Танец плачущих звезд. Продолжение 2

  http://proza.ru/2020/10/12/1097

     Со дня смерти мамы ему всегда было неуютно быть, он как будто чувствовал себя лишним и  пытался по-детский к этому ощущению приноровиться, подстроиться к окружающему миру, объяснить, что он чувствует. Однажды в школе дети говорили о Боге, а он в ответ спросил, кто такой Бог. И одна девочка серьёзно так ответила, что Бог - этот тот, кого никто не видит, но он всегда рядом и помогает, если, конечно, в него верить. А ещё если боишься, что урок не выучил, то можно его попросить, и он сделает, чтобы не вызвали, но только часто так поступать нельзя, а то он покарает, накажет то есть. Вот. И с ним можно разговаривать по вечерам, девочка сама слышала, как ее бабушка рассказывает ему про все-про все. ”Ну так как, ты теперь  будешь в Бога верить, или нет?”. ”Нет. - ответил Митя. - Я верю в маму.” И дети засмеяться. Он не понял почему, заплакал и полез драться. Окружающим это показалось ещё смешнее и  его стали  дразнили все, кому не лень. Дошло до того, что в школу он отказался ходить категорически. Бабушке поневоле пришлось разбираться что к чему, и в результате они переехали в другой район, где ничего не напоминало им обоим о прошлом.


     А потом из  его жизни также неожиданно, как и мама, ушла бабушка. Она  просто не проснулась. Он тогда  уже был студентом - очень стеснительным, замкнутым и одиноким студентом четвёртого курса института, и бабушка им безмерно гордилась. Об этом он скорее догадывался, чем наверняка знал. Она ведь так и осталась внешне суровой и не слишком падкой на проявление чувств «мамой мамы». Он ее в детстве так и представлял: ”Это мама моей мамы”. И бабушка была не против - родное для него слово, произнесённые дважды, было магическим кодом , ключом  к закрытой для посторонних двери памяти, объединяющим их двоих сильнее, чем любые родственные связи. Бабушка была его опорой, и он не скоро понял, каким мощным стимулом жизни был для неё он сам. В детстве он верил, что она колдунья, правда добрая - а как иначе можно было обьяснить тот факт, что стоило просто произнести: ”Бабушка, мне больно”, и мир начинался вращаться вокруг него, а боль или болезнь отступали. Он даже научился этим по-своему пользоваться: когда был виноват, знал, что надо начать с ”Мне больно”, а потом можно было в чем хочешь признаваться. Много  позже эта фраза стала его особой формой извинения, или покаяния, или откровения, или просьбы побыть рядом, защитить.
     И вдруг не стало и ее - мамы его мамы - и всего лишь  через каких-то шесть лет случилось все то , что с ним случилось, и вместо просторной квартиры профессора медицины, заведующей кафедры, его бабушки, он оказался здесь, в вонючем подвале дома, с крыши которого прыгнула его мама.

               
    Острый приступ голода вырвал его из привычного  путешествия в прошлое и заставил найти силы подняться и выползти на улицу. Он побродил по району, попил кофе в подсобке у сердобольной продавщицы кондитерской, съездил на кладбище, проговорил там все свои новости, вернее их отсутствие, завернул на рынок, где можно было получить горячую еду за пару часов работы, и в конце концов оказался на крыше. Его тянуло сюда всегда, когда было особенно худо, и когда воспоминания причиняли почти физическую боль, от которой он теперь зависел  так же сильно, как и от алкоголя.


   Крыша была единственным местом, где он чувствовал себя уверенно, где позволял себе мечтать:  ”Когда нибудь однажды...” Правда он понимал, что для ”Однажды” ещё слишком молод, и тот день, когда он будет вместе со своими близкими наступит  не скоро. Осознание того, что он не в состоянии ничего изменить в своей жизни угнетало сегодня больше, чем обычно. Он опять перебирал подробности  последнего дня его счастливой жизни, пытаясь представить, как могло бы все повернуться, ”если бы не”,  вспоминал , что говорила тогда мама и вдруг решился: ”Холодно здесь, неуютно,”- повторил он ее последние слова, вглядываясь в ночную тишину, и не раздумывая шагнул в звездное небо.

http://proza.ru/2021/02/25/52