Хулиганы из четвёртого в

Бежали радостно ручьи, переливаясь; галдели восторженно птицы, безумствуя; шелестели нежной молодой листвой деревья, волнуясь, и смеялось солнце во всё небо. Ожила природа и сладкий пряный воздух наполнял сердца счастьем, духом свободы и веселья.

Вычищенная к столетию Ленина и украшенная к Первомаю улица, не только манила – она настойчиво звала и учиться совсем не хотелось. С тоской поглядывая в окно, зевая и вздыхая, школьники были рассеяны и разболтаны. Вера Яковлевна - учительница истории, и одновременно классный руководитель четвёртого «в», дородная пожилая и суровая дама, нервничая, стучала указкой по парте и угрожала весь класс оставить после уроков.
- Слушаем внимательно! – громко похлопала в ладоши, - предупредите родителей - завтра после уроков мы идём на завод резиновых изделий».

Класс недовольно загудел: «Куда?!»
- Лучше бы в цирк!
- На кондитерскую фабрику!
- Что хорошего на этих Ваших заводах, - громче всех возмутился Генка Петров, - опять начнёте стращать!

Кто придумал проводить экскурсии на заводах и с какой целью - дети не понимали, но после Вера Яковлевна частенько угрожала ученикам, ставя «двойки», что в будущем его место на консервном комбинате: либо лук чистить, либо возить на мойку и стерилизацию транспортёр со стеклянными банками – это был не цех, а парная. Троечникам прогнозировала дорогу в ПТУ и прямиком на механический завод.
А завтра на очереди "резиновый".

Долгожданный звонок осчастливил всех и много раз битые школьные двери, скрипя и громко хлопая, выпускали на свободу шальную от радости детвору.
Компания, что жила в самом тупике Интернациональной улицы, дружной стайкой добиралась из школы домой пешком, наворачивая длинные круги и по соседним улицам тоже. Заглянули даже на старое польское кладбище – будоражили истории о кладах и драгоценностях в полуразрушенных склепах.

Ничего, как всегда не найдя, кроме мусора и человеческих испражнений, уставшие, грязные и голодные, шмыгая сопливыми носами, шли медленно и портфели становились всё тяжелее и тяжелее.
- Интересно, - вдруг спросил Генка, - а что нам завтра подарят на заводе?
- Хм, - пожала плечами Ниночка и улыбнулась, - тебе не помешали бы калоши.
Все засмеялись и посмотрели на мокрые, почти до колен, Генкины брюки и грязные ботинки.
- А тебе уточку резиновую, - тут же съязвил он и, подумав, добавил, - калоши не подарят – они же не знают мой размер.
- Если мне уточку, то тебе рыбку.
- Или кому-то клизму, - растягивая слова пошутила Лиля, - чтобы не разговаривал на уроках.
- Ага, - не обиделся Генка, - а Яшке тогда грелку, чтобы меньше болел.
- А тебе …, а тебе …, - Яша Левин не мог быстро сообразить, что же ещё выпускают на заводе резиновых изделий, - тебе ...
- Хорошо бы мяч футбольный, - перебил его Ваня.
- Ага, - съехидничал Генка, - каждому по мячу. Только он не резиновый, а …
- Ну из чего же? – заинтересовались девочки.
- Эх, вы, таких простых вещей не знаете, - пришёл черёд и Яше показать себя.
Выждав паузу, ответил: «Из кожи!»
- Ну да, я и хотел сказать, что из кожи, только вот Яшка опередил меня, - тут же выкрутился Генка.
- А раньше, до открытия резины, их делали из мочевого пузыря животных, - продолжал Яша.
- Ну и загнул! - не поверил Ваня, - ври да не завирайся.
- Не мешай, - толкнул его Генка, - Яша умный, Яша много знает.
Он погладил друга по вьющимся волосам и, рассмеявшись, детвора устало побрела дальше. 

Так, весело болтая обо всём, что видели и слышали, а также, измеряя глубину луж и пуская щепки по торопливым ручьям, дети, наконец-то, добрались домой.
Они крепко дружили: Гена, Яша, Ваня и Лиля с Ниной. Жили рядом, учились ходить по одним дорожкам и играли в одной песочнице, а теперь учились в одном классе. Если и ссорились, то ненадолго, не выдавали, не предавали и во всём друг друга выручали.

На заводе вначале действительно показалось скучно и не понравился запах. Намного интересней был бы рассказ об истории изобретения резины с наглядными пособиями и образцами, а ещё лучше - с демонстрацией на экране. Показали хотя бы фото гевеи с млечным соком, который впоследствии прозвали каучуком и долгое время не знали, как правильно его использовать - материал был мягким и не прочным.
- Долго мучились английские, американские и французские учёные над её усовершенствованием, пока не взялись за это русские, - рассказывала молодая работница завода, - история создания искусственного каучука принадлежит в основном российской химической науке.
- Ура, - перебивая, закричали дети, - мы опять впереди капиталистов!
Они обрадовались, считая лекцию законченной, и не дали продолжить. Не подготовилась Вера Яковлевна как следует, да и экскурсовод не учла возраст гостей.

Какие-то коврики, шланги, тормозные рукава, грелки, клизмы и прочие непонятные вещи также не вызвали особого интереса. Развеселились у стенда с игрушками. Рыбки и уточки, собачки и кошечки, космонавты и клоуны – и все со свистками на животе или спине.

Непоседа Генка разошёлся вовсю: начал хватать их без спроса и, с силой сжимая в руках, громко засвистел вместе с ними. Расстроенная Вера Яковлевна, не сдержавшись, дала ему подзатыльник, обещая выставить «двойку» по поведению и даже оставить на второй год. 

- А что я? Чуть что, так сразу «Генка, Генка», - завёлся он с полоборота, - нашли крайнего и всегда виноватого. И сразу драться … тоже мне, учительница …
При этом он, потирая затылок, смешно таращил свои огромные голубые глаза и поднимал вверх белёсые короткие брови. Ниночка слегка дёрнула его за рукав школьной курточки, и Генка замолчал. С длинными русыми косичками, ямочками на пухлых щёчках, высокая и крепенькая девочка действовала на мальчика магически. 

Но окончательно оживились дети в цеху, где производили резиновые надувные шарики.
Длинные столы с шарами, надетыми на деревянные столбики, смотрелись ярко весело, и притягивали взгляд большие деревянные ящики, заполненные доверху готовой продукцией. Шары были красные, зелёные, голубые и жёлтые. Круглые, овальные и похожие на грушу.

- Берите себе, сколько унесёте, - предложила, смеясь, экскурсовод. Она, похоже, слишком обрадовалась детскому интересу, но сказала это напрасно, совсем не ожидая, что унести они смогут очень даже много. Как застоявшиеся лошади, громко стуча жёсткими подошвами отечественных туфелек и ботиночек, сорок мальчишек и девчонок хаотично, расталкивая друг друга, с радостным визгом разбежались по цеху.

Серьёзно, сосредоточенно и торопливо, запихивая шарики не только в карманы, но и за пазуху рубашек и фартуков, словно соревнуясь друг с другом, кто больше унесёт, они с шумом перебегали от ящика к ящику.
Генка, самый шустрый и неугомонный, внезапно, оказался со своей компанией в цеху рядом. Там тоже на длинных высоких столах, словно на деревянные пальчики были надеты почему-то надутые шары. Они были бесцветные и небольшие, а рядом стояли заполненные ими деревянные ящики.
- Ух, ты, - восхищённо присвистнул, - это, наверное, ещё неокрашенные. Не готовые.
- А вдруг это воздушные шарики, - предположил Ваня, и, не растерявшись, весёлая компания быстро и ловко запаслась и этой продукцией.
Отличница Ниночка, прикусив кончик языка, старательно прятала шары уже в нарукавники. Они у неё раздулись, словно накрахмаленные, как, впрочем, у всех и карманы – они стояли торчком.

- Дикари, варвары, - надрывно взывала к порядку Вера Яковлевна, - гунны! Вас в люди стыдно выводить. Стадо первобытное!
Учительница всегда была строгой, но в последнее время стала слишком нетерпимой, и уж если  начинала кричать, обзываться и раздавать подзатыльники, то в школу приглашались родители. Испугавшись её гнева, детвора, от макушки до пят перепачканная тальком, раскрасневшаяся и взлохмаченная, вмиг успокоилась. Встали вокруг и ясными взглядами преданно посмотрели в глаза учителю – ну чисто ангелы!
- Банда, - подвела итог Вера Яковлевна и улыбнулась. Ну разве можно быть злым и недовольным в кругу счастливейших детей!

Шары дома быстро наскучили, тем более, что надувать их было нелегко, а ещё девчонки пугались, когда они внезапно лопались и тогда куски резины больно ударяли по щекам. Ниночке один кусок чуть, было, не попал в глаз.
- «Чуть» - не считается, - сказала Генка, - и достал другие – бесцветные шары.

Они почему-то про них забыли. А сейчас с интересом крутили, вертели, надевали на пальцы и пугали девчонок во дворе, корча при этом рожицы и, конечно, пробовали надуть - не получается. «И что это такое? Может часть какого изделия?» - рассуждали они.

Ваня зачем-то поднёс шар к колонке и открыл воду. И – о, чудо – он сильно растянулся, но не лопнул и воды в него вместилось, наверное, литра два, а то и все три. Потрясли – не порвался.
- Вот это я понимаю, - восторженно завопил Генка и, аккуратно взяв у друга шар, полез с ним на крышу сарая. Он жил, на зависть всем друзьям, в финском домике. Вокруг был сад, огород, всякие разные постройки и беседка. В доме была печка на которой его прабабушка всегда пекла им вкусные оладьи, обильно смазывала их маслом и посыпала сахаром, а затем садилась в стороне и ласково смотрела, как они едят. В глазах её была необъятная горячая любовь, что детям становилось на самом деле теплее от её подслеповатого взгляда. Она была очень старая и молчаливая, а когда Генка её целовал – беззвучно плакала. «От счастья, наверное», - думал он.

Шар с водой, брошенный с крыши сарая, ударившись о землю, расплескал воду вокруг и лопнул.
- Бомба, - подвели итог, восторгаясь, друзья, - а если сбросить с большой высоты? Вот тогда будет настоящий водяной взрыв.

Они бросали их вновь и вновь, кидали друг в друга, заполняли под колонкой водой и поражались, как много воды эти изделия выдерживают. «Всё-таки, - подвели итог, - это деталь какого-то важного, возможно даже секретного устройства».
Наконец успокоились, и сели разрабатывать стратегию и тактику серьёзного бомбометания. Искали, с крыши какого дома можно кинуть так, чтобы никого не убить, и получалось, что только с четырёхэтажного, что стоял в самом тупике улице у высокого бетонного забора. Этажей им, конечно, показалось мало, но зато на четвёртом, около чердачного люка, как раз жил Яша и можно было незаметно и безопасно провести испытания.

Наевшись оладий, наперегонки понеслись к Яшке. К счастью, родители его были на работе и, наполнив шары водой, дети вмиг оказались на крыше. Оглянулись. Во дворе на лавочке у первого подъезда сидели две мамы с колясками, а у крайнего - пасла своего трёхлетнего внука горластая, но безобидная и даже очень добрая, баба Зоя. Над ними посмеивались все жильцы в доме. Стоило мальчику немного отойти в сторону, как она на весь двор громко и протяжно начинала завывать: «Игорок, не ходи от мене». Смешнее было летом после дождя, когда Игорёк в майке, шортах, резиновых сапожках и бескозырке бодро шлёпал по лужам и на отчаянный крик: «Игорок, не хади в калюжу», весело отвечал: «Я – мояк!» и ещё пуще стучал ногами по воде.

Бомбометатели остались там, где вышли. Они осторожно подползли к самому краю крыши и, юркие да мелкие, легко пролезли под расшатанное кровельное ограждение. Прямо под ними был небольшой треугольный козырёк над входом в подъезд.
- Надо как следует размахнуться, -  подвёл итог Генка и, не увидев никого внизу, проворно толкнул шар вперёд, который лопнул, ударившись о край козырька, вслед за ним более удачно метнул снаряд Ваня.

Но вместо шума разорвавшихся бомб они услышали душераздирающий рёв: «А-а! Караул! Убили! Хулиганы! Водой облили, сволочи! Найду – убью!»
Это была Залукаиха и худшего произойти не могло. Она, нарядившись в свои лучшие одежды, вышла из подъезда, как раз в тот момент, когда дети только прицеливались и попала в самый эпицентр взрыва.

Залукаиха – гроза всех детей в округе. Нелюбовь к детям в ней была настолько велика, что противоречила не только человеческой природе, но и всему животному миру. Под её окнами, подъездом, домом нельзя было играть ни в какие игры, запрещалось разговаривать и даже просто сидеть на лавочке. Если войну с детьми она вела беспощадную, но открытую, то детвора больше партизанила и наносила свои коварные удары исподтишка. Замазывали пластилином замочную скважину и всевозможной дрянью дверную ручку, забрасывали в форточку бумажные свёртки с майскими и июньскими жуками, разрисовывали мелом дверь и даже писали на ней, что «Залукаиха – дура», а ещё все упорно вытирали обувь об её коврик и чем грязнее было на улице, тем тщательнее тёрли. Не повезло ей жить на первом этаже, а Яше с ней в одном подъезде.   

Залукаиха, говорят, не всегда была одинока и у неё тоже были дети, но: «Жить рядом с ней - опасно для жизни», - шутили соседи и, порой, даже жалели скандалистку.
Она всегда с кем-нибудь находилась в контрах: писала жалобы, безбожно кляла, выясняла отношения и громче всех кричала во дворе. Известная, одним словом, была личность.
- Это Генка со своей шоблой! Я знаю! - верещала пострадавшая, вспомнив, что видела честную компанию не так давно во дворе, - я вас, едрёна вошь, всех посажу!

Услышав вопли главного и опасного противника, дети, не сговариваясь, кинулись прочь. Яша уже открывал дверь квартиры, как Лиля – всегда неловкая и неуклюжая, спускаясь с чердака, отступилась и уронила в лестничный проём свою водяную бомбу и в третий раз снаряд разорвался рядом с Залукаихой. Это удачно помогло выиграть время и успеть скрыться в квартире.

Детвора, не разуваясь и сбросив оставшиеся бомбы в ванную, спряталась под кровать, а умный и хитрый Яша заиграл на скрипке. Что-то грустное, протяжное.
Дети понимали - случилось непоправимое! А несчастная женщина, в новом кримпленовом костюме и нежной газовой косыночке на красивой причёске, стояла, как мокрая курица, в подъезде и что было сил колотила в Яшкину дверь.

- Открывай, гад! Я знаю, что вся ваша кодла там. Тля обкусанная, чтоб вас черти разобрали, чтобы …
Она кричала, звонила, стучала ногами и кулаками. Казалось, что дверь не выдержит, а Яша продолжал играть.
- Я вас не понимаю и боюсь, - прервался он на миг, - уходите.
И вновь заиграл – скрипка плакала и вместе с ней всхлипывали Лиля с Ниночкой.
- Ну, погодите, хулиганы, - Залукаиха устала, - я всех вас в колонию отправлю. Помяните моё слово.
И, пхнув со всей силой ногой в дверь, ушла.
Лиля в голос заплакала: «Это я вас подвела».
- На твоём месте мог оказаться любой, - успокоил её Генка, - зато она нас не поймала.

Лиля – самая красивая девочка в классе. Она была ассирийкой и её огромные чёрные раскосые глаза да густые вьющиеся волосы завораживали. Немного неловкая, неспортивная, но преданная и честная. Ей попеременно нравились то Генка, то Яша. Сейчас она была очарована музыкой и восторженным взглядом смотрела на рыжеволосого полненького музыканта, который совсем не любил свою скрипку.

- Ну зачем мне это надо? Я по два часа каждый день занимаюсь. Всё равно ведь буду врачом, как папа, – жаловался он друзьям.
- Это потому, что ты еврей, - объяснял Генка, - евреи все играют на скрипках. Я в кино видел. Вот Ванька русский – он играет на баяне. Нина на пианино.
- А что – ассирийцы, по-твоему, ни на чём не играют? – обижалась Лиля.
- Не знаю, - задумывался он, - я вот русский, но тоже ни на чём не играю, но обязательно научусь, папка обещал гитару достать.
- На нервах у тебя хорошо получается, - поддевала Нина.

Яша скрипку не любил, но сейчас он нежно обнимал её, благодаря за спасение, и все с глубоким уважением смотрели на друга и его инструмент.
- Пусть докажет, что это мы, - кипятился Генка, - ты музыкой занимался – все слышали, а нас тут и не было.

Спустя некоторое время они тихо разбрелись по домам. Скудные остатки непонятных шаров решили спрятать или уничтожить.
Генка засунул их в поленницу дров. Ваня – спрятал в коридоре за вешалкой, а девочки выкинули через забор на стройку. И только один Яша настолько был напуган, что обо всём на свете забыл.

Первой пришла с работы мама и, увидев в ванной два растянутых презерватива, чуть не потеряла сознание.
Она то бледнела, то краснела, пила капли и молчала. Яша, закрывшись в комнате и делая вид, что учит уроки, тоже был на грани обморока. Будучи уверенным, что Залукаиха уже обо всём донесла родителям и мама ждёт прихода отца, чтобы учинить над ним расправу, он, от страха за содеянное, готов был выпрыгнуть с четвёртого этажа. Кружилась голова и подташнивало.

Но когда вернулся с работы папа, ничего не произошло. Родители закрылись на кухне и что-то шёпотом выясняли между собой. На самом деле, первый удар от увиденного и нехорошие мысли у мамы быстро прошли, уступив место здравому смыслу. Она ждала мужа, чтобы обсудить с ним откуда и как появились эти интимные предметы у них в доме и что сыну известно о их назначении. Не знали, как подойти к ребёнку и с какими вопросами, но и промолчать, сделав вид, что ничего не видели, тоже не могли. Выручила, как ни странно, Закукаиха. Он её криков и скандалов тоже, оказывается, бывает польза.

Неожиданно раздался длинный звонок в дверь. Не успели открыть, как с порога, небрежно одетая, плохо причёсанная, полная, рыхлая, болезненная и истеричная пожилая женщина, завопила: «Бандита вырастили! Хулигана!» …
Она кричала, что её чуть не убили, сбросив три презерватива с водой прямо на голову, а после заплакала: «Это же какое ко мне неуважение!»
Яше почему-то стало её жаль! Прямо до слёз. Захотелось выйти и успокоить, что никто не желал ей смерти.
- Мы не нарочно, мы не хотели, - осмелел он, выглянув из комнаты, - простите нас.

На следующий день Генку и Яшу вызвали к директору. Всю вину мальчики взяли на себя и не выдали ни Ваню, ни девочек. Они понуро молчали, опустив головы, и обещали больше никогда так не делать. Ваня, конечно, порывался разделить горькую пилюлю с друзьями, но Генка пообещал, что придёт и его черёд.

Инцидент этот удивительным образом закончился для мальчишек весьма благополучно, и странным показалось немногословие взрослых. Они просто не знали, как разговаривать о предметах, назначения которых детям не известно. Ну зачем им это было знать в четвёртом классе.
Больше всех досталось Вере Яковлевне: директор, рассказали, так громко кричал, что её с высоким давлением отвезли на скорой помощи в больницу.
Виноватым в этом дети посчитали, конечно же, директора.

Назначение непонятных шаров, что продавались в аптеках за две копейки, дети узнали позже и, стесняясь, старались не вспоминать одну из многих шалостей, что совершали, познавая жизнь, без всяких злых и коварных помыслов.

*  *  *
Счастливый мир детства: чистый, беззаботный, смешной и серьёзный, придуманный и неизведанный, простой и сложный – это словно иной мир, который не уходит в прошлое, а живёт глубоко в сердце и хранит тебя воспоминаниями.
Этот мир – необъятная бесконечная вселенная: ты не помнишь начала и не думаешь о конце …
А всё проходит.
Нет больше улицы Интернациональной и вместо уютных зелёных тенистых дворов стоит обезличенный торговый центр.

Хулиган Яша работает врачом-гинекологом и учит своих детей играть на скрипке. Правда, в Израиле.

Ваня закончил политех и трудится на механическом заводе, как напророчила Вера Яковлевна. Построил дом, вырастил двух сыновей и очень доволен своей жизнью.

Нина стала педагогом и вышла замуж за Генку, который всё-таки научился играть на гитаре и орал в своё время песни под окнами Залукаихи, но она молчала. Боялась, видимо, ведь до глубокой старости рассказывала, как почтенный ныне женский доктор с оболтусом Генкой скинули на неё с крыши три ведра воды в презервативах. Она удивительно долго прожила, видимо полезно ничего в себе не копить.

А вот жизнь хулигана Генки оказалась коротка. Слишком он был авантюрным и рисковым, особенно в девяностые …

Лиля с годами расцвела так, что прохожие оглядывались, и красавицу краше самой Джины Лоллобриджиды, в совершеннолетие выгодно отдали замуж за пожилого богатого человека. В двадцать пять лет у неё было четверо очаровательных детишек. Как-то, встретившись, друзья посоветовали ей пользоваться средствами предохранения, на что она заливисто расхохоталась: «Я этим досыта наигралась в детстве. До сих пор плачу от смеха, вспоминая, как мы тряслись от страха под кроватью у Яшки! Хулиганы!»

12.01.2021


Рецензии
Ох уж эти детки! Нас в школе водили на швейную фабрику и на завод, где делали первые компьютеры. Они назывались ЭВМ и были похожи на серые шифоньеры. Нам объяснили что это техника будущего!
А про детские шалости у меня есть "Школьный ералаш" - мемуары о работе учителем. http://proza.ru/2014/06/03/725

Нина Джос   18.01.2021 21:49     Заявить о нарушении
Спасибо, Нина!
Почитаю Ваш "Ералаш".
Да, первые ЭВМ были такими и действительно оказались техникой будущего.
С уважением, Людмила

Людмила Колбасова   20.01.2021 12:14   Заявить о нарушении
На это произведение написано 20 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.