроватью в предрассветной тьме.
В иные дни я и вовсе просыпался в холодном гробу, лишь после понимая, что это всего лишь сон.

Мучения эти сводили мой и без того воспалённый рассудок с ума.
Я довёл себя до крайней степени помешательства, называя себя Вестником грядущего кошмара, а иногда и вовсе думал, что я герой рассказов Эдгара По, всякий раз берущий на себя ношу мученика, подверженного нападкам злых сил.

Однако же в Бога я всё-таки верил и всякий раз после пробуждения долго спорил сам с собой или со своим тёмным мучителем о том, есть ли Он и стоит ли в Него верить.
До того как попасть в дурку, я часто ходил в церковь, обязательно держал пост, и мне становилось легче — правда, ненадолго.

3.

В лечебнице, как ни странно, мне стало только хуже.
Ветхое здание было уже мало пригодно для содержания больных.
Запах сырости и лекарств разносился повсюду.

Буйных пациентов в моей палате не было.
Всех агрессивных держали в западном крыле, а более спокойных или же вовсе бессильных, безвольных — в восточном.
Там-то я и обзавёлся другом, но вскоре парень повесился на простыне, пока все остальные спали.

После этого я впал в депрессию и отказывался от общения, еды и таблеток, за что порой неслабо получал от санитаров.

Сны не прерывались, мучения не оставляли в покое даже малую часть моего сознания.
В один из дождливых и холодных вечеров я дерзнул в попытке прервать свои страдания.
Целую неделю я копил таблетки, выдаваемые нам ежедневно, и под покровом ночи без раздумий проглотил все разом — все тридцать штук.

4.

Почувствовав резкую сухость во рту и жжение в желудке, я повалился на кровать.
А дальше всё ощущалось как во сне. Сон тот был необыкновенно яркий, не такой, как обычно.

Пройдя сквозь словно бы разноцветно-космический поток, я оказался в здании.
Огромный холл помещения, похожего на торговый центр, окружил меня.
Вокруг то и дело бродили женщины и молодые девушки, а откуда-то сверху доносились голоса о каком-то покойнике.

Тут яркая вспышка ослепила меня.
Предо мной в лучах небесного солнца стоял парень.

Он произнёс лишь одну искромётную фразу, лишившую меня всякой надежды:

— Ты мёртв, Эндрю. А Бога нет…

Эта фраза сбила меня с толку.
Я упал на колени и громко зарыдал. Всё, во что я верил всю свою никчёмную жизнь, оказалось ложью и ошибкой.
И более не будет никакой библейской загробной жизни.

Всё это больше походило на один из моих кошмаров или на рассказы моего любимого писателя, и я знал, что скоро очнусь в истерике.
Но я знал, а точнее — помнил о том…
Я выпил смертельную дозу сильнодействующих препаратов, и даже если я ещё жив, то это ненадолго.
Не исключено, что это кома…

Голос вышел из лучей, освещавших его, и представился Робертом.
Он взял меня за руку, и вместе мы погрузились во тьму.

Мы летели в абсолютной темноте, а наши тела находились в горизонтальном положении.
Мимо нас пролетали безликие люди, словно бы совсем не замечая нас.

Звуки, тени, шорохи — всё проносилось мимо нас с неимоверно быстрой, до ужаса стремительной скоростью.
Меня охватила невероятно сильная паника, переходящая в тоску.

Спустя время мы с Робертом оказались на равнине, ярко освещённой солнцем.
Пока мы шли, нам встречались люди, но все они ничуть не отличались от Роберта, являясь его двойниками.
Признаков интеллекта у этих призраков я тоже не заметил: на все мои вопросы они либо отвечали одними и теми же фразами, либо просто молчали, отводя взгляд.

— Что это за чертовщина?
— Это, мой друг, мир после смерти. Точнее, мой мир, и ты сейчас у меня в гостях.
Ты пробудешь здесь до того момента, пока твоё бренное и измученное жизнью тело не предадут земле. Затем ты отправишься в свой собственный мир, где и пробудешь навеки.
— А каким он будет, мой мир?
— Всё зависит от тебя. Весь твой мир — проекция твоего собственного сознания. Иными словами, умирает лишь наше тело, но сознание продолжает жить, создавая видения.
И то, что ты увидишь первым делом, — это и станет основой твоего вечного мира…

Сигнальные огни машины скорой помощи мерцали в дождливую ночь.
Пациент был уже при смерти, когда его забрали. Когда до местной больницы оставалось пару километров, торопиться было уже бесполезно.
Монитор запищал, указывая на остановку сердца.

Вот и всё. Нечего больше рассказывать.
В мире абсолютной пустоты ты — мой единственный слушатель.
И теперь здесь есть только ты да я.

13 декабря 2020
© df