Кассирша Ксюша 1 драфт

Часть 1
Глава 1. Свидание
На площади, украшенной транспарантами, флажками и воздушными шариками, шел праздничный концерт. В центре, на расчищенном пятачке перед сценой, танцевали пары. Люди стояли полукругом: кто-то снимал на телефон, кто-то хлопал в ладоши не в такт, дети тянули родителей за руки к ларькам со сладкой ватой.
Ксюша смотрела на танцоров так внимательно, будто пыталась запомнить каждое движение. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Гриша — взъерошенный, в камуфляжных джоггерах и потертой ветровке. Он то поглядывал на сцену, то на Ксюшу, и улыбался так довольно, словно весь этот праздник устроили лично для них.
— Пойдем ближе? — предложил он и взял ее под руку.
Ксюша кивнула. Они протиснулись между зрителями и остановились почти у самого края круга. Гриша обнял ее за талию. Ксюша не отстранилась. Наоборот, чуть подалась к нему плечом и засмотрелась на пару, танцующую танго.
Женщина в красном платье скользила по площади, будто не касалась земли. Мужчина вел ее уверенно, резко поворачивая голову то вправо, то влево. В их движениях было что-то одновременно гордое и нежное.
— Я, как они, никогда не смогу, — сказала Ксюша.
Гриша посмотрел на нее с такой любовью, что Ксюша на секунду смутилась.
— А я в детстве ходил на бальные танцы.
Она недоверчиво повернулась к нему:
— Да ладно.
— Вот тебе и ладно.
Гриша убрал руку с ее талии, встал напротив, вытянул руки так, будто держал партнершу, и энергично, чуть демонстративно повернул голову вправо, влево и снова вправо. Получилось смешно и неожиданно убедительно.
Ксюша рассмеялась:
— Убедил. Танго?
— Ага.
— И что бросил?
Гриша отвел взгляд в сторону.
— Надоело.
— Все в футбол, а ты на танцы?
— Ну, типа того.
Он сказал это небрежно, но Ксюше показалось, что за этим «надоело» прячется что-то еще. Она не стала расспрашивать.
Танцоры поклонились и убежали со сцены. Ведущий, высокий красивый брюнет лет тридцати, поднял микрофон и с выражением объявил:
— Завершающий номер нашей программы — самба. Для вас выступает коллектив «Искорки» Дома культуры «Надежда». Поаплодируем участницам!
На середину площади выбежала стайка девочек в ярких платьях. Они встали в линию, улыбнулись залу и, как только заиграла музыка, закружились, заблестели пайетками, затопали маленькими туфельками.
Гриша наклонился к Ксюше:
— Давай потанцуем.
— Я не умею.
— Да ла-адно. Все танцуют. Просто не все об этом знают.
Он встал рядом, начал по очереди отводить ноги назад и серьезным голосом сказал:
— Самба-ход. Повторяй.
Ксюша попыталась повторить. Получилось неуклюже. Она сбилась, наступила Грише на кроссовок и тут же испуганно посмотрела на него. Гриша засмеялся, подхватил ее за руку и закружил так, что она сама не удержалась от смеха.
— Ты меня позоришь, — сказала она, смеясь.
— Ничего. Красиво позоримся.
Музыка закончилась. Девочки поклонились. Зрители потихоньку стали расходиться, обсуждая концерт, погоду и ближайшие электрички. Площадь быстро пустела, флажки лениво шевелились на ветру.
Гриша обнял Ксюшу крепче, прижал к себе и поцеловал в губы. Поцелуй получился неожиданно серьезным. Ксюша закрыла глаза и на мгновение забыла и про площадь, и про людей, и про то, что завтра утром ей на работу.

В супермаркете было прохладно и ярко. Ксюша шла между рядами, катя перед собой тележку, в которой одиноко болтались бутылка газировки и коробка дорогих конфет. Она останавливалась у полок, разглядывала цены и делала вид, что выбирает что-то важное, хотя на самом деле просто тянула время.
Гриша догнал ее у отдела напитков и положил в тележку две банки пива.
— Гриш, — строго сказала Ксюша.
Он сделал невинное лицо.
— Что?
— Мы вроде не за этим пришли.
— Бусинка, ну это же не водка.
Ксюша посмотрела на него так, что Гриша улыбнулся, перехватил у нее тележку и покатил сам.
— Все будет культурно. Отвечаю.

У кассы он расплатился карточкой, быстро и чуть гордо, будто этот жест должен был окончательно доказать его надежность. В этот момент у Ксюши пискнул телефон. Она достала смартфон и прочитала сообщение в WhatsApp:
«Профессор с утра собирает совещание. Не опаздывай!»
Гриша покосился на экран.
— Кто там?
— Гена.
— Чего хотел?
— Завтра совещание. Нельзя опаздывать.
— Все будет в лучшем виде, — уверенно сказал Гриша. — Отвечаю.
Ксюша убрала телефон, но тревога уже царапнула внутри. Она представила лицо Профессора, его холодный взгляд поверх очков, и невольно поморщилась.

На улице Гриша первым делом достал из пакета банку пива.
Ксюша остановилась:
— А подождать никак?
— Бусь, ну пожалуйста. Одна баночка.
— Трубы горят?
— Не начинай, а.
— Делай что хочешь.
Она махнула рукой, развернулась и пошла вперед. Гриша остался возле урны, щелкнул крышкой банки и сделал несколько больших глотков.
Ксюша шла быстро, не оглядываясь, и тихонько напевала себе под нос:
— Зачем я, зачем я полюбила идиота?..

Гриша допил пиво, смял банку, выкинул ее в урну и побежал за ней. Догнав, попытался поцеловать, но Ксюша отвернулась. Тогда он стал строить рожи, корчить виноватую собаку, смешно шевелить бровями. Ксюша держалась. Она смотрела прямо перед собой и не реагировала.
Гриша забежал вперед, встал на колени прямо на тротуаре и сложил руки перед грудью.
— Бусь, прости!
Прохожая женщина обернулась. Двое подростков замедлили шаг.
— Не позорь меня, — пробурчала Ксюша. — Люди смотрят.
— А пофиг. Буду стоять, пока не простишь.
— Ладно. Вставай.
— Простила?
— Вставай, говорю.
Гриша поднялся, отряхнул колени и виновато улыбнулся. Потом достал сигареты.
Ксюша закрыла глаза.
— Гриш.
— Что?
— Ты сейчас серьезно?
Он замер с сигаретой в руке, потом все же закурил.
— Нервничаю.
— От чего?
— От счастья.
Она хотела рассердиться, но получилось только устало вздохнуть.
— Куда мы пойдем?
Гриша затянулся и замялся.
— Ты знаешь…
— Ты номер заказал?
Он молчал.
— Гриша.
— Нет.
— Что значит — нет? Я к тебе три часа на двух электричках добиралась.
— Бусь, не кипишуй. Сейчас все будет.
— Ты хотя бы узнал, есть ли в этом городе гостиницы?
— Прости.
— Что «прости»?
Он посмотрел на нее растерянно и совсем по-детски.
— Я не умею. Помоги мне.
Ксюша хотела сказать что-нибудь резкое, но вместо этого села на ближайшую лавочку и протянула руку:
— Давай телефон.
Гриша послушно отдал смартфон. Ксюша быстро нашла неподалеку хостел, посмотрела цены на двухместные номера, наличие мест и показала ему экран.
— Вот.
Гриша мгновенно оживился.
— Берем.
— Конечно берем. Потому что кто-то заранее не подумал.
— Зато у меня ты есть, — сказал он и попытался обнять ее за плечи.
— Не подлизывайся.
— А я искренне.
Ксюша отвернулась, чтобы он не увидел, что она улыбается.

Холл хостела оказался просторным, но каким-то безликим: серые стены, стойка администратора, искусственный фикус в углу и диван, на котором кто-то забыл рекламную газету. Ксюша и Гриша остановились у входа и переглянулись. Внезапно обоим стало немного неловко.
Гриша подошел к стойке.
— Здравствуйте. На мою фамилию номер забронирован.
Он сказал это слишком серьезно, будто заселялся в пятизвездочный отель. Администратор проверила данные, дала ключ и равнодушно объяснила, куда идти.
По коридору Ксюша шла первой. Гриша держался чуть позади. У двери она остановилась. Он подошел ближе, коснулся губами ее шеи и прошептал:
— Как же я хочу тебя.
Ксюша тихо рассмеялась.
— Нетерпеливый.
— Ты у меня самая красивая.
Он открыл дверь и пропустил ее вперед.
Номер был простой: кровать, тумбочка, маленький телевизор, ванная за узкой дверью. На подоконнике стоял пластиковый стаканчик, забытый кем-то из прошлых гостей. Ксюша огляделась и сказала:
— Супер.
— Правда?
— Для человека, который ничего не заказал заранее, просто великолепно.
Гриша виновато улыбнулся, захлопнул дверь, кинул ключ на тумбочку и подошел к ней. Поцеловал сначала осторожно, потом горячее. Ксюша ответила. Все раздражение, накопившееся за вечер, вдруг отступило. Остались только его руки, его запах, его сбившееся дыхание и ее собственное желание — сильное, глупое, счастливое.
— Как же я соскучился, — сказал он.
— Я тоже.
Они долго целовались посреди комнаты, сталкиваясь с тумбочкой, смеясь, снова становясь серьезными. Потом Ксюша потянула его за руку к ванной.
— Пойдем. Сначала душ.
— Командуешь?
— Ага.
— Мне нравится.
Вода шумела, заглушая голоса из коридора.
— Хочу на ручки, — прошептала Ксюша.
Гриша поднял Ксюшу на руки, будто она ничего не весила.
— Хочешь на ручки, значит, будет на ручки, — сказал он.
Потом они вернулись в комнату, завернутые в полотенца и совершенно счастливые. Он осторожно положил Ксюшу на кровать.
Ксюша потянулась и щелкнула его по носу.
— Ежик-вожик.
— Зато твой.
Он лег рядом, обнял ее, и какое-то время они просто лежали, молча и близко. За окном проехала машина, по потолку скользнула полоска света.

Позже Ксюша лежала на боку, накручивая прядь волос на палец. Гриша обнимал ее сзади и время от времени целовал в плечо.
— Останься на ночь, — прошептал он. — Пожалуйста.
— Я подумаю.
— Бусинка, останься. Мы так давно не виделись.
— Мне утром на работу.
— Я разбужу.
Ксюша повернулась к нему:
— Ты?
— А что?
— Ты номер заказать не смог.
— Зато разбудить смогу. Отвечаю.

Она усмехнулась и потянулась к бутылке воды.
— Налей.
Гриша вскочил так быстро, будто ждал приказа. Налил воду в стакан, подал ей, потом снова полез целоваться.
— Девочка моя.

Ксюша сделала глоток и случайно пролила немного воды ему на грудь. Гриша смешно фыркнул. Она провела ладонью по его коротко стриженой голове.
— Неугомонный ты.
— Потому что люблю.
— Сильно?
Гриша замер, посмотрел ей в глаза и вдруг произнес с серьезностью, которая совсем не вязалась с его взъерошенным видом:
— Я цябе кахаю.
Ксюша улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю.
Слова получились легко. Может быть, даже слишком легко.

Она взяла телефон и стала листать расписание электричек. Гриша следил за ее лицом, будто от каждого движения бровей зависела его судьба.
— Останься, пожалуйста.
— Я думаю.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что думаю.
Гриша вздохнул и откинулся на подушку.
— Когда мы уже будем жить вместе?
Ксюша медленно оторвала взгляд от экрана.
— Где?
— У тебя.
Она даже рассмеялась, решив, что он шутит. Но Гриша смотрел серьезно.
— У меня?
— Ну да. Я с твоим дедом общий язык найду.
— Ты сейчас правда это сказал?

— А что такого?

Ксюша села на кровати, натянула на себя простыню.
— Гриша, где ты собираешься жить и на что?
— Я работу нормальную найду.
— Когда?
— Скоро.
— Ты даже номер на вечер найти не смог.
Он нахмурился.
— Ну начинается.
— А что должно начинаться? Ты хочешь переехать ко мне, к моему деду, но при этом не можешь спланировать один вечер.
— Я же попросил помочь.
— Вот именно.
Гриша потянулся к ней, хотел поцеловать, но она отстранилась.
— Бусь…
— Не надо.
Он молча сел на край кровати, потом поднялся, нашел сигареты и пошел в ванную.
— Ты куда?
— Покурю.
— В ванной?
— Окно открою.
— Там нет окна.
Гриша остановился у двери, виновато посмотрел на нее, но все равно вошел внутрь и закрылся.
Ксюша осталась сидеть на кровати. В комнате пахло водой, его одеколоном и дешевым гостиничным порошком. Где-то за стеной смеялись люди. Она посмотрела на телефон: до последней удобной электрички оставалось не так уж много времени.

Через несколько минут Гриша вернулся, уже снова ласковый, с виноватыми глазами.
— Не сердись.
— Я не сержусь.
— Сердишься.
— Я думаю.
— Опять?
Ксюша не выдержала и засмеялась. Гриша обрадовался, как ребенок, которому отменили наказание, и тут же полез обниматься.
Вскоре пришло еще одно сообщение от Гены:
«Ксюша, не забудь: завтра к девяти».
Гриша тут же покосился на телефон.
— Опять он?
— Гриш, это коллега.
— Часто он тебе пишет.
— Потому что завтра совещание.
— Ага.
— Не начинай.
Он поднял руки:
— Все. Молчу.
Молчал он недолго. Через несколько минут уже уговаривал ее зайти в пиццерию.
— Поедим нормально. Ты же голодная.
— Я домой должна ехать.
— Ты сказала, что подумаешь.
— Я еще думаю.
— Думай в пиццерии. Там теплее.
В пиццерии Ксюша заказала гавайскую пиццу и апельсиновый фреш. Гриша предложил взять по пиву.
— Я не хочу.
— Ну чуть-чуть. За встречу.
— Гриш.
— С понедельника брошу.
— Сегодня какой день?
Он задумался.
— Неважно. С ближайшего понедельника.
Ксюша покачала головой, но после долгих уговоров все-таки согласилась на бокал. От пива ей быстро стало тепло и смешно. Гриша рассказывал какую-то историю про стройку, изображал начальника, Димона и недовольную маму. Ксюша смеялась почти до слез.
Когда официант принес счет, Гриша полез за картой, потом за наличными, потом снова за картой. Лицо у него вытянулось.
— Бусь…
— Что?
— У меня тут чуть-чуть не хватает.
Ксюша молча достала кошелек.
— Сколько?
— Я верну.
— Конечно.
— Правда верну.
— Гриша.
— Что?
— Ешь пиццу.
Он послушно взял кусок и виновато улыбнулся.
Позже, уже на улице, он опять сложил руки перед грудью:
— Останься.
Ксюша смотрела на него, на мокрый асфальт, на свет вывески, на свое отражение в темном окне пиццерии. В голове звучал голос Гены: «Не опаздывай». Потом голос деда: «Где тебя черти носят?» Потом голос Гриши: «Я цябе кахаю».
— Ладно, — сказала она. — Останусь.
Гриша просиял.
— Не пожалеешь.
— Уже немного жалею.
— Зато красиво.
Она хотела возразить, но он взял ее за руку, и она позволила себя увести.

Утром Ксюша проснулась от того, что Гриша заворочался рядом. В номере было душно. Из коридора доносились чужие шаги и хлопанье дверей.
Она посмотрела на наручные часы и резко села.
— Черт.
Гриша сонно приоткрыл один глаз.
— Что?
— Проспали!
Он вскочил почти сразу.
— Бусь, не кипишуй!
— Не говори мне «не кипишуй»!
Ксюша сбросила с себя одеяло, натянула длинную футболку и заметалась по номеру. Телефон лежал на тумбочке мертвым черным прямоугольником.
— Разрядился. Ну прекрасно. И не позвонить никому.
Гриша тем временем будто включился в армейский режим: заправлял постель, собирал фантики, складывал полотенца ровной стопкой.
— Что ты делаешь? — не выдержала Ксюша.
— Порядок навожу.
— Мы опаздываем!
— Уже почти все.
Она схватила зубную щетку и босиком побежала в ванную.
Через двадцать минут они выскочили из хостела. Гриша бежал первым и тащил Ксюшу за руку. Она спотыкалась на каблуках, прижимала сумку к боку и мысленно придумывала объяснение для Профессора. Ни одно объяснение не звучало убедительно.
На платформу они взлетели запыхавшиеся. Электричка стояла у путей. Двери начали закрываться.
— Подождите! — крикнул Гриша.
Двери сомкнулись прямо перед ними.
Ксюша остановилась, тяжело дыша, и посмотрела вслед уходящему составу.
— Да что ж за день такой.
Гриша, растрепанный и красный, полез в карман джоггеров, достал пачку «Minsk», вытряхнул последнюю сигарету и закурил. Пустую пачку смял и бросил в урну.
Ксюша подошла к расписанию. Следующая электричка была через пятнадцать минут. Она посмотрела на часы и закрыла лицо ладонью.
— Ты Профессора не знаешь.
Гриша докурил, подошел к ней и добродушно сказал:
— Не расстраивайся. Усё будзе добра. Отвечаю.
Она посмотрела на него. Хотела рассердиться, но сил уже не было.
Они сели на скамейку. Платформа была почти пустая. Утренний ветер трепал Ксюшины волосы. Гриша сидел рядом, виноватый и нежный, и все время пытался поймать ее взгляд.
— Бусь, — тихо сказал он. — Когда ты приедешь в следующий раз?
Ксюша промолчала.
Он подсел ближе и обнял ее за плечи.
— Любимка.
Она вздохнула.
— Да ну тебя. Ежик-вожик, ни головы ни ножек.
Гриша улыбнулся:
— Зато твой.
— Ладно, — сказала Ксюша, глядя на рельсы. — Прорвемся.
— Сто пудов, Бусинка.
Подошла электричка. Ксюша вошла в вагон, села у окна и машинально посмотрела на часы.


Глава 2. Фармград
Электричка дернулась и медленно поползла вдоль платформы. Потом платформа закончилась. Гриша отстал, стал маленькой фигурой в потертой ветровке, а потом и вовсе исчез за поворотом.
«На работу опоздаю, как ни крути», — подумала Ксюша.
Она машинально посмотрела на часы. Времени было катастрофически мало. Если бы телефон не разрядился, можно было бы хотя бы предупредить Ларису или Гену. Но телефон лежал в сумке мертвым черным кирпичом, и от этого Ксюше становилось еще тревожнее.
— Зачем я, зачем я… — тихо напела она и сама не поняла, улыбается или вот-вот расплачется.
Она достала книгу, раскрыла на заложенной странице и попыталась читать. Строки прыгали перед глазами, слова не складывались в смысл. Вместо текста она видела то площадь с флажками, то Гришины руки, то закрывающиеся перед носом двери электрички.
Ксюша закрыла книгу.
В голове настойчиво крутилось: «Не опаздывай». Так написал Гена. Не «желательно быть вовремя», не «Профессор будет недоволен», а именно: «Не опаздывай».
Профессор не любил опоздания. Профессор вообще мало что любил, кроме порядка, дисциплины и собственной правоты.

Ксюша прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном мелькали дачные домики, мокрые заборы, кусты сирени, серые платформы. Утро было обычное, будничное, а у нее внутри все еще продолжался вчерашний праздник: музыка, смех, Гришино «Я цябе кахаю».
«Зачем я, зачем я…» — вспомнила Ксюша и сама не поняла, улыбается она или готова расплакаться.
Почему-то ей вспомнился первый рабочий день в «Фармграде».
Тогда она пришла заранее. Слишком заранее. Еще не все сотрудники успели добраться до офиса, а Ксюша уже стояла перед дверью, поправляла ремешок сумки на плече и уговаривала себя не нервничать.

Компания «Фармград» занималась разработкой и продажей лекарственных препаратов. Звучало солидно. На сайте были фотографии лабораторий, улыбающихся сотрудников и генерального директора, Петра Яковлевича Иванюка, — пожилого человека с седыми волосами и строгим взглядом.
В жизни Петр Яковлевич оказался еще строже, чем на фотографии.
Его кабинет был просторным и светлым. На подоконниках и стеллажах стояло много цветов. Ксюша сначала решила, что живых, но, присмотревшись, заметила пластмассовый блеск листьев и одинаково неподвижные лепестки.
Петр Яковлевич сидел за большим директорским столом. Когда Ксюша вошла, он выпрямился, машинально поправил очки и молча указал на стул сбоку.
Ксюша села, положив сумку на колени.
Петр Яковлевич некоторое время рассматривал ее резюме, будто видел впервые, хотя на собеседование вызвал именно он. Потом поднял глаза и сказал:
— Ксения Алексеевна, я ознакомился с вашими документами. Должен признаться, с большим уважением отношусь к бывшим банковским сотрудникам.
Ксюша кивнула.
— Спасибо.
— В банке человек привыкает к дисциплине, точности и материальной ответственности. Это ценно.
— Я понимаю.
— Курите?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Ксюша не сразу нашлась.
— Нет.
Петр Яковлевич удовлетворенно кивнул, снял трубку внутреннего телефона и сказал:
— Анастасия Сергеевна, проводите новую сотрудницу в бухгалтерию.
Через минуту в кабинет вошла стройная блондинка с огромными голубыми глазами.
— Пойдемте, — сказала она Ксюше. — Я покажу вам, где наши.

Бухгалтерия оказалась в небольшой полуподвальной комнате с маленькими окошками под потолком. В одном из них то и дело мелькали чужие ноги: брюки, ботинки, иногда край сумки. Ксюша подумала, что вид из окна у них будет специфический.
Напротив двери стояла тумбочка с букетиком искусственных цветов. Рядом — маленький столик с электрическим чайником. В самой комнате помещались три рабочих стола. За одним сидел полноватый мужчина лет тридцати в рубашке и жилете ручной вязки. Он быстро печатал на компьютере, сверяясь со стопкой документов.
За столом справа от двери сидела ухоженная брюнетка лет тридцати с выразительными глазами и острым подбородком. Она сразу внимательно оглядела Ксюшу с головы до ног, но сделала это не зло, а скорее профессионально — как человек, который в любой новой женщине первым делом оценивает прическу, обувь и потенциал для дружбы.
— Всем привет, — сказала Анастасия. — Знакомьтесь, новая кассирша, Ксения Алексеевна. Дальше сами разберетесь. Да, Лариса Борисовна?
— Разберемся, не переживай, — ответила брюнетка.
Анастасия ушла.
Брюнетка откинулась на спинку стула и улыбнулась.
— При Петре Яковлевиче я Лариса Борисовна. Он, — она кивнула на мужчину в жилете, — Геннадий Станиславович. А между собой предлагаю на «ты» и по имени. Я Лариса. Он Гена. Ты, я так понимаю, Ксюша?
— Можно Ксюша, — сказала она с облегчением. — А почему Петр Яковлевич — Профессор?
Гена оторвался от компьютера.
— Потому что он на самом деле профессор.
— Серьезно?
— Серьезно. У него научные работы, патенты, разработки. Здесь его все так и зовут. Только не в лицо.
— В лицо лучше «Петр Яковлевич», — добавила Лариса. — И желательно с уважением, даже если очень хочется иначе.
Ксюша улыбнулась.
Ее взгляд упал на коричневый пузырек, стоявший на тумбочке рядом с искусственными цветами.
— А это что?
— Спокойствиеферон, — сказала Лариса.
— Что?
— Успокаивающее. Разработка Профессора.
Гена тихо кашлянул, пряча улыбку.
Лариса открыла ящик стола, достала такой же пузырек и протянула Ксюше.
— Держи. Пригодится.
— Спасибо, — осторожно сказала Ксюша и поставила пузырек на свой будущий стол.
— А у тебя классный прикид, — заметила Лариса.
Ксюша смутилась и поправила рукав блузки.
— Спасибо.
Гена поднялся, взял со столика три чашки и спросил:
— Ксения, не хотите с нами чаю?
— Мы же на «ты»? — напомнила Ксюша.
— Точно. Тогда будешь чай?
— Буду.
В тот первый день ей показалось, что в этом странном полуподвале, среди искусственных цветов, старого чайника и «Спокойствиеферона», вполне можно прижиться.
Сейчас, спустя несколько месяцев, Ксюша уже знала: прижиться можно где угодно. Вопрос только в том, какой ценой.

Она вышла из электрички почти бегом. До офиса добиралась так быстро, как позволяли каблуки и совесть. Телефон по-прежнему не подавал признаков жизни. Ксюша несколько раз доставала его из сумки, нажимала кнопку и снова видела черный экран.
«Дед меня убьет», — подумала она.
Потом поправилась:
«Нет. Сначала убьет Профессор. Дед будет добивать вечером».
Когда Ксюша наконец влетела в бухгалтерию, щеки у нее горели, волосы выбились из прически, а сердце стучало так, будто она только что пробежала марафон.
— Всем привет! — бодро сказала она, стараясь звучать так, словно ничего особенного не произошло.
Лариса сидела за своим столом и листала глянцевый журнал. При виде открывающейся двери она мгновенно убрала журнал под стол, но, увидев Ксюшу, достала обратно.
— О, явилась, — сказала она. — Живая.
Гена поднял голову от компьютера. Вид у него был одновременно тревожный и довольный, как у человека, который уже совершил подвиг и теперь ждет, оценят ли его.
— Тут Профессор… — начал он.
Лариса перебила:
— Ксюш, он сегодня такой злой, что я даже кофе пить тише стала. Если бы не Гена, кое-кому уже сильно влетело бы.
Ксюша замерла.
— Что случилось?
Гена смущенно поправил очки, хотя очков у него не было, и поэтому просто провел пальцем по переносице.
— Я сказал Петру Яковлевичу, что утром был сбой в программе и ты уехала в банк с платежками.
Ксюша несколько секунд смотрела на него, потом медленно подошла и пожала ему руку.
— Настоящий друг. Чтобы я без тебя делала?
Гена покраснел.
— Ну, я подумал… Всякое бывает.
— Бывает, — хмыкнула Лариса. — Особенно после свиданий.
Ксюша бросила на нее быстрый взгляд.
— Я ничего не говорила.
— А у тебя на лице написано.
— Что именно?
Лариса прищурилась.
— «Люблю идиота, но пока не признаюсь».
Ксюша открыла рот, чтобы возразить, но махнула рукой и села за свой стол.
— Народ, зарядка есть у кого-нибудь?
— Не-а, — сказала Лариса.
Гена отрицательно покачал головой.
Ксюша достала телефон, положила на стол и уныло посмотрела на него.
— Позвонить бы деду.
— Можешь с моего, — предложил Гена.
Ксюша вздохнула.
— Знать бы номер.
Гена удивился:
— Ты не помнишь номер деда?
— Нет.
— Я телефоны близких людей наизусть знаю, — доброжелательно сказал он.
Лариса хмыкнула:
— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.
Ксюша потерла виски. От недосыпа и тревоги голова начинала неприятно ныть. Она представила деда на кухне: старый телевизор, большая чашка, пепельница, его недовольное лицо. Он наверняка звонил ей с вечера. Наверняка переживал. И наверняка, когда она вернется, начнет не с «я волновался», а с «где тебя черти носили».
Гена тем временем достал из сумки сверток в пергаменте.
— Я пирог принес.
Лариса оживилась.
— О, а вот это уже разговор.
Ксюша посмотрела на сверток, и даже тревога на мгновение отступила.
— Сам испек?
Гена смущенно кивнул.
— С яблоками.
— Дважды герой дня, — сказала Ксюша. — Сначала спас от Профессора, теперь от голодной смерти.
Она поднялась, налила воду в чайник и включила его. Лариса достала из тумбочки чашки, коробку с чаем, банку кофе и нож. Гена аккуратно развернул пирог, положил его на маленький столик для чаепитий и начал резать ровными кусками.
На несколько минут в бухгалтерии стало почти уютно. Чайник гудел. Лариса рассказывала, как утром охранник опять пытался спорить с курьером о футболе. Гена расставлял чашки. Ксюша ела пирог и думала, что, может быть, все обойдется.
Потом зазвонил телефон на ее столе.
Все трое замолчали.
Ксюша посмотрела на аппарат так, будто он был живым и очень злым. Потом сняла трубку.
— Бухгалтерия, Ксения Алексеевна.
Из трубки раздался голос новой секретарши Ники — звонкий, уверенный и чуть насмешливый:
— Ксения Алексеевна, вас вызывает Петр Яковлевич.
Ксюша закрыла глаза.
Лариса беззвучно показала ей два больших пальца вверх, потом перекрестила воздух перед собой.
Гена тихо сказал:
— Держись.
Ксюша положила трубку, медленно встала и поправила блузку.
— Ну что, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Пошла получать премию за находчивость.
— Главное, не признавайся сразу, — шепнула Лариса. — Пусть сначала сам догадается.

Глава 3. Профессор
Ксюша вышла из бухгалтерии в коридор. Маленькие окна под потолком пропускали тусклый дневной свет. Где-то наверху стучали каблуки. В воздухе пахло бумагой, чаем и чем-то аптечным.
До кабинета Профессора было всего несколько шагов.
Ксюша шла медленно и вдруг очень ясно поняла: вчера она танцевала на площади, смеялась, целовалась, оставалась на ночь и верила Грише, когда он говорил «все будет в лучшем виде».
А сегодня ей самой предстояло разбираться с последствиями.
Она остановилась перед дверью, выдохнула и постучала.
— Войдите, — сказал Петр Яковлевич.
Ксюша открыла дверь.


Кабинет Петра Яковлевича встретил Ксюшу тишиной, искусственными цветами и запахом дорогого одеколона, которым почему-то всегда пахло не от самого Профессора, а от пространства вокруг него.
Петр Яковлевич сидел за столом и что-то писал остро отточенным карандашом в перекидном календаре. На Ксюшу он не посмотрел. Только сделал маленькую пометку, положил карандаш строго параллельно краю стола и наконец поднял глаза.
— Ксения Алексеевна.
— Петр Яковлевич.
— Я так понимаю, утро у вас выдалось насыщенным.
Ксюша почувствовала, как кровь прилила к лицу, но заставила себя держаться спокойно.
— Был сбой в программе. Потом банк. Я принесла документы, сейчас все внесу.
Профессор молча смотрел на нее поверх очков. Этот взгляд был хуже крика. Крик хотя бы можно было переждать, а под таким взглядом хотелось признаться вообще во всем: в опоздании, в Грише, в пиве, в хостеле и даже в том, что она в детстве однажды стащила из школьной столовой булочку.
— Сбой, говорите?
— Да.
— Любопытно.
Он открыл папку, достал лист и медленно провел по нему пальцем.
— Геннадий Станиславович утверждает то же самое.
Ксюша молчала.
— Вы хорошо сработались.
— Мы в одном отделе.
— Это я заметил.
Ксюша не поняла, что именно он имеет в виду, и на всякий случай промолчала.
Петр Яковлевич снял очки, протер их салфеткой и сказал:
— Ксения Алексеевна, я ценю сотрудников, способных действовать самостоятельно. Но я не выношу сотрудников, которые считают меня идиотом.
— Я не считаю вас идиотом, — быстро сказала Ксюша.
— Очень рад.
Он надел очки обратно.
— Сегодняшнее совещание я перенес на одиннадцать. Не из-за вас, не обольщайтесь. Поставщик задержал документы. Но если бы совещание началось вовремя, ваше отсутствие выглядело бы крайне неприятно.
— Я понимаю.
— Не уверен.
Петр Яковлевич снова взял карандаш.
— У вас испытательный срок давно закончился, но это не значит, что можно расслабляться. Особенно кассиру. Деньги любят точность. Документы любят точность. Работодатель тоже любит точность.
— Больше не повторится.
— Надеюсь.
Он сделал еще одну пометку в календаре, и Ксюше почему-то показалось, что эта пометка касается именно ее.
— Идите. После совещания зайдете к Анне Ивановне. Она передаст вам новые инструкции по кассовой отчетности.
— Хорошо.
Ксюша уже повернулась к двери, когда Профессор добавил:
— И, Ксения Алексеевна.
Она остановилась.
— Да?
— В следующий раз предупреждайте лично. А не через Геннадия Станиславовича.
Ксюша кивнула.
— Хорошо.
Она вышла в коридор и только там позволила себе выдохнуть. Ноги стали ватными, будто она не из кабинета вышла, а с экзамена.
В бухгалтерии ее ждали.
Лариса подняла глаза от журнала:
— Ну?
— Жива.
— Ругал?
— Интеллигентно душил.
Гена виновато посмотрел на нее:
— Он понял?
— Конечно понял. Он же Профессор.
— Прости, — сказал Гена. — Я пытался как лучше.
— Ты и сделал как лучше.
Ксюша села за стол, включила компьютер и на секунду прикрыла глаза. Голова болела все сильнее. Очень хотелось кофе, таблетку и чтобы этот день закончился.
Лариса пододвинула к ней чашку.
— Пей. Без “Спокойствиеферона”, не бойся.
— Спасибо.
— И да, — Лариса прищурилась, — ты хоть счастливая?
Ксюша взяла чашку обеими руками.
— Не знаю.
— Это уже интересный ответ.
— Я не выспалась, опоздала на работу, телефон сел, дед меня, скорее всего, похоронил, Профессор почти съел. Как думаешь, я счастливая?
Лариса улыбнулась:
— По глазам — да.
Ксюша хотела возразить, но не стала.

Глава 4. Дед
Дед Ксюши с самого утра ходил по кухне так, будто патрулировал опасный участок границы.
Он был сутулый, пожилой, в поношенной милицейской рубашке с закатанными рукавами. Рубашку давно следовало выбросить, но дед упрямо называл ее «домашней формой». На столе перед ним стояла большая пустая чайная чашка, рядом — пепельница, в которой уже лежали два окурка.
Старый телевизор SONY показывал криминальную хронику. Дед слушал вполуха. В основном он смотрел не на экран, а на мобильник.
Он набрал Ксюшин номер.
— Абонент недоступен, — сообщил равнодушный женский голос.
— Да чтоб тебя, — пробормотал дед и сбросил.
Он попытался еще раз через десять минут. Потом через пятнадцать. Потом поставил чайник, забыл про него, вернулся, когда тот уже давно вскипел и щелкнул. Засыпал заварку в чайник, плеснул кипятка, сделал крепкий чай, но пить не стал.
Телевизор показывал сюжет о мошенниках, которые обманывали пенсионеров по телефону. Дед прибавил звук, потом раздраженно убавил. Закурил. Прошелся от окна до холодильника, от холодильника до стола.
Снова набрал Ксюшу.
— Абонент недоступен.
— Ну где тебя носит, а? — сказал он в пустую кухню.
Ответом ему был только голос ведущего из телевизора и шипение сигареты.

Весь рабочий день Ксюша держалась на кофе, пироге Гены и упрямстве. Телефон так и не ожил. Зарядки подходящей ни у кого не нашлось. Ксюша несколько раз ловила себя на мысли, что могла бы позвонить деду с рабочего телефона, но номер не помнила.
Эта мысль почему-то раздражала больше всего.
«Нормальные люди знают номера близких наизусть», — сказал утром Гена.
Ксюша мысленно ответила ему раз пять, каждый раз все язвительнее.
К вечеру голова раскалывалась. На совещании Профессор говорил долго, сухо и почти без пауз. Несколько раз он смотрел на Ксюшу чуть дольше, чем на остальных, и она каждый раз чувствовала, как внутри все сжимается. Потом Анна Ивановна действительно выдала новые инструкции по кассовой отчетности. Толстую папку. С закладками. С комментариями от руки.
Когда рабочий день закончился, Ксюша вышла из офиса с ощущением, что ее выжали, сложили пополам и забыли где-то между бухгалтерией и столовой.
До дома она добралась почти на автомате.
У подъезда остановилась, достала из сумки разряженный телефон и посмотрела на черный экран.
— Ну что, — сказала она ему. — Сейчас нас обоих убьют.
Телефон промолчал.
Ксюша поднялась на свой этаж, открыла дверь и вошла в квартиру.
На кухне работал телевизор.
Дед сидел за столом на угловом диванчике и смотрел какое-то ток-шоу. Вернее, делал вид, что смотрел. Когда Ксюша появилась в дверях, он сразу повернул голову.
— Где тебя черти носят?
Ксюша закрыла глаза.
— Дедуль, только не начинай.
Она положила телефон на стол и подключила к зарядному устройству. Экран на секунду мигнул пустой батарейкой и снова погас.
— Я с вечера звоню, — сказал дед. — С вечера! Телефон недоступен. На работу не дозвониться. Я уже думал, в моргах искать.
— Ну вот, не пришлось.
— Очень смешно.
Ксюша открыла шкафчик, достала упаковку «Цитрамона», вытряхнула таблетку на ладонь и проглотила. Потом налила воды из чайника, запила и поморщилась — вода была уже еле теплая.
— Ты вообще меня слышишь? — спросил дед.
— Слышу. У меня голова трещит.
— А у меня сердце не трещит, по-твоему?
Ксюша достала из вазочки конфету «Белочка», развернула и сунула в рот.
— Дед, мне не пятнадцать лет.
— А ведешь себя как в пятнадцать.
— Спасибо.
— Где ночевала?
Ксюша резко посмотрела на него.
— Я не обязана отчитываться.
— В моем доме обязана.
— В твоем доме? Серьезно?
Дед поджал губы.
— А чей он?
— Наш. Вообще-то.
— Вот именно. Наш. Поэтому я имею право знать, где моя внучка пропадает всю ночь.
Ксюша села за стол напротив него. Голова болела так, что хотелось лечь прямо на скатерть.
— Я была с Гришей.
Дед скривился.
— С этим?
— Да. С этим.
— Опять он.
— Дед.
— Что “дед”? Я по глазам вижу. Ничего хорошего он тебе не принесет.
— Ты его почти не знаешь.
— Мне хватает.
— Конечно. Тебе вообще всегда хватает. Один раз посмотрел — и уже приговор вынес.
Дед потянулся к пачке сигарет.
— Не кури, пожалуйста, — попросила Ксюша. — Дышать нечем.
— Не командуй.
— Я окно открою.
Она встала и распахнула форточку. На кухню ворвался вечерний воздух, пахнущий мокрым асфальтом и чьим-то ужином.
Дед все равно закурил.
Ксюша посмотрела на него устало и зло.
— Ну спасибо.
— Я переживал, между прочим.
— Я поняла.
— Не поняла.
— Поняла, дед. Ты переживал. Но можно было просто сказать: “Ксюша, я волновался”. А не начинать с чертей и моргов.
Дед фыркнул.
— С вами, молодыми, по-хорошему нельзя. Вы по-хорошему не слышите.
— А ты по-плохому лучше слышишь?
Телевизор внезапно взорвался аплодисментами. На экране нарядная женщина что-то доказывала бывшему мужу, ведущая сочувственно кивала, зрители качали головами.
Дед взял пульт и сделал звук тише.
— Хоть бы раз со мной телевизор посмотрела, — сказал он вдруг.
Ксюша не сразу поняла, к чему это.
— Что?
— Что слышала. Приходишь — сразу в комнату. Телефон, компьютер, работа, этот твой… Вожык.
Он произнес последнее слово с таким презрением, будто оно было ругательством.
— Его зовут Гриша.
— Мне без разницы.
— Я не смотрю телевизор, дед. Там ничего интересного.
— Конечно. Для тебя дома вообще ничего интересного.
Ксюша замолчала.
Вот это уже попало куда-то глубже, чем все вопросы о ночевке.
Дед затянулся, выпустил дым в сторону форточки и стал загибать пальцы:
— А тут, между прочим, жизнь. Страхолюдина нашла мужа. Нахалка срубила денег с бывшего. Безголосая вышла петь и выиграла конкурс.
— По-твоему, я страхолюдина, нахалка или безголосая?
— По-моему, ты связалась не с тем человеком.
— Господи.
Ксюша встала, подошла к телевизору и выключила его кнопкой на корпусе.
На кухне стало непривычно тихо.
— Когда ты наконец перестанешь лезть в мою жизнь?
Дед посмотрел на потухший экран, потом на нее.
— Когда увижу, что ты в ней сама разбираешься.
Ксюша почувствовала, как к глазам подступают слезы. От усталости, от боли в голове, от злости, от того, что дед говорил не то и не так, но в чем-то, возможно, был прав.
— Я сама разберусь, — сказала она.
— Ну как знаешь.
Он произнес это слишком спокойно. И от этого Ксюше стало еще обиднее.
— Ты считаешь меня неудачницей?
— Я такого не говорил.
— Но думаешь.
— Я думаю, что ты красивая, умная девка, а тратишь себя непонятно на кого.
— Не тебе решать.
— А кому? Ему? Он за тебя решит?
Ксюша резко повернулась к нему.
— Гриша меня любит.
Дед усмехнулся.
— Любит он.
— Да. Любит.
— Любовь — это не когда на коленях посреди улицы позорится, а потом пиво пьет. Любовь — это когда человек рядом, когда надо. А не когда ему весело.
Ксюша замерла.
— Ты откуда знаешь про колени?
Дед тоже замер. На секунду в кухне стало очень тихо.
— Ниоткуда я не знаю.
— Дед.
— Что дед?
— Ты читал мои сообщения?
Он отвел взгляд.
— Телефон на столе лежал.
— И что?
— Пикал.
— И ты решил почитать?
— Я случайно увидел.
— Случайно?
Дед потушил сигарету в пепельнице.
— Я волновался.
Ксюша несколько секунд смотрела на него. Потом рассмеялась — коротко, без веселья.
— Чужие письма читать нельзя.
— Я тебе не чужой.
— Вот именно поэтому нельзя.
Дед молчал. Впервые за весь вечер он не нашелся, что ответить.
На столе ожил телефон. Экран загорелся, высветилось несколько пропущенных вызовов от деда и одно новое сообщение. Ксюша машинально взяла смартфон.
На экране было имя: «ВОЖЫК».
Дед наклонился, прочитал и нахмурился:
— Опять этот твой?
Ксюша ответила на звонок.
— Гриш, я перезвоню.
Она сбросила и положила телефон обратно на стол.
— Ну конечно, — сказал дед. — Деду сказать нечего, а ему перезвонишь.
— Дед, я сейчас не могу.
— А когда можешь?
Ксюша потерла лоб.
— Не знаю.
— Вот в этом вся ты.
— Что — вся я?
— Для всех находишь время. Для деда — когда-нибудь.
Ксюша хотела резко ответить, но слова застряли. Она увидела его руки — старые, с вздувшимися венами, с желтыми от табака пальцами. Увидела полную пепельницу. Чашку с давно остывшим чаем. Телефон рядом с локтем.
Он действительно весь день ждал.
И все равно ей было больно и зло.
— Я устала, — сказала она. — Я очень устала.
Дед посмотрел на нее внимательнее.
— Ела сегодня?
— Пирог.
— Какой еще пирог?
— Гена принес.
— Еще один.
— Дед!
— Молчу.
Он поднялся, подошел к плите, снял крышку со сковородки.
— Картошка есть. Котлета есть. Будешь?
— Не хочу.
— Будешь.
— Я сказала, не хочу.
— А я сказал, будешь. Таблетку на голодный желудок нельзя.
Ксюша закрыла глаза. Спорить сил не было.
— Только немного.
Дед молча положил ей на тарелку картошку и котлету. Поставил перед ней, достал вилку. Потом, немного помедлив, налил свежий чай.
— Ешь.
Ксюша взяла вилку. Еда пахла домом, детством и поражением. Она отломила кусочек котлеты, прожевала и вдруг поняла, что действительно голодная.
Дед сел напротив. Они ели молча. Без телевизора кухня казалась слишком маленькой и слишком настоящей.
Телефон снова мигнул.
Ксюша не взяла его.
Дед заметил, но ничего не сказал.
Позже, уже в своей комнате, Ксюша сидела на кровати, прислонившись спиной к стене. Телефон наконец зарядился достаточно, чтобы показать всю картину бедствия: пропущенные от деда, сообщения от Гены, несколько сообщений от Гриши.
Гена писал:
«Ты как добралась?»
«Профессор после тебя вроде успокоился».
«Не забудь завтра взять папку Анны Ивановны».
Ксюша улыбнулась. Гена был предсказуемым и надежным, как бухгалтерская проводка: дебет, кредит, забота.
Потом она открыла чат с Гришей.
«Бусинка, ты дома?»
«Я соскучился».
«Не сердись за утро».
«Ты у меня самая лучшая».
«Я цябе люблю».
Ксюша перечитала последнее сообщение несколько раз.
В соседней комнате кашлянул дед. Потом заскрипел диван. Потом снова включился телевизор, но тихо, почти шепотом.
Ксюша легла на спину и посмотрела в потолок.
Вчера ей казалось, что любовь — это когда тебя целуют на площади, берут на руки, называют самой красивой и просят остаться.
Сегодня дед сказал, что любовь — это когда человек рядом, когда надо.
Ксюша повернула голову к телефону. Большой палец завис над экраном.
Она хотела написать Грише что-нибудь нежное. Или злое. Или смешное.
Вместо этого она набрала:
«Я дома. Устала. Завтра поговорим».
Отправила и сразу выключила звук.
Потом натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.
За стеной тихо бормотал телевизор. На кухне пахло табаком и жареной картошкой. Телефон лежал рядом, теплый от зарядки и чужих ожиданий.
Ксюша подумала, что завтра обязательно все исправит.
Позвонит деду, если задержится.
Не будет опаздывать.
Не будет пить с Гришей.
Не будет врать Профессору.
Не будет никому ничего доказывать.
Мысль была хорошая, почти взрослая.
С ней она и уснула.

Глава 5. Солистка
Утром Ксюша проснулась с твердым намерением начать новую жизнь. Это намерение продержалось ровно до того момента, как она взяла телефон.
На экране висело несколько сообщений от Гриши. Первые были нежные: «Бусинка, доброе утро», «Я скучаю», «Ты у меня самая». Потом тон изменился: «Могла бы и ответить», «Я вообще-то переживаю», «Ладно, понятно».
Ксюша села на кровати, нахмурилась и быстро набрала:
«Ты мог бы вчера не только смски писать, а проводить меня до работы».
Ответ пришел почти сразу:
«Бусь, у меня деньги на карточке кончились».
Ксюша посмотрела на экран. Потом перечитала сообщение еще раз, будто от этого в нем мог появиться другой смысл.
«На сигареты и пиво не кончились?» — написала она.
Гриша ответил не сразу.
«Ну начинается».
Ксюша резко бросила телефон на одеяло.
— Конечно начинается, — сказала она вслух.
Из кухни донесся голос деда:
— Ты с кем там разговариваешь?
— С жизнью!
— И как она?
— Не отвечает по существу!
Дед что-то пробормотал, но дальше спорить не стал.
Ксюша поднялась, открыла шкаф и несколько секунд смотрела на одежду, не понимая, что надеть. Хотелось выглядеть так, будто у нее все прекрасно. Хотелось, чтобы все увидели: она не та женщина, которую можно не проводить из-за отсутствия денег на карточке. Она взрослая, красивая, самостоятельная.
В итоге она выбрала строгую юбку и блузку, накрасилась чуть ярче обычного и убрала волосы так аккуратно, будто собиралась не в бухгалтерию, а на важные переговоры.
На кухне дед пил чай и смотрел утренние новости.
— Есть будешь? — спросил он, не поворачивая головы.
— Не хочу.
— Вчера тоже не хотела.
— Дед, я опаздываю.
— А вот это уже традиция.
Ксюша хотела огрызнуться, но промолчала. После вчерашнего сил на новую ссору не было. Она взяла яблоко из вазочки и сунула в сумку.
— Вечером не задержусь, — сказала она у двери.
Дед посмотрел на нее внимательно, но только кивнул.
— Зарядку не забудь.
Ксюша остановилась. Потом молча вернулась, взяла зарядное устройство со стола и убрала в сумку.
— Спасибо.— Пожалуйста.
Это было почти перемирие.

В бухгалтерии пахло кофе, бумагой и духами Ларисы. Гена уже сидел за компьютером, сосредоточенно щелкая мышкой. Лариса, как обычно, выглядела так, будто пришла не на работу, а на встречу с судьбой: укладка, помада, крупные серьги.
— Доброе утро, страдалица, — сказала она, едва Ксюша вошла.
— Почему сразу страдалица?
— Потому что нормальные женщины так красятся либо на свидание, либо после катастрофы.
Гена поднял голову.
— У тебя что-то случилось?
— Ничего, — сказала Ксюша слишком быстро.
Лариса протянула:
— О-о-о. Значит, случилось.
Ксюша села за стол, включила компьютер и достала из сумки яблоко. Есть его не стала. Просто положила рядом с клавиатурой как символ здорового образа жизни.
Гена посмотрел на яблоко.
— Завтра принесу шарлотку.
— Не надо, — сказала Ксюша. — Я с сегодняшнего дня беру себя в руки.
Лариса фыркнула.
— В какие именно? В свои или опять в Гришины?
Ксюша медленно повернулась к ней.
— Ларис.
— Все. Молчу.
Молчания хватило минуты на три. Потом Лариса пододвинула стул ближе и спросила уже тише:
— Поругались?
Ксюша посмотрела на Гену. Тот делал вид, что полностью погружен в документы, но уши у него покраснели.
— Немного, — сказала Ксюша.
— Из-за чего?
— Из-за всего.
— Это серьезная причина.
Ксюша открыла программу, ввела пароль, ошиблась, ввела снова.
— Он вчера не проводил меня до работы. Денег, видите ли, не было.
Лариса выразительно подняла брови.
— А на свидание были?
— Были.
— На пиво были?
Ксюша молчала.
— Понятно.
Гена осторожно сказал:
— Может, правда не было? Бывает, карта пустая, наличных нет…
Лариса повернулась к нему:
— Гена, ты сейчас защищаешь мужской род в целом или конкретно этого экземпляра?
— Я никого не защищаю. Просто…
— Просто ты хороший. А мы сейчас говорим не о хороших.
Ксюша невольно улыбнулась. Гена снова покраснел и уткнулся в монитор.
Лариса задумчиво постучала ногтем по столу.
— А давай мы его проверим.
— Кого?
— Твоего Вожыка.
Ксюша насторожилась.
— Как?
Лариса уже доставала телефон.
— Очень просто. Я ему позвоню с незнакомого номера. Ошибусь. Посмотрим, как он себя поведет.
— Ларис, это детский сад.
— Конечно. Но результативный.
— Не надо.
— Боишься?
— Ничего я не боюсь.
— Тогда давай.
Ксюша смотрела на Ларисин телефон и чувствовала, как внутри неприятно холодеет. Ей хотелось остановить эту глупость. Хотелось сказать, что доверие не проверяют звонками. Хотелось быть выше этого.
Но еще сильнее хотелось узнать.
— Только на громкую, — сказала она.
Лариса победно улыбнулась, набрала номер Гриши и включила громкую связь.
Гудки тянулись долго. Ксюша уже почти обрадовалась, что он не ответит, но в трубке раздался знакомый голос:
— Алло.
Лариса мгновенно изменила интонацию. Голос стал мягким, чуть растерянным.
— Алло, здравствуйте. Это Леша?
— Нет, вы ошиблись. Это не Алеша, а Гриша.
Ксюша закрыла глаза.
«Сейчас он положит трубку», — подумала она.
— Ой, извините, — сказала Лариса. — Мне Леша нужен.
— Девушка, — оживился Гриша, — а я вам не подойду?
Лариса широко раскрыла глаза и беззвучно показала Ксюше: «Ну?»
Гена перестал печатать.
— Нет, — сказала Лариса. — Мне именно Леша.
— А как вас зовут?
Ксюша почувствовала, как щеки начинают гореть.
— Анжела.
— Красивое имя. А меня, как я уже сказал, Григорий.
— Я поняла.
— Может, встретимся, Анжела?
Лариса сбросила вызов.
В бухгалтерии стало тихо.
Гена смотрел в стол. Лариса смотрела на Ксюшу. Ксюша смотрела в одну точку перед собой и слышала только собственное дыхание.
— Какая гадина, — сказала она наконец.
Лариса мягко положила телефон на стол.
— Только не вздумай ему звонить.
— Позвоню. И все выскажу.
— Ксюша.
— Что Ксюша?
— Не сейчас.
— А когда? Когда он с Анжелой встретится?
— Он даже не понял, с кем говорил. Сейчас ты позвонишь, он начнет выкручиваться, потом станет виноватым щенком, потом ты его простишь, а к вечеру будешь еще и сама виновата.
Ксюша встала.
— Я выйду.
Она вышла в коридор и дошла до окна. Маленькое полуподвальное окно показывало чужие ноги и кусок серого тротуара. Мимо прошли мужские ботинки, потом женские туфли, потом колеса тележки.
Ксюша достала телефон. Открыла чат с Гришей.
«Может встретимся, Анжела?» — набрала она.
Посмотрела на фразу и стерла.
Потом набрала:
«Ты идиот».
Стёрла.
Потом просто убрала телефон в карман.
В груди было больно не от измены. Измены, по сути, еще не было. Больно было от легкости, с которой он оживился на чужой женский голос. От этой радостной готовности быть обаятельным для любой, кто случайно попался в трубке.
Ксюша вспомнила его на площади: «Все танцуют, просто не все об этом знают». Вспомнила, как он смотрел на нее в хостеле и говорил: «Я цябе кахаю».
— Ну и кто ты после этого? — тихо спросила она.
Ответа не было.
Вечером она все-таки попыталась ему позвонить.
Абонент был недоступен.
Ксюша сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на экран телефона. Злость постепенно сменялась тревогой, тревога — обидой, обида — почти жалостью к себе.
Она открыла фотографии Гриши в «Одноклассниках».
Гриша в кителе с медалями и значками.
Гриша с овчаркой.
Гриша с однополчанами у пограничного столба Беларусь — Литва.
Гриша с огромной рыбой.
Гриша с друзьями.
Гриша в строительной робе и каске.
Гриша ест суп и смотрит на запотевшую бутылку водки так нежно, будто это не бутылка, а родной человек.
Ксюша выключила экран и бросила телефон рядом.
— Дура, — сказала она себе.
Потом подумала и добавила:
— Нет. Не дура. Влюбленная.
Разница была небольшая, но важная.
Она долго ворочалась. В соседней комнате тихо работал телевизор. Дед, кажется, уснул под новости. За окном шел дождь, мелкий и настойчивый, будто кто-то барабанил пальцами по подоконнику.
Ксюша закрыла глаза и провалилась в тяжелый сон.
Ей снилось, что она стоит в незнакомой квартире и ждет Гришу. Он приходит, но почему-то без ботинок. На одной ноге у него болтается детская пинетка. Он зовет ее на лестничную площадку, курит и говорит, что ему надо к ребятам.
Ксюша выходит за ним на улицу. Там стоят его друзья — четверо или пятеро, лица расплываются, как на старой фотографии. Гриша уходит вместе с ними.
Она остается одна.
«Не надо тратить время», — решает Ксюша и спрашивает у прохожего:
— Где здесь аэродром?
В этот момент Гриша снова появляется рядом.
— Я улетаю, — говорит она.
— Да, — отвечает он.
И не останавливает.

Ксюша проснулась резко, будто от толчка. В комнате было душно. Одеяло казалось слишком тяжелым. Она скинула его, села и потерла лицо ладонями.
— Боже мой, — прошептала она. — Ну и сон.
Дождь за окном усилился. В темноте он звучал почти как барабанная дробь.
Ксюша потянулась к телефону, но не стала звонить Грише. Вместо этого открыла браузер. Сама не зная зачем, набрала в поисковике:
«Телевидение Кварц культура».
Сайт открылся не сразу. Ксюша листала разделы, пока взгляд не зацепился за объявление:
«Кастинг для съемок сериала».
Она нажала на ссылку.
На экране появилась страница с крупным заголовком:
«Во Дворце творчества молодежи состоится кастинг для съемок сериала. Нужна женщина на роль второго плана. Приглашаем поучаствовать желающих.
Требования: возраст 20–30 лет, рост 165–170 см, спортивное телосложение и умение петь.
Фотографии присылать кастинг-менеджеру на электронную почту.
Дата начала кастинга уточняется».
Ксюша прочитала объявление один раз. Потом второй.
«Умение петь», — мысленно повторила она.
И тут память, как назло, услужливо достала то, что Ксюша много лет предпочитала не вспоминать.
В детстве она любила петь.
Брала в руки скакалку, представляя, что это микрофон, вставала перед зеркалом и изображала артистку. Пела разными голосами, корчила рожи, кланялась невидимому залу. Пока никто не видел, она была кем угодно: певицей, актрисой, ведущей концерта, солисткой огромного хора.
Ее расстраивал собственный низкий голос. Ксюша считала, что настоящие солистки должны петь высоко и звонко, как в телевизоре. А у нее получалось ниже, гуще, взрослее. Дед однажды сказал:
— Голос как голос. Не пищишь — уже хорошо.
Комплимент был сомнительный.
В третьем классе им повезло — или не повезло. К празднику готовили песню «Учат в школе». Слова лучше всех знала Ксюша, и учительница назначила ее солисткой.
Выступали во Дворце пионеров. Большой зал, тяжелые кулисы, запах пыли и лака. Ксюша стояла впереди, весь класс — за ее спиной. Первые куплеты она спела хорошо. Ей даже понравилось, как звучит ее голос в зале.
А потом пришел последний куплет.
И слова исчезли.
Не забылись постепенно, не перепутались — просто исчезли все сразу. В голове стало пусто. Одноклассники шепотом подсказывали, но Ксюше казалось, что они говорят что-то не то. Учительница дирижировала все отчаяннее. Кто-то в зале кашлянул.
Ксюша стояла и молчала.
Песню кое-как допели без нее.
После этого она пела только в хоре. Там можно было спрятаться за чужими голосами, открыть рот не слишком широко и не отвечать за весь зал.
Дед потом долго повторял, что скромность украшает человека.
Ксюша поверила.
На всякий случай.
Теперь она сидела в темной комнате, смотрела на объявление о кастинге и чувствовала, как внутри поднимается странное упрямство.
«Почти четверть века я прожила так, будто лучше не высовываться», — подумала она. — «Хватит».
Она перечитала требования.
Возраст — подходит.
Рост — подходит.
Спортивное телосложение — спорно, но можно считать перспективным.
Умение петь — когда-то было.
Ксюша включила свет, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Волосы после сна торчали в разные стороны. Под глазами были тени. Вид у нее был не как у женщины на роль второго плана, а как у человека, который проиграл спор с одеялом.
Она взяла расческу, провела по волосам, потом вдруг выпрямилась, будто перед ней действительно был зал.
— А-а-а-а-а, — осторожно пропела она.
Голос прозвучал хрипловато.
Ксюша откашлялась и попробовала снова.
— А-а-а-а-а…
Из соседней комнаты тут же донеслось:
— Ксюш, ты чего?
— Распеваюсь!
— В такую рань?
— Это творческий процесс!
— У меня инфаркт будет от твоего процесса!
Ксюша рассмеялась. Потом прикрыла дверь и снова встала перед зеркалом.
Она вспомнила песенку, которую напевала после свидания, и, чуть кривляясь, пропела:
Говорила мне мама:
не ходи за ворота.
Непослушная я
и люблю обормота.
Получилось глупо, но весело. И почему-то легче.
Утром, перед работой, Ксюша попросила Ларису посмотреть объявление.
Лариса прочитала, присвистнула и сказала:
— Иди.
— Думаешь?
— Конечно. Хуже, чем с Вожыком, уже не будет.
— Очень мотивирующе.
Гена подошел ближе.
— Это сериал?
— Видимо.
— А роль какая?
— Женщина второго плана.
Лариса положила руку Ксюше на плечо.
— Начнешь со второго плана, закончишь первым. Главное — фото нормальные отправь.
— У меня нет нормальных фото.
— Значит, сделаем.
— Где?
— У меня знакомая фотограф. Недорого. Только не вздумай отправлять селфи из бухгалтерии на фоне чайника.
Ксюша покосилась на чайник.
— А что? Концептуально.
— Концептуально тебя сразу выкинут.

Через два дня Ксюша стояла на аккуратно подстриженной лужайке у фотографа. Вокруг были цветы, высокая ель, кресло, штатив и маленький столик с ноутбуком. Фотограф — крупная женщина лет тридцати с короткой стрижкой — смотрела в объектив и командовала:
— Так, теперь встаньте сюда. Плечи расслабили. Подбородок чуть выше. Нет, не как солдат. Мягче. Улыбочка. Покажите зубки. Отлично.
Ксюша меняла позы, аксессуары и выражения лица. Сначала чувствовала себя нелепо, потом втянулась. Ей даже понравилось. Оказалось, что на нее можно смотреть не только как на кассира, внучку, Бусинку или женщину, которая опоздала на совещание.
На нее можно было смотреть как на героиню.
Дома она заполнила анкету, прикрепила фотографии и долго сидела, глядя на кнопку «Отправить».
Палец завис над мышкой.
«А вдруг позовут?» — подумала она.
Потом усмехнулась.
— На это и расчет.
И нажала.
Ответ пришел через несколько дней.
Ксюша как раз вернулась с работы, переоделась и собиралась заварить чай, когда телефон пискнул. Она открыла почту и увидела письмо от кастинг-менеджера.
«Бусина Ксения, вы приглашаетесь на кастинг.
Съемки будут проходить 05.06 в 11:00 во Дворце творчества молодежи по адресу: г. Подольск, ул. Павлика Морозова, 69.
С уважением,
Инна Смирнова».
Ксюша перечитала письмо. Потом еще раз.
На кухне дед гремел чашкой.
— Ксюш, чай будешь?
Она вышла к нему с телефоном в руке. На лице у нее была такая улыбка, что дед сразу насторожился.
— Что случилось?
Ксюша молча протянула ему телефон.
Дед надел очки, прочитал письмо, потом посмотрел на нее.
— Это что?
— Меня пригласили на кастинг.
— Куда?
— В сериал.
— В какой еще сериал?
— Не знаю пока.
— А делать что надо?
Ксюша вдохнула и сказала:
— Петь.
Дед снял очки.
— Петь?
— Да.
Он помолчал.
— Ты же не поешь.
Ксюша почувствовала, как улыбка дрогнула.
— Вот и проверим.
Дед хотел что-то сказать, но передумал. Только налил ей чай и поставил чашку на стол.
— Тогда пей. Артисткам тоже чай нужен.
Ксюша села напротив него, обхватила чашку ладонями и снова посмотрела на письмо.
Внутри было страшно.
Но страх этот был совсем не похож на страх перед Профессором, дедом или Гришиной пропажей. Это был другой страх — живой, горячий, почти радостный.
Так, наверное, чувствует себя человек, который много лет стоял у стены, а потом вдруг сделал шаг к центру зала.


Глава 6. Кастинг
До кастинга оставалось три дня, и все три дня Ксюша делала вид, что совершенно спокойна.
Получалось плохо.
Она распевалась по утрам, распевалась по вечерам, распевалась в ванной, пока чистила зубы, и даже один раз поймала себя на том, что тихонько тянет «а-а-а» в бухгалтерии, сверяя кассовый отчет.
Лариса подняла голову от журнала:
— Ты сейчас документ проверяешь или духов вызываешь?
Ксюша замолчала.
— Распеваюсь.
— Здесь?
— Я тихо.
— Профессор услышит — решит, что в полуподвале завелся призрак бывшей кассирши.
Гена улыбнулся, не отрываясь от монитора.
— А что петь будешь?
Ксюша поморщилась.
— Еще не решила.
— Главное, не “Зачем я полюбила идиота”, — сказала Лариса. — Хотя, с другой стороны, душевно.
— Очень смешно.
— Я серьезно. Пой то, от чего у тебя внутри что-то шевелится. Тогда и у других шевельнется.
Ксюша задумалась.
Петь хотелось что-то красивое, сильное, взрослое. Что-то такое, чтобы все сразу поняли: перед ними не бухгалтер-кассир из полуподвала, а женщина с судьбой, голосом и драмой.
Но когда она пыталась выбрать песню, в голове всплывали либо детские школьные песни, либо жалобные романсы, либо навязчивая строчка про идиота.
Вечером она открыла интернет, перебрала десяток вариантов и остановилась на «Миленький ты мой». Песня была простая, народная, но в ней было то, что Ксюша сейчас слишком хорошо понимала: желание, чтобы любимый взял с собой, не оставил, не исчез, не ушел к каким-то своим ребятам, пиву, друзьям, стройкам и недоступному номеру.
Гриша по-прежнему появлялся рывками.
То писал нежное: «Бусинка, скучаю».
То пропадал.
То клялся, что больше не будет пить.
То отвечал через полдня: «Телефон сел».
То присылал сердечко и белорусское «кахаю».
Ксюша решила, что до кастинга не будет с ним ругаться. Ей нужна была энергия. Ругаться с Гришей — это как бегать по кругу с ведром воды: вроде движешься, а только расплескиваешь себя.

В день перед кастингом она пришла с работы, поужинала почти молча и закрылась в комнате.
Дед смотрел телевизор, но звук сделал тише. Это было неожиданно. Обычно он, наоборот, прибавлял громкость, когда Ксюша начинала петь.
Она встала перед зеркалом, выпрямилась и запела:
— Ми-ленький ты мой, возьми меня с собо-ой…
Голос сначала дрожал, потом стал увереннее. Ксюша закрыла глаза и представила зал, свет, людей в первом ряду. Представила, что не боится. Что слова не исчезают. Что она стоит на сцене и поет до конца.
Из кухни донеслось осторожное покашливание.
Ксюша открыла дверь.
— Дед?
— Нормально, — сказал он, не глядя на нее. — Продолжай.
— Правда?
— Ну я же не умер.
— Спасибо за поддержку.
— Я серьезно. Пой. Только не ори как пожарная сирена.
Ксюша улыбнулась и закрыла дверь.
Этого странного дедова «нормально» ей почему-то хватило больше, чем десятка восторженных комплиментов.

Утром Ксюша проснулась раньше будильника. Она лежала и смотрела в потолок. Внутри было пусто и звонко, как в школьном актовом зале перед концертом. Хотелось встать, собраться, пойти и все уже пережить.
В коридоре скрипнула половица. Дед проснулся. На кухне зашумел чайник.
Ксюша поднялась, аккуратно уложила волосы, накрасилась сдержанно, но ярче обычного, надела платье, которое считала одновременно скромным и выигрышным. Потом долго выбирала обувь и наконец выбрала туфли на небольшом каблуке: на сцену надо выходить красиво, но падать на ней не обязательно.
На кухне дед пил чай.
— Ну что, артистка, — сказал он. — Готова?
— Нет.
— Правильно. Если скажешь, что готова, значит, врешь.
Она села напротив и взяла чашку.
— Поддержал.
— А что? Бояться нормально. Я, когда первый раз на задержание пошел, тоже боялся.
— Дед, я не на задержание. Я петь иду.
— Для тебя, может, это страшнее.
Ксюша посмотрела на него удивленно. Дед отхлебнул чай, будто не сказал ничего важного.
— Документы взяла?
— Да.
— Адрес?
— Да.
— Зарядку?
— Дед.
— Что дед? Я спрашиваю.
Ксюша достала из сумки зарядное устройство и показала.
— Вот.
— Молодец.
Он помолчал, потом добавил:
— Если что, позвони.
Ксюша кивнула.
— Позвоню.
Она понимала, что, скорее всего, не позвонит. Но приятно было знать, что можно.

Во времена Ксюшиного детства в здании Дворца творчества молодежи располагался тот самый Дворец пионеров, где она забыла слова.
Ксюша поняла это еще на подходе.
Та же широкая лестница. Те же тяжелые двери. Только вывеску сменили, стены подкрасили, а рядом поставили пластиковые урны и стенд с афишами. Но здание смотрело на нее так же, как тогда: строго, торжественно и будто немного свысока.
Ксюша остановилась у входа.
— Ну здравствуй, — сказала она тихо.
Рядом стояла небольшая группа женщин. Кто-то нервно поправлял волосы, кто-то листал телефон, одна высокая девушка напевала себе под нос так уверенно, что Ксюше сразу захотелось уйти.
Помощница режиссера, молодая женщина с планшетом, вышла на крыльцо и громко сказала:
— Участницы на кастинг? Заходим. Не толкаемся. Проходим в зал. Поете по очереди, а капелла.
— А музыка? — спросила женщина в голубом жакете.
— А капелла, — повторила помощница. — Без музыки.
Ксюша сглотнула.
Почему-то дома она об этом не подумала. Дома голос звучал вместе с воображаемым аккомпанементом, с памятью о мелодии, с надеждой. А капелла означало одно: ее голос будет один. Совсем один.
В просторном зале было прохладно. Пахло пылью, деревом и кулисами. На первом ряду сидели четыре человека: две женщины, мужчина с бородкой и еще один мужчина в очках, который что-то помечал в листах.
Ксюша с другими участницами ждала за кулисами. Сцена казалась огромной. Каждая женщина выходила на середину, представлялась и пела. Кто-то уверенно, кто-то срываясь, кто-то так громко, что дрожал воздух. Ксюша слушала и чувствовала, как с каждым чужим выступлением у нее внутри становится все тише.
— Следующая, — позвала помощница.
Ксюша вздрогнула.
Она поднялась по ступенькам на сцену.
Свет ударил в глаза. Зал сразу стал темнее. Люди в первом ряду превратились в четыре размытые фигуры. Ксюша подошла к краю сцены и остановилась.
Вяло похлопали.
— Представьтесь, пожалуйста, — сказала женщина из первого ряда.
Ксюша вдохнула.
— Ксения Бусина. Песня «Миленький ты мой».
— Начинайте.
Она открыла рот.
И вдруг увидела Гришу.
Он стоял на сцене напротив нее — нарядный, в темном костюме, совершенно не похожий на себя обычного. Не было ни потертой ветровки, ни сигарет, ни мятых джоггеров. Только он, улыбка и вытянутые руки, будто он снова приглашал ее танцевать на площади.
Музыки не было, но Ксюша ее услышала.

Зал исчез. Остались только они вдвоем. Гриша шагнул к ней, взял за руку, и они закружились в мягком, невозможном танце. Ксюша смотрела ему в глаза и думала: вот он, такой, каким она его придумала. Надежный, красивый, сильный. Тот, кто не пропадает. Тот, кто обязательно возьмет с собой.
В зале кто-то кашлянул.
Ксюша вздрогнула.
Гриша исчез.
Перед ней снова был пустой зал, первый ряд, четыре чужих лица и тишина.
— Ксения? — напомнила помощница.
Ксюша сглотнула, подняла подбородок и запела:
— Ми-ленький ты мой,
возьми меня с собо-ой…
Голос прозвучал ниже, чем ей хотелось, но чисто. Первый ряд слушал спокойно. Никто не улыбался, никто не морщился. Ксюша обрадовалась и продолжила:
— Там, в краю далеком…
На этой строке у нее защипало глаза.
Она вдруг поняла, что поет не просто песню. Она просит. Не Гришу даже — жизнь. Возьми меня. Не оставляй здесь, в полуподвале, в кухне с табачным дымом, на последнем ряду, в чужих ожиданиях, в вечном «будь скромнее».
— Буду тебе…
Слова исчезли.
Не все. Только следующие. Но этого хватило.
Ксюша замолчала.
Помощница подняла глаза от планшета. Женщина в первом ряду чуть наклонила голову. Мужчина в очках перестал писать.
Внутри у Ксюши что-то оборвалось.
Опять.
Столько лет прошло, а она снова стоит на этой сцене и молчит.
— Извините, — сказала она хрипло. — Я пойду.
— Ксения, вы можете начать сначала, — спокойно сказала женщина из первого ряда.
Но Ксюша уже не слышала. Она развернулась, почти сбежала со сцены и вышла за кулисы. Потом по коридору. Потом через вестибюль на улицу.
Слезы потекли только на крыльце.
Она быстро спустилась по ступенькам и пошла куда глаза глядят. Возвращаться домой не хотелось. Звонить деду — тем более. Грише — нельзя. Ларисе — стыдно. Гене — еще стыднее.
Ксюша остановилась возле ограды, вытерла щеки ладонями и рассмеялась.
Сначала тихо. Потом громче.
— Браво, Бусина, — сказала она сама себе. — Четверть века репетировала провал и наконец повторила на бис.
Мимо прошла женщина с ребенком. Ребенок оглянулся на Ксюшу. Женщина ускорила шаг.
Ксюша выпрямилась, достала телефон и открыла камеру. Посмотрела на себя: глаза красные, тушь немного размазалась, губы дрожат. Она сделала снимок и тут же удалила.
Потом набрала Ларисе сообщение:
«Я облажалась».
Ответ пришел почти сразу:
«Как именно?»
Ксюша усмехнулась сквозь слезы.
«Красиво. Со сцены убежала».
Лариса ответила:
«Значит, эффектно. Приезжай на работу, расскажешь».
Ксюша спрятала телефон в сумку.
Внутри было пусто. Но вместе с пустотой появлялось что-то еще — злость. Не на жюри, не на песню, не на дворец. На себя прежнюю. На ту девочку, которая однажды замолчала и решила, что теперь будет молчать всегда.
— Нет уж, — сказала Ксюша.

На работу она приехала к обеду.
В бухгалтерии как раз пили чай. Гена резал принесенный кекс, Лариса размешивала сахар в чашке. При виде Ксюши оба замерли.
— Ну? — осторожно спросила Лариса.
Ксюша села за стол, поставила сумку на пол и сказала:
— Я вышла, представилась, начала петь и убежала.
Гена нахмурился.
— Тебе плохо стало?
— Да. Душевно.
Лариса пододвинула к ней чашку.
— Пей.
— Я не хочу.
— Пей, сказала. Это не обсуждается.
Ксюша взяла чашку.
Гена положил перед ней кусок кекса.
— С изюмом.
— Я на диете.
— Сегодня можно.
Ксюша посмотрела на кекс. Потом взяла кусок и откусила.
— Я опять забыла слова, — сказала она, прожевывая. — Как в детстве. Представляете? То же здание, почти та же сцена. Только тогда я была маленькая и глупая, а теперь взрослая и глупая.
— Взрослая — это когда глупость осознаешь, — сказала Лариса. — Значит, прогресс.
— Спасибо.
Гена серьезно посмотрел на Ксюшу.
— Ты ведь все равно пошла. Это уже много.
Ксюша хотела отшутиться, но не смогла. Гена сказал это так просто и искренне, что ей стало немного легче.
Лариса кивнула:
— Вот именно. Большинство вообще не пошли бы. Сидели бы дома, страдали, что жизнь проходит мимо.
— Я тоже могу посидеть и пострадать. Вечером.
— Вечером нельзя. Вечером надо искать новый план.
— Какой еще план?
Лариса пожала плечами.
— Не знаю. Кастинг — не последний поезд. Хочешь быть заметной — найдешь, где высунуться.
— Меня сегодня уже высунуло. И уронило.
— Ничего. Встанешь.
Ксюша допила чай и вдруг почувствовала, что действительно встанет. Не сейчас, конечно. Сейчас ей хотелось залезть под стол и жить там с чайником. Но потом — встанет.
Вечером она долго бродила по городу.
Домой идти не хотелось. У деда придется отвечать на вопросы. Он спросит, как прошел кастинг. А она не знала, что сказать. «Спела половину строки и сбежала» звучало недостаточно героически.
Ксюша дошла до двора своей пятнадцатиэтажки, но в подъезд не пошла. Вместо этого села на качели на детской площадке.
Сумерки опускались медленно. Во дворе хлопали двери машин, где-то лаяла собака, из открытого окна пахло жареным луком. Ксюша раскачалась.
Сначала чуть-чуть.
Потом сильнее.
Ветер трепал волосы. Каблуки цепляли песок. Качели скрипели, как старый аккомпанемент.
Ксюша вдруг начала петь:
— Зачем я, зачем я
полюбила идиота…
Она рассмеялась. Песня получалась жалкая, глупая и очень подходящая. Она пела громче:
Зачем я, зачем я
полюбила идиота…
Проходящий мимо сосед остановился.
— Ксюш, все нормально?
Ксюша кивнула.
— Да!
— Точно?
— Репетиция!
Сосед решил не уточнять и пошел дальше.
Ксюша остановила качели, достала телефон и открыла контакт Гриши. Имя «ВОЖЫК» смотрело на нее нежно и глупо. Она нажала «изменить» и переименовала его в «ИДИОТ».
Посмотрела.
Стало легче.
Потом она написала сообщение:
«Ты где?»
Стерла.
Написала:
«Ну и кто ты после этого?»
Тоже стерла.
В конце концов она просто выключила телефон и убрала его в карман.
Ксюша снова раскачалась и запела уже другую строчку, не попадая ни в какую мелодию:
Заче-ем я, заче-ем
полюбила его…
Она каталась и хохотала, пока смех не стал похож на слезы, а слезы — на усталость.
Когда качели наконец остановились, Ксюша вытерла лицо, слезла и пошла домой.

Дед сидел на кухне и чистил картошку.
Телевизор молчал. Это было подозрительно.
— Пришла, — сказал он.
— Пришла.
— Как кастинг?
Ксюша прислонилась плечом к дверному косяку.
— Никак.
— То есть?
— Не взяли.
— Уже сказали?
— Не надо было говорить. Я сама ушла.
Дед положил нож на стол.
— Почему?
Ксюша пожала плечами.
— Испугалась. Слова забыла. Как тогда.
Он понял сразу.
— Во Дворце пионеров?
— Угу.
Дед долго молчал. Потом сказал:
— Тогда ты маленькая была.
— А сейчас?
— А сейчас большая. Но страшно бывает и большим.
Ксюша посмотрела на него. Она ожидала чего угодно: ворчания, нравоучения, «я же говорил», даже шутки. Но не этого.
— Ты не будешь говорить, что я зря пошла?
— Нет.
— Почему?
Дед снова взял нож и картошку.
— Потому что ты пошла.
Ксюша опустилась на стул.
— Все сегодня говорят одно и то же.
— Значит, умные люди.
Она усмехнулась.
— Дед, я облажалась.
— Ну и что?
— Как это — ну и что?
— А что? Конец света? Дома снесли? Война началась? Картошка сама себя почистила?
Ксюша посмотрела на миску с картошкой и вдруг улыбнулась.
— Нет.
— Вот. Значит, живем дальше.
Она сидела молча, слушая, как нож скребет по картофелине. На кухне было тепло. Пахло сырым картофелем, чаем и дедовым табаком, который въелся в стены так прочно, что даже открытая форточка давно сдалась.
— Дед.
— Что?
— А ты в детстве боялся выступать?
— Я не выступал.
— Почему?
— Не звал никто.
— А если бы позвали?
Он усмехнулся.
— Я бы подумал.
Ксюша знала это дедово «подумал». Оно означало многое. И «хотел бы», и «не решился бы», и «теперь уже поздно».
Она встала.
— Я к себе.
— Ужинать будешь?
— Потом.
— Не потом, а через десять минут.
— Хорошо.

В комнате Ксюша включила компьютер. Просто чтобы чем-то занять руки. Открыла почту, потом новости, потом зачем-то сайт с объявлениями городских мероприятий.
И увидела крупный баннер:
«Приглашаем женщин 25–30 лет принять участие в фестивале моды и красоты “Мисс Совершенство”.
Заяви о себе и своем таланте!
Фестиваль пройдет в Москве. Финалистов ждут призы.
Заполните online-анкету участника на сайте».
Ксюша уставилась на экран.
— Моды и красоты, значит.
Она вспомнила сегодняшнюю сцену. Свой сорвавшийся голос. Свои слезы на крыльце. Качели. «Идиота» в телефонной книге. Деда, который сказал: «Потому что ты пошла».
Ксюша нажала на баннер.
Открылась анкета.
Фамилия. Имя. Возраст. Рост. Вес. Контактный телефон. Коротко о себе. Талант.
— Талант, — повторила Ксюша.
Из кухни донеслось:
— Ксюша! Ужин!
— Иду!
Она посмотрела на пустую строку анкеты и вдруг улыбнулась.
Сегодня она провалилась на сцене.
Но почему-то именно сегодня ей стало ясно: сцена от нее никуда не денется.
Ксюша закрыла ноутбук не до конца, оставив анкету открытой, и пошла на кухню.
Завтра она заполнит ее.
И на этот раз, если испугается, хотя бы не убежит сразу.

Часть 2
Глава 1. Самая красивая

Утром Ксюша проснулась с ощущением, что вчерашняя Ксюша совершила что-то опасное.
Вчерашняя Ксюша провалила кастинг, пела на качелях, переименовала Гришу в «ИДИОТА», потом пришла домой, поговорила с дедом по-человечески и открыла анкету участницы фестиваля моды и красоты.
Сегодняшней Ксюше предстояло эту анкету заполнить.
Она лежала под одеялом и смотрела в потолок. Из кухни доносился звук телевизора и дедово покашливание. Где-то в квартире щелкнул чайник. Жизнь, как назло, продолжалась в штатном режиме, будто никакой анкеты в ноутбуке не существовало.
Ксюша протянула руку к телефону.
На экране висело сообщение от Гриши.
«Бусинка, доброе утро. Ты как?»
Ксюша посмотрела на имя отправителя: «ИДИОТ».
Вчера это казалось очень справедливым. Сегодня — немного театральным. Она нажала «изменить» и после секундного колебания переименовала его обратно в «ВОЖЫК».
Потом подумала и добавила в скобках: «иногда идиот».
Получилось честно.
Она написала:
«Нормально».
Гриша ответил почти сразу:
«Соскучился. Что делаешь?»
Ксюша посмотрела на приоткрытый ноутбук на столе. Экран успел погаснуть, но она знала, что там, под черной крышкой, ее ждут пустые строки: рост, вес, талант, коротко о себе.
«Пытаюсь стать совершенством», — написала она.
Ответ пришел через минуту:
«Ты у меня и так самая красивая».

Ксюша улыбнулась. Потом вспомнила «Анжелу», пиво, хостел, утро, электричку, деньги на карточке и то, как легко Гриша умел говорить правильные слова в неправильные моменты.
Она отложила телефон и села.
— Не отвлекаемся, — сказала она себе.
Из кухни тут же донеслось:
— С кем разговариваешь?
— С совершенством!
— И как оно?
— Не заполняет анкету!
— Ну так помоги ему!
Ксюша невольно рассмеялась, выбралась из кровати, умылась и села за ноутбук.
Анкета выглядела безжалостно.
Фамилия: Бусина.
Имя: Ксения.
Возраст: двадцать шесть.
С ростом было просто. С весом — сложнее.
Ксюша ввела число, посмотрела на него, стерла и ввела другое. Потом нахмурилась, снова стерла и вернула первое.
— Все равно взвесят, — пробормотала она.
Строка «коротко о себе» оказалась хуже веса.
Ксюша написала:
«Работаю бухгалтером-кассиром».
Посмотрела.
Скучно. Будто она не на фестиваль красоты заполняет анкету, а объяснительную Профессору.
Добавила:
«Люблю музыку, танцы и новые впечатления».
Получилось как у человека, который не любит ничего, но очень хочет казаться общительным.
Она стерла.
Написала:
«Хочу доказать себе, что могу больше, чем бояться».

Посмотрела на фразу и почему-то смутилась. Слишком честно. Слишком голо. Как будто она вышла на сцену не петь, а сразу показывать синяк на коленке.
Но удалять не стала.
Осталась графа «талант».
Ксюша долго смотрела на нее. Потом набрала:
«Вокал».
Вспомнила вчерашнюю сцену, пустоту в голове, чужие лица в первом ряду.
Стерла.
Написала:
«Пение».
Это слово выглядело мягче. Не так профессионально. Не так страшно.
Она прикрепила фотографию, где стояла в строгой блузке у окна бухгалтерии. Фотография была сделана Ларисой в тот день, когда у них сломался принтер, и Ксюша с победным видом держала в руках распечатанный кассовый отчет.
Для фестиваля моды и красоты снимок подходил примерно как справка из ЖЭКа для свадебного альбома.
Ксюша вздохнула, открыла папку с фотографиями и нашла снимок с прошлого лета: она в сарафане, на набережной, волосы распущены, глаза смеются. За ее плечом виднелась дедова рука, потому что дед в момент съемки пытался забрать у нее сумку и унести «эту тяжесть» сам.
Ксюша обрезала дедову руку, прикрепила фото и нажала «отправить».
Экран выдал:
«Ваша заявка принята».
Ксюша откинулась на спинку стула.
Ничего не произошло. Потолок не рухнул. Из кухни не вышел оркестр. На телефон не пришло сообщение: «Поздравляем, вы теперь смелая».
Просто где-то в интернете появилась ее анкета.
— Ну вот, — сказала Ксюша. — Еще одна глупость в копилку.

На кухне дед ставил на стол тарелки.
— Есть будешь?
— Буду.
— Ого.
— Я сегодня новая женщина.
Дед посмотрел на нее подозрительно.
— Это хорошо или опять дорого?
— Пока бесплатно.
— Тогда новая женщина, садись.

На работе Ксюша старалась вести себя обычно.
Обычно получалось плохо.
Она то и дело открывала почту, хотя прекрасно понимала, что ответ от организаторов не придет через десять минут после заявки. Потом открывала сайт фестиваля, перечитывала условия, смотрела фотографии участниц прошлых лет и мрачнела.
Женщины на фотографиях выглядели так, будто родились сразу с укладкой, ровной осанкой и уверенностью в праве носить блестящие платья. Они стояли на сцене, улыбались в камеру и держали букеты. У каждой было лицо человека, который никогда не ел пирог Гены над кассовым отчетом и не плакал на качелях после проваленного кастинга.
— Ты сейчас что там изучаешь? — спросила Лариса.
Ксюша быстро свернула вкладку.
— Работу.
— Конечно. По лицу вижу: дебет слева, красота справа.
Гена поднял голову от компьютера.
— У тебя что-то случилось?
— Ничего.
Лариса отложила журнал.
— Когда женщина третий раз за утро говорит «ничего», значит, случилось что-то на пять серий.
Ксюша помолчала, потом сдалась:
— Я подала заявку на фестиваль моды и красоты.
Гена моргнул.
— На конкурс красоты?
— Не конкурс, а фестиваль. Там написано: «моды и красоты». И еще «заяви о себе и своем таланте».
Лариса протянула:
— О-о-о.
— Что «о-о-о»?
— Это я одобряю с элементами зависти.
— Нечему завидовать. Меня еще никто никуда не взял.
— Уже взяли, — сказала Лариса. — В свою новую проблему.
Гена улыбнулся.
— Зато это хороший шаг.
Ксюша посмотрела на него.
— Ты всегда так говоришь.
— Как?
— Успокаивающе.
— Это плохо?
— Нет. Просто иногда от этого хочется съесть кекс.
Гена тут же полез в сумку.
Лариса всплеснула руками:
— Гена, ты опасный человек. При тебе женщина никогда не узнает свою настоящую силу воли.
— У меня сегодня творожные кольца, — виновато сказал Гена.
— Вот! — сказала Лариса. — Слышишь? Творожные. Почти диетические.
Ксюша посмотрела на кольца. Потом на фотографию участницы фестиваля, случайно оставшуюся открытой в маленьком окне браузера. Потом снова на кольца.
— Половинку, — сказала она. — Я же теперь будущая мисс совершенство.
Лариса хмыкнула.
— Мисс Совершенство с творожным кольцом. Уже лучше, чем просто мисс Совершенство.

Через час на почту пришло письмо.
Ксюша открыла его так резко, что чуть не уронила мышку.
«Уважаемая Ксения! Ваша заявка рассмотрена. Приглашаем вас на очный отборочный этап фестиваля “Мисс Совершенство”. Мероприятие состоится в субботу в бизнес-центре “Гранд Плаза”, г. Москва. При себе иметь паспорт, анкету участника, сменную обувь, образ для презентации и подготовленный творческий номер до двух минут».
Ксюша прочитала письмо один раз. Потом второй. Потом третий, надеясь, что слова «творческий номер» сами собой исчезнут.
Не исчезли.
— Ну? — спросила Лариса.
Ксюша медленно повернула к ней монитор.
Лариса прочитала и присвистнула.
— Москва. Бизнес-центр. Сменная обувь. Образ. Красиво живешь.
Гена подошел ближе.
— Поздравляю.
— С чем? — спросила Ксюша. — С тем, что мне надо опять петь?
— Ты можешь не петь, — сказала Лариса. — Можешь станцевать.
— Я не умею.
— После Гриши на площади уже умеешь. Просто не все об этом знают.
Ксюша бросила в нее ручкой.
Лариса поймала.
— Главное — образ. С этим у тебя хуже.
— Спасибо.
— Не хуже в смысле внешности. Хуже в смысле системности. Ты можешь быть красивой, когда захочешь. Но ты обычно хочешь за пять минут до выхода.
— И что делать?
Лариса полезла в сумку. В ее сумке, по ощущению, можно было найти все: от пилочки до компромата на Профессора.
Она достала глянцевую визитку розового цвета.
На визитке золотыми буквами было написано: «Самая красивая».
Ксюша прищурилась.
— Это секта?
— Почти. Сетевой маркетинг. Косметика, уход, мастер-классы, женская энергия, вот это все.
— Ларис.
— Что? У них по субботам мастер-классы по макияжу. Я как-то ходила. Меня там пытались сделать роковой женщиной.
— И?
— Получилось. Потом три дня сама себя боялась в зеркале.
Гена осторожно взял визитку, прочитал.
— А я бы прошел уроки ораторского мастерства.
Лариса посмотрела на него.
— Гена, тебе бы сначала мастер-класс «как не краснеть, когда женщина говорит слово “помада”».
Гена покраснел.
— Вот видишь, — сказала Лариса. — Практика нужна.

В субботу Ксюша пошла на мастер-класс.
Офис «Самой красивой» находился на втором этаже торгового центра, между студией маникюра и магазином штор. За стеклянной дверью было светло, пахло духами, кофе и чем-то сладким. Вдоль стен стояли стеллажи с баночками, флаконами и коробками, на которых улыбались женщины без пор, морщин и сомнений.
Ксюшу встретила ухоженная шатенка лет тридцати пяти. У нее были идеально уложенные волосы, идеально нарисованные стрелки и такая осанка, будто она родилась не в роддоме, а сразу на презентации.
— Вы на мастер-класс? — спросила шатенка.
— Да.
— Проходите. Я Оксана. Мастер макияжа.
Ксюша почему-то сразу почувствовала себя человеком, который пришел на экзамен без ручки.

За длинным столом, уставленным зеркалами, кисточками и косметичками, уже сидели три женщины. Одна совсем молодая, с огромными ресницами. Вторая — усталая блондинка с пакетом из продуктового магазина. Третья — строгая женщина в костюме, которая внимательно изучала набор кистей так, будто подозревала их в налоговом преступлении.
Ксюша села с краю.
Оксана подошла к центру стола, посмотрела на часы и улыбнулась.
— Больше никого не ждем. Итак, девочки. Красота — это наше оружие.
Ксюша сразу насторожилась. Ей не хотелось никого ранить тональным кремом.
— Женщина должна быть красивой в любой ситуации, — продолжила Оксана. — На работе, дома, на отдыхе, в декрете, в болезни, в радости. Вот я, например, даже когда сидела в декрете, всегда за собой следила.
— Вы каждый день краситесь? — спросила Ксюша. — Даже в выходные?
Оксана посмотрела на нее с мягким ужасом.
— Естественно. Муж просыпается, а я уже красивая.
— А когда вы спите?
Молодая девушка хихикнула. Блондинка с пакетом тоже улыбнулась, но быстро спряталась за зеркальцем.
Оксана сделала вид, что не услышала.
— Начнем с базы. Любой макияж начинается с очищения, увлажнения и правильного тона. Тон — это фундамент лица.
Ксюша вспомнила дедову кухню, облезлые обои и вечную форточку.
«У моего лица сегодня фундамент лучше, чем у квартиры», — подумала она.
Телефон в сумке завибрировал.
Ксюша незаметно достала его.

«Что делаешь?» — писал Гриша.
Она ответила:
«Учусь быть красивой».
Гриша:
«Ты у меня и так самая красивая».
Ксюша посмотрела на экран. Потом на Оксану, которая объясняла, что лицо без румян выглядит плоско и безжизненно.
«Ты бы видел, что тут происходит», — написала она.
Гриша:
«Фото пришли».
Ксюша убрала телефон.

Оксана показывала, как правильно распределять тон. Женщины повторяли. Ксюша мазнула кистью по щеке, посмотрела в зеркало и решила, что пока похожа на стену после первого слоя штукатурки.
Потом были консилер, пудра, скульптор, хайлайтер, румяна, тени, стрелки, тушь и губы.
— Брови — это рамка лица, — торжественно сказала Оксана.
— У меня рамка всегда жила своей жизнью, — призналась Ксюша.
— Ничего, сейчас приручим.
Через полтора часа Ксюша посмотрела в зеркало и не сразу себя узнала.
На нее смотрела женщина с ровной кожей, выразительными глазами, мягким румянцем и губами такого цвета, будто они знали о жизни больше, чем сама Ксюша.
— Вот, — удовлетворенно сказала Оксана. — Совсем другое дело.
Ксюша наклонилась ближе к зеркалу.
— Это я?
— Конечно вы.
— Дайте мне расписку.
— Какую?
— Что завтра я проснусь и оно не сбежит.

Оксана рассмеялась.
— Для этого нужна практика. И наша линейка средств для ежедневного ухода.
«Началось», — подумала Ксюша.

В конце мастер-класса Оксана сфотографировала участниц. Ксюша получила свое фото, посмотрела и отправила Ларисе, Гене и Грише.

Лариса ответила первой:
«Вау. Срочно ищи богатого вдовца».

Гена:
«Очень красиво».
Потом добавил:
«Ты всегда красивая, просто тут торжественно».

Ксюша улыбнулась шире, чем собиралась.
Гриша прислал:
«Прыгажуня».
И следом:
«Буся, ты красивая, но чужая какая-то».

Ксюша перечитала последнее сообщение.

Странно, но оно задело. Не обидело даже, а будто слегка дернуло за нитку. Она и сама чувствовала: в зеркале была не совсем она. Красивая, да. Уверенная, да. Но будто Ксюшу аккуратно закрасили сверху, как старую надпись на заборе.

Она вышла из офиса «Самой красивой» с пакетом пробников, визиткой Оксаны и ощущением, что совершенство требует слишком много кисточек.

Следующим испытанием стало платье.

Деловой костюм не подходил. Юбка и блузка — тем более. В них можно было объяснять Профессору кассовую отчетность, но заявлять о себе и своем таланте в Москве было как-то грустно.

После работы Ксюша зашла в магазин рядом с банком.

Она честно собиралась только посмотреть.

Через двадцать минут она стояла в примерочной в платье цвета темной вишни.

Платье было не слишком короткое, не слишком открытое, но удивительным образом делало из Ксюши женщину, которая не спрашивает разрешения войти в комнату. Оно мягко облегало фигуру, красиво открывало шею и заставляло держать спину ровнее.

Ксюша повернулась боком.

— Ничего себе, — прошептала она.

Из соседней кабинки донеслось:

— Девушка, вам идет!

Ксюша улыбнулась отражению.

— Спасибо, неизвестная добрая сила.

Она сфотографировалась и отправила снимок Ларисе.

Лариса:
«Бери. Даже не думай».

Гена ответил через несколько минут:
«Очень элегантно».
И почти сразу:
«Только туфли нужны удобные».
Ксюша покачала головой.
— Вот кто о чем.
Гриша ответил последним:
«Прыгажуня».
Потом:
«Сфоткай себя без платья».
Ксюша посмотрела на экран.
— Ну конечно.
Она показала телефону язык, стерла набранное «сам сфоткайся без мозгов» и написала:
«Я на важном мероприятии готовлюсь быть культурной женщиной».
Гриша:
«А со мной некультурной?»
Ксюша убрала телефон в сумку.
Платье она купила. Еще купила туфли цвета топленого молока, потому что они были красивыми и неожиданно удобными. Правда, на кассе выяснилось, что удобство стоит почти как половина ее продуктового бюджета на месяц.
Ксюша расплатилась и вышла из магазина с пакетом, в котором лежала ее новая жизнь.

Новая жизнь началась с диеты.
— Ксюш, ужин почти готов, — сказал дед вечером, когда она вошла на кухню.
На сковородке шкворчали отбивные с картошкой. Запах был такой, что у Ксюши задрожали моральные принципы.
Она поставила на стол пакет с яблоками и две бутылки кефира.
— Дедуль, я на диете.

Дед посмотрел на кефир так, будто тот оскорбил память предков.
— Зачем тебе диета?
— Так надо.
— Кому надо?
— Мне.
— Тебе нужна котлета.
— Дед.
— Что дед? Ты худеть собралась? Тебя и так ветром сдует.
Ксюша открыла рот, чтобы возмутиться, но дед уже перевернул отбивную и добавил:
— Это я не в плохом смысле. Ты ешь нормально. Красота красотой, а желудок один.
Ксюша села за стол и взяла яблоко.
— Я буду ужинать яблоком.
Дед положил ей на тарелку маленький кусочек отбивной.
— А это яблоку, чтобы не скучало.
Ксюша посмотрела на тарелку. Потом на деда.
— Ты невозможный.
— Зато живой.
Она съела яблоко, кусочек отбивной и немного картошки. Потом еще немного картошки, потому что картошка не виновата в том, что она собирается на фестиваль красоты.


Глава 2. Мисс Совершенство
В день отбора Ксюша встала затемно.

Она уложила волосы на крупные бигуди, сделала макияж по всем правилам Оксаны, три раза переделала стрелки, один раз чуть не заплакала, потому что правая стрелка решила жить отдельно от левой, но справилась.

Платье сидело отлично. Туфли выглядели дорого. Украшения Лариса одолжила заранее: тонкие серьги и браслет, который звенел так деликатно, будто воспитывался в хорошей семье.

Ксюша вышла из комнаты.

Дед сидел на кухне с чашкой чая. При виде нее он перестал жевать бутерброд.

— Ну? — спросила Ксюша.

Дед оглядел ее внимательно. Не быстро, не насмешливо, а как человек, который проверяет важную деталь перед выходом в люди.

— Хорошо выглядишь, — сказал он.

Ксюша просияла.

— Я знаю.

— Далеко собралась?

— В Москву.

Дед нахмурился.

— Возьми зонт.

— Не надо. По прогнозу без дождя.

— Прогноз — это гадание для образованных.

— Дедуль, у меня маленькая сумочка. Зонт туда не влезет.

— Возьми мой.

Он достал из угла старый черный зонт с деревянной ручкой. Зонт был размером с артиллерийское орудие.

— Я с ним буду похожа на женщину, которая идет не на фестиваль красоты, а на похороны барона.

— Зато сухая.

— Не сахарная. Не растаю.

Дед вздохнул так, будто уже видел мокрый результат ее самостоятельности.

— Ну как знаешь.

Эта фраза прозвучала почти как проклятие.

Сначала все шло хорошо.

Ксюша вышла из подъезда, вдохнула утренний воздух и почувствовала себя женщиной, у которой может получиться. Двор после ночного дождя блестел. Асфальт еще не высох, в лужах отражались серые дома и кусочки светлеющего неба.

Она шла осторожно, обходя мокрые места, и мысленно повторяла план: электричка, метро, бизнес-центр, регистрация, улыбка, не убегать.

У мусорных баков дворник сгребал мокрые листья.

— О, Ксюшка! — сказал он. — На свадьбу?

— Почти.

— Жених хоть хороший?

— Пока я сама жених.

Дворник засмеялся.

Ксюша улыбнулась, сделала шаг в сторону, чтобы обойти лужу, и наступила на торчащую из мокрой земли палку.

Палка пружинисто качнулась.

Из канавки у бордюра что-то темное и скользкое вылетело, описало короткую дугу и шлепнулось прямо на подол ее вишневого платья.

Ксюша застыла.

На платье лежал слизняк.

Слизняк тоже, кажется, был не готов к такому карьерному повороту.

— Нет, — сказала Ксюша. — Только не ты.

Дворник перестал смеяться.

— Это он зря.

Ксюша осторожно сняла слизняка платком и перенесла на траву. На платье осталось мокрое пятно.

Она попыталась промокнуть его салфеткой. Пятно стало шире.

— Прекрасно.

— Домой вернешься? — спросил дворник.

Ксюша выпрямилась.

— Нет.

— Правильно. Слизни мужиков не любят. К счастью.

— Я запомню.

У остановки ей в глаз попала мошка.

Ксюша зажмурилась, машинально потерла веко и только потом вспомнила про макияж.

В зеркальце левая стрелка выглядела так, будто пыталась сбежать к виску.

— Отлично, — сказала Ксюша. — Теперь я загадочная.

В электричке на нее смотрели.

Вернее, Ксюше казалось, что смотрели все. Женщина с сумками, студент с наушниками, пожилой мужчина с газетой, ребенок с печеньем. В реальности половина вагона спала, но Ксюша чувствовала на себе даже закрытые глаза.

Она достала салфетку, осторожно поправила макияж, посмотрела на пятно на платье и решила, что если держать сумочку вот так, сбоку, почти ничего не видно.

В Москве начался дождь.

Не сразу ливень. Сначала несколько капель — вежливо, почти предупредительно. Потом дождь передумал быть культурным и обрушился на город так, будто давно ждал именно Ксюшу.

У выхода из метро люди раскрывали зонты, доставали капюшоны, прятались под козырьком. Ксюша стояла с маленькой сумочкой, вишневым платьем и дедовым голосом в голове: «Возьми мой».

— Прогноз — гадание для образованных, — мрачно сказала она.

До бизнес-центра было три минуты пешком.

Через минуту она уже не шла, а почти бежала, придерживая платье и стараясь не поскользнуться. Туфли цвета топленого молока быстро становились цвета московской реальности.

Когда Ксюша открыла тяжелую стеклянную дверь бизнес-центра, с нее капало.

В холле было тепло, светло и очень дорого. Пол блестел. За стойкой сидела администратор с гладкими волосами. У лифтов стояли женщины.

Красивые.

Ухоженные.

Сухие.

Одна была в белом костюме, другая в шелковом платье, третья — в шляпе, которую Ксюша до этого видела только в журналах и на людях, имеющих личного водителя. У многих были аккуратные папки, чехлы с одеждой, кейсы для косметики.

Ксюша остановилась посреди холла и почувствовала, как по спине под платьем стекает капля воды.

Шатенка в шляпе посмотрела на нее, наклонилась к своей спутнице и что-то прошептала.

Спутница тоже посмотрела.

Ксюша посмотрела в большое зеркало на стене.
Из зеркала на нее смотрела женщина, пережившая слизняка, мошку, электричку и ливень.

Волосы потеряли форму. Одна прядь прилипла к щеке. Тушь чуть отпечаталась под глазом. На платье темнело пятно. Туфли были мокрые. Браслет Ларисы звенел жалобно.

Ксюше захотелось развернуться и уйти.

Очень.

Так сильно, что она даже сделала полшага назад.

И тут вспомнила деда: «Потому что ты пошла».

Потом Гену: «Ты ведь все равно пошла. Это уже много».

Потом Ларису: «Хочешь быть заметной — найдешь, где высунуться».

Потом вчерашнюю себя на качелях, поющую про идиота.

Ксюша достала из сумочки помаду. Аккуратно накрасила губы, хотя рука чуть дрожала. Промокнула салфеткой стрелку. Приподняла подбородок.

Шатенка в шляпе все еще смотрела.

Ксюша повернулась к ней, улыбнулась и послала воздушный поцелуй.

Шатенка отвела глаза.

— Так-то, — тихо сказала Ксюша и пошла к стойке регистрации.

Отборочный этап проходил в конференц-зале на пятом этаже. У входа сидела девушка с бейджем «Марина» и списком участников.

— Фамилия?

— Бусина. Ксения.

Марина нашла ее в списке, подняла глаза и на секунду задержала взгляд на мокром платье.
— Вы… успели под дождь?
— Дождь успел под меня.
Марина улыбнулась краешком губ.
— Раздевалка направо. Через двадцать минут общая презентация. Потом короткое интервью и творческий номер.

Ксюша кивнула.

В раздевалке женщины поправляли прически, переобувались, наносили пудру, проверяли улыбки. Все происходило деловито, почти как перед бухгалтерским отчетом, только вместо папок были плойки.

Ксюша сняла мокрые туфли, вытерла ноги бумажными полотенцами и достала сменные лодочки. Они, к счастью, остались сухими. Платье она подсушить не могла, поэтому просто решила, что пятно — это дизайнерский акцент.

Когда участниц пригласили в зал, Ксюша встала в конец группы.

На небольшой сцене стоял баннер «Мисс Совершенство». Под ним — стол жюри. В центре сидела женщина с короткой стрижкой и лицом, которое умело улыбаться без участия глаз. Рядом мужчина в сером костюме листал анкеты. Еще одна женщина с планшетом быстро делала пометки.

— Доброе утро, участницы, — сказала коротко стриженная женщина. — Мы рады видеть вас на отборочном этапе фестиваля. Сегодня для нас важно не только то, как вы выглядите. Важно, как вы себя подаете, как говорите, как держитесь и что хотите сказать миру.

Ксюша подумала, что миру она сейчас хочет сказать: «Никогда не выходите из дома без зонта».

Участниц вызывали по одной.

Каждая выходила, представлялась, рассказывала о себе. Кто-то был визажистом, кто-то фитнес-тренером, кто-то мамой троих детей, кто-то владел студией украшений. Одна женщина сказала, что ее миссия — раскрывать женственность через ароматические свечи. Жюри записало это очень серьезно.

— Ксения Бусина.
Ксюша вышла на сцену.

Свет был мягче, чем на кастинге, но все равно неприятно выделял ее из группы. Она увидела первый ряд, стол, чужие лица и почувствовала знакомый холод в животе.

«Не убегать», — приказала она себе.

— Добрый день, — сказала Ксюша. — Меня зовут Ксения. Я работаю бухгалтером-кассиром в фармацевтической компании.

Женщина с планшетом что-то записала.

— Я пришла сюда, потому что… — Ксюша запнулась.

Потому что провалила кастинг. Потому что боюсь. Потому что хочу быть не только правильной. Потому что не хочу всю жизнь прятаться за чужими голосами.

Она вдохнула.

— Потому что хочу доказать себе, что могу больше, чем бояться.

В зале стало тише.

Ксюша услышала собственный голос и удивилась: он не дрожал.

— Вчера я бы сказала, что совершенство — это когда у тебя правильное платье, правильная прическа и стрелки одинаковой длины. Сегодня я доехала сюда после слизняка, мошки и ливня, поэтому мое понимание немного расширилось.

В зале кто-то хихикнул.

Даже мужчина в сером костюме поднял глаза.

— Мне кажется, совершенство — это не когда с тобой ничего не случается. А когда случается, но ты все равно доходишь.

Ксюша замолчала.

Женщина с короткой стрижкой впервые улыбнулась глазами.
— Спасибо, Ксения. Ваш творческий номер?

Ксюша сглотнула.

— Пение.

— Начинайте.

Вот она. Та самая секунда.

Ксюша почувствовала, как тело приготовилось к бегству. Ноги напряглись, ладони стали холодными. Слова песни где-то внутри снова начали разбегаться.

Она могла выбрать «Миленький ты мой». Могла попробовать взять реванш. Но вдруг поняла: не хочет просить, чтобы ее взяли с собой.

Не сегодня.

Ксюша выпрямилась и запела тихо, почти разговорно:

Говорила мне мама:
не ходи за ворота.
Непослушная я
и люблю обормота.

В зале раздался смешок. Потом еще один.

Ксюша сама улыбнулась и продолжила увереннее:

Зачем я, зачем я
полюбила идиота…

Мужчина в сером костюме прикрыл рот рукой. Женщина с планшетом откровенно улыбалась. Несколько участниц за кулисами засмеялись.
Ксюша почувствовала, как страх отступает. Не исчезает, нет. Просто делает шаг назад.
Она спела еще куплет. Потом поклонилась.
В зале захлопали.

Не бурно. Не как звезде. Но по-настоящему.

Ксюша стояла на сцене и вдруг поняла, что не убежала.

Этого оказалось достаточно.

После выступлений участниц попросили подождать в холле. Финалисток должны были объявить через полчаса.

Ксюша сидела на диванчике у окна и смотрела, как за стеклом дождь рисует на городе кривые линии. Платье постепенно высыхало. Пятно от слизняка стало почти незаметным. Левая стрелка окончательно смирилась со своей судьбой.

К ней подошла женщина в шляпе.

Та самая.

— Вы забавно выступили, — сказала она.

— Спасибо, — ответила Ксюша. — Кажется.

— Смело. Но для этого фестиваля, боюсь, слишком… бытово.

Ксюша посмотрела на нее.

— А у вас свечи?

Женщина моргнула.

— Что?

— Ничего. Просто вы похожи на человека с миссией через ароматические свечи.

Шляпа обиделась и ушла.

Ксюша впервые за день рассмеялась спокойно.

Финалисток объявили торжественно.

Ксюши среди них не было.

Она слушала фамилии и странным образом не чувствовала провала. Было чуть обидно, конечно. Все-таки платье, туфли, слизняк, Москва. Но это не было похоже на вчерашнюю пустоту после кастинга.

Вчера она ушла со сцены недопетой.

Сегодня — допела. Пусть глупую песню. Пусть не такую, какую ждало жюри. Но до конца.

Марина у стойки отдала участницам сертификаты.

— Не расстраивайтесь, — сказала она Ксюше. — Вы запомнились.

— Это хорошо?

— Для сцены — да.

Ксюша взяла сертификат.

На нем было написано: «Участница отборочного этапа фестиваля “Мисс Совершенство”».

— Ну вот, — сказала она. — Почти совершенство. Без финала.

Глава 3. Влад

Домой она ехала усталая и голодная.
В электричке было тепло. Ксюша купила в киоске мороженое, хотя собиралась на диете, и села у окна. Мороженое быстро таяло, капая на салфетку. Ксюша ела его большими кусками и чувствовала себя человеком, который пережил важную битву и теперь имеет право на сахар.
Напротив сидел элегантный мужчина лет сорока с небольшим. Темные волосы, аккуратная щетина, хороший пиджак. Он читал что-то в телефоне, потом поднял глаза, посмотрел на Ксюшу и улыбнулся.
— У вас тушь немного размазалась, — сказал он тихо.
Ксюша махнула рукой.
— Знаю.
— Не мешает.
— Чему?

— Есть мороженое с достоинством.

Ксюша посмотрела на рожок в своей руке.
— У меня сегодня достоинство пережило ливень, слизняка и отборочный этап фестиваля красоты. Мороженое его уже не испортит.

Мужчина рассмеялся.

— Звучит как начало хорошей истории.

— Скорее середина странной.

Рядом с ними сидели две девушки лет двадцати. Одна, коротко стриженная, листала телефон. Вторая, блондинка с длинными волосами, красила губы, глядя в маленькое зеркальце.

— В «Атланте» будет конкурс, — сказала коротко стриженная.
— Какой? — спросила блондинка.
— «Делай тело». Ника собралась участвовать. Говорит, надо качаться и загорать.
— Ой, не знаю. Я бы лучше просто загорела.

Ксюша покосилась на них.

— А что надо делать? — спросила блондинка.

— Фотки, тренировки, голосование. Потом финал в клубе.

— Звучит утомительно.

— Зато призы.

Девушки вышли на следующей станции.

Ксюша проводила их взглядом.

Элегантный мужчина заметил ее интерес.

— Интересуетесь фитнесом?

— У меня много интересов, — сказала Ксюша. — Обычно они появляются после провалов.

— Тогда «Атлант» вам подойдет. Там чудесный бассейн.
— Я не люблю плавать.
— Там не только бассейн. Залы, танцы, групповые программы. И, кажется, действительно конкурс. Я видел афишу.

Ксюша посмотрела на него внимательнее.

— Вы там работаете?

— Можно сказать, имею отношение.

— Тренер?

Мужчина улыбнулся.

— Нет. Влад.

— Ксюша.

Они пожали руки. Его рука была теплая и сухая. В отличие от ее платья, которое еще местами напоминало о Москве.

— А вы, Ксюша, чем занимаетесь? — спросил Влад.

— Сегодня? Терплю поражения.

— А обычно?

— Бухгалтер-кассир.

— Неожиданно.

— Почему? У бухгалтеров тоже бывает личная жизнь.

— Я не сомневаюсь. Просто вы не похожи на человека, который создан только для кассы.

Ксюша усмехнулась.

— Скажите это моему начальнику. Он считает, что деньги любят точность.

— А вы?

Ксюша посмотрела в окно. За стеклом тянулись мокрые платформы, серые заборы, кусты, дачные домики. Все было знакомым и немного новым.

— А я сегодня думаю, что люди любят, когда их не запирают в одной роли.

Влад кивнул.

— Хорошая мысль.

Телефон завибрировал.

Гриша.

«Ну как ты там, мисс?»

Ксюша посмотрела на сообщение, потом на сертификат в сумке, потом на Влада, который деликатно отвернулся к окну.

Она написала:
«Не мисс. Но не убежала».

Гриша ответил:
«Горжусь тобой, Бусинка».

Ксюша долго смотрела на эти слова.

Потом убрала телефон.

Влад встал на своей станции.

— Рад был познакомиться, Ксюша.

— Взаимно.

— Загляните в «Атлант». Вдруг вам понравится.

— Я же сказала, не люблю плавать.

— Тогда не плавайте. Танцуйте.

Он вышел.

Ксюша осталась у окна с недоеденным мороженым, мокрым платьем, сертификатом участницы и новой мыслью, которая уже опасно шевелилась где-то внутри.

Танцуйте.

Она вспомнила площадь, Гришин самба-ход, собственный смех. Вспомнила, как на сцене сегодня пела про идиота, а люди хлопали. Вспомнила деда, который в детстве не выступал, потому что никто не звал.

Ксюша достала телефон и в поисковике набрала:

«Фитнес-клуб Атлант конкурс Делай тело».

Страница открылась быстро.

На экране появилась афиша: яркие фотографии, улыбчивые девушки в спортивной форме, крупные буквы.

«Делай тело. Стань лучшей версией себя».

Ксюша фыркнула.

— Опять совершенство.

Она хотела закрыть страницу.

Но не закрыла.

Электричка дернулась и пошла дальше. За окном снова начался дождь, но теперь он уже не казался личным оскорблением.

Ксюша доела мороженое, вытерла пальцы салфеткой и нажала на кнопку «Подробнее».


Глава 4. Ксюша и Гена
   Небольшая комната на первом этаже украшена большим количеством цветов. За столом около окна сидела главбух  — любвеобильная пышная дама в деловом костюме со сложной прической на голове.
— Ксения Алексеевна! Вы стали невнимательны к цифрам. Проверьте свои проводки.
— Анна Ванна! Простите! Исправлюсь. Обещаю.
В кабинет вошла высокая рыжеволосая девушка со стопкой документов в руках.
— Познакомьтесь, — сказала Анна Ивановна. — Ксения Алексеевна, наш бухгалтер-кассир, а это — новая сотрудница. Вероника Глебовна.
— Ника.
— Вероника! Я вас очень прошу при Петре Яковлевиче обращаться  ко всем по  по имени-отчеству.
   
Ссора

Утро началось с пробежки.
Ксюша бежала по парку, стараясь держать ровный темп и не смотреть на прохожих. Воздух был еще прохладный, дорожки влажные после ночи, а листья на деревьях шевелились так тихо, будто город пока не проснулся до конца.
Она немного сбавила скорость, опустила глаза на часы и проверила пульс. Когда подняла взгляд, то увидела белку.

Белка сидела на дереве совсем низко, почти на уровне Ксюшиного лица, держала в лапках что-то невидимое и смотрела на нее черными бусинами глаз. Ксюша остановилась, осторожно достала телефон и сфотографировала ее. Потом повернула камеру на себя, встала так, чтобы белка попала в кадр за плечом, и сделала еще одно фото.

На снимке Ксюша получилась раскрасневшаяся, взлохмаченная, но довольная. Белка на заднем плане выглядела важной и недовольной.

Ксюша улыбнулась и отправила фотографию Грише.
«Смотри, кого встретила».
Ответ пришел почти сразу:
«Бусинка и белка. Две красотки».
Ксюша фыркнула, спрятала телефон в карман и побежала дальше.

Дома она первым делом включила чайник, потом переоделась, умылась и пошла на кухню. Из мультиварки пахло овсянкой. Ксюша открыла крышку, перемешала кашу ложкой и стала накладывать себе в тарелку.
На кухню вошел дед. Седой, сухой, с тяжелым утренним взглядом человека, который заранее не одобряет все, что происходит вокруг.
— Дедуль, будешь? — спросила Ксюша, поднимая ложку.
Дед посмотрел на овсянку так, будто она лично его оскорбила.
— Этим только голубей кормить.
Он открыл холодильник, достал яйца, сковородку и молча подошел к плите.
— Овсянка полезная, — сказала Ксюша.
— Полезное редко бывает вкусным, — отрезал дед и разбил яйцо о край сковородки.

Ксюша села за стол, подтянула к себе тарелку и сделала вид, что не слышит, как дед с подозрением косится на ее спортивные часы, влажные после пробежки волосы и аккуратно нарезанное яблоко.

— Во сколько сегодня вернешься? — спросил он.

— Не знаю. Может, задержусь.

— Опять?

— Дедуль, у меня работа.

— Работа у всех, — проворчал он. — А домой возвращаться тоже надо.

Ксюша промолчала. Она давно привыкла к этим разговорам. Дед не ругался по-настоящему, не кричал, но в каждом его вопросе было столько контроля, что иногда хотелось выйти из кухни прямо в окно.

Она доела овсянку, поставила тарелку в раковину и пошла собираться.

В бухгалтерии ее встретил запах бумаги, кофе и чужих духов.

Небольшая комната на первом этаже была заставлена цветами. Горшки стояли на подоконнике, на шкафах, на тумбе у двери и даже на сейфе. Казалось, еще немного — и бухгалтерия окончательно превратится в зимний сад с отчетностью.

За столом у окна сидела главбух Анна Ивановна. Пышная дама в деловом костюме, со сложной прической на голове и кольцами почти на каждом пальце. Она умела улыбаться так ласково, что провинившийся сотрудник сначала расслаблялся, а потом получал выговор в самое сердце.

Ксюша стояла перед ее столом и смотрела на распечатку.

— Ксения Алексеевна, — сказала Анна Ивановна мягко, почти нежно, — вы стали невнимательны к цифрам. Вот здесь проводка не туда ушла. А здесь сумма не бьется с первичкой. Это уже второй раз за неделю.

Ксюша почувствовала, как у нее загорелись уши.

— Анна Ванна, простите. Исправлюсь. Обещаю.

Анна Ивановна тяжело вздохнула, поправила кольцо и уже открыла рот, чтобы добавить что-то еще, но в кабинет вошла высокая рыжеволосая девушка со стопкой документов в руках.

Она остановилась у двери, оглядела бухгалтерию и улыбнулась так, будто пришла не на работу, а на кастинг.

Анна Ивановна сразу расправила плечи.

— Познакомьтесь. Это Ксения Алексеевна, наш бухгалтер-кассир. А это новая сотрудница — Вероника Глебовна.

— Ника, — легко сказала девушка.

— Вероника, — тут же поправила Анна Ивановна. — Я вас очень прошу: при Петре Яковлевиче ко всем обращаться по имени-отчеству.

Ника закатила глаза, но быстро опомнилась.

— Хорошо, Анна Ивановна.

— Петр Яковлевич, — продолжила Анна Ивановна уже назидательно, — фамильярности не любит. У нас в организации порядок.

Ксюша украдкой посмотрела на Нику. Та стояла с прямой спиной, яркими волосами, свежим маникюром и выражением лица, из которого было ясно: порядок порядком, но скучать она здесь не собирается.

Медовик
Рабочий день потянулся привычно: звонки, документы, сверки, подписи, проводки. Ксюша сидела за своим столом, рядом работала Лариса, напротив — Гена. Он склонился над бумагами с таким сосредоточенным видом, будто от правильности каждой цифры зависела судьба человечества.
К обеду в бухгалтерию влетела Ника.
Именно влетела — с сумкой на локте, с распущенными рыжими волосами и довольным лицом человека, который вообще не считает свое опоздание проблемой.
Лариса подняла на нее глаза.
— Ник, где ты шляешься?
— В солярии загорала, — честно призналась Ника. — А что такого?

Ксюша оторвалась от документов.
— Хочешь, чтобы нас всех из-за тебя премии лишили? Клиентам надо было документы отправить.

— Подумаешь, задержалась немного.
— Ника, ты сюда работать пришла или красоваться?

Ника медленно повернулась к ней.

— А что ты здесь раскомандовалась?

Гена отложил ручку и поднял обе ладони, будто разнимал кошек.

— Девочки, не ссорьтесь.
Ника замолчала, но насупилась. Лариса с явным удовольствием наблюдала за происходящим, а Ксюша почувствовала, что раздражается сильнее, чем нужно. Возможно, дело было не только в документах.
Гена, пытаясь разрядить обстановку, спросил:
— А почему именно в солярии?
Ника сразу оживилась.
— Чтобы загар был ровным и красивым. Я готовлюсь к конкурсу в фитнес-клубе. А конкурсантки должны быть красивыми и загорелыми.
Ксюша машинально посмотрела на ее руки, на ровный золотистый тон кожи, потом на свое запястье. После утренней пробежки под часами осталась светлая полоска. Она быстро опустила рукав.
— К какому еще конкурсу? — спросила Лариса.
— В «Атланте». «Делай тело». Там будут категории, призы, фотографии до и после. Короче, красиво.

Ника сказала это так уверенно, будто уже видела себя на сцене с призом в руках.

Ксюша вернулась к документам, но слова про конкурс застряли в голове. «Красивыми и загорелыми». Она с утра бегала, ела овсянку, отказывалась от лишнего сахара, старалась держать себя в форме. Но рядом с Никой все это вдруг показалось не усилием, а чем-то недостаточным.

Гена тем временем достал из пакета пирог, положил его на маленький столик и аккуратно развернул фольгу.
Лариса сразу оживилась.

— Ген, что на этот раз?

— Медовик, — скромно ответил он.
— Искуси-и-итель, — томно протянула Ника. — Обожаю сладкое.

Гена покраснел.

Лариса хмыкнула:
— А так и не скажешь. Не в коня корм, видимо.
Ника засмеялась:
— Люблю повеселиться. Особенно пожрать. Гена, когда ты успеваешь печь?

— В отличие от тебя, я не хожу по фитнес-клубам.

— Почему? — заинтересовалась Ника.

Гена слегка запнулся:

— Спорт — не мой конек.

— Тебе надо обязательно заняться спортом, — уверенно сказала Ника. — Это меняет жизнь.

Ксюша покосилась на нее. Ника говорила легко, почти рекламно, но почему-то именно эта легкость раздражала больше всего.

Гена развел руками.

— Угощайтесь.

Лариса уже взяла нож и начала резать медовик.

— Я на диете, — сказала Ксюша.

Гена посмотрел на нее с надеждой.

— Может, маленький кусочек?

Ксюша покачала головой.
— Нет.

Лариса положила по куску себе, Нике и Гене. Ника тут же попробовала медовик и довольно зажмурилась.
— М-м. Вот ради такого можно и согрешить.
— Маме дали билеты на концерт Газманова, — сказал Гена, стараясь не смотреть на Нику слишком долго. — На завтра. Есть пара лишних. Пойдете?

— Я пас, — сказала Ксюша и достала из сумки яблоко. — Не люблю попсу.
— Я тоже не могу, — отозвалась Лариса.
— А я схожу, — обрадовалась Ника. — Мне Газманов нравится. Он такой энергичный, заводной.
— Вот и отлично, — сказала Ксюша, откусывая яблоко. — И билет пристроен, и фанаты довольны.
Ника улыбнулась, будто приняла это не как укол, а как комплимент. Гена аккуратно ел медовик и старался не вмешиваться.

Завал
К вечеру бухгалтерия почти опустела. Сначала ушла Ника, потом за Ларисой захлопнулась дверь. В комнате стало тихо. Только жужжал компьютер, да где-то в коридоре хлопали двери.
Ксюша и Гена сидели каждый за своим столом и пили кофе из одинаковых офисных кружек. На Ксюшином столе лежала гора бумаг, которая за день будто стала только выше.
— У меня такой завал, — грустно сказала она, глядя на документы. — Не представляю, когда я его разгребу.
Гена встал, подошел к ее столу и молча начал сортировать бумаги. Он быстро разделил их на несколько стопок, две забрал себе и отнес на свой стол.
Ксюша сделала губами «чмок» в воздухе.
— Ге-ен. Ты настоящий друг. Что бы я без тебя делала?
Он смутился и поправил очки, хотя они у него и так сидели ровно.
— Пропала бы в первичке.
— Точно.
Они сели рядом за Ксюшин компьютер и стали перепроверять проводки в программе, сверяясь с бумажными документами. Гена работал спокойно, внимательно, не раздражался, когда Ксюша ошибалась, и не делал вид, что спасает ее. Просто помогал.
От этого становилось тепло и немного неловко.

На краю стола зазвонил его смартфон. Ксюша невольно посмотрела на экран. На аватарке была женщина с аккуратной укладкой, подпись — «Мама».

Гена взял телефон и поднес к уху.
— Мам, я еще на работе.
Голос в трубке был достаточно громким, чтобы Ксюша услышала:
— Когда вернешься?
— Когда все доделаем.
— Ты не один, да?

Гена покраснел.
— Мам, мне правда некогда.

Он вскочил, подошел к двери, приоткрыл ее и нарочно затопал, будто в кабинет кто-то вошел.
— Тут Петр Яковлевич зашел, — быстро сказал он в трубку. — Потом перезвоню.

Гена сбросил вызов и положил телефон на стол.

Ксюша спрятала улыбку и сделала вид, что ничего не слышала. Она взяла с тарелки печенье, отломила крошечный кусочек и засунула в рот.

— Это было очень убедительно, — сказала она.
— Что?
— Петр Яковлевич. Прямо вошел как живой.

Гена обреченно вздохнул.
— Не начинай.

Ксюша засмеялась, достала с полки дырокол, толстую папку и стала подшивать бумаги. Гена молча помогал ей, и это молчание было уютнее любого разговора.

Когда они наконец вышли из офиса, на улице уже стемнело.

Старенькая, но чистая «Опель Астра» ехала по вечерним улицам города. За рулем сидел Гена. Ксюша устроилась рядом, пристегнулась и смотрела в окно. В стекле отражались фонари, вывески магазинов и ее собственное усталое лицо.
— Куда тебя? — спросил Гена.

Ксюша немного помолчала.

— Домой.

Гена кивнул. Потом, собравшись с духом, сказал:

— Я бы пригласил тебя к себе, но мама.

Ксюша быстро повернулась к нему.

— Да я и не…

Она замялась, не договорив. В машине стало слишком тихо.

— Слушай, — сказала она через несколько секунд, — а можешь меня до «Атланта» довезти?
— Да, конечно.
Гена перестроился в правый ряд.

Ксюша снова посмотрела в окно. Она сама не до конца понимала, почему вдруг решила ехать туда именно сегодня. Из-за Ники? Из-за конкурса? Из-за того, что дома дед снова спросит, где она была и почему так поздно? Или просто потому, что хотелось сделать что-то свое, без разрешения и отчетов.

— Понимаешь, — заговорил Гена, — мама долго работала с Профессором.
— С Петром Яковлевичем?
— Да. У нас его все за глаза Профессором называют. Он раньше преподавал, кажется. Или просто любит, когда его так называют. Не знаю. Мама была у него бухгалтером много лет.
— А он?
— Отправил ее на пенсию.
Ксюша невольно выпрямилась.
— Я пришла на ее место.
Гена бросил на нее быстрый взгляд.
— Не совсем.
— Вот почему она меня недолюбливает, — сказала Ксюша тише. — Я так и знала.
— Откуда ты вообще про это?
Ксюша отвела взгляд.
— Лариска проболталась. Не важно.
Гена хотел что-то сказать, но она перебила его:
— Я живу с дедом. Он считает, что я маленькая девочка, которую надо постоянно контролировать.
Гена усмехнулся без радости.
— Как я тебя понимаю.

Ксюша посмотрела на него. В этой фразе не было ни шутки, ни жалобы. Только усталое признание взрослого человека, которому тоже постоянно приходилось доказывать, что он уже вырос.

Гена подъехал к фитнес-клубу и остановился у входа. Над дверями светилась вывеска «Атлант». Через стеклянные стены было видно яркий холл, стойку ресепшн, людей со спортивными сумками и плакат с улыбающейся загорелой девушкой.
На плакате крупными буквами было написано:
«Делай тело. Конкурс преображения».
Ксюша задержала на нем взгляд.
Гена не спешил трогаться. Он повернулся к ней и осторожно взял за руку.
— Можно я…
В этот момент зазвонил Ксюшин телефон.
Она вздрогнула, убрала руку и полезла в сумку. На экране высветилось: «Дед».
Ксюша повернула телефон так, чтобы Гена увидел.
— Привет, дедуль!
Она открыла дверь, выбралась из машины и, уже стоя на тротуаре, беззвучно сказала Гене:
— Пока.
Гена кивнул. Ксюша помахала ему рукой и пошла к входу.
Он еще несколько секунд смотрел ей вслед, потом вздохнул и уехал.


Фитнес-клуб «Атлант»
В отделе продаж фитнес-клуба за серым столом сидела симпатичная стройная менеджер Аня. Перед ней лежали буклеты, расписания, договоры и ручка с логотипом «Атлант». Сбоку от стола на компьютерном стуле устроилась Ксюша. Она слегка крутилась влево-вправо и скользила взглядом по фотографиям тренеров на стене.
На одном снимке тренер по силовым тренировкам улыбался с гантелями в руках. На другом инструктор по йоге стояла в сложной позе. На третьем была группа загорелых женщин в спортивных топах, с медалями и пакетами с логотипом клуба.
Ксюша снова вспомнила Нику.
«Конкурсантки должны быть красивыми и загорелыми».
— Абонемент на год — тридцать пять тысяч, — объясняла Аня. — Часы работы: с семи до двадцати трех. По выходным — с девяти до двадцати одного. Можете пользоваться бассейном, сауной, джакузи, тренажерным залом, клубом боевых искусств. Также у нас есть детский клуб и два зала для групповых тренировок.
Она протянула Ксюше расписание, распечатанное на розовом листе формата А4, и кивнула на разноцветные листы на полочках.
— Это расписание. Розовый — групповые занятия. Голубой — тренировки в бассейне. Салатовый — клуб боевых искусств. Желтый — детский клуб.
Ксюша взяла розовый лист. Бумага была гладкая, яркая, почти праздничная. В строчках мелькали названия тренировок: силовая, пилатес, степ, растяжка, танцевальная аэробика.
На стойке рядом лежали глянцевые листовки конкурса «Делай тело». На обложке улыбалась девушка в спортивном топе, с медалью на шее. Внизу мелким шрифтом было написано: «Преобрази себя — и стань примером для других».
Ксюша посмотрела на листовку чуть дольше, чем собиралась.
— Я слышала, у вас конкурс намечается, — сказала она наконец.
Аня оживилась:
— Да. «Делай тело». Очень популярный проект. Хотите ознакомиться с условиями?
Ксюша еще раз посмотрела на фотографию девушки с медалью. Потом аккуратно положила розовое расписание в сумку.
— В следующий раз.
Она поднялась со стула, поблагодарила Аню и пошла к выходу.
В холле было шумно. Кто-то проходил мимо с полотенцем на плече, кто-то смеялся у ресепшн, из-за стеклянной двери доносилась музыка групповой тренировки. Ксюша задержалась у плаката конкурса.
Она не была уверена, что ей это нужно. Не была уверена, что решится. Не была уверена даже, что сможет.
Но впервые за день мысль об этом не раздражала и не пугала.
Она звучала почти как вызов.
Ксюша вышла на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух и достала телефон. От Гриши новых сообщений не было. От деда — уже два пропущенных.

Она убрала телефон в сумку и пошла к остановке, чувствуя в кармане сложенный розовый лист расписания.

   
Ксюша тратит деньги на наряд      
   Шефу “Фармграда” Петру Яковлевичу, которого сотрудники за глаза называли Профессор, показалось, что на складе неправильно ведется учет лекарств. Ксюша  предложила Профессору установить  программу, оптимизирующую логистику аптечного склада. Гена поддержал Ксюшу. Профессора заинтересовало  ее предложение.
— Ларис, — прошептала Ксюша, — как ты думаешь, может мне тоже абонемент в Фитнес-клуб купить?
— Ну не знаю, – ответила Лариса. – я не фанат спорта. Да и дороговато.

Дома после ужина Ксюша вытащила из ящика письменного стола конверт с надписью “Отпуск”, достала из него пятитысячные купюры. Отсчитала семь штук и положила в кошелек.  Оставшиеся три купюры убрала в конверт.
   Ксюша, Лариса и Гена сидели каждый за своим рабочим местом. В комнату вошла Ника с документами в руках и положила Генау на стол.
— Ну и как концерт? — спросила Лариса.
— Бомба. Зря не пошли, — улыбнулась Ника. — Газманов такой молодчина. Так зал заводил.
— Ну, супер, — буркнула Ксюша.
— Генаик, ты чудо, — пропела Ника, покосилась на Ксюшу и гордо сверкнула глазами.
   Гена замялся и покраснел.
— Я даже  в “Атлант” не пошла, – произнесла Ника.
— Ты ходишь по утрам? — уточнила Ксюша.
— Ну да. Тренажерка, бассейн и сауна с семи.
— А групповые занятия есть? — уточнила Ксюша.
— Естественно, но я не люблю толпу.
—  А я по утрам в парке бегаю, — похвалилась Ксюша.
— А я только на беговой дорожке, — хмыкнула Ника.
— Какая разница? — удивился Гена.
— Как какая? — возмутилась Ника. — На дорожке видно: скорость, калории. Расстояние, количество шагов.
— Девчонки, а вы в чем на корпоратив пойдете? – спросила Лариса.
   “Совсем из головы вылетело”, – подумала Ксюша  и проговорила: 
— Я наверное не пойду.
— Что значит не пойду? — возмутилась Лариса.
— Профессор любит, чтобы все были, — подтвердил Гена.

   Сдав ключ от кабинета охраннику, посмотрев на свои ногти, и сдержавшись, чтобы не оторвать заусенец,  Ксюша решила, что надо сделать маникюр и купить новый наряд.
   “Давно пора привести в порядок ногти. В чем же мне пойти? После  “Мисс Совершенство” я так и не донесла платье до химчистки.  — Ксюша посмотрела на часы. — Может, магазин рядом с банком еще не закрылся?”.

***
   В торговом зале Ксюша увидела коллекцию одежды светло-зеленого цвета. Девушка равнодушно скользила взглядом по юбкам-карандашам, узким брюкам и платьям-футлярам, но около длинной полупрозрачной юбки в пол нежного мятного цвета, с тончайшей нижней юбкой, и атласном корсете с выбитыми на нем цветами остановилась.
   Ксюша примерила новый наряд.
“Вот это да-а! — восхитилась Ксюша, глядя в зеркало. — Принцесса!”.
      
Корпоратив
   Ксюша вошла в зал, украшенный для вечеринки и услышала восхищенный возглас Гены. На нее зло посмотрела Ника. Гена предложил Ксюше шампанского, но она отказалась. Ксюша и Гена весело о чем-то болтали. Гена пригласил Ксюшу на медленный танец.
   В это время Ника подлила Ксюше  в колу ром. Ксюша вернулась за стол. Она не поняла, что кола с алкоголем и быстро развеселилась.
   Ксюша встала из-за стола и пошла танцевать в центр зала. Девушка не замечала ни выразительных взглядов Генаа и Ларисы, ни того, что остальные сотрудники не выходили из-за столов,  и самозабвенно танцевала.
   Затем Ксюша подошла к завхозу, стрельнула у него сигарету, уселась рядом с Профессором и закурила.

 К удивлению всех, Профессор сделал музыку погромче и лихо отплясывал с Ксюшей.
— Профессор, – Ксюша внимательно посмотрела шефу в глаза, – а че ты у нас такой подозрительный, а?
— Ксения Алексеевна, вы в своем уме? – возмутился Профессор. – Я вас  не понимаю.
— Да ладно. Все ты понимаешь. Прослушки на каждом шагу, куча фильтров в программах.Ты думаешь, все пришли на работу, чтобы украсть у тебя  что-то? Поверь мне, если бы я хотела, то замутила дело так, что ни один программист бы не докопался.
— Что Вы себе позволяете?
— Постоянно на всех наезжаешь, доводишь девчонок до слез. “Спокойствиеферон” твой вместо кофе глушат.
— Ксения Алексеевна! Я вас хоть раз до слез довел?
— А Настю зачем закодировал от курения? Она тебя просила?
— Курить вредно.
— Тебе не пох ее здоровье?
— Ксения...
— Ты увольняешь людей без объяснения за пять минут до конца рабочего дня,  текучка в фирме офигенская, а зарплата маленькая, как пузырек с твоим “Спокойствиефероном”.
— Я сейчас позову охрану.
— Выпей Ферон и успокойся. Хотя... давай потанцуем?
Ксюша схватила Профессора за узел галстука и потащила в середину зала. Сотрудники в ужасе замерли.

Неожиданно для всех Профессор  включил музыку погромче.
— Профессор, жги! — заорала Ксюша, танцуя
рок-н-ролл.
Профессор танцевал рядом, сняв пиджак и  размахивая галстуком.
Гена отвез Ксюшу домой к другу и по дороге сказал ей о том, что она лучше всех выглядела, но выходка ей аукнется. Ксюша отмахнулась.
Гена уложил Ксюшу в постель. Секс. Был или нет?

Ксюша пришла на работу. Гена целует её. Ксюша в шоке. Она ничего не помнит.
   Ксюша открыла ящик рабочего стола и обнаружила, что пропал запасной ключ от кассы.
   Утащила Ника???
 
Ксюша поймала взгляд мужчины, удержала его буквально на пару секунд, а затем отвела глаза в сторону и слегка улыбнулась. После этого Влад постарался поймать ее взгляд.
Ника украдкой взглянула на Гену через плечо. Едва он обратил на нее внимание, как она отвела взгляд.
Ника накручивала локон на палец.
Ксюша покусывала нижнюю губу.
Ника закинула ногу на ногу и погладила плечо.
Ника наклонилась в сторону Гены.
   В поисках работы Ксюша  пришла в фитнес-клуб “Атлант”. Она хотела устроиться бухгалтером или кассиром.
“На постоянную должность требуется гардеробщица”.
Но в фитнес-клубе свободной оказалась только вакансия гардеробщицы.
   Ксюша пришла в Атлант, чтобы устроиться бухгалтером или кассиром, но свободна только вакансия гардеробщицы.
   Ксюша узнала о том, что в свободное время сможет заниматься в клубе бесплатно.
 Ксюша узнала о том, что можно тренироваться бесплатно. Ксюша устроилась гардеробщицей в ФК “Атлант” гардеробщицей и записалась на “Делай тело”.
Ксюша вернулась домой и убрала деньги из кошелька обратно в конверт. Она готовилась к конкурсу и как сотрудник клуба, занималась персоналками со скидками.
 
Подготовка
— Зарегистрируй меня, — попросила Ксюша Аню и добавила. — Я хочу участвовать в конкурсе.
— У тебя будет своя страничка, — объяснила Аня. — Выкладываешь туда фото: в полный рост, в купальнике или обтягивающей спортивной форме.
— Майка подойдет?
— Лучше боди. Пишешь короткую историю про себя, указываешь: рост, вес и возраст.
— И все?
— Занимаешься персонально или в группе. Ну а потом, ближе к финалу конкурса. Когда похудеешь и подкачаешься – свои новые фото. Чтобы было с чем сравнить.
— Столько информации. Я все сразу не запомню.
— Будет непонятно, заходи.
   Ксюша рассмотрела розовый лист бумаги с расписанием и маркером обвела тренировки, на которые собиралась ходить.

***
    В зале для аэробики девушки  интенсивно занимались фитнес-танцами.
   Марина – энергичная позитивная женщина, энергичная, позитивная, с волосами, убранными в хвост, стояла  к зеркалам лицом. Ксюша, одетая в леггинсы и майку, стала недалеко от Марины и повторяла за ней движения, путаясь и немного мешая остальным.   
   Взмыленная Ксюша вышла в коридор, остановилась  около кулера и наливала воду в спортивную фляжку. По коридору шел Влад. Увидев  Ксюшу, он направился к ней со словами:
— Неожиданно! А когда красавица осчастливит своим появлением скромных посетителей бассейна?
— Красавицу зовут Ксюша и у нее сейчас по расписанию боди памп, а потом – степ.
   Ксюша закрутила крышку фляжки и ушла в зал.

   В центре зала спиной к зеркалам и лицом к девушкам стоял русоволосый  красавец с глазами, “в которых можно утонуть”, дамский угодник и ловелас по имени Рома.
   Ксюша, обливаясь потом и пыхтя от натуги, приседала, делала разные упражнения с гантелями и бодибаром.
   Ксюша убрала оборудование на стойку около стены, достала степ-платформу, с трудом дотащила ее, поставила на пол, выдохнула, выпила воду из спортивной фляжки.
   Под руководством Ромы Ксюша вместе с другими спортсменками занималась аэробикой с использованием степ-платформы. Девушки делали синхронные движения ногами и руками, вскакивали на платформу, кружились вокруг нее. Ксюша сбивалась, не успевала за остальными, но не сдавалась.

Разговор Ксюши и Гриши
   Ксюша шла по улице, держа в руках старенький “Самсунг” и говорила по телефону:
— Гриш, прикинь, я записалась в фитнес-клуб. Тут столько разных тренировок. Особенно танцы. Это что-то.
— Круто, — раздалось в ответ.
— Мне так хочется красиво станцевать под аплодисменты публики.
— Прикольно. Между прочим, я камээс по водному поло.
— Ещё один любитель воды.
— Ещё один? — хмыкнул Гриша.
— Не придирайся к словам.

Ключ
   Женская раздевалка фитнес-клуба состояла из нескольких помещений. Направо от прохода был расположен небольшой закуток. Напротив шкафчиков – зеркала во всю стену. Между ними узкий проход. На скамейке недалеко от Ксюши  сидела ухоженная брюнетка лет двадцати и сушила волосы феном. На выходе из закутка стояли напольные весы.
   Ксюша подошла к весам, положила на деревянную скамейку полотенце и ключ от шкафчика. Ксюша в одних трусиках взвесилась на напольных весах со словами:
— Супер! Минус пять килограмм.
   Ксюша спустилась с весов, взяла в руки полотенце, завернулась в него и ушла.
   Из глубины закутка  вышла бабуля крупного телосложения и пыталась обогнуть брюнетку. Брюнетка продолжала сушить волосы. Бабуля шла как танк, и задела бедром брюнетку со словами:
— Старших совсем не уважают.
    Брюнетка покосилась на бабулю, но ничего не сказала.
    В закуток зашла блондинка  с трехлетней девочкой. Блондинка открыла нижний шкафчик,  одновременно говоря по телефону:
— А я ему такая говорю.
 
   Заскучав, девочка взяла Ксюшин ключ на резиновом красном браслете и стала его крутить. Блондинка забрала у девочки ключ, и автоматически положила в карман со словами:
— Маш, помолчи!
— Я хочу писать.
— Пошли.
    Ксюша вернулась в закуток и, увидев пустую лавочку, растерянно спросила:
— Где же ключ?
   Ксюша перевела взгляд на пожилую женщину,   открывающую шкафчик и показала рукой на скамейку:
— Вот тут ключ лежал. Вы не видели?
— Я только пришла, — пожала плечами женщина.

   За стойкой ресепшн стояла Даша — молодая, стройная, в футболке с надписью “Атлант”. Ксюша в шлепках, завернутая в полотенце, подошла к администратору и произнесла:
—  Даш! Кто-то мой ключ забрал! Номер “Пятьдесят пять”.
   Даша ушла в глубину комнаты. Ксюша в это время переминалась с ноги на ногу и разглядывала расписание. К стойке подошел Влад, кинул мокрое полотенце в ящик за стойкой и обратил внимание на Ксюшу.
— Наши встречи становятся регулярными, — заметил Влад и добавил, — жаль, что не в бассейне.
— С получки приобрету купальник.
— Ни за что не поверю, что у такой дамы нет купальника. Вы пляж тоже игнорируете?
— Здесь не пляж. Здесь все по серьезному.
— Будет повод научиться плавать.
— Я умею.
— Плавать или барахтаться?
   Даша вернулась за стойку и дала Ксюше запасной ключ. Ксюша ушла с ключом и помахала Владу “пока”.

***
   Ксюша вышла из фитнес-клуба со спортивной фляжкой в руке. Проходя мимо черного минивэна Ксюша сделала глоток  из фляжки. Из окна с улыбкой высунулся Влад:
— Давай подвезу! Растеряша.
— Давай! — согласилась Ксюша.
— Между прочим, меня Влад зовут.
   Ксюша молча улыбнулась и села на переднее сиденье рядом с Владом.

***
   Минивэн быстро ехал по улицам города. Местные уже разъехались по домам. В это время возвращались с работы люди, работающие в Москве. Влад левой рукой держал руль, а правой протянул  Ксюше сложенный голубой лист формата А4. Ксюша развернула его:
— Сколько аквааэробики, — удивилась она.
— Кстати, для новичков в клубе есть три бесплатные персоналки: в зале, в тренажерке и в бассейне, — напомнил Влад.
— Точно, — согласилась Ксюша. — Спасибо за напоминание.
 
   Влад остановил минивэн около Ксюшиного дома.
— Представляешь, уже почти два месяца прошло, — заметила Ксюша, — как один день. Скоро конкурс. И я в нем участвую.
— Серьезно? Ну-ка посмотрим.

   Влад открыл на смартфоне приложение с надписью “Атлант”. Нашел конкурс “Делай тело”, перешел в категорию “20+”. Пролистал фотографии участниц, увидел Ксюшину страничку.
— У тебя много голосов, — сказал Влад.
— Что, правда? — удивилась Ксюша.
— Гораздо больше, чем у других. Еще немного и победа у тебя в кармане.
— Хорошая новость. Увидимся. Спасибо, что подвез.
   Ксюша вышла из минивэна.

***
   Около общаги, расположенной в сталинской пятиэтажке, на лавочке расселись Гриша и Димон. Оба курили.  Гриша встал и попросил Димона сфотографировать себя на фоне детской площадки. Гриша отправил свое фото Ксюше.
   В большом зале для аэробики  шла высокоинтенсивная тренировка на велотренажерах. Рома крутил педали, менял скоростные режимы. Ксюша с другими девушками  выполняла команды тренера. Ксюша замедлилась.
— Не останавливаемся, — сказал Рома — Работаем, работаем.
— Щас умру, — сказала Ксюша. — Не могу больше.
— Через не могу, — закричал Рома. — Осталось совсем немного. Переключаем режим. Ручка справа.
   Тяжело дыша, Ксюша крутила педали.
— Не останавливаемся! Восемь. Семь. Шесть. Крутим-крутим. Три. Два. Молодцы. Отдыхаем. Пьем воду! Девочки, а теперь с новыми силами. По-ехали!
   Рома изобразил пальцами сердечко.
— Всем, кто выдержал и не сдался.   
   Девушки захлопали  и спустились  с велотренажеров на пол. Уставшая Ксюша откатила велотренажер к стенке, взяла ключ на красном резиновом браслете, смартфон, посмотрела на Санино фото и отправила смайлик “поцелуй”.

Тренажерка
   Ксюша качала мышцы на тренажерах под руководством тренера Жени, серьезной, целеустремленной, с грубым голосом, с короткой стрижкой. Ксюша делала упражнение для бедер. Рядом стояла Женя и медленно считала вслух:
— Четыре. Три. Два.
   К Жене подошел клиент и что-то спросил. Ксюша увидела, что Женя отвлеклась и развела ноги совсем чуть-чуть.  Женя это заметила и сказала, внимательно глядя на Ксюшу:
 — Халтурим? Тогда ещё пять раз. Делаем, делаем. Пять. Четыре. Вдох через нос. Глубокий выдох. Два. И последний раз. Молодец!
   В клубе боевых искусств под руководством Жени Ксюша дубасила боксерскую грушу. Раздался звук сообщения, пришедшего в мессенджер. Ксюша сняла боксерские перчатки и увидела, что пришло  сообщение  от Гриши: “Что делаешь?”.
— Жень, сфоткай! — попросила Ксюша.
    Ксюша написала: “Тренируюсь вместе с Женей. Я похудела на ещё на два кг” и отправила Грише свое фото в боксерских перчатках.
“Какая ты у меня молодчина, — написал Гриша. — А Женя это кто?”.
“Тренер”, — ответила Ксюша.
“Любимая. Я соскучился”.
“Ты там пьешь что ли?”.
“Не, я не пью. Отвечаю”.
  Гриша с Димоном сидели в парке на лавочке и пили пиво.
— Слышь, Димон! Стопудово Ксюша мутит с этим Женей.
— Не парься, Гринь. Баб полно.
—  Я — однолюб, — Гриша кинул окурок мимо урны и пробормотал под нос, — совсем забыла меня. Нашла себе другого.
   Гриша встал с лавочки и ушел, обиженный на весь мир.

Конкурс “Делай тело”
 Музыка гремела так громко, что пол под ногами едва заметно вибрировал. В центре зала, освещенная яркими потолочными лампами, стояла ведущая с микрофоном в руке. Она улыбалась зрителям, то и дело поглядывая в сторону участниц.
— Пока участницы категории «Двадцать плюс» готовятся к конкурсу, с показательными выступлениями выступят девушки из мини-группы «Антигравити-йоги».
Под аплодисменты три девушки в одинаковых спортивных костюмах поднялись к гамакам. Мягкая ткань качнулась, когда они синхронно забрались внутрь, вытянули ноги, перевернулись и, будто зависнув в воздухе, начали плавно повторять одну и ту же связку. Зрители оживились, кто-то достал телефон.

В соседнем зале для аэробики Ксюша стояла перед зеркалами во всю стену. Загорелая, в красивом купальнике и туфлях, она внимательно посмотрела на свое отражение, выпрямила спину и улыбнулась. В зеркале она видела не только себя, но и конкуренток из категории «Сорок плюс», которые готовились к выходу неподалеку. Ксюша скользнула по ним взглядом — быстро, осторожно, с той самой смесью любопытства и волнения, которую трудно скрыть перед конкурсом.
Дверь приоткрылась, и в зал заглянул Рома. Увидев Ксюшу, он поднял вверх большой палец и вошел.
— Ты лучшая, — сказал он негромко, но уверенно.

Ксюша улыбнулась. Ей хотелось поверить ему сразу и безоговорочно.
— Пойдем посмотрим, — предложил Рома. — Есть еще время.

Ксюша набросила махровый халат, чтобы не стоять в коридоре почти раздетой, и вышла вместе с ним.

Во втором зале для аэробики было тесно и шумно. Зрители расположились около велотренажеров напротив зеркальной стены. Кто-то сидел на степ-платформах, кто-то стоял вдоль стен, пытаясь найти место с хорошим обзором. Среди зрителей Ксюша заметила Стаса и Дину. Дина держала телефон наготове, как будто уже выбрала, кого будет снимать.

Участницы стояли справа от двери. Среди них была Наташа — собранная, напряженная, с застывшей улыбкой на лице.

Ксюша с Ромой встали в угол. Рома наклонился к ней и что-то прошептал на ухо — то ли шутку, то ли очередное ободрение. Ксюша улыбнулась и помахала Ларисе, которая как раз готовилась к своему выступлению. Через минуту к Ксюше подошел довольный Стас.

А в это время за стойкой ресепшн стояла Даша в худи с надписью «Атлант». Она лениво листала что-то в компьютере, когда к стойке подошел Гриша. Он улыбался натянуто и слишком широко, как человек, который заранее решил быть обаятельным, но у него не получилось.
— Красавица, где найти Женю? Тренера.
Даша подняла на него глаза.
— В кэбэи.
Гриша моргнул.
— Не понял.
— В клубе боевых искусств, — пояснила Даша. — На втором этаже.
Гриша кивнул так, будто все понял с самого начала, и пошел к лестнице.

Клуб боевых искусств находился в глубине второго этажа. Там пахло резиной, потом и кожей боксерских перчаток. Гриша вошел и сразу увидел поджарого спортсмена лет пятидесяти, который методично колотил по боксерской груше. Удары звучали сухо и тяжело.
— Командир, где Женю найти? — спросил Гриша.
Спортсмен даже не остановился. Только кивнул куда-то вглубь зала.
— Там.
Гриша пошел дальше.

В зале аэробики тем временем Лариса уже выступала. На экране за ее спиной был слайд со старой фотографией — «до», как все сразу поняли. Сама Лариса стояла перед зрителями, сияла, демонстрировала накачанную фигуру и под аплодисменты эффектно двигала бедрами. Публика смеялась, хлопала, кто-то одобрительно свистнул.

Дина снимала ее на телефон с таким восторгом, словно перед ней выступала звезда федерального канала. Ксюша заметила это, кивнула в сторону Дины и недоуменно посмотрела на Стаса.

Стас развел руками и наклонился ближе.
— Мама обожает Ларису, — прошептал он.

Ксюша усмехнулась, но внутри у нее неприятно кольнуло. Сегодня все кому-то хлопали, кого-то снимали, кого-то обожали. Ей тоже очень хотелось выйти, сделать все идеально и наконец услышать свое имя.

Когда Лариса закончила, старший тренер — улыбчивый лысый качок с микрофоном — вышел в центр зала.
— Второе место занимает… Кузьмина Лариса!

Лариса подпрыгнула от радости. Дина тут же бросилась к ней и обняла. Зрители захлопали громче.

— Вы награждаетесь сертификатом на пять персональных тренировок, — объявил старший тренер.

Ведущая вручила Ларисе сертификат. Лариса прижала его к груди, как диплом за главный подвиг жизни.

В клубе боевых искусств Женя в это время вела спарринг с клиентом. На ней была просторная спортивная одежда, волосы убраны, лицо от Гриши пока скрыто. Она двигалась легко и спокойно, как человек, который в любой момент знает, где у противника рука, нога и центр тяжести.
Гриша подошел ближе и остановился за ее спиной. Он попытался быстро сообразить, кто из них Женя. Женщина перед ним была явно тренером, но мысль, что Женя может оказаться женщиной, почему-то не уложилась у него в голове. Зато клиент был мужчина, да еще и в белой футболке с надписью «Атлант».
Гриша сразу сделал вывод.
— Ты, что ли, с Ксюшей мутишь? — борзо спросил он, обращаясь к клиенту.
Клиент растерянно замер.
Женя обернулась.
Гриша не успел ни объясниться, ни передумать. Уже через секунду его рука была заломлена назад, а сам он стоял, скособочившись, с выражением оскорбленного недоумения на лице.

В комнате охраны охранник, сидевший перед мониторами, покосился на экран, где камера фиксировала происходящее в клубе боевых искусств. Он тяжело вздохнул, поднялся и направился к выходу.

Ксюша вернулась в первый зал, чтобы подготовиться к своему выходу. Она сняла халат, поправила прическу перед зеркалом и попыталась сосредоточиться. До ее выступления оставались минуты. Зал от коридора отделяла стеклянная стена, и в отражении зеркал было видно, как люди ходят мимо.

Ксюша уже собиралась сделать глубокий вдох и настроиться, когда вдруг заметила в отражении знакомую фигуру.
Гриша.
Только теперь он шел не сам. Женя вела его к лестнице, заломив ему руку назад. Рядом шел мужчина в белой футболке с надписью «Атлант», а следом — охранник.
Ксюша сначала не поверила глазам. Потом резко развернулась и выбежала в коридор.
— Жень, это мой идиот, — устало выдохнула она. — Отпусти его, пожалуйста.
Женя посмотрела на нее, потом на Гришу. Гриша попытался изобразить достоинство, но с заломленной рукой это выходило плохо.

Второй зал для аэробики в это время ждал следующую участницу. В дверях появился Влад. Старший тренер сверился со списком, посмотрел в сторону участниц, затем поднял микрофон.
— Поскольку мы так и не дождались участницу Ксению Бусину, жюри приняло решение аннулировать ее участие.

По залу пробежал гул. Зрители начали переговариваться. Влад, сидевший среди публики, завертел головой, высматривая Ксюшу. Не увидев ее ни возле участниц, ни у двери, он нахмурился и вышел из зала.
У входа в фитнес-клуб «Атлант» Гриша стоял понуро, с видом собаки, которая слопала со стола еду и теперь не понимает, почему все так расстроились.
Ксюша была в ярости.
— Идиот! — крикнула она. — Ты все испортил!
— Бусь, прости.
— Гриша, мы расстаемся. Навсегда.
Он дернул щекой, будто хотел усмехнуться, но не смог.
— Ясно. Ну и ладно. Чего с тобой разговаривать… Ищи себе принца на красном «Феррари».

Ксюша смотрела на него несколько секунд. Внутри у нее все еще кипела злость, но под ней уже поднималась обида — тяжелая, липкая, унизительная. Он сорвал ей конкурс. Не просто сцену, не просто выход. Он сорвал момент, к которому она готовилась, ради которого старалась, терпела, держала себя в руках.
Гриша отвернулся первым. Обиженный и злой, он схватил с земли камень, прицелился и кинул в кошку, сидевшую неподалеку. Камень пролетел мимо. Кошка метнулась под машину. Гриша подошел к дереву и ударил по стволу кулаком.
Ксюша больше ничего не сказала. Только развернулась и пошла обратно в клуб.

В коридоре она остановилась возле кулера. Руки немного дрожали. Она налила воду в пластиковый стаканчик, сделала глоток и поморщилась: вода показалась теплой и безвкусной.

Рядом стоял Рома. Он не задавал лишних вопросов, только смотрел на нее с тревогой.
— Почему ты не участвовала? — тихо спросил он.
Ксюша опустила глаза на стаканчик.
— Так получилось.
К ним подошел Влад. Он выглядел так, будто уже понял: спрашивать прямо нельзя.
— Не расстраивайся, — сказал он мягко. — Пойдем выпьем шампанского.
Ксюша подняла на него глаза.
— Я не пью. А ты разве не за рулем?
— Я сегодня без машины.

Она не ответила. На секунду между ними повисла пауза — неловкая, но не неприятная. Влад стоял рядом спокойно, не давил, не торопил. И именно это после Гришиного хаоса почему-то особенно чувствовалось.

В этот момент к Роме подошла Даша с ресепшн. Она взяла его под руку и быстро сказала:
— Ром, там тебя Михалыч зовет. Срочно.
Рома посмотрел на Ксюшу, будто спрашивая, справится ли она. Ксюша едва заметно кивнула. Даша увела Рому по коридору.

Праздник в «Атланте» продолжался, как будто ничего не случилось. В холле выступали девочки-акробатки из детского клуба. Они делали колесо, мостик, шпагат, а родители хлопали и снимали на телефоны. Неподалеку мальчик вел спарринг-бой с тренером — серьезный, сосредоточенный, в огромных перчатках, которые были почти больше его головы.

Ксюша стояла чуть в стороне и пыталась собраться. Смартфон в ее руке коротко завибрировал. На экране появилось сообщение от Гриши:
«Бусинка, прости».

Ксюша прочитала его один раз. Потом второй. Большим пальцем она почти нажала на поле ответа, но остановилась и заблокировала экран.

Влад стоял рядом и успокаивающе держал ее за руку. Он ничего не спрашивал, и за это Ксюша была ему благодарна.

К ним подошла Марина — бодрая, улыбчивая, с такой энергией, будто у нее внутри работал маленький мотор.
— А сейчас танцевальный марафон! — задорно объявила она. — Предлагаю всем поучаствовать.

Марина потянула Ксюшу за руку.
— Нет, я… — начала Ксюша.

Но музыка уже сменилась. Из колонок ударил зажигательный ритм, люди начали оборачиваться, кто-то засмеялся, кто-то сразу вышел в центр. Марина не отпустила Ксюшину руку.
— Пойдем, — сказала она. — Просто потанцуй.

Ксюша сделала шаг, потом второй. Сначала ей казалось, что все смотрят именно на нее: на ее испорченное настроение, на ее несостоявшийся выход, на ее попытку улыбнуться. Но Марина уже танцевала в центре, показывая простые движения, и остальные девушки начали повторять за ней.

Ксюша тоже повторила. Сначала осторожно, скованно. Потом музыка подхватила ее, тело вспомнило движение, и она позволила себе выдохнуть. Раз, два, поворот, шаг, руки вверх. Еще раз.

Она танцевала все энергичнее. В какой-то момент ей стало почти легко — не потому, что боль исчезла, а потому, что она перестала стоять на месте и смотреть, как все рушится.
За танцем наблюдал Влад. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на Ксюшу.

Когда марафон закончился, участницы разошлись и встали около стен. Марина взяла микрофон.
— Наш марафон закончен. Благодарю всех за участие. И я хочу отметить призом нашу участницу по имени Ксения. Похлопаем ей!

Ксюша не сразу поняла, что речь о ней. Потом зрители захлопали, Марина обернулась и поманила ее рукой.

Ксюша вышла в центр. Она приветливо кивнула, стараясь улыбаться спокойно, не слишком широко, чтобы никто не заметил, как трудно ей дается эта улыбка.

Марина вручила ей белый пакет с логотипом «Атлант». Ксюша приняла подарок, обняла Марину, помахала зрителям и отошла в сторону.

Только там, у стены, она заглянула в пакет. Внутри лежали брелок, футболка и бейсболка — все с логотипом клуба.

Влад поднял телефон.
— Смотри сюда.

Ксюша машинально улыбнулась. Вспышка не сработала, но она все равно на секунду зажмурилась. Ручки пакета впились ей в ладонь — она сжимала их слишком крепко.
— Ты умничка, — сказал Влад.

Ксюша посмотрела на него и кивнула. Потом снова опустила взгляд на пакет.
Это был не тот приз, за которым она пришла. Не та победа, которую она представляла себе перед зеркалом. Но это все равно был ее момент. Маленький, неожиданный, спасенный из испорченного дня.
И сейчас Ксюше очень хотелось удержаться хотя бы за него.


Гриша плелся в сторону электрички. Он проходил мимо старенький ";koda Octavia". За рулем сидел  небритый, помятый крепыш. У крепыша в руках начатый пакет с чипсами. Он обращается к Грише.
— Братан, закурить не найдётся? А я с тобой чипсами поделюсь.
Гриша протянул пачку:
— Держи! Чипсы себе оставь.
Крепыш достал из пачки сигарету, закурил и протянул руку:
— Толян.
— Гриша, – пожал протянутую руку Гриша.

Гриша и Толян пьют пиво из одноразовых стаканов. Рядом с ними большая пластиковая бутылка.
Гриша и Толян спят в машине. Толян на заднем сиденье. Гриша на переднем. На пассажирском сиденье и на полу валяются стаканы и пустые бутылки.

Письмо
   Кабинет бухгалтерии. Лариса и Гена сидели за своими столами.
— Ты внутреннюю почту смотрел? — спросила Лариса.
— А что там? — уточнил Гена.
   Ника, Гена и Лариса стояли около Ларисиного компьютера и читали письмо-распоряжение:

“В субботу всем сотрудникам быть в ДК "Машиностроитель". Нужно поддержать “Дубравушку”. Явка строго!!! обязательна. Генеральный директор Иванюк П.Я.”.

   В тесном полуподвале сотрудников стало пятеро. Люди стояли и возмущенно обсуждали предстоящую субботу. Больше всех шумел завхоз – пятидесятилетний мужичок с брюшком, залысинами и хитрыми бегающими глазками.
— У меня на хоккей билеты, — сказал завхоз и добавил, — Витязь играет.
— Опя-ять в “Машиностроитель”, – протянула  Лариса.
— Давайте сходим, поддержим, — попросил Гена.
  В комнатушку вошла Главбух.
— Догадываюсь, по поводу чего вы все собрались. Не буду тянуть время, а скажу. Пришедшим Профессор обещал выписать премию и отгул.
 — А. Ну это другой разговор, – сказал завхоз.

   Сотрудники разошлись. В комнате остались Гена и Лариса.
— А давай позовем Ксюшу, – предложила Лариса.
— Давай, – поддержал ее Гена.

КВАРТИРА Ксюши.

   Ксюша вошла на кухню. За столом сидел дед. Он пил чай и курил.
— Дышать нечем! – Ксюша открыла окно. – Дедуль, давай завтра сходим в “Машиностроитель”.
— А что там? — заинтересовался дед.
— Фармград шефствует над “Дубравушкой”. Её хореограф  – давняя знакомая Профессора. А меня бывшие коллеги пригласили.
— Ну, давай сходим, раз такое дело, — согласился дед.

***
   Утром дед тщательно и долго собирался: умывался, брился и выбирал рубашки.
   Ксюша с дедом шли в ДК. По дороге дед постоянно останавливался и с кем-то здоровался.
— Дедуль, мы опоздаем, — поторапливала его Ксюша.
— Ну все. Идём. Идём.

  Ксюша и дед приблизились ко входу в Дом культуры  “Машиностроитель”. На ступеньках около афиши вполоборота стоял Влад. Ксюша окликнула его.
— Это кто? — спросил дед.
— Тут такое дело, — замялась Ксюша.
   Влад обернулся и улыбнулся, глядя на Ксюшу:
— Обворожительная и незабываемая танцовщица.
— Почему? — удивился дед.
— Вы не видели ее выступление в “Атланте”. Она так танцевала.
— И знаки мне рукой подава-а-ла, — пропела довольная Ксюша, — Влад, это мой дедушка.
— Я и не предполагал, что у моей дочери такие прекрасные знакомые. Ксюша танцует. Надо же, — пробормотал дед.
   Он подошел к Владу и поздоровался:
— Алексей.
   Влад пожал протянутую руку.
— Влад!
— Вы за ней приглядывайте!
— Дедуля!

***
   Ксюша с дедом зашли в вестибюль. Влад шел за ними.  Его притормозила пожилая женщина словами:
— Владислав Евгеньевич, мне нужно с вами поговорить.
   Влад остановился. Дед обернулся. Влад жестом показал, чтобы его не ждали. Пожилая женщина энергично жестикулируя, взяла Влада под руку и куда-то увела.
   Ксюша и дед шли по коридору.

***
   На сцену вышел ведущий.
— Я хотел бы пригласить на сцену хореографа и руководителя танцевального коллектива “Дубравушка” Ингу Степанову.

   Зрители зааплодировали. Нарядно одетая женщина лет шестидесяти  поднялась на сцену.
— У “Дубравушки” в этом году юбилей — четверть века. В связи с этим ТВ “Кварц” планирует снять  фильм о коллективе.
— Хоть бы кто цветочек подарил, — пробурчала Ксюша.

    Во время танца “Дубравушки” дед задремал. Ксюша покосилась на него, но будить не стала.
   Ксюша досмотрела  выступление до конца и выбежала из зала.

***
   Пол и стеллажи цветочного магазина уставлены вазами с цветами, букетами, флористическими композициями, мягкими игрушками. За прилавком что-то напевала под нос худенькая,  коротко стриженная продавщица в фартуке с эмблемой цветочного магазина.
   Ксюша подошла к прилавку с цветами и разглядывала  цветочницу, удаляющую шипы у роз.
— Что желаете? — спросила цветочница.
— Мне нужен шикарный букет, — ответила Ксюша.
 Цветочница оживилась, заулыбалась.
— Вам какой-то из готовых букетов нравится? Только, если можно, наличными.
   Ксюша рассмотрела все цветы и показала на букет с лилиями.
— Вот этот сколько?
— Полторы тысячи.
   Ксюша заглянула в кошелек, проверила карманы, сосчитала купюры, мелочь. Выложила деньги на прилавок. Цветочница дала ей букет. Ксюша схватила цветы и побежала в ДК.

***
   Ксюша подбежала к Инге и попыталась вручить ей букет.
— Это — Вам! Вы прекрасно танцевали. Я поняла, что всю жизнь мечтала научиться танцевать, но всегда почему-то считала, что поздно. Глядя на вас я поняла, что все впереди. Возьмите меня в коллектив!
   Инга отшатнулась от Ксюши, и швырнула ей букет. Инга стала чихать, у нее потекли слезы. Инга полезла в сумочку за таблетками, в упаковке остаётся последняя, Инга уронила таблетку на пол.
— Простите.

   Ксюша положила букет на кресла и побежала к выходу из ДК.

АПТЕКА
   Ксюша стояла около стеклянной аптечной витрины. Она сказала через окошко провизору:
— У вас есть что-нибудь от аллергии?
— Кларитин, супрастин, цетрин.
— Дайте “Цетрин”. Оплата картой.

   Ксюша вошла в вестибюль Дома культуры и встретила Генаа. Гена был одет в новый белоснежный пуловер ручной вязки. Ксюша попыталась отдышаться.
— Вот влипла. У Инги оказывается аллергия на цветы.
— Сочувствую.
— И где ее теперь искать?

   Гена взял телефон и набрал номер:
— Мам, ты не знаешь, где Инга?

   Сидя на мягком стуле в коридоре, Инга  чихала и вытирала слезящиеся глаза.
   Рядом с ней сидел Ксюшин дед и говорил:
— Эти прекрасные костюмы так  особенно сочетались с вашими танцами! Вы так прекрасно танцевали! Я, конечно, тоже люблю танцевать, но…
   Увидев Ксюшу, дед замялся:
— Я тебя опять потерял.
— Отойти надо было. Ненадолго, — проговорила Ксюша.
  Она приблизилась к Инге и дала упаковку лекарств и бутылочку воды.

   Скоро Инге стало легче. Она перестала чихать и вытирать слезящиеся глаза.
   На накрытых в фойе столах лежали яблоки, апельсины, конфеты, печенье, домашние пирожки и булочки, несколько бутылок шампанского, графин с домашним морсом. Около столов собирались и рассаживались люди.
   Лариса, завхоз, Гена, главбух Анна Ивановна, Ника, Ксюша накладывали на одноразовые тарелки еду. Завхоз открыл шампанское.
— Выпьешь? — спросил Ксюшу Гена.
   Ксюша отрицательно помахала головой. Дед вышел покурить.

***
   Недалеко от сотрудников “Фармграда” за сдвинутыми столами расположился коллектив “Дубравушка”.
    Инга подняла бокал:
— Мы непрофессионалы! Но это неважно. Сколько мы дали концертов на праздниках.
— Вино стынет, давайте уже, а?
— Мы  первые на концертах, мы впереди!
— А еще на Новый год и на Рождество!
— Вы мне поесть спокойно дадите или нет?
— Ти-и-ше-е! Итак! Прежде, чем выпить за процветание нашей ”Дубравушки”.

   В это время заиграла быстрая ритмичная музыка. Ксюша вышла в центр и танцевала для души. Гена залюбовался Ксюшей. Инга с интересом наблюдала за Ксюшей  и пила из бокала шампанское.
   
— Выскочка эта ваша Ксюша  и техники у нее никакой, — пробурчала под нос Дина.

   Заиграл  вальс. Влад подошел напевая к Кире.
— Я пригласить хочу на танец вас.
— И только вас…
     Ксюшино лицо осветилось солнечной улыбкой. Влад поймал ее взгляд и повел в центр зала.
   Люди исчезли, молодые люди остались вдвоем и кружились, кружились, кружились...
   Ксюша быстро подстроилась под музыку и движения Влада. Они смотрели во время танца друг другу в глаза и улыбались...
   Влад поцеловал Ксюше руку. Та в ответ  шутливо присела в  реверанс.

    Инга подошла к девушке и сказала:.
— А ты мне нравишься. Ты прекрасно чувствуешь музыку. К тому же… Я вижу, что в тебе есть потенциал.
— Правда?
— Я беру тебя. Приходи на пробный урок. Есть  расклешенная юбка выше колена и туфли на каблучке?
— Поищу.
— Вот и хорошо. Пока ничего специально не покупай. И еще. На поблажки не рассчитывай. А там посмотрим. Поняла?
— Ага.
   Инга ушла. Дед вернулся с улицы.
— Дедуль, а вы что, знакомы со Ингой? — спросила Ксюша.
   Дед молча улыбнулся.

Первая репетиция

   “Я научусь танцевать, может даже попаду вместе с “Дубравушкой”  на съемки”, — размечталась Ксюша.
    Ксюша в юности танцевала  на дискотеках, поэтому пошла на репетицию  с мыслью:   “покажу им кто здесь  звезда танцпола”.

   Ксюша пришла на репетицию первой.
   Она переоделась, вошла в зал и не зная, что у каждой  танцовщицы “свое место”,  встала в первом ряду.
— Здесь вообще-то занято, — возмутилась Маргарита.
— Как в Тульской электричке? — отшутилась Ксюша.
— Это место Дины.
— Я бы хотела представить вам, — сказала Инга, — нового члена нашего коллектива!
   Маргарита поджала губы и спросила, глядя сквозь Ксюшу:
— А ты танцевать вообще умеешь?
— Вы даже не представляете как, — ответила Ксюша.

   ***
   Ксюша перешла в последний ряд и стала в угол по соседству с женщиной лет сорока, которая улыбнулась Ксюше.  Вику недолюбливали Дина и Маргарита и она отвечала им тем же.   
   Включили музыку и началась репетиция. Повторяли “чачача”. Глядя на остальных танцовщиц Ксюша почувствовала себя неуклюжей, и это  задело ее самолюбие.
— Ну, что скажешь? — спросила  Инга после занятия, когда все  переодевались в небольшом закутке.
— Я в восторге. А у меня так получится?
— Ну, не знаю, — развела руками Инга, — мы долго репетировали.
— Тогда я  приду еще, — уверенно сказала Ксюша.
— Только учти, если хочешь чему-нибудь научиться, надо  стараться и много репетировать.
— Конечно, понимаю!
— И  я буду ругать, пока ты не сделаешь правильно, так как   вижу в тебе потенциал. Хотя, если хочешь,  могу молчать и не замечать твоих ошибок.
— Ругайте, я же новичок, и пока ничего не умею, — улыбнулась Ксюша.
— Хорошо. Только давай на “ты”.
— Давай.
— Тогда поблажек от меня не жди.
   “Да, тетки не лыком шиты, я отстаю от  них — размышляла Ксюша, —   мне надо догнать их”.

   Приход Киры в коллектив вызвал недовольство у танцовщицы ДИНЫ (45), мамы Гены.  Дину поддержала  главная сплетница коллектива МАРГАРИТА (45, тощая, высокомерная). В то же время Ксюшу тепло принял  ВАЛЕРИЙ (45, дамский угодник).          
   Ксюша поняла, что отстает в умении от  танцовщиц. Чтобы догнать их, она ходила на все репетиции в ДК и  регулярно занималась в “Атланте” растяжками (пилатес, йога и стрейч) и фитнес-танцами.
   Инга прислала Ксюше записи танцев “Дубравушки”.  Ксюша просматривала их и репетировала дома, время от времени отвечая в мессенджер на сообщения Сани, с которым помирилась.            
   Ксюша начала танцевать лучше. Ей показалось, что коллектив принял её. Валерий оказывал Ксюше знаки внимания и это злило Дину. На репетиции Дина поставила Ксюше подножку, и Ксюша врезалась в стену.  От Вики Ксюша узнала о том, что Дина не равнодушна к Валерию.

   “Дубравушка” готовилась к конкурсу. Ксюша пропустила две репетиции подряд, за что получила нагоняй от Инги.  Ксюша, чтобы доказать, что чему-то научилась, дала Вике платок и попросила завязать себе глаза.
Ксюша танцевала с завязанными глазами.
   Вся группа в изумление наблюдала за Ксюшей. В зал в это время зашел ХУДРУК КИРИЛЛ (30, переживающий, ответственный) и сказал о том, что такой номер может привести к травме.
   Приближался конкурс. Инга психовала, меняла участниц местами и в результате поставила Ксюшу в последний ряд. Ксюша танцевала кое-как. Валерий увидел, что Ксюша расстроена, попытался успокоить её и этим сильно разозлил Дину.
   После репетиции Инга попросила Ксюшу задержаться. Маргарита встала около двери и подслушивала их разговор. Инга объяснила  Ксюше, что помимо механического исполнения последовательности движений, нужен артистизм.
 Ксюша вернулась домой. Она оттачивала технику танца в своей комнате и старалась танцевать с улыбкой.       
  Влад пригласил Ксюшу в кино. Ксюша согласилась. Гена тоже позвал ее, но Ксюша отказалась, и Гена пригласил Нику.

   Ксюша рассказала Владу о кажущемся ей единении в коллективе. 
   На репетиции Инга нервничала и переставляла женщин из ряда в ряд, словно шахматные фигуры. Танцовщицы обижались, плели интриги и жаловались друг на друга. 
   В день выступления заболела Маргарита. Инга поставила Ксюшу на ее место в первом ряду справа от себя. “Дубравушка” заняла третье место. Весь коллектив ликовал. Женщины накрыли столы и отмечали успех. Инга размечталась о том, чтобы поставить танго пар. 
   Ксюша поссорилась с дедом из-за бытовухи.  Влад привез деду журналы и помог Ксюше навести порядок. Дед похвалил Влада. Ксюша похвасталась, что у нее скоро все получится.
 
Что делать с этой сценой???
   Дина спровоцировала  Ксюшу сесть на шпагат. Ксюша получила травму. Валерий  с Викой отвезли Ксюшу в травмпункт.
   Позвонил охранник из ФК и спросил: почему Ксюша не на работе.
   Ксюша объяснила, что она в травмпункте и соврала, что на крутом крыльце подвернула ногу.
   Вечером после тренировки в клубе Влад забрал Ксюшу.

   Любительское видео Марго о травме, случившейся на репетиции, благодаря Дине ушло в региональную полужелтушную передачу. Дед увидел Ксюшу по телевизору, но удовольствия это ему не принесло.      
   Ксюше хочется заботы. Она написала Грише о травме. Гриша позвал Ксюшу в гости. Ксюша отказалась.
   Дед ухаживал за Ксюшей. Влад приехал к Ксюше с гостинцами.

   Прошло время. Гена пригласил сотрудников в кафе на свой день рождения. Ксюша не пила. Гена настаивал. Ксюша показалась ему грустной. После уговоров Ксюша выпила шампанского, быстро запьянела и, несмотря на легкую хромоту, танцевала, заводя весь зал.
   Ксюша, вспомнив уроки стриппластики в “Атланте”, танцевала и кувыркалась на полу. Гена отвез Ксюшу домой. Она не смогла найти ключи. Гена донес ее до квартиры. Ксюша поцеловалась со Геной.
Оказавшись в своей комнате, Ксюша позвонила Владу и призналась в любви.
   Ника рассказала Дине по телефону про танец Ксюши, а Дина, зная, что таким образом об этом быстро узнает вся “Дубравушка” – Маргарите.
   Наутро Дед назвал Ксюшу пьянчугой. Ксюша взяла телефон и увидела, что долго говорила по телефону с Владом, но не смогла вспомнить, о чем. 

   Маргарита, не понимая разницу между стриптизом и стрип пластикой, домыслила и насочиняла, рассказывая танцовщицам о том, что Ксюша разделась почти догола на столе. На  репетиции женщины насмешничают и ехидничают при виде Ксюши. Ксюша говорит им злые слова и уходит.
    У “Дубравушки” проблемы –  Стеллу вызвал директор ДК “Машиностроитель” и предложил уволиться. Раз  она допускает травмы у подопечных, то  некомпетентна.
   Ксюша расстроилась. К тому же опять куда-то пропал Гриша. Ксюша пришла домой и застала деда выпивающим с соседом. Ксюша поссорилась с дедом, выгнал соседа из дома, а потом поссорилась еще и с Ингой по телефону.
   Ксюша разговаривала на повышенных тонах с дедом. Мы узнали о том, что Дед вырастил Ксюшу один, но считает, что не нужен ей последние годы.
   
   Профессор организовал корпоратив. В офисе все дамы, кроме буднично одетой Ксюши, нарядные. Ксюша поехала в банк с рабочими документами. Сделав дела, Ксюша вышла с документами из банка. Ксюша зашла в магазин по соседству и купила шикарное платье и туфли.
   Ксюша вошла в зал офиса, где уже все готово для вечеринки и услышала восхищенный возглас Генаа. Ника злилась, ревновала и подливала Кире в колу ром. Ксюша запьянела, высказала Профессору претензии, и потащила его танцевать, не замечая  выразительных взглядов Генаа. Профессор  лихо отплясывал с Ксюшей.   
  Гена попросил ключи от квартиры у друга и повез Ксюшу на такси  домой к другу. Утром Ксюша проснулась,  увидела рядом Генаа и пропущенные звонки от Влада и деда. Она ушла. На работе расстроенная  Ксюша сказала Генау, что ничего не помнит. К тому же она обнаружила, что из ее рабочего стола пропал запасной ключ от кассы. Гена подозревает в пропаже  Профессора. Профессор уволил Ксюшу. Ника злорадствовала.
    Дома Ксюша случайно выяснила, что Дед регулярно читал ее переписку. Ксюша в гневе: чужие письма читать нельзя.  В сети появился Гриша и сказал, что все это время был на рыбалке и забыл телефон дома. Ксюша разозлилась и заблокировала его номер.   
   На смену Инге в “Дубравушку” пришла ЛИДИЯ (52, скучная). Дина стала ее правой рукой. Егор и Валерий  ушли из коллектива. 
   Профессор переводит Нику в помощницы к Гене??? Или Ника просто ухаживает за Геной
   Гена напомнил Ксюше о совместной ночи. Они поссорились. Ксюша увидела в мессенджере соцсети сообщения от Сани. Они бурно поссорились, потом помирились. Ксюша поехала в гости к Сане. Ксюша посмотрела на пьяного Саню, и наконец поняла, что это не тот человек, которого она себе нафантазировала.
Пока Гриша спал, Ксюша сбежала от него и уехала домой.
               
 
   Ксюша увидела на стене стенд с фотографиями и поняла, что Влад  – директор.
   Ксюша просит Влада дать зал в ДК опытному хореографу.
  Ксюша пришла к Инге, извинилась и предложила восстановить коллектив. Инга напомнила о том, что Ксюша многих обидела.
Ксюша извинилась перед Ингой за ссору, рассказала, как все было на самом деле и уговорила прийти в ДК. Ксюша познакомила Ингу с Владом. Влад согласился взять Ингу хореографом. Ксюша помирилась  с танцовщицами. Танцующих стало все больше. Коллектив “Мечта” пригласили выступить на празднике.
      
      Мама Гены уехала к подруге на дачу.
Гена задержался на работе. К кабинету подошла Ника, и стала подслушивать о чем он говорит по телефону. Она услышала и поняла, что Гена планирует после работы зайти в торговый центр.

 Гена и Ника “случайно” встретились в торговом центре. Ника попросила Гену помочь донести пакеты. Остановилась у магазина нижнего белья. Попросила зайти вместе с ней.
   Ника  напросилась к Гене домой и соблазнила его.

   Дед напомнил Ксюше о своем приближающемся юбилее. 
   Влад сказал Ксюше о том, что “Восторг” выступает последним. Несмотря на то, что это место считалось выгодным среди выступающих, Ксюша  пошла к организатору конкурса и уговорила переставить танец “Восторга” с финала на середину.
   Влад, узнав об этом, разозлился на Ксюшу.
Ксюша рассказала Владу о юбилее деда. 
  Увидев в “ВК” сообщение Ксюши о предстоящем конкурсе, Гриша  приехал, чтобы помириться с Ксюшей. Он увидел разговаривающих Ксюшу и Влада, решил, что приехал зря и ушел, не поговорив с ней. По пути домой Гриша познакомился с ТОЛЯНОМ (30), от которого ушла жена и пьянствует вместе с ним в машине Толяна.
   Во время выступления “Дубравушки” Дина забыла движения и стала посреди сцены, мешая коллегам. “Мечта” заняла  второе место, а “Дубравушка” – последнее.
   После выступления Ксюша поехала к деду. Она  показала деду на телефоне видео с конкурса. Дед признался, что в детстве мечтал танцевать. Пришел с поздравлениями Влад. Ксюша и Влад танцевали. По телевизору в это время шла запись конкурса, но Ксюша ее не увидела. Зазвонил Ксюшин телефон. Ксюша взяла трубку. Менеджер пригласил Ксюшу для проб  в сериале.