Азбука жизни Глава 8 Часть 92 Законы совести

Глава 8.92. Законы совести

В гостиной пахло свежезаваренным чаем и печеньем. На экране планшета — очередная рецензия, а я, не в силах молчать, зачитываю её вслух отрывисто, с той самой прямотой, которая всегда была моей второй натурой.

— «Мы как жили при коммунизме в трёх поколениях, так и продолжаем жить по законам совести. Других не бывает! Умный человек никогда не украдёт…»

Николай, полулёжа в кресле, смотрел на меня через край чашки. В его взгляде не было осуждения — только знакомая, чуть усталая нежность.

— А ты всё такая же бескомпромиссная, — произнёс он, когда я закончила. — Ничего не изменилось.

— Зачем меняться, если правда одна? — парировала я, но уже мягче, потому что замечала, как дед, Александр Андреевич, качает головой, скрывая улыбку.

— Александр Андреевич, — обратился к нему Николай с притворной серьёзностью, — не желаете приструнить свою внучку? Она в последнее время стала слишком… активна в своих оценках. Петербург, видимо, так влияет.

— Мы с Настенькой поэтому и не появляемся на Адмиралтейской часто, — отозвался дед, и в его голосе звучала та же спокойная, мудрая ирония. — Пусть лучше молодёжь сама разбирается. У них энергии больше.

Я отложила планшет и подошла к окну. За ним был тот самый закрытый дворик на Кирочной, который я так любила, — тихий, уединённый, словно созданный для того, чтобы думать и не спешить. Здесь даже пандемия казалась чем-то далёким, а важным было только то, что здесь и сейчас: тепло семейного круга, поддержка тех, кто понимает без лишних слов.

— Мои однокурсники вспомнили студенческие годы, — сказала я уже спокойнее, возвращаясь к столу. — Многие подключаются к проектам — и нашим, и Ромашовых. Часто собираемся, обсуждаем.

— Это хорошо, — кивнул Николай. — Только, пожалуйста, без революций на ровном месте.

— Какие революции? — я налила себе чаю. — Я просто напоминаю, что есть вещи, которые не продаются. Совесть, например. И честь. А всё остальное… подождёт.

Они переглянулись — дед и муж. И в этом взгляде было всё: и понимание, и принятие, и та самая, невысказанная вслух гордость за женщину, которая даже в самой жёсткой переписке остаётся верной тому, во что верит.

А за окном медленно спускался питерский вечер, и в его сизом свете всё казалось проще, яснее и как-то по-домашнему незыблемо. Как те самые законы совести, о которых я только что так горячо говорила.