Оформитель-2

                «Начало»

Признаюсь: в мореходке я не стал ни художником, ни супер героем. А вот те, кто владел карандашом, жили припеваючи: высокие оценки сыпались как из рога изобилия, увольнения в город — по первому требованию, а особо талантливые получали внеочередные отпуска домой.

Правда, за эти привилегии приходилось платить: преподаватели без устали загружали их заказами. То обновить стенды, то подготовить праздничную газету, то написать очередной лозунг. В общем, «художник» — это не статус, а подневольная работа в оформлении всего и вся. Но меня эта «сладкая жизнь» не манила — я предпочитал оставаться в стороне.

Вспоминаю те времена, когда единственным пространством для моего "творчества" становились столы в аудиториях. Я не мог удержаться: где бы ни оказался, обязательно выводил шариковой ручкой силуэты «Битлов». Это было моим маленьким бунтом, моей скромной попыткой оставить свой след.

Если меня уличали, я не противился этому — шёл за тряпкой и щёлочью, терпеливо оттирал стол до первозданного блеска. Забавно, но в этом был свой ритуал: сначала — творчество, потом — искупление.

Как быстро пролетели годы учёбы! И вот я — выпускник мореходного училища, распределённый в Новороссийск. Сердце замирало от счастья: всё, начинается настоящая жизнь!

Но судьба решила испытать меня. Мой танкер опаздывал: они только прошли Гибралтар, и до Союза оставалось семь дней пути. Я поселился в гостинице «Бригантина», где каждый день с нетерпением отмечал в календаре, приближая момент встречи с судном. Эти дни ожидания стали своеобразным мостом между учёбой и настоящей морской службой.

Пока он придёт, пока начнётся погрузка — это займёт минимум ещё неделю. Как же мне не сойти с ума за это время? Валяться в номере и тупо смотреть в окно? Нет, увольте, это не для меня. Помню, как томилось сердце в ожидании прихода танкера. Целая неделя бездействия... 

Хорошо помню номер журнала «Огонёк» за апрель 1974 года. В начале выпуска были передовицы о достижениях народного хозяйства с яркими фотографиями. И среди них — портрет молодого строителя. Мужественное лицо, тёплая шапка-ушанка — в нём было что-то подлинное, живое.

Я почувствовал острую потребность перенести этот образ на бумагу. Но ни бумаги, ни карандаша, ни красок у меня не было — лишь воспоминание и желание творить.

Я бродил по городу, заглядывая в каждый магазин. «Конструкторы»… Где же они?! В Новороссийске, огромном, шумном, полном жизни городе, не нашлось места для простого графитного карандаша. Я чувствовал, как внутри растёт отчаяние: как же рисовать, если нет даже инструмента?

И вот — о счастье! В одном из магазинов я увидел их: карандаши «Живопись»! Схватил красный и синий, почти не веря своему счастью. Чёрного, увы, не было… Но это уже мелочи. Главное — у меня есть материал!

В своём чемодане я обнаружил не начатую записную книжку, в которой и сделал свой первый рисунок. Он был выполнен синим карандашом и изображал именно того строителя из журнала «Огонёк». Портрет мне очень понравился! Я победил! Я умею рисовать? Непомерно хочу рисовать! И вообще, я художник! Удивительно, как это желание так долго скрывалось во мне? Не поздновато ли я спохватился в свои двадцать два?

С того дня я ринулся в творчество с головой: перерисовал всех героев из «Огонька», заполнив книжку до последней странички. Рисование дарило радость и уверенность в себе, а ещё спасало от тяготы бездействия. Ждать танкер из дальнего рейса — неблагодарное занятие. В пути всякое может случиться, а это дни задержки.

Эта книжечка, залитая морской водой, до сих пор хранится у меня в книжном шкафу на даче. Время от времени бережно беру её в руки и с ностальгией рассматриваю пожелтевшие страницы с размытыми рисунками.

Не успел оглянуться — неделя прошла! Танкер прибыл, и вот я уже на борту. Стою перед помполитом, который спрашивает о моих планах и чем я могу помочь в общественной жизни экипажа, а я, охваченный внезапной уверенностью, выкрикиваю: «Я художник!» И это держа в руках карандаш без году неделю...

Боже, какое это было чувство! Гордость переполняла меня, слова звенели, словно колокольчики, обещая новые возможности.

И что самое удивительное — они действительно стали моим талисманом. В самых сложных ситуациях, куда бы я ни приходил, повторял их, и они открывали передо мной любые двери, помогали находить решения в самых тяжёлых ситуаций. Это было похоже на волшебство: простое признание себя превращалось в силу, способную менять обстоятельства. Главное поверить в то, кто ты есть и всё сбудется!

Это было настоящее творческое безумие! Блокнот, папки для черчения — весь арсенал под рукой. Сначала я покорно копировал журнальные картинки, потом осмелел и начал выпрашивать у друзей фото. И что вы думаете? Им нравилось! Ну, почти всё… Глаза в портретах упорно превращались в пуговицы — но кто обращает внимание на такие мелочи?

Во втором плавании я решил: хватит быть копировальщиком! Пора творить с натуры. И первым «подопытным» стал я сам — автопортрет. И знаете? Получилось вполне себе ничего!

С листа смотрит парень с таким взглядом, будто он — капитан всей Вселенной. А ведь так и было: море, дальние страны, Куба с её пальмами, бананами и креолками…

На острове я рисовал как одержимый. Утром — волшебные рассветы над морем, вечером — после адской жары в машинном отделении. Холодный душ, карандаш в руки — и снова за работу. Полгода сплошного художественного экстаза!

А потом — Туапсе, стремительный побег с судна (только стармех в курсе), вокзал, билет до Москвы… И дом, где меня ещё не ждали. Вот такой вот творческий вояж!

                (Продолжение следует.)