Часть 4

  1955 – 1971 г.

  Вступительные экзамены в Киевское Высшее Инженерное Авиационное Училище (КВИАУ) я сдал на хорошо и отлично. Послужной список мой был безупречным. Осталось пройти училищную приёмную комиссию. При наличии диплома с отличием об окончании Ленинградского училища связи кому-то понадобилось мое свидетельство об окончании средней школы. Уезжая из Бежецка, этот документ мы оставили в шкафу закрытым на ключ. Нужно было срочно решить сложную задачу, и она была решена. Я позвонил Марии, чтобы она переслала ключ в Бежецк хозяйке, а та уже переслала мне в Киев свидетельство. Волнений было много, но всё разрешилось успешно и вовремя. Это означало, что я уже зачислен курсантом училища на период 1955 – 1960 год. Теперь осталось найти в Киеве квартиру. С трудом на окраине города в Святошино мне удалось найти дощатую пристройку к дому, но и этому я был рад. До начала занятий оставалось достаточно времени, чтобы отправить багажом в Киев свой немногочисленный скарб и привезти в Киев Марию с дочерью Тамарой.
 
  Так, произошёл мой первый семейный переезд, о котором шла молва, что два переезда – равносильны пожару, несмотря на то, что для переезда полгались подъёмные (деньги). В училище я поступил на электротехнический факультет. Так сбылась моя очередная мечта. Наша учебная программа была сходна с программой Московской академией имени Жуковского, в которой позже учился Юрий Гагарин. Отличалась она от Жуковки, лишь практическим уклоном. Курьёзный случай произошёл уже в первую неделю моего пребывания в училище. После трёх пар учёбы и общего собрания курса я шел в полит отдел, встать на партийный учёт. Внешне я был похож на войскового уставшего и проголодавшегося старшего лейтенанта. Неожиданно я попался на глаза группе старших офицеров. Они остановили меня, и заставили пройти перекрёстный допрос. Начали они с моего внешнего вида, затем спрашивали на каком я факультете учусь, кто начальник факультета и начальник курса. Я смущённо им представился, но ни одной фамилии не знал, даже фамилия начальника курса выскочила из памяти. На самом деле, а как еще мог выглядеть двадцати пяти летний старший лейтенант, еще недавно работавший на износ на аэродроме!

  Недавно внуку Юрию исполнилось тридцать лет и когда я начну с ним разговаривать в строгом тоне, бабашка Марина прерывает наш разговор словами: «Что ты пристал к ребёнку»! Неужели, и в пятидесятых годах граница между ребёнком и мужчиной проходила в возрасте 35 – 40 лет. Но старший лейтенант истрёпанный работой еще готовился к экзаменам в вуз, на хорошо и отлично сдал экзамены, с большим трудом добыл высланное из Бежецка свидетельство о среднем образовании, и это еще не всё! Я подыскал квартиру, и перевез семью в Киев. Хотел бы я посмотреть, как бы выглядели, пройдя такой путь, холеные училищные старшие офицеры. Следующий день как обычно начался с утреннего построения. Вчерашний полковник подошёл и приказал мне выйти из строя. Перед личным составом он повторил вчерашнюю экзекуцию. Устав, он потребовал сейчас же навести порядок на факультете. Оказывается, он был заместителб начальника училища по строевой части полковник Алексеев. В его группу входили заместитель начальника моего факультета и представители парткома училища. С этого дня я стал известен всему факультету. Офицеры первокурсники при встрече, шутя, меня сочувственно приветствовали. Через месяц на вещевом складе мне выдали генеральские полуботинки с резинкой вместо шнурков. На утреннем построении, обходя строй, он заметил нарушителя формы одежды, и опять это был старший лейтенант Барановский. При повседневной форме одежды ему показалось, что на ногах у меня сапоги. Алексеев самодовольно вывел меня из строя и несколько минут отчитывал за нарушение формы одежды. Но сейчас, чувствуя свою правоту, я спокойно показал всем офицерам, что я обут в генеральские полуботинки, которые я вчера получил на складе. Усомнившись, Алексеев пообещал в этом разобраться. На другой день полковник подозвал меня и тихонько извинился. После этого случая я стал известен уже всему личному составу училища. В 1957 году вышло Постановление ЦК КПСС, в котором осуждалась грубость отношения командиров к своим подчинённым. По этому поводу в училище состоялась партконференция, на которой осуждался и полковник Алексеев. Он признал свои ошибки и дал обещание в дальнейшем их не повторять.
Утреннее построение проходило на дорожке вокруг центральной площади, с памятником Ленину в центре. Как же нам надоела эта площадь! Уже с ранней весны бурно вырастали одуванчики, и вся площадь покрывалась жёлтыми цветами. А начальник училища,генерал-лейтенант Бондаренко их не любил, потому что после цветения по городку разносились мириады белых парашютиков. Так что после построения почти каждый день нас расставляли в цепочку с тем, чтобы мы изменили жёлтый цвет площади на зелёный. На занятия мы возвращались с трудно отмываемыми, грязными руками. Самое неприятное заключалось в том, что сегодня мы обрывки все цветочки, а завтра поле вновь жёлтое.

  Учебные занятия мне не казались трудными, изматывали различные мероприятия, проводимые после занятий, а их не перечесть. То строевое или партийное собрание, то пение в факультетском хоре. Каждый год на стадионе отмечали какой-либо праздник с участием большого количества спортсменов (офицеров). К празднику нужно было подготовить массовое выступление с различными перемещениями, и построением разнообразных спортивных фигур. Праздник рассчитывался на два часа, а подготовка к нему занимала пару месяцев. Раз в два месяца мы заступали в гарнизонный караул, либо по выходным патрулировали Крещатик. Дежурство по городу проверял сам комендант города, полковник Кошмяк. Если встретившим военнослужащим патруль делал мало замечаний, Кошмяк тут же показывал, как нужно делать, и у него это здорово получалось.

  Особое место в нашей жизни занимали праздничны парады и подготовка к ним. За время учёбы в училище я шесть раз проходил по Крещатику торжественным маршем. Тренировки длительностью по два часа начинались за два месяца до парада и всегда проходили одинаково, как по шаблону. Первый месяц тренировались на своём плацу, а на втором месяце, кроме того, проводили три ночные тренировки на Крещатике, и одну генеральную днем. До места сбора и обратно мы всегда ходили пешком. На тренировках бывали и забавные случаи. Однажды, перед Октябрьским праздником со сборного пункта наша колонна начала движение по спуску на Крещатик. Дорога оказалась скользкой, и вся колонна, как снежная лавина, обрушилась на площадь. Тридцать минут потребовалось, чтобы вновь построиться и продолжить движение. На тренировках парадом командовал наш начальник училища, генерал – лейтенант Бондаренко. Однажды, на тренировке к Первому Маю готовой к маршу общей колонне он скомандовал: «Парад по случаю празднования Великой Октябрьской Революции!» Наступила короткая пауза, а затем раздался шум и смех по всему Крещатику. С этих пор Бондаренко на парадах не появлялся.
 
  В жаркую летнюю пору на занятия мы ходили в облегчённой белой форме. Она хорошо смотрится, но очень маркая. Однажды, для встречи приехавшего в Киев знатного гостя, Тито с женой, нас в этой красивой форме распределили по всему Крещатику в тени под липами. К приезду Тито небо затянуло тучами и пошёл дождь. Дождём смыло с деревьев на нашу одежду уличную пыль. Гостя встречали мы не радостно и домой возвратились мокрыми, помятыми и грязными. На втором учебном году избирался парторг группы и наученные жизнью опытные коммунисты парторгом выбрали меня.
 
Теперь, ко всему прочему, я был обязан совать нос во все жизненные ситуации. Самым неблагодарным занятием для меня было разбирательство семейных неурядиц. Выслушаешь жену, каким же негодяем оказался её муж. Выслушаешь мужа, оказывается, жена у него ни на что не годна. Вот и разберись, кто из них прав, а кто виноват. Что это я всё о делах да о делах, а где же время для дома, для семьи!

  Вскоре, слушатели курсов стали объединяться в группки, по интересам, и стали переселять свои семьи поближе к училищу. Назначенный старшим учебной группы капитан Мамичев, я, Вася Ларин, Леонид Ховански, Семён Виноградов, и некоторые другие переехали на Соломенку. Жёны наши познакомились между собой, у них тоже завязалась какая то женская дружба. Теперь мы стали собираться семьями и праздновать знаменательные даты вместе. Жизнь стала налаживаться, и учиться стало легче. Очень помогли ранее полученные, хорошие знания электротехники и радиотехники, расчёт электрических схем. И теперь я самостоятельно углублённо изучал полупроводниковые приборы и применение их на практике. Преподаватели это заметили и предложили подумать о применении полупроводников в авиации. Когда я изучал навигационные приборы, у меня возникла мысль модернизировать авиагоризонт самолёта МИГ- 17. Этот прибор состоял из двух частей: самого авиагоризонта с гироскопом и блока питания. Этот блок представлял собой пяти килограммовый вращающийся преобразователь (умформер), похожий на булку хлеба. В работе умформер создавал много шума. Он был в несколько раз тяжелее самого авиагоризонта, и замена его чем-то легким была соблазнительно идеей. У задней стенки авиагоризонта имелось небольшое пространство, я увеличил его и поместил туда компактный и лёгкий полупроводниковый преобразователь напряжения сети в 12 вольт в нужное авиагоризонту напряжение 400 герц. Выигрыш был колоссальный! Теперь авиагоризонт стал лёгким и бесшумным. Это рацпредложение стало лучшим курсовым проектом в группе. Ведущий преподаватель даже предложил продолжить эту работу и использовать её в дипломном проекте.

  Последние два года мы стали больше внимания уделять, практическому обслуживанию авиационной техники. На ближайшем гражданском аэродроме Жуляны училище арендовало место для стоянки ТУ-4 . Во время войны в Корее был посажен Американский бомбардировщик Б-29. Через два месяца в наших войсках появился этот секретный бомбардировщик ТУ-4. Для изучения его мы выезжали в Жуляны. Практиковались войсковые стажировки на аэродромах. Одну из них, я запомнил на всю жизнь.

  Я с группой офицеров, кто в повседневной форме одежды, а кто в полевой, стоим на вокзале в ожидании поезда. Наконец, пора. Мы разбираем свои чемоданы и выходим на перрон, чтобы разъехаться на запланированные места. Всё прошло благополучно, но уже приехав на места, мы начали выявлять неполадки. Оказалось, что я и Федорков перепутали похожие чемоданы. Всё было бы ничего, скомплектовать форму одежды нам помогли бы. Плохо, что в моём чемодане, который досталя Федоркову, лежали все мои деньги - 500 рублей, а на каком он аэродроме я не знал. Пришлось звонить своему строгому начальнику курса, подполковнику А. Нанейчук. К счастью, он меня понял и дал адрес Федоркова. Но к тому времени, мои деньги Федорков уже истратил на покупки (прогулял). Пришлось еще раз просить помощи у начальника курса, дома то лишних денег не было... Этот аэродром мне запомнился и по другому поводу. При посадке у одного самолёта подломилась передняя стойка, и он поднырнул под металлические плиты в конце аэродрома. Хорошо, что самолёт не загорелся – лётчик остался цел и невредим.

  Украинец, начальник курса только внешне выглядел строгим, в душе он был добрым человеком, в этом я уже успел убедится. Недостатком его было неважное владение русским языком. На общем собрании курса, сидящему на последнем ряду слушателю он сделал замечание: «Товарищ Сгерский, что Вы там в заду чешетесь!» Подобных выражений у него было много, наши остряки из них собрали целый сборник!
Недавно мы еще раз переехали на квартиру. Материально жили стеснённо, мою скромную зарплату делили на четыре части. Одну часть отдавали хозяйке за квартиру, а три других оставалось нам. Жене моего друга, Валентине Лариной, постоянно не хватало денег дожить до следующей зарплаты, и она занимала их у Марии. С продуктами в Киеве уже тогда было неважно. Трудно было купить даже молока для ребёнка. За продуктами приходилось ездитьнарынок.Надо еще учесть, что наша комната имела всего 9 квадратных метров, где с трудом умещались столик, кровать для нас, и кроватка для Тамары. В таких условиях прилично вести хозяйство могла только идеальная хозяйка Мария. За это я всегда ей был благодарен. В январе 1959 года у нас родилась еще одна дочь – Людмила, забот сразу прибавилось. Теперь на наших 9 квадратных метрах нужно было разместить ещё и малыша! По магазинам Мария ходила с Людмилой на руках, держа за ручку Тамару. Я как мог ей помогал, но всё равно основная нагрузка легла на плечи моей жены. Наконец, пришло время готовиться к выпускным зачётам и защите дипломного проекта. Тема называлась «Автоматическое регулирование и стабилизация самолёта в полёте». Нужно было выполнить несколько листов чертежей и написать достойное обоснование проекта. Здесь мне показалось уместным использовать и свой курсовой проект. Я всегда был уверен в своих знаниях, и на сдачу экзаменов по просьбе товарищей выходил первым. Сейчас я сам решил выйти на защиту проекта первым – уж сильно не терпелось представить его комиссии. Проект состоял из двух частей: теоретической и практического приложения. Вы наверное помните, что гвоздём практической части, был модернизированный мною авиагоризонт. Сперва я развесил схемы, графики и четко, по военному, их обосновал. Мне задали несколько вопросов, и я без запинки на них ответил. Мне предложили приступить ко второй части проекта. Я разложил на столе авиагоризонт и сильно гремящий умформер. Председатель комиссии, сморщившись от шума, предложил продолжать демонстрацию. Выключив гремящий комплект, я включил свой модернизированный. Держа его в руках я выждал паузу. Председатель комиссии, в нетерпении спросил, в чем же дело. Я, слегка волнуясь, в тишине сказал: «Дело в том, что авиагоризонт уже работает». Я сделал различные крены прибора, как это происходит в полёте, и линия горизонта на приборе стабильно выдерживала горизонтальное положение. Удивлённые члены комиссии дружно подошли к столу. Сомнений нет, модернизированный авиагоризонт работает исправно! Некоторые члены комиссии сами взяли в руки мой проек и придавали ему различные крены, но прибор чётко выдерживал линию горизонта. Повозившись некоторое время у стола, члены комиссии задали всего один вопрос. Действительно ли это выполнил я - полупроводниковые приборы для них были мало известной новинкой. Защита дипломного проекта прошла с блеском, а училище я закончил с отличием.

  В начале 1960 года в стране бурно развивалась ракетная техника различного назначения, а кадров для её обслуживания было мало. Еще не было ракетных ВУЗов. В связи с этим 60 процентов выпускников нашего курса направили в ракетные войска различного назначения. Меня и еще несколько человек направили в Ленинградский округ ПВО. Вокруг Ленинграда начиналось строительство нескольких баз, оснащённых ракетами ПВО с дальностью перехвата цели 400 километров. Техника для нас была незнакомой. Для изучения новой ракетной техники меня отправили на годичную стажировку в Москву на завод изготовитель в состав военпредов. В общем, почти все выпускники разъехались в различные ракетные войска по всей стране. После выпускного бала, на котором присутствовал и начальник курса с женой, мы договорились периодически встречаться в Киеве. Начальник курса пообещал нам поспособствовать. Несколько раз, в 1965 и в 1970 году, офицеры с жёнами собирались на празднование очередного юбилея. Праздник проходил на катере в поездке по Днепру. В таком приятном обществе хорошо прослеживалась карьера выпускников училища. До звания генерал дослужился всего один человек. У золотого медалиста Рассказова карьера сложилась неудачно, помешали семейные неурядицы. Старший нашей учебной группы капитан Мамичев в стратегических войсках дослужился до полковника. Однажды, я встретился с ним в электричке у Перхушкова. Москвич Семён Виноградов попал в ведомство космонавта Титова. Капитан Духовный служил в бомбардировочном полку, сделал рационализаторское предложение, принятое в производство, в звании полковника был назначен начальником факультета Рижского Высшего военного авиационного училища. Однажды в Риге я с ним встречался. Мой лучший друг Вася Ларин (его дочери Татьяна, Ольга, и Тамара) в последнее время служил в транспортном полку ВДВ. В должности главного инженера энергетика дивизии несколько раз летал в дружественную нам Африканскую страну. Ваня Белик и Борис Агапов на полигоне получили большую дозу облучения и до 1970 года не дожили. Так различно сложились наши судьбы.

  В конце 1960 года, после окончания КВИАУ, моё семейство в полном составе: Я, Мария, и дочери Тамара и Людмила, прибыли в гости к моим родителям. Людмилу бабушка увидела впервые - теперь у неё две внучки. За прошедшие пять лет в городе никаких заметных изменений не произошло. Во взаимных визитах с родственника, прогулках по городу и его окрестностям быстро прошло моё отпускное время. Нужно было ехать в Москву, в неизвестность. Ни о работе, ни о жилье я никакого понятия не имел, поэтому жену и детей пришлось временно оставить у родителей. Жильё мне предоставили в гостинице войсковой части и охотно приняли работать в военном представительстве завода. Для определения моих знаний и способностей начальник, перед приёмкой в эксплуатацию, предложил мне проверить готовый диагностический пульт. Изучив схему и принцип его работы, я нашёл 27 существенных неисправностей. Начальник моей работой был доволен, и забраковал пульт в целом, а мне объявил благодарность. Радиотехническая часть ракеты мало отличалась от самолётной – всё те же гироскопические приборы и схемы автоматического регулирования. Всё это я быстро изучил, и меня допустили к самостоятельной приёмке оборудования. После училищной загрузки работа в военпредстве завода мне казалась приятным отдыхом. Во время моей стажировки Мария дважды приезжала в Москву. На это время военпред представлял мне недельный отпуск. С Марией мы много гуляли по городу.

  Однажды я получил пригласительные билеты на Новогодний праздник в Центральный Дом Культуры Советской Армии. Этот праздничный вечер нам на долго запомнился.
Двенадцатого апреля 1961 года был совершён Юрием Гагариным первый в мире космический полёт. Мои друзья говорили, что этот подвиг совершён в честь моего дня рождения. В конце моей стажировки военпред предложил мне работу в его команде. Как же было жаль, что для этого мн не хватает московской прописки!

  Успешно окончив стажировку я получил предписание прибыть в одну из вновь строящихся войсковых частей ПВО возле Ленинграда. В этой войсковой части я впервые получил хорошую квартиру и сразу поехал за семьёй в Пыталово. На интенсивно строящихся войсковых объектах уже были офицеры различных специальностей. Вести контроль за строительством кабельных сетей электрических подстанций, водопроводных и канализационных линий, сооружений отопления специалистов не оказалось. В моём дипломе была запись: «Инженер по эксплуатации электрооборудования, и автоматики летательных аппаратов». Это и явилось предлогом поручить мне, хотябы временно, контролировать строительство вышеперечисленного хозяйства. Вакантная должность называлась – энергетик войсковой части. Штатное воинское звание этой должности – капитан. На первый случай всё это мне вполне подходило - я дал согласие. Особых трудностей в овладении этой весьма хлопотливой специальностью я не встретил. Вскоре всё, что принималось в эксплуатацию, происходило с моим присутствием. Мне присвоили воинское звание «капитан». Строительство одного объекта подходило к концу. Начиналось строительство нового подобного ему с другой стороны Ленинграда, в районе Лопухинки. Там прежде всего понадобился опытный энергетик. Таким энергетиком оказался я. Мне эта уже новая профессия понравилась - она предполагала дальнейший надёжный должностной рост. В дальнейшем мне пришлось неоднократно перемещаться с одного строящегося объекта на другой. Таким образом, из авиационной «куколки» я превратился в приличную бабочку, перелетающую с объекта на объект. В Лопухинке строительство системы ПВО ДАЛЬ-400 было в полном разгаре. Уже был построен жилой комплекс. Я получил двухкомнатную квартиру в малогабаритном доме (других там не было) и перевёз свою семью. Здесь уже были построены школа, детский садик и дом культуры. Мария впервые устроилась на работу. Я тоже был загружен до предала. Уже был построен большой стрелковый комплекс, пусковые установки и ангар для хранения запасных ракет. На двух семидесятиметровых башнях шла наладка оборудования передающей и приёмной части радиолокационной станции.

  Предполагалось встретить самолёты противника на дальности 400 километров и высоте от десяти до двадцати тысяч метров.
Однажды я первым прибыл домой на обед и пришёл в замешательство. Оказалось, что во время нашего отсутствия, в детской комнате обвалилась штукатурка с потолка. Большой кусок (в семь килограммов) лежал на подушке детской кроватки и такой же кусок - на столе. Начался крупный скандал. Командир части поднял на ноги всех строителей, и уже к вечеру потолок в детской комнате был качественно отремонтирован. Я и Мария долго благодарили бога за то, что не произошла трагедия. В дальнейшем командир части приходил на приёмку от строителей с большим куском штукатурки, упавшей с потолка.

  Наступил 1963 год. На объекте уже всё было построено и налажено. Поступила команда прекратить все дальнейшие работы, объект должен быть демонтирован. Причиной этому было предательство Пеньковского. Он продал американцам все секретные данные о нашем комплексе ДАЛЬ-400. В середине лета, когда нам уже надоело разрушать построенное и отдыхать, прошёл слух, что на нашем месте будет размещена другая, уже отработанная систему ПВО. Личный состав нашей системы был расформирован и распределён по другим войсковым частям. Группа офицеров, в том
числе и я, направлялись под Наро-Фоминск на вновь начатую строиться войсковую часть ИС(истребитель спутника). Наш передовой отряд прибыл туда, когда в будущем жилом городке было построено только два пятиэтажных дома. Нам было предоставлено право выбрать для своих семей понравившуюся квартиру. Мы немедленно приступили к переселению на новое место. Вместо времянок началось строительство новых долгожителей: штаба части, автопарка, более мощной котельной и высоковольтной электроподстанции. Круг моей работы в качестве главного энергетика окончательно определился. Вскоре прибыл на свою должность и главный механик, майор Абрамов – любитель пошутить и даже разыграть. В его ведомстве оказалась рота обеспечения, вся сантехника и котельная. Образовался единый отдел главного механика, куда входил и я.

  Наши жёны стали обживать свои новые, добротные, полнометражные квартиры, а нам предстояла еще огромная работа на объектах технической зоны.
Наконец укомплектовался офицерами и штаб войсковой части. Прибыл командир части полковник Марков. У него один ус отливал белизной. В своём кругу офицеры дали ему прозвище Белоус. Марков никогда не сквернословил и не поднимал на подчинённых голоса. Тем не менее, он сумел поставить себя так, что все его уважали и одновременно побаивались. Работу он начинал с утреннего обхода в сопровождении своего заместителя по тылу, подполковника Суворова. Рабочий день у него начинался раньше всех, с тем чтобы до прихода командира, проверить своё хозяйство. Прибыл и главный инженер - полковник Козлов. Вид у него всегда был весёлый и беззаботный – любил выпить. Он дружил с представителем особого отдела, майором Кутузовым. На общей вечерней проверке, раз в месяц, Суворов и Кутузов всегда стояли рядом для лучшего созвучия во время переклички.

  На технической зоне работы шли полным ходом. Уже поднимались большие здания для радиолокационного комплекса (РЛС) и для электронной вычислительной машины (ЭВМ). В то время ЭВМ производительностью примерно с мой персональный компьютер занимала два этажа большого здания. Каждая ячейка «ДА – НЕТ» включала в себя две радиолампы, подобные лампам радиоприёмника, а таких ячеек требовалось тысячи. Для работы такой ЭВМ требовались огромные энергетические мощности в виде электроподстанций, различных электрических преобразователей, вентиляторов, компрессоров, холодильников, и других устройств. Требовались десятки километров различных кабелей и проводников. Это хозяйство занимало весь нижний этаж здания. В обязанность главного механика и главного энергетика входил контроль монтажных и наладочных работ оборудования. Мы отвечали и за подготовку личного состава к эксплуатации оборудования. Примерно такую начинку электромеханическим оборудованием имел и радиолокационный комплекс. В то время мы были молодыми и энергичными специалистами. Нам было достаточно времени и на работу и на отдых в кругу семьи. Семьями дружили, проводили праздничные дни вместе. Летом ходил в лес за ягодами и грибами. Зимой становились на лыжи и вчетвером делали лыжные прогулки, катались с горок. С фотоаппаратом я не расставался. Вся наша личная жизнь запечатлена на множестве фотографий. Мария устроилась на работу и пользовалась успехом.

  Всё чаще стало звучать слово автомобиль. Мы тоже загорелись желанием купить автомашину и понемножку стали собирать деньги. Три с половиной тысячи рублей стоил МОСКВИЧ-403. Я поступил на курсы водителей и записался на очередь в магазине. Осталось ожидать совпадения трёх факторов: права – очередь – деньги, и трудиться. А это зависело главным образом от Марии, её желания и стремления. Начали экономить на всём, кроме питания. Мария даже ограничила свои потребности в одежде. Очередь понемногу приближалась, но неожиданно на пути встало новое препятствие – прекратился выпуск Москвича-403, и в производство запустили новую модель – москвич-408, ценой четыре тысячи с половиной рублей. И снова Мария проявила свою мудрую инициативу – мы залезли в долги. И Мария не ошиблась, помощь оказали родственники с её и с моей стороны. Потом несколько лет мы понемногу рассчитывались с долгами.

  И вот наступил ответственный момент – я купил автомобиль! Московский водитель вывел автомобиль за пределы города, и вот я на правах водителя сижу за рулём, довольная Мария на своём (в дальнейшем постоянном) месте. В ДОБРЫЙ ПУТЬ! По пути домой нас несколько раз останавливала милиция, узнать, что это за автомобиль. На дорогах страны такие машины еще почти не появлялись. До дома мы доехали благополучно. Я подъехал к дому, и у самого подъезда открыл для Марии дверцу. Нас окружила толпа сослуживцев. Вскоре, о новой автомашине молва разнеслась по всему гарнизону. В это время в гарнизоне было в личном пользовании всего два автомобиля. Нам выделили во вновь построенном тёплом гараже место для машины. С этого времени мы с машиной не расставались тридцать шесть лет. Зимой и летом, по выходным мы разъезжались по близлежащим городам, не забывали и Москву. Летом в отпуск всей семьёй выезжали к родственникам в Пыталово или в Цимлянск, либо отдыхали в курортных местах Крыма и Одессы. Посетили курорт в Геленджике и грязи в Бердянске. В этом же 1965 году мне присвоили очередное воинское звание - майор. Обмывать мою первую звезду старшего офицера пришло всё командование части во главе с командиром полковником Марковым. Строительство нашего комплекса находилось на стадии наладочных работ. Электромеханическое оборудование было уже налажено, личный состав к его обслуживанию подготовлен и слаженно работал. Гонка вооружений требовала создания новых средств противодействия потенциальному противнику.
 
  Начались работы по строительству новой системы, системы раннего предупреждения о ракетном нападении - СПРН. Для строительства такой системы требовались опытные специалисты, которых собирали со всех частей ПВО. От нашей войсковой части ИС направили начальника политотдела главного энергетика, т.е. меня, и еще нескольких инженеров различной специальности. Летом 1967 года мы прибыли к новому месту службы вблизи Солнечногорска, на озеро Сенеж. В этом военном городке уже размещались: военный госпиталь окружного значения и штаб затянувшегося строительства системы противоракетной обороны (ПРО) Москвы, командовал которой генерал Боришполец. Стрелковые комплексы этой системы размещались вокруг города. Их объединяла бетонная кольцевая дорога. Часть штаба и радиолокационный комплекс: приёмная антенна в виде шалаша и мощный радиолокатор были размещены возле Кубинки. В настоящее время всё устарело и разрушено. Для размещения нашей авангардной группы выделили один дом. Командный пункт уже строился на некотором удалении. Командный пункт - это мозг системы, а глаза и уши её, радиолокационные комплексы, были разбросаны по территории всей страны. Штаб нашей системы СПРН был полностью сформирован, нам оставалось, засучив рукава, включиться в работу.

  Командовал нами молодой, только что окончивший академию генерального штаба генерал Стрельников. Нам он сразу понравился своей выдержкой, добрым отношением к подчинённым и усердием в своей работе. Помнится, при подготовке доклада о космической обстановке вышестоящему начальнику, он с указкой в руках чётко нам докладывал. Мы должны были его слушать и хронометрировать время доклада. После, он выслушивал наши замечания. Существенные замечания он принимал к сведению и вновь делал доклад. Так повторялось несколько раз. Наш непосредственный начальник, главный инженер дивизии полковник Романов приглашал к себе на мальчишник своих «главных»: Главного энергетика дивизии (меня), главного механика майора Железнякова, главного химика майора Каныгина, и других главных по направлениям. У него мы оживлённо проводили вечер. Играли в преферанс, пили чай с коньяком, а в перерывах он брал баян, играл и напевал песни. От него я впервые услышал песню «Как хорошо стать генералом, если капрала переживу». Вскоре мы перевезли в городок свои семьи. Женщины уже хорошо познавшие военную жизнь, быстро перезнакомились и создали свой женский коллектив. Возникает вопрос, а где же наши подчинённые? Со своими подчинёнными, пока, мы связывались только по телефону. В скором времени намечались и личные встречи. Составлялся план посещения точек наших удалённых радиолокационных станций. Каждая станция имела свою степень готовности. Посещая их одну за дугой, мы переносили опыт строительства более готовой станции на менее готовую, и помогали решить проблемы, возникавшие при строительстве. Монтаж электротехнического и механического оборудования вёлся на первом этаже одновременно, поэтому я и главный механик майор Железняков в командировки ездили вместе. Первой у нас была Скрунденская РЛС не далеко от Риги. Рига являлась нашим пересадочным пунктом на Скрунду. В Риге жили две мои тётушки, двоюродные братья и сёстры. Тётушекпоследнийразявиделдовойны,когда они приезжали к бабушке Евдокии в гости. Мне в то время было не более восьми лет. На пути из командировки, в Риге я навестил тётю Зину. Вновь познакомившись, мы радостно встретились. Воспоминаний было очень много. Чествовалось, что тётя здорово облатышилась. А её сын Коля с удивлением смотрел на меня и, чтобы я не понял, скромно по-латышски спрашивал маму, кто и что я. Провожая меня, тётя Зина просила, чтобы, будучи в Риге, я обязательно посетил её снова. В будущем, я неоднократно навещал её, но Лёня всегда мне казался чужим латышским парнем. На Мурманскую точку мы ездили поездом до Оленегорска, а дальше местным транспортом. Здесь жилой городок был уже построен, а РЛС только начали. Сюда мы приезжали на более длительный период и в разное время года. Очень необычным нам казалось время белых ночей. В это время солнце за горизонт не пряталось. Взрослые, были готовы всю ночь играть в волейбол и читать на улице книги. Детей было трудно уложить спать. В начале и с продовольствием было трудно. Картофель и лук доставлялись в засушенном виде. Овощи и фрукты считались деликатесом. Зато хлеб и селёдка не нормировались. Женщинам не было работы. В последствии всё, более – менее наладилось, но всё равно женщины проявляли недовольство, и без конца шли жалобы на командование. До тех пор пока командир части не проявил хитрость.

  Он организовал поездку в гости, в войсковую зенитно-ракетную часть, охраняющую нашу точку. Там жильё было малогабаритное, а местная дизельная электростанция работала всего по несколько часов в сутки. Погостив час-другой, наши женщины уехали домой. С тех пор жалоб на командование не поступало. В последствии и продовольственное обеспечение было улучшено. В адрес части направлялись вагоны с картофелем, овощи и фрукты перестали быть деликатесом. Летом женщины с детьми приспособились ловить рыбу на соседнем озере. Для них это был прекрасный отдых. Очень вкусная и нежная рыба Сиг без труда ловилась, и готовились из неё очень вкусные блюда. Зимой небо покрывалось сполохами северного сияния, а женщины по выходным дням возили дремавшим у лунках мужьям обед на лыжах. В обеденный перерыв солнце краешком выглядывало и снова пряталось за горизонт. За такую полярную ночь можно было связать не только варежки, но и целое платье.

  На Балхашской точке, особенно в летнее время, мы старались долго не задерживаться. В обеденное время температура воздуха достигала 36 градусов и мало спасала горячая Балхашская вода. Правда рыбу ловить нам не приходилось. Домой мы возвращались с хорошими судаками в чемодане. За время полёта рыба не успевала разморозиться. На Прибайкалской точке мне пришлось побывать только раз. Там, было уже всё построено, но проектанты допустили ошибку, они антенное поле построили на вечной мерзлоте. Годовые перепады температуры нарушали юстировку антенны. Строителям пришлось затратить много времени и денег, чтобы устранить конструкторскую ошибку. За эти деньги можно было построить новую антенну. В промежутках между командировками для меня было много работы и на строящемся командном пункте. Мощная ЭВМ в работе не допускала ни малейшего прекращения электропитания. На объекте пришлось установить уникальный агрегат. За его бесперебойную и надёжную работу непременно придётся отвечать мне. Смысл его работы заключается в том, что при повседневной работе его генератор постоянно подключен к сети питания ЭВМ. Его вращает электродвигатель с трёхтонным маховиком. В случае аварийного отключения электричества внешней сети маховик с генератором продолжают питать ЭВМ. Через несколько секунд автоматически, включается в работу дизель, подключается к генератору с маховиком, и теперь ЭВМ бесперебойно, будет работать до тех пор, пока работает Дизель.

  Тем временем, мы временно живём в гостинице типа общежития. В общем
коридоре напротив нашей двери находится дверь в пенаты главного химика Каныгина. У него один сын, такой же непоседа, как и папаша. Естественно, мы семьями дружим и знаем, что происходит друг у друга. В выходной утром мы слышим шум в квартире соседа – это он собирается ехать в Солнечногорск, в парилку. Мы еще не успели позавтракать, как Каныгин возвращается, съедает большую луковицу с хлебом и солью, становится на лыжи и пробегает двадцать километров. Днём он еще что-нибудь придумает.

  К Новому Году из Цымлянска тётя Шура прислала нам посылку сухофруктов. Мы радостно вскрыли ее и щедро угостили всех соседей по гостинице. Новый Год все справляли весело и дружно. Только к утру все угомонились. Но вдруг, в тишине услышали громкую свирель. Конечно тут не до сна, включили свет – всё в порядке. Погасили свет, и вновь громкая трель. Все поняли, к нам поселился сверчок. Неделю все гоняли по квартирам неуёмного сверчка, пока ему самому не надоело.

  Вот уже построены новые дома. Все заняли свои квартиры. Я подыскал место для гаража. Моя машина надёжно укрыта от непогоды. Помимо работы мы находили время и на отдых. По работе в КЭС, Мария познакомилась с женой начальника оперативной разведки соседней войсковой части. В погожие зимние дни мы семьями ходили на лыжах, совершали приятные прогулки в окрестностях озера Сенеж. На озере водилось много разной рыбы, в том числе и угрей. Наше хозяйство имело свою лодочную станцию, которую мы использовали и для прогулок, и для рыбалки. Летом в здешних лесах собирали грибы и ягоду малину. Не забывали и автомобильные поездки по окрестным городам. Чаще всего посещали Клин и Зеленоград, где можно было купить к празднику чёрной икры. По мере включения в работу РЛС, возникли и экстренные поездки на них, связанные с аварийными ситуациями. Чествовался недостаток грамотного обслуживающего персонала. Наш командующий войсками ПВО, генерал Вотинцев, принял решение создать в Кубинке школу младших специалистов и курсы совершенствования офицерского состава. В качестве преподавателей были назначены некоторые офицеры из нашей системы СПРН, в том числе и я.