Петровск 50-х. НСО Новосибирская область

    О мужестве сибиряков во время войны написано много, гораздо меньше о жизни в мирное время. Поколение двухтысячных уже не помнят О людях, которые кормили страну, создавали всё то, что помогало  уничтожить фашизм. Ещё меньше о тех, кто поднимал народное хозяйство в после военное время. Петровском, за тысячи километров от линии фронта сельские жители делали всё для скорейшей Победы, не считаясь с здоровьем и временем. Многие мужчины, ушедшие на фронт не вернулись в посёлок. Многие вернулись инвалидами, но пожить они долго не смогли. Ранения, полученные, сократили время, отпущенное им для счастливой жизни.

    О подвиге моих земляков свидетельствует мемориальная доска на памятнике погибшим во время войны солдатам у сельского клуба. Я никогда в детстве не задумывался, почему в деревне так много инвалидов, и единицы здоровых мужиков. И лишь потом я понял, что с войны живыми вернулись единицы, многие из которых не прожили и трёх лет -, умерли от ран, полученных в ходе боевых действий.

    Вместе с матерью Марией Ивановной и дедом Иваном Григорьевичем мы приехали в Петровское в конце сороковых годов. О том, каким был Петровское в конце сороковых и пятидесятых годах, я и хочу рассказать своим читателям. Потому, что в послевоенные годы жизнь в деревнях мало чем отличалась от той, какой жили мои земляки в годы войны. Они испытывали недостаток в продуктах, многого самого необходимого для жизни достать было невозможно.

    Петровское, расположенное  в двадцати, с небольшим, километрах от райцентра Ордынское, представляло типичную сибирскую деревню. Организованный в 1937 году совхоз (Советское хозяйство), Борисовского сельского Совета, протяжённостью около полутора километров, располагался на равнине, окружённый лесом. Сотни гектаров занимали пахотные земли. Сохранились богатые лесные угодья, где можно было встретить не только зайцев, но и лис с волками. Правда я не помню случаев нападения волков на людей. Охотников в деревне было мало, но петли на зайцев ставили и мы подростки. Иногда нам удавалось придти домой с охотничьим  трофеем.

    Помимо центральной улицы,  свыше десятка домов располагались на Замельничной улице и на Матрасовке. Сколько проживало жителей я не знаю, но где-то свыше трёх сотен.
Первые дома, построенные в тридцатых годах, выделялись на общем фоне частных. построенных позже. Пятистенные, покрытые тесовой крышей, они сохранились почти до двух тысячных годов. После войны в посёлке проживали люди разных национальностей. Кого-то перед войной выселяли с насиженных мест из-за национальности, других с оккупированных территорий уже после войны.

    В посёлке жили несколько семей немцев, эстонцев. Удивительно было то, что между людьми разных национальностей и коренными жителями никогда не возникало   конфликтов. Скорей всего это было связано с тем,  что условия жизни были у всех одинаковые, а коренные жители отличались порядочностью. Трудно жилось всем. Но об раз жизни немцев и эстонцев всегда поражал. Их дворы отличались чистотой и культурой. В их усадьбах нельзя было увидеть разбросанных вёдер, корыт и прочих принадлежностей для кормления скота и птицы. Я никогда ни кого из них не видел даже выпивши. Но и тесной  дружбы с местным населением они не поддерживали. Свою работу всегда выполняли без напоминаний и качественно.

    Аккуратные оградки, ворота  были  выкрашены краской. Отличались они и трудолюбием. Многие работали на фермах. Иван Лакс - эстонец, никогда не отказывался помочь кому-то из жителей. Хороший электрик, он делал проводки в домах, почти бесплатно. Его сёстры Мильва и Сильва постоянно выступали с песнями на празднике в сельском клубе. Эн Каролин был моим одноклассником. Инвалид от природы(хромал на одну ногу) всегда помогал с уроками. Сам был отличником по всем предметам. Их отличала какая-то врождённая скромность. У нас на квартире во время учёбы в школе  жил Анс Мельдер, со второй фермы. Мы с ним дружили, хотя он был старше меня, и когда он уехал на родину, я очень сожалел, что больше его не увижу.

    Их никто не видел пьяными или в драках, которых хватало на праздники. Мы с матерью жили в маленьком домике, вросшем в землю. Покрытый соломенной крышей, он готов был весной обвалиться из за снега на крыше. И когда проживание в нём стало опасным для жизни, мать решила построить новый дом. Пригласила эстонца Арнея, и он вместе с братом закончили строительство довольно быстро. Однажды я даже попытался сам покрывать крышу щепой, но  "накосячил". Арней подсказал мне, как лучше это делать. И у меня стало получаться.

    На нашем краю деревни жили немцы братья Классены. Они остались жить в Петровском даже тогда, когда им было разрешено выехать на Родину в Германию. Они работали на ферме вместе с моей матерью. Ко мне они очень хорошо относились, наверное потому, что я никогда не отказывался выйти на работу, даже в дни учёбы, когда нужно было кого-то подменить на копнителе во время поздней уборке валков неубранной во время пшеницы.

    Нужно заметить, это был  далеко не тот посёлок, каким он выглядит сейчас. Узкая улица, деревянные заборы из тына и прясел, реже из узких, вертикально прибитых одна к другой, дощечек.
По обе стороны улицы, вросшие в землю небольшие деревянные домишки.Больших домов никто не строил. Да и кто их мог построить на нищенскую зарплату, которую получали тогда все рабочие.

    В посёлки было даже несколько землянок, в которых жили люди. В одной из таких землянок пришлось зиму жить мне с матерью. Спать приходилось под тремя одеялами. Обогревалась она печкой буржуйкой. Пока она топилась, было тепло, но просыпаясь. я видел над собой прутья потолка, покрытые инеем. Не хотелось вставать, чтобы зажечь маленькую керосиновую лампу, которая едва освещала промёрзшие стены. Входная дверь завешивалась половиком.Через который проникал холодный ветер. А утром иногда приходилось выгребать с порога залетевший в землянку снег.

    Строевого леса не было. Осина и берёза-вот основные деревья, которые росли вокруг посёлка. В весеннее половодье, и в дождь проехать в отдельных местах улицы по дороге можно было только на тракторе. Автомашин всего, в начале пятидесятых было две. Но зимой они стояли под открытым небом со снятыми кузовами. Потому, что снегу столько за зиму выпадало, что только трактора могли пробиться сквозь сугробы. Весной начиналась обкатка полуторки. Николай Овчинников- водитель водитель, после разогрева мотора, выезжал на, ещё не просохшую дорогу. Мы его ждали и гурьбой устремлялись за автомашиной, чтобы при случае помочь выехать из грязи, где она постоянно застревала.

    Основным транспортом были лошади и быки. Два конных двора обслуживали весь посёлок. Кому нужно было куда-то поехать, шли в контору и выписывали лошадь, предварительно заплатив за эксплуатацию. Тракторов было всего несколько штук. Запомнился трактор С-80. Широкие гусеницы, его часто показывают в военной хронике, без кабины, он  развивал скорость не более десяти километров в час. Но он мог тянуть за собой огромные деревянные сани с сеном. Зимой, как только выпадал снег, он привозил целые стога, смётанные на двух берёзах. Как только он ехал по деревне, мы тут же пытались прокатиться на нём, и это нам удавалось. Хотя всегда был риск свалиться под сани, где мы легко могли попасть под его полозья.

    Совхоз объединял шесть ферм, расположенные в нескольких километрах от Петровского. В них были свои мастерские, молочные фермы, сушилки, магазины и  школы четырёх летки.
В Петровском до средины пятидесятых, была школа семилетка. Для учёбы в старших классах нужно было ехать в райцентр. А поскольку добраться было очень сложно, то школьники ходили на выходной день домой в Петровское пешком, даже несмотря на погоду и время года.

    В посёлке был свой маслозавод. Взращённые на травах и комбикормах, жмыха), коровы давали хорошие удои. Коров на всех фермах набиралось около тысячи, а может и больше.С ферм молоко везли в Петровское - первую ферму, где его перерабатывали  в масло.  Здесь же его упаковывали в специальные ящики, которые Петя Калатенко собирал из готовых дощечек. Шестнадцати килограммовые ящики с маслом  увозили в город,. Иногда оно  даже оно шло на экспорт, поскольку отличалось высоким качеством и пользовалось большим спросом даже у сельских жителей.

    В магазине  можно было купить по весу, поскольку оно всегда было на прилавке.
 Холодильников в то время не было, поэтому около маслозавода  приходилось уже зимой намораживать огромные бурты льда, чтобы летом охлаждать масло и молоко. Намороженный за зиму лёд, укрывали толстым слоем соломы. И по мере необходимости лёд скалывали и использовали как охлаждение в летнее время.

    В праздник сабантуя на молокозаводе делали сливочное мороженное. Это было любимым детским лакомством. Такого вкусного мороженного я не ел никогда больше. А может так мне казалось, потому, что ничего другого сладкого, мы в те годы не видели. Но в магазине всегда можно было за рубль купить конфет подушечек. Я рисовую кашу  первый раз в жизни попробовал в Новосибирске, куда наш шестой класс вывезли на экскурсию летом.

    В тяжёлые после военные годы ,землякам приходилось много трудиться в совхозе. Посевная, летние работы в поле, сенокос, уборочная. И так круглый год. Но ещё у каждой семьи было  и своё хозяйство: корова, свиньи, овцы, птица. И всё это требовало ухода. Что только стоило накосить сено на корову. Это неделя, а то и две множество часов работы на себя, помимо основной работы. И это при одном выходном. Люди уставали, но в праздники гуляли так, что вся деревня гудела. В гости не приглашали, гостем был всякий, кто заглядывал на "огонёк" или просто был соседом по улице,или вместе работающим.

    В магазине что-то можно было купить, но не всегда  позволяла зарплата. Хотя её и выдавали без задержки, но  часть её выдавали облигациями. У моей матери их было не меньше пятидесяти штук. Налог был на все: шерсть, мясо, молоко. А нет всего этого-плати за отсутствие таковых наличными. От зарплаты оставалось не многим боле половины. Вот поэтому новая вещь, которую иногда покупали родители, вызывала зависть остальных подростков. Но бедно жили семьи, которые не имели отцов. О пенсиях я тогда даже не слышал. Мой дед Иван, ему было за семьдесят, пенсии не получал.

    В посёлке была своя лесопилка. Трактор Фордзон, через ремённую передачу заставлял двигаться пилы, которые и распиливали стволы сосен. На лесопилке всегда можно было набрать толстой коры, из которой  мы делали кораблики весной. Воды в лужах и оврагах в посёлке всегда хватало. Грунтовые дороги, после дождя, превращались в грязевые липкие разводы, которые можно было преодолеть только на тракторе или на телеге.

    Большая проблема всегда была с хлебом. Единственная на весь совхоз(включая фермы) пекарня, работая днём и ночью, не успевала выпекать хлеб на всех жителей. За хлебом были постоянные очереди. Даже нам, подросткам, иногда приходилось вставать в четыре часа утра, чтобы успеть купить по пол кило хлеба на человека. Утренняя работа магазина, во время торговли хлеба, была кошмаром для всех. Войти в магазин было практически невозможно, если не стал во время в очередь. А если на кого-то из родственников занял очередь или пропустил впереди себя кого-то из вместе работающих, легко сам мог оказаться вытолкнутым из очереди и остаться без хлеба. Вот так и жили мои земляки в пятидесятых, что сейчас кажется маловероятным

    Почему были такие давки за хлебом? Во первых его не хватало на всех,   во- вторых, многие не имели своего подсобного хозяйства и хлеб с картошкой были основным продуктом питания. Но зато, в магазине всегда можно было купить сливочное масло. Из шестнадцати  килограммовых ящиков его  вываливали на пергаментную бумагу на прилавок и резали куском на чашечные весы. О холодильниках мы тогда и понятия не имели, поэтому молоко,сметана и масло хранилось летом в погребе.

    Промышленных товаров было очень мало, но в продовольственных кое - что можно было купить. А  если, мать давала рубль, то конфет подушечками покупали в первую очередь. На новый фильм рубль не жалели.

    В конце пятидесятых, после отмены грабительских налогов, жизнь в Петровском  стала меняться в лучшую сторону. В РТМе появились новые автомашины ГАЗ-51, новые тракторы ДТ-54. Упал спрос на лошадей, их стали использовать гораздо реже. Их количество постепенно сокращалось. Ушли в прошлое прицепные комбайны и автомашины полуторки с ЗИСами. Постепенно дороги стали регулярно выравнивать и уже не было такой грязи.

     В средне семидесятых я вновь приехал в Петровское. Из райцентра была проложена асфальтированная дорога. Но не было уже маслозавода, лесопилки. Старые дома обветшали, наш дом соседи снесли, расширив площадь под огород. Но ещё сохранились берёзы, на которые я когда-то вешал скворечник. Моего пса  "Жулика" моя мать отдала к другому хозяину. Он помнил меня. Проходя мимо, я окликнул его. Он меня узнал и приветливо замахал хвостом. У меня не хватило мужества подойти и проститься с ним, о чём я потом жалел.
 2020г. Ноябрь.