Ориентация

Роза была в самом соку бальзаковского возраста. Расцвет сопровождался устойчивым набором веса — по два–три кило в год. К тридцати пяти это великолепие достигло апогея. Слова «диета», «бассейн», «фитнес» вошли в её лексикон, обогатив его наряду с «ой, опять» и «всё, с понедельника».

Диета начиналась обычно вечером — чтобы с утра. Утро, правда, наступало тяжело, особенно в закатные часы, когда холодильник манил как любовник. С фитнесом и бассейном было ещё сложнее. Абонемент, купленный за немалые деньги влюблённым продавцом орехов с рынка, пылился в ящике. Как и закупленные в магазине «Природа» продукты от компании «Привозим на дом». Срок годности заканчивался быстрее, чем мотивация.

В самый тревожный период своего «расцвета», когда вес перевалил за 85, Роза встретила Мотю.

Знакомство состоялось в группе поддержки анонимных любителей еды: "Худеем вместе" — последней надежде на пути к Розиной мечте: стать елеХантной. Моте нужно было отвоевать у жизни свои минус тридцать. Он был самым активным на встречах, уверенным, загадочным и... насыщенным словами, которые вызывали у Розы трепет, лёгкое головокружение и желание — хоть что-нибудь спросить.

— Вы женатыЕ?, — выдавила из себя Роза, довольная своей находчивостью.

— У меня другие предпочтения и ориентация, — отчеканил Мотя.

Слово «ориентация» щекотало сознание Розы. Бабочки начинали порхать со страшной силой. Розе было не до фитнеса и диеты. Она рвалась на встречу анонимных любителей еды с рвением Остапа Бендера… для очередной встречи с ориентированным Мотей, будто это не группа поддержки, а кастинг на «Холостяка».

Мотя не отвечал взаимностью. Но пообещал познакомить с мамой. Это — начало!, — подумала впечатлительная Роза.

Квартира Моти, наделённого неопределённой ориентацией, представляла собой довольно скромное трёхкомнатное жилище, пропахшее жареной барабулькой и безнадежностью. Одесская мама Моти говорила с Розой на доступном ей языке. Она напомнила ей Цилю, маму соседской подруги Соньки, которая часто употребляла обсценную лексику, имея при этом вполне приличную внешность.

Мамань ориентированного за словом в карман не лезла и перешла в наступление сразу.

— Мой Мотл любит Лялю и нашего Васю, — заявила она тоном продавщицы с Привоза.

Маленькая, ухоженная болонка — Ляля, с ярким жёлтым бантиком на голове, лизала маму. Кот, Вася, царственно восседал на толстых коленях Моти.

— Может, откушаете с нами барабульки, пока горячая?

— Спасибо, я на диете... — пролепетала Роза, ошеломлённая запахами и напором.

Практичная Роза с первого знакомства поняла, что с одесской мамой, Лялей и Васей ей ничего не светит и решила ретироваться как можно быстрее.

— Ой, и Мотя мой тоже всё на диете. Только у него она внутренняя. Он как понервничает — жрёт. А нервничает он часто, правда, Мотл?

Мотя недовольно скривил лицо и почесал кота Васю за ухом.

— Мама, мы с Розой приятели по группе... Мы просто общаемся...

— Конечно, общаетесь! Я же сразу поняла — не зря ты её в дом притащил. Ну, ну...

— Мотя... а вы зачем меня пригласили, — спросила растерянная Роза.

— А что вам не нравится моя мама? Я вами заинтересовался...

— В каком смысле, — спросила ошеломлённая Роза.

— В самом широком. Я вообще не за шоры традиций. Я — флюидный.

— Какой? — переспросила Роза.

— Ну… свободный от ярлыков. Я больше в направлении Ляли и Васи, если честно.

— Чего? — не поняла Роза.

— Ну вот, — сказал Мотя, кивнув на пса и кота. — Моя семья. Моя опора.

Довольная одесская мамань улыбнулась...

— А я что тебе сказала?

Роза медленно отпила воду из китайской чашки с зонтиками и почувствовала, как умирают последние лепестки её надежды.

Дома её ждал Абрам — поставщик фундука, секса и неопределённости. Накануне она как раз слезла с его влажного, пахнущего миндалём тела после одной из поз Камасутры, в которой чувствовала себя одновременно богиней и ковриком для йоги. И всё равно — в голове у неё был Мотя.

Розе хотелось говорить...

— Мотя говорит, что ожирение — это онтологический запрос тела на валидацию.

— Чего? Что ещё за Мотя? А у меня валидация — это когда ты сверху, — буркнул Абрам бесцеремонно.

— Абрам, ты ничего не понимаешь. У нас с Мотеем — связь на другом уровне.

— А у нас что? — фыркнул он. — Синергия по Камасутре?

Роза покраснела. Вспомнила китайскую чашку с зонтиками, собачку Лялю и кота Васю.

— С тобой, по крайней мере, всё понятно. Ты — без ориентации, и без перспектив. А он — с ориентацией, но с Васей и Лялей. И я между вами — как... "экзистенциальная метафора". Эту Мотину фразу она запомнила...

Абрам рассмеялся.

— Ты, главное, не худей там слишком быстро. Мне нравится твоя... метафора. Особенно когда она без трусов.

— Метафора... ага... Он с ориентацией и всё знает...



Н.Л.©