79

Вот так мы и встретились с ней, с моей будущей женой, в декабре 1978 года… В самую холодную зиму, которая тогда только и могла быть. А до этого, месяцем раньше, меня увещевала моя племянница:

- Саша, что тебе стоит!.. Ну просто позвони хотя бы. Трудно, что ли? С тебя не убудет. Сколько можно дурака валять? Так и не женишься никогда до старости, а она такая хорошая девушка! Просто прелесть, это сестра моей лучшей подруги… У неё тоже никого нет. (пауза) Правда, был один… иностранец, студент из МЭИ, но так, блажь одна…

Прошло время. Я успел забыть об этом разговоре. Но как-то, вынимая ключи из кармана пальто, заметил, как на пол выпала неприметная бумажка, развернув её, я увидел номер телефона, — вспомнил, что надо позвонить.

- Алло, это Галя? Александр беспокоит… Да? Вам обо мне говорили?.. Ну вот, очень хорошо!.. Так что?.. Встретимся?.. Где?.. У Пушкина. 18:00? Идёт…

Встретились. Долго увлечённо разговаривали, прохаживаясь в сквере у «России», в кино не попали – не было подходящих сеансов, но наболтались вдоволь: я с восторгом делился с ней мечтами о «Строгановке», о том, как стану художником, а она с теплом отзывалась о своей работе, куда попала по распределению и вот уже как полгода сама зарабатывает на хлеб.

- Ничего, если я вам предложу встретить Новый год вместе?! – без всякой подготовки начал я. - Мы с ребятами, а это небольшая такая сбитая компашка, решили собраться у нас за городом. Приедете?.. Ну вот и хорошо! Я встречу вас на платформе...

Мы не знали тогда, замерзая у Пушкина, что за пару дней до Нового года в Подмосковье ударят настоящие морозы. С таким явлением природы мы ещё не сталкивались никогда. Для нас эта температура казалась запредельно низкой. Бывало, что и до тридцати доходило, и это считалось большим морозом, но чтобы вот так — минус сорок сразу?! Такого ещё никогда не было.

Я встретил её полностью закоченевшую, но с игривыми искорками в глазах. Она, как могла, улыбалась, боясь показать свою растерянность и замороженную усталость. По дороге Галя рассказала мне о своих злоключениях в электричке: из двенадцати вагонов состава отапливались только пять, многие двери от мороза заклинило, и они оставались в полуоткрытом состоянии. От этого приходилось перебегать из вагона в вагон в поиске открывающихся дверей. То, что она успела заметить в Москве, так это отвалившуюся краску у общественного транспорта, больше всего пострадали трамваи. В некоторых домах были перебои с отоплением… Жильцы выходили на улицу и жгли костры во дворах.

Нет смысла перечислять все неприятности, которые принесло нам нашествие холода. Но это нас особо не трогало. Мы были молоды, нам и море по колено казалось! А тут какой-то мороз, подумаешь?! В новогоднюю ночь пили, закусывали, пели под гитару, веселились… Смельчаки жарили на костре оленье мясо, купленное специально для такого случая, а как без этого?! Просто необходимо чем-то щегольнуть. Но они же его потом и съели… Мы не отважились…

К утру по телику смотрели «Ритмы зарубежной эстрады», эмоционально обсуждая каждого исполнителя. На Галю за это время никто внимания не обратил. Все приняли её за мою очередную пассию и не более того: подумаешь!.. У него таких столько было, а сколько будет ещё? Так чего перед всеми раскланиваться? Да и ревновали: своих хватает, а тут чужачку притащил… Подумаешь, фифа?!

За ночь никто и не почувствовал, что за окном трескучий мороз, — просто не до этого было. Утром, хотя это уже полдень был, Галя засуетилась первой: домой пора. Я пошёл её провожать. На платформе стояли небольшие группки застывших людей. Деревья были покрыты инеем. Я как представил, что ей сейчас одной трястись целый час в холодном вагоне, мне не по себе стало.

 - Я тебя до Москвы провожу. Ладно?

Без билета, в чём был, я запрыгнул с ней в тамбур. Ехали тесно прижавшись друг к другу почти в полупустом вагоне. Окна все заиндевели. Кроме оранжевого кружка зимнего солнца ничего не было видно. Хотя печки и старались изо всех сил, вагон оставался холодным. Только ветра ещё не хватало. Говорили мало, при этом изо рта шёл пар. Сильно болела голова. Каждый думал о своём. И когда на платформе я объявил, что десятого ухожу в армию на переподготовку, она приняла это как должное — провели праздник вместе, а теперь — до свидания...

Но я говорил правду, хотя мои объяснения ей казались лишь отговорками… Никто из нас не знал тогда, что я действительно уеду, но по возвращению сразу позвоню. Вот только видеться мы будем мало; а в конце апреля, к большому удивлению друзей и родственников, мы распишемся… Хотя в эту скоропалительную затею никто не поверил, но, подумав, соглашались (нам давали не больше полугода). Кто мог подумать тогда, что это навсегда. А мы, стоя до костей промёрзшие в холодном зале Павелецкого вокзала, этого ещё не знали... Нам и в голову не приходило ничего конкретного, кроме дежурных заученных фраз: «как тебе», «отлично», «мне пора», «ну пока»… Было слишком холодно, чтобы думать о чём-то умном и говорить нужные слова, а до тёплой весны 79-го оставалось целых четыре месяца…


                Декабрь 2020г.+к)