Ну, вздрогнули!

            Иван решил проводить старый год не в день начала нового, а накануне, 30 декабря. Решил и точка! А что в один день смешивать два важных события? Тем более, что кабанчик был заколот 27 числа…или 26? Вот ведь сразу и не вспомнишь, но отмечали это событие точно, ещё Яшка хотел по пьянке утащить голову, но, слава богу, Полкан успел его задержать, правда, при этом, вот же гад, успел отгрызть у головы два уха. Нет, не у Яшки, а у кабанчика. Но главное, после празднования радостного события ещё осталось пол туши и голова без ушей, значит, закусить проводы старого года будет чем. Всё, решено! Да и самогонки свежей вчера нагнал и ещё никому не дал попробовать. Сам? Ну, это само собой, от того и проводы старого года решил отметить на день раньше, до того самогонка отличная получилась, что всё внутри горит, организм просит ещё. Правда для вкуса он туда перца жгучего добавил, вот и горит всё внутри, и запить хочется. А чем запить? Конечно, самогоном.

Собрались поздно, в пять вечера. Ванька с женой и тёщей, соседка справа, сосед слева, Федька, который через дорогу живёт, кум Гришка… Вот же деревня, ничего не утаишь, сами идут, без приглашения.
- Ты это мне, Ванька, стопку принёс? Чтоб бодрей рассказывал. Ладно. Ну, вздрогнули! …Твою… качель! Запить, запить дайте. Ох, твою… качель! Горит всё внутри. На чём это я остановился?

            Когда уже по первому стакану «треснули», открылась дверь и вошла Клавка, фельдшерица их медпункта.
- Как это вы пьёте неизвестно что, а на анализ напиток не приносили? Вы же отравиться можете.
Ванька поднёс фельдшерице полную стопку для анализа.
- Сними пробу, Клава.
Клавдия, ещё не сняв куртки, опрокинула содержимое стопки в рот.
- Ой-ой! Горит, щас помру, дайте запить.
Ей тут же поднесли вторую стопку.
- Ой, горю! Ты что туда добавил, Ванька?
- Перцу! Чтобы аж до пяток пробрало. Правда вкусная?
Клавдия не ответила, сунула морду в ведро, стоящее у входа на табуретке, и взахлёб стала пить воду. Потом обтёрла рукавом лицо, сняла куртку и присоединилась к компании.
- А я говорила, он всегда какую-нибудь гадость добавит, - подала голос тёща, уже раскрасневшаяся после первой стопки.
Вру? Старушки не выпивают? Да вы что? В деревнях все лекарственные настойки делают на самогоне. Где же там спирт?

            Только Иван встал, чтобы тост произнести, как вошёл …полицейский.
- Здравия желаю! Почему такое скопление народа в пандемию и без масок?
- Ты чего пришёл, Петька?
- С проверкой оборота спиртосодержащей жидкости, изготовления самогона без лицензии и без справки качества выпускаемой продукции.
- Не кобенься, Петька, проходи. Зинка, подай чистую тарелку и положи служивому холодец. На-ка, тебе штрафную.
- По какому поводу речь говорить?
- Старый год провожаем.
- Так рано!?
- А что нам ждать? Хотим и провожаем.
- Ладно. Ну, пропади пропадом пандемия, а мы как-нибудь проживём.
И привычным жестом Пётр опрокинул содержимое стакана в рот и, выпучив глаза, закашлялся.
- Твою… твою налево… Запить, запить быстро дайте…
Клавдия поднесла ему стопку …самогона. Пётр и её «хлопнул».
- Ты чего мне запить принесла?
- Не боись, проверено.
- А я говорила, что Ванька всех отравит, - подала голос бабка Мотя и выпила вторую стопку.
Клава отвела Петра к столу и пододвинула ему блюдо с холодцом.
- О, холодец, это хорошо! Вкусный. Постой, а не с той ли он башки, что у Полкана отобрали?
- С той самой.
- А что же ты мне её после псины даешь?
- Не боись, Петруша, всё проверено, не отравишься, - ответила за Ивана Клава, - да и самогон всё нейтрализует и ковид тоже.
- А ты чего в самогон добавил, горит всё внутри?
- А я говорила, он всех потравить может, - встряла бабка уже сверху печи, куда забралась передохнуть.
- Помолчи, мать! Я это, хотел немного перчику добавить, а пакет прорвался, ну, и… не выливать же из-за этого самогон, а под закуску в самый раз. Ты закусывай холодцом.

            После третьего стакана уже забыли, по какому поводу собрались. Да и нужен разве повод, посидеть в приятной компании? Кто-то завыл песню, другие подхватили и уже пили без тостов, и не чокаясь.
В какой-то момент Иван захрипел и упал навзничь с табуретки на пол. Ну, это обычное дело. А вот что захрипел-то? Первой всполошилась жена. Дала пару раз по щекам, но Иван …не реагировал.
- Ой, чевой-то он? Клав, нукась посмотри.
Клавдия наклонилась над лежащим и что-то щупала на шее, потом приложила ухо к его груди.
- Всё, готов! Крепись, Зинаида.
- Ой, а чего мне делать?
- А я тебе говорила, не выходи за него замуж. Петька небось получше будет.
- Да помолчи ты, мамаша. Точно, надо у Петра спросить, что делать.
Пётр мирно дремал, уткнувшись мордой в холодец.
Может уши искал? Так их же Полкан сожрал. Растолкали, дали стопку самогона для сугрева, а то вся морда захолодела в холодце.
Участковый наклонился над лежащим, подёргал за уши. Вот дались же ему уши. Те уши Полкан давно сожрал.
- Кажись отошёл, признаков жизни не замечаю. Надо его в сени отнести, чтобы не испортился. Ну, и сами понимаете, мы тут сидим, а он лежит, непорядок.
- А потом что делать, завтра же праздник, Новый Год?
- Надо завтра его быстренько похоронить и совместить поминки с праздником. Всё экономия будет. И самогон есть и холо… А где холодец?
- Так ты же его съел.
- Да!? Ладно, давайте вынесем его в сени и я пойду в участок протокол оформлять. Клава, пойдёшь со мной, писать будешь. Видишь, у меня палец больной?
Пётр неделю назад, крутя мясо в мясорубке, задумался и скрутил пол пальца, которым пихал мясо. Писать теперь не мог, а Клавку за… за… ниже пояса ухватил, та не возражала, а только радостно взвизгнула.

            Оставшиеся гости снова выпили, но уже за дальнюю дорогу Ивана и мягкость земли. Попробовали поплакать, но что-то не получалось. Трудно человеку перестроиться с веселья на горе. Попробовали петь, завыли жалостливую песню, но и это не пошло.
- Зин, а что нам ждать и так всё ясно? Давай затащим Ваньку обратно и помоем, не грязному же ему перед Господом стоять. А?
- А я тебе говорила, выходи за Петра. Сейчас бы вместо Клавки пошла. Не слушаешь ты мать.
- Маманя, помолчи, Христа ради.
Растолкали Федьку с Гришкой. Они затащили холодное тело Ивана и положили на подготовленный стол. Потом снова выпили за упокой и, обнявшись, задремали на лавке, прислонившись к тёплой печи. Бабы сняли с почившего одежды и Зинаида начала обмывать мужа тёплой водой, благо была горячая вода в тазу, приготовленная для замачивания простыни. Бабка внимательно наблюдала за происходящим с печи. Не спится же старой, бессонница что ли?
Когда Зинаида дошла до промежности, что-то задумалась и всё мыла, мыла их пока не почувствовала, что что-то зашевелилось в руках. И вдруг раздался истошный крик усопшего,
- Медведи, спасайся!!!
Зинаида в страхе отпрянула от стола, но руку не разжала, а увлекла за собой воскресшего Ивана. Лавка опрокинулась. Голый Иван упал со стола прямо на Зинаиду. А соседка, живущая справа, упала задом в таз с горяченной водой.
- А-а-а…, хором завыли бабы.
- Медведи! – орал воскресший Иван человеческим голосом.
- А я говорила, он и помереть по-человечески не может. Бесстыдник, тока воскрес и сразу на Зинку забрался.
Только Федька с Гришкой ничего не видели и не слышали, они мирно похрапывали, временами всхлипывая, верно, горело всё внутри, а воды залить пожар не было.

            И тут с шумом открывается дверь и «сладкая парочка» вваливается в избу.
- А вот и мы!
Вся морда служителя правосудия была измазана дешёвой помадой Клавдии. Он был в …женских черных рейтузах, а на правой ноге был Клавкин сапог. Про Клавдию промолчу. Но оба довольные и улыбаются.
Из-за стола показалась голова вроде усопшего с вытаращенными красными глазами.
- А-а-а…
Служивый лихорадочно, дрожащими руками достал пистолет… Ан нет, не достал, он же им вчера колол грецкие орехи дочке и забыл на столе. Он хотел рвануть из избы, но в его руку мёртвой хваткой вцепилась медработница, у которой от страха «отнялись» ноги. Разве её с собой уволочёшь? В ней же центнер чистого мяса, а ещё и кости, а ещё и холодца «натрескалась».
- А-а-а…
Клавдия так заорала, что из-за её напрягшейся груди поотрывались пуговицы на куртке и одна из них, отлетев, попала прямо в глаз воскресшему Ивану и голова скрылась под стол.
- А я говорила, что он не по-настоящему умер, вот он и воскрес. Заходи, Петруня.
Петруня опасливо посмотрел под стол. Там была «картина маслом». Соседка, живущая справа, уже выбралась из таза и, стоя на карачках, стонала. Соседка, живущая слева, лежала в глубоком обмороке. Зинка лежала онемевшая, уже державшаяся за своё сердце и с выпученными глазами. Рядом с ней сидел голый Иван, держась рукой за глаз. И только Федька с Гришкой были не в курсе происходящего, у них уже и слюни до пупка докатились из открытых ртов.
- Ванька, ты это… ожил что ли?
- А я что, умирал что ли?
- Ну да, я уже и протокол составил.
- Да я же только на минутку прилёг отдохнуть, а вы меня уже зачем-то на столе мыть стали.
- Так чтобы чистым был перед… перед… Богом.
- Это вы бросьте, я ещё старый год не проводил. Всё, отдохнули и будя! Садимся за стол. Зинка, вставай, одежду мою неси.
А что-то старушки не слышно? Умаялась за всем следить, советы давать, прикорнула на печи и протезы, выпавшие изо рта, рядышком лежали, тоже уставшие, не каждый день холодец жевать приходится.

            Разбудили Федьку с Гришкой, влили стопку самогона обморочной, чтобы пришла в себя и она таки сразу пришла в себя (или из себя?).
- Горит! Запить скорее дайте!
Ей поднесли вторую стопку и пустую тарелку из-под холодца занюхать «лекарство». Хотели побрызгать самогоном ошпаренную задницу соседке, что живёт справа, но она благоразумно воспротивилась и теперь лежала на лавке на животе, охая.
Проводы старого года возобновились.
- Вань, а Вань, а что ты видел там, ну, …там?
- Вначале, вроде как всё закружилось и я полетел. Лечу, а впереди скала, я хотел увернуться, но не успел и головой хрясь об неё. Лежу, а тут что-то тёмное на меня навалилось и давай душить, но не успели, появились два медведя и за уши поволокли на холод. Один говорит: «Пусть на холоде полежит, чтобы не испортился, а мы потом придём и сожрём его». Лежу на морозе, а тут появляются две русалки и потащили за ноги в воду, а потом кто-то схватил меня за… за… словом, выдернул из воды. Ну, думаю, медведи вернулись. А смотрю, это Петька с Клавкой пришли. Как-то так.
- А его видел?
- Кого?
- Бога, конечно.
- Может и видел, пока не знаю. Ну, вздрогнули! За старый год, будь он неладен.
Звук упавшей с лавки соседки, которая живёт справа, разбудил бабку на печи. Она хотела высказаться и при этом, махнув рукой, нечаянно сбросила протез на пол. Кот Мурзик как будто ждал этого. Схватив протез и подняв победно хвост трубой, он рванул в укромное место, чтобы там его сгрызть. Он давно присматривался к нему, и его интересовало, почему это бабка всё засовывает его в рот и как бы сосёт, верно, вкусная штука. Но момента стащить никогда не предоставлялось и вот удача. Но полупьяным не битым глазом Иван заметил кошачью проказу и успел, ухватив его за хвост, отобрать протез и передать тёще. Бабка радостно сунула протез в рот.
- А я говорила, что лучше моего зятя никого нет!

            Вдруг открылась дверь и зашёл муж соседки, которая живёт справа.
- Моей тут у вас нет?
- Здеся! Вон лежит на лав… нет, кажется уже упала. Заходи Колька, присаживайся.
- А что это вы так рано начали отмечать Новый Год?
- Рано? А который час?
- Одиннадцать утра.
- А день?
- 31 декабря.
- Ни хрена себе! Так уже пора Новый Год встречать! Разливай!
- Не рано?
- В самый раз, чтобы не спешить. Хотим и встречаем. Ну, вздрогнули!
- Горит чего-то, дайте запить!

Алексей Балуев (24.12.2020)