Без вечности, во сне

Что может быть проще белого цвета? Только чёрный. Свет падает, отражается — и вы видите белый. Если не отражается — чёрный. Чёрному цвету вообще не нужен свет, белому требуется целый спектр и способность воспринять все оттенки. Только тогда вы увидите белый. Нет ничего сложнее простоты.
Тот сон не был самым странным из увиденных. Бывает, мышление, взбудораженное образами прожитого дня и лучами воспоминаний, протянувшимися издали, превращает сон в фантасмагорию сменяющихся видений, в которых невозможно разобраться. И запомнить всё, проходящее сквозь тебя, нереально.
Но не в тот раз.
Не знаю, что стало причиной: слабость или действие химических препаратов, но чёткость мысли, ясность и практически мгновенное понимание всего происходящего... Ничего подобного не было ни ранее, ни позже.
Не было вопросов — было некое состояние, обусловленное текущим пониманием происходящего, и нечто, корректирующее это состояние, приводящее к иному ощущению себя и окружающего. Не было слов — было ощущение, меняющееся и изменяющее.
И прочувствованное тогда осталось в памяти, периодически всплывая из неё и меняя отношение к миру вокруг, людям, словам и поступкам. Пытаясь выразить это словами, теряешь многое, но иногда имеет смысл пожертвовать оттенком, пытаясь сохранить цвет и форму.
Вечности нет.
Мы живём ожиданиями, рассчитывая на будущее как на спасательный круг, за который можно ухватиться и вытащить себя отсюда — из бытия, из реальности. Там всё иначе, и там находятся ответы на вопросы и решения задач, занимающих нас сейчас.
Глупая иллюзия, основанная на опыте прошлого. Наше мышление, запертое в мозгу, ищет в своих изменённых структурах следы бывшего и строит мостик от настоящего туда, где, возможно, уже нет нас, нет места нам и ничто не напоминает о том, что было с нами.
Наша боль, страх, радость и благодарность растворятся в невообразимой глубине того, что мы называем Временем. Периодически нам хочется повернуть его вспять и изменить что-то, но нельзя изменить несуществующее.
Есть процессы: окисление, высвобождение энергии, изменение материи, движение... И каждый миг мы находимся в одной точке графика процесса, протянувшегося в прошлое — в его крайней точке.
За ней нет ничего. Там — лишь несуществующая иллюзия бытия, ограниченная нашим опытом, нашим прошлым. Надежды, планы, расчёты — всё это лишь мириазы, иллюзии, существующие в нас для осознания себя в миге, существующем сейчас.
Миге, все изменения в котором мы не замечаем, не осознаём и не понимаем в силу своей ограниченности как существ, замкнутых в органических структурах, и из-за сложности коммуникации с подобными нам.
Вселенная огромна. Костыли нашего восприятия — научные приборы и аппараты описания мира, математика — позволяют нам примерно понять, где было то начало, ставшее впоследствии настоящим, но понимания того, где оно закончится, нет.
Потому что времени не существует, и нет его внешнего предела, нет Вечности.
Это можно считать несущественным, но именно это стало важнейшим для меня.
Исключив иллюзию будущего и приняв ограниченность прошлого, остаётся лишь пребывать в настоящем — неизвестном, непознанном, невероятном.
Человек, находящийся в процессе, сам является процессом: комплекс химических реакций и физических взаимодействий, создающих более-менее устойчивую структуру в существующих параметрах окружающей среды.
И параметры эти очень узки, что может служить доказательством доброты этой среды по отношению к нам. На самом деле, конечно, это не так.
Мы созданы средой именно для этих условий, и среда, поддерживая их, позволяет нам существовать. Изменение температуры, давления, гравитации, спектра облучения, состава атмосферы способно в один миг настоящего прекратить все наши процессы или же изменить их так, что аналогов этому не будет ни в структурах нашей памяти, ни в сохранившихся свидетельствах тех, кто жил до нас.
И это уже происходило — это и создало нас. Физические изменения космических масштабов, масштабные геологические процессы, активные биохимические реакции... Всё это часть того невероятного прошлого, что привело нас в «сейчас», в этот миг, частью которого мы стали и частичку которого способны воспринять.
Стоит лишь исключить из логических построений элемент случайности — краеугольный камень современной эволюционной теории, противоречащий самой природе физических процессов, стремящихся к равновесию в существующих условиях среды, — как возникает понимание необходимости существования некоторой направляющей силы, способной противостоять этой среде, изменять её и служить движителем усложнения биохимических процессов, приводящих к появлению человека как части бытия, ограниченного условиями нашей планеты.
Мы — часть одной огромной истории.
Ограничения нашего чувственного восприятия мира и неспособность охватить всю картину происходящего целиком приводят к ложному пониманию смысла, цели и причины нашего бытия.
Сознание, чувствуя неполноценность восприятия окружающего, наполняет его иллюзиями, подменяющими нам реальность.
Ограниченность речевого аппарата (и производного от него словесно-словарного аппарата передачи и запоминания данных) не позволяет в полной мере обобщить и использовать в настоящий момент даже то немногое, что доступно каждому из нас отдельно.
А ограниченность наших возможностей не позволяет производить целенаправленные существенные преобразования мира в мгновение настоящего без того, чтобы ввергнуть его в энтропийную бурю.
При этом человек не слаб и не глуп. Он всего лишь адекватен тому, для чего создан.
Восполняя пробелы понимания, используя приборы и аппараты, способные расширить как чувственный диапазон восприятия, так и способность осознавать происходящее, мы погружаемся в бесконечную глубину картины настоящего. Открывая новые земли, глубины, высоты, воспринимая информацию о процессах, происходящих внутри нас и в устройстве окружающего мира, мы всё равно не можем собрать мозаику единственного для нас настоящего.
А ничего другого нет. Нет Вечности и нет памяти о прошлом, где нас не было. Есть лишь иллюзии, подменяющие в нашем сознании недоступное нашему чувственному восприятию.
И эти иллюзии, находя редкие, доступные нам подтверждения своего существования, порождают иллюзии более высокого порядка, разбивая мозаику настоящего на всё более мелкие элементы.
Нам удобнее быть в настоящем, наполненном иллюзиями. Нас пугает пустота. Инстинкты, выработанные в нас поколениями тех, кто жил до нас, предостерегают нас от неё, таящей неизвестное и, возможно, опасное.
Мы получили свой миг настоящего, не являясь ни сильнейшими, ни быстрейшими, ни, возможно, умнейшими из тех, кто существовал в той же среде обитания, что и мы. Но мы стали социальными, получили способность коммуникации и развили её. Объединив усилия, смогли продлить наше прошлое до настоящего.
И вместе с тем мы смогли распространить иллюзии на ограниченное множество подобных нам, подменившие определённые аспекты восприятия мира в миге, в котором мы все находимся.
Иллюзии стали частью нашего начального восприятия в миге рождения, познания мира и социума, существующего в нашем прошлом.
Переносясь вместе с нами из того, что осталось в структурах нашей памяти, в настоящее, они ограничивают наше мировосприятие. Мы не способны воспринять в полной мере даже то немногое, что нам дано и во что мы не верим.
А наша вера — это тоже лишь иллюзия, наполненная образами, подменяющими существующее, недоступное нам.
И не так важно, как она называется, эта вера: религия или наука. В обоих случаях её цель — заполнить пустоту и примирить нас с непознанным.
Вместе с тем ограниченность нашего мышления ограничивает и возможности иллюзии, принявшей форму веры. А вопросы — единственный механизм познания настоящего, — не находя ответа в рамках вымышленной иллюзии, способны сломать её целостность и немного приблизить наше мировосприятие к реальности.
Так бывало в миги живших, это же происходит сейчас.
Вопрос, учитывающий все известные и достаточные для ответа факторы, сам является ответом. Осталось сложить доступные части мозаики и, отбросив иллюзорное, задать этот вопрос.
Для нас, существующих на одной планете с уникальными, чрезвычайно точно пригодными нам параметрами существования — не только позволяющими быть здесь и сейчас, но и защищающими от внеземных факторов, с которыми мы не можем адаптироваться, — вопрос возможно сформулировать так:
— Насколько наша чувственная способность воспринимать существующий в этот миг окружающий мир, ограниченная периодами физиологического сна, может стать объяснением и оправданием нашего бытия здесь и сейчас?
Жизнь на Земле идёт именно по пути усложнения органов чувств. В этом отношении мы превосходим растения, уступаем животным, но за счёт сознания, способного обобщить поступающий набор данных и запомнить его, хотя бы на протяжении суток, мы являемся определённой ступенью приближения к универсальному инструменту восприятия бытия.
И останется лишь осознать факт существования в настоящем сил, полей, энергий, считающих нас своей частью, способной помочь найти ответы во сне и понять, для чего они нам.
Изображение — да Винчи
Не закончено и вряд ли будет.