Пётр Четвёртый

             Пётр Четвёртый
            
            Когда-то, в разгар Отечественной войны, комсомольцы Вилейской области Белорусской ССР выдвигали своих соратников на награждение правительственными наградами. Область тогда считалась одной из лучших по организации партизанского движения, и партийные работники как-то попеняли даже своим младшим соратникам, что мол, маловато у вас кавалеров медалей и орденов. Понятно, что те взялись за сие дело с надлежащим рвением. Само собой, обком ЛКСМ был тогда подпольным, а его работники квартировали в Сморгоньских лесах, где партизаны очи-стили от немцев обширный район. И первым на звание героя решили выдвинуть Петю Машерова, секретаря обкома и общего любимца подпольщиков и партизан. Но тут возникло маленькое «но», уж очень кандидат на столь высокое звание был молод. Родился он 26 февраля 1928 года, и в комсомол был принят совсем недавно, весной 42-го. Правда, наш герой отличался энергией, умом и исключительными способностями – уже в пятом – шестом классах средней школы он нередко подменял учителя физики и математики в средней школе. Тот по совместительству учительство-вал и в соседнем селе, ибо преподавателей вечно не хватало, и часто не появлялся в посёлке по три – четыре дня, а то и всю неделю. В начале войны Пётр, ещё будучи пионером, уже возглавил комсомольцев Россонского р-на на Витебщине, а в 14 лет стал командиром партизанского отряда в родных краях. А через полгода уже был назначен комиссаром бригады.
          И вот теперь, осенью 43-го, столь молодого, но очень перспективного товарища, хотели представить к высшей степени отличия военного времени. Но в Белоруссии уже известны были имена П. Клыпы и М. Казея, здесь же воевали З. Портнова и Б. Цариков, и десятки их соратников-пионеров. И в республиканском штабе партдвижения опасались, что очередное представление «наверху» могут и завернуть, мол что-то ваши детишки больно активны в столь взрослом деле. Но выход нашёлся довольно быстро. Архив Сенненского р-на Витебской области, в том числе и все бумаги ЗАГС-а, оказались на партизанской территории, их вовремя вывезли из города ещё в июле 41-го. Ну и потребные письменные принадлежности, включая бланки и печати, также были под рукой. И не мудрствуя лукаво, год рождения Мироныча переписали на 1918-ый, оставив старые день и месяц. Его учительство в школе оформили официально, выписав справку об окончании им в 35 году местного педучилища. А когда наш герой в 48-ом заочно закончил Витебский пединс-титут, сие событие оформили 39-ым годом, дабы не вызывать каких-то подозрений.
       Сам Пётр Миронович, как впоследствии вспоминали его родственники, был не шибко доволен таким репримандом. Мол, состарили человека на десять лет не пойми зачем… впрочем, добавлял он с усмешкой, хоть на пенсию выйду пораньше. Но в общем и целом, оное предприятие не особо сказалось на его жизни, а карьере скорее даже помогло. Поработав в Минском и Молодечненском обкомах комсомола, наш герой уже летом 46-го стал одним из секретарёй ЦК ЛКСМБ, а в конце следующего года его избрали и «первым» из них. Тогда же, в конце сороковых, у Петра родились и обе дочери, Елена и Наталья. С их матерью наш герой познакомился ещё в 41 году, но только после «старения» в 43-ем они смогли оформить законный брак, оказавшийся счастливым и долгим. Но на комсомольской работе Пётр задержался не очень долго – в июле 54-го, по предло-жению Н. Патоличева, его назначили вторым секретарём Минского обкома КПСС. Первому секретарю Белорусской парторганизации явно импонировали энергия, ум и эрудиция молодого комсомольского работника. И он не ошибся в своём выборе. Уже в августе следующего года его избрали первым секретарём в Бресте, где он и проработал более трёх лет. За это время в Брестской крепости наконец-то был открыт нормальный музей, в городе построили завод Сельмаш, наладили производство электроламп и измерительных приборов, были благоустроены многие улицы и даже иные дальние предместья. В общем, жители города своим новым хозяином были зело довольны, и многие искренне горевали, когда он пошёл на повышение.
          Но долго засиживаться на одном месте перспективным работникам в Союзе не полагалось, и наш герой не стал исключением. В апреле 59-го Миронович – секретарь ЦК КПБ, а уже в 65-ом он становится первым секретарём республиканского ЦК. На оном посту наш герой проработал 15 лет, очень даже не мало для подобной должности. Достижения республики за тот период широко известны, и мы не будем в сём вопросе повторяться. Были, конечно, и ошибки, в частности неумеренная мелиорация Полесья, снос старинных зданий в Минске, никому не мешавших, порой не совсем удачные протеже среди писателей, художников и прочих интеллигентов. Да и явное предпочтение, которое он порой отдавал русскому языку, далеко не всех радовало. Но всё хорошо не бывает, сие давно известно. Тут интересно и важно другое – даже в расцвете своей карьеры Пётр Миронович не пользовался популярностью в ЦК и особенно в Политбюро. Были на то и объективные причины, ибо белорусский генсек часто и регулярно, хотя и осторожно и негласно, нарушал некоторые принципы и идеологические установки, тогда в Союзе считавшиеся бесспор-ными и незыблемыми. Но сие бывало редко и нерегулярно, и львиная доля претензий имела чисто субъективный характер. Многих злило, что Машеров подчёркнуто скромен и неприхотлив, не коллекционирует автомашины и драгоценности, не ездит на шикарные охоты и роскошные пляжи для особо избранных, где обслуги, а тем паче охранников, больше чем отдыхающих. Другие ставили ему в вину слишком свободное общение с публикой, мол не дело первому секретарю за-просто болтать с колхозниками и простыми работягами. Наконец, лидеры «затратных» республик не могли простить нашему герою его хозяйственной самостийности, ведь Миронычу не было надобности ежегодно выпрашивать у центра дотации, фонды и дефицитные товары. Были и ещё какие-то обиды и претензии, но уже по мелочи, и не шибко серьёзные.
         Куда удивительнее, что наш герой активно не нравился М.А. Суслову, главному идеологу тех лет и «серому кардиналу» Леонида Ильича. Казалось бы, он тоже не стремился к внешним, карье-рным успехам, отличался умеренностью и аккуратностью, со всеми был вежлив и корректен. Правда, М.А. всегда стоял на крайне правом фланге наших цекистов, но ведь и П.М. не отличался гнилым либерализмом и никогда не пытался перечить хранителю «ленинских норм и принципов», даже и в мелочах. Иногда, конечно, делал кое-что по-своему, покрывал понравившихся писателей, художников и композиторов, но тихо, сугубо по-домашнему. Да к тому же оные личности и не претендовали на всесоюзную известность, а что там твориться во глубине лесов и болот, мало кого трогало. КГБ молчит, сигналов тревожных нет, ну и ладушки. Правда, долгое время сия неприязнь носила не шибко сильный, как говорится «кухонный» характер. Недруги нашего героя больше злословили и рассказывали про него анекдоты, чем предпринимали конкретные действия. Ну а серьёзных интриг и заговоров вплоть до середины 70-х и вовсе не было.
          Но потом положение стало меняться. В столице власть постепенно прибирала к рукам Днепропетровская мафия, активно поддерживаемая мафиями украинской, узбекской, казахской, азербайджанской и иными, более мелкими. На сим фоне Мироныч уже становился типичным аутсайдером, просто белой вороной. Первую ласточку его друзья и родственники узрели ещё в 74-ом году, когда статья про нашего героя в очередном томе Большой советской энциклопедии вышла очень короткой и без портрета. Такое и тогда, и позже, бывало лишь с товарищами, только что попавшими на высокую должность, или же буквально вчера введёнными в ЦК или же в Политбюро. Особенно, ежели их биографии приходилось помещать в дополнительный том, в самом конце издания, как случилось, к примеру, с М.С. Горбачёвым, П.П. Гришкявичюсом и К.С. Демирчяном. Но когда человек десятый год успешно работает на ответственной должности… Впрочем, сие были цветочки, ягодки появились позднее, особенно в 79 году. Тогда обсуждался вопрос о вводе войск в Афганистан, и Пётр Машеров оказался единственным, кто в Политбюро решительно поддержал А.Н. Косыгина, убеждённого противника интервенции. Когда же их возражения отвергли, и вторжение состоялось, положение нашего героя заметно ухудшилось. К тому же Косыгин часто болел, подолгу не мог работать и просился в отставку. А поскольку многие считали его наследником на посту Председателя совмина именно Мироныча, поползли слухи, что мол, Пётр просто выслуживается перед «хозяином». Пустяк, мелочь, но всё равно неприятно. И такие мелочи копились ежедневно и ежечасно…
         А в дни Олимпиады-80 некоторые высокопоставленные чиновники уже заговорили, что белорусское руководство пора бы и обновить. Вот пройдёт футбольный четвертьфинал в Минске, потом торжественное закрытие игр, Машеров получит заслуженные награды, и надо бы его куда-нибудь задвинуть. Скажем, чрезвычайным и полномочным послом в Бразилию, али в Танзанию. Теперь трудно сказать, сколь реальны были сии прожекты, но наш герой отнёсся к ним более чем серьёзно. По свидетельству очевидцев, он почти не спал в те дни, размышляя, что делать и как же ему жить дальше. И тут, где-то в начале августа, случилось неожиданное событие, круто изменив-шее ситуацию. Наш герой, по окончании Олимпийских игр, решил отдохнуть несколько дней в Витебской области, недалеко от родных мест. Во время отпуска его посетил двоюродный брат Василий, как две капли воды похожий на именитого родственника. Братья поддерживали тесные отношения ещё со времён оккупации, и у них, естественно, не было между собой никаких тайн. И когда Вася узнал о серьёзных проблемах и неприятностях Петра, он предложил свой план. У меня, мол, опасный порок сердца, жить осталось немного, так давай подстроим какую-нибудь аварию, или просто твою смерть от обострения болезни. А я тебя подменю, всё равно помирать скоро… а ты отсидишься в надёжном месте, пока ситуация не изменится. Сперва Мироныч и слышать не хотел о таком реприманде, но убедившись, что брат действительно неизлечимо болен, задумался. А тут ещё выяснилось, что у Василия сильная экзема на пальцах рук, и снять отпечатки пальцев практически невозможно. Кстати, он был старше Петра почти на десять лет, что оказалось очень кстати. И подумав неделю, Пётр со вздохом согласился на сомнительную авантюру.
          Весь сентябрь и конец августа ушли на подготовку столь сложного дела. Сложнее всего оказалось подготовить или симулировать нужные болезни у Петра Мироныча, никогда ничем подобным не болевшего. Да и лет-то ему по правде было всего лишь чуть больше пятидесяти. Особо тщательно подбирали для будущего свидетельства и доказательства целости и невреди-мости нашего героя, а также места, где и у кого они должны храниться. Последняя задача вроде бы была не особо сложной, верных друзей у семьи Машеровых было множество. Но в таком деле недопустим и малейший промах. Наконец, к началу октября, решительно всё было готово. И тут выяснилось, что действовать надо немедленно – здоровье А.Н. Косыгина ухудшалось с каждым днём, и было ясно, что через месяц – полтора, ежели не ранее, он уйдёт в отставку со всех постов. И что будет потом, неизвестно. Решили операцию осуществить 4-го октября, как раз на сие число была запланирована поездка в Жодино, по московскому шоссе. Сперва подумывали, не пустить ли навстречу правительственному кортежу «свой» грузовик, но потом решили, что сие всё же слишком опасно. Даже если шофёр и не проболтается до конца жизни, что-то могут заподозрить родственники, друзья и тем более сослуживцы. Сделали проще – в райцентр Смолевичи вечером второго числа ушла телеграмма, которая, в связи с нехваткой нормативных запасов на овощебазах Минска, требовала всемерно ускорить отгрузку картофеля в столицу республики. Теперь все были уверены, что 4-го утром в сторону Минска по шоссе потянется череда самосвалов с клубнями. Много хлопот доставила заговорщикам «запаховая индивидуальность» Василия, как выразился кинолог охраны. То бишь даже проходив неделю в одежде генсека, он сохранил, хоть и чуть-чуть, часть своих собственных ароматов, несмотря на частую помывку. Думали даже его как следует напоить, дабы отбить все иные запахи, но и сие было нереально, ибо все знали, что П.М. очень сдержан в выпивке, и почти не «употребляет». Наконец, сварив по старинному рецепту очень пахучее мыло с тысячелистником и пижмой, добились желаемого, буквально за несколько часов до начала операции. Теперь всё и все были готовы к действию.
        Операция прошла успешно, можно сказать, как по-писанному, но кое у кого подозрения всё же остались. Что-то явно (и не мало) знал Ю.В. Андропов, но не будучи ни соперником, ни недру-гом Машерова, предпочёл промолчать. А тут ещё в конце октября ушёл со всех постов Косыгин, и днепропетровцам стало вовсе не до Белорусских дел. С явным недоверием к делу отнёсся и Суслов, но тогда он уже болел, а через год с небольшим и скончался. Тем не менее, в ходе долгого и скрупулёзного следствия проводились поиски, облавы и прочёсывание местности там, где по мнению Н.А. Щёлокова, главного инициатора оных розысков, мог скрываться наш герой. Менты побывали и на том хуторе, где реально скрытно проживал наш герой, но ничего не нашли. Не за тем старый подпольщик готовился полтора месяца, что бы его нашли с первой попытки. А потом и сам Щёлоков лишился своего поста, и всё дело заглохло окончательно. Правда, когда Горбачёв пришёл к власти, он предпринял собственное расследование, но и оно ни к чему не привело. Но потом, уже после путча, Михал Сергеич оформил по всем правилам распоряжение о передаче власти Машерову П.М., коли он окажется жив, а сам Горбачёв по каким-то, причём любым, причинам не сможет исполнять свои обязанности. Ну до следующих выборов Президента СССР. А так как оных с тех пор не произошло, то хотя бы формально, с учётом законов тех лет, то самое распоряжение остаётся в силе и по сей день. Вестимо с оговорками, ну а кто же без них приходил когда-нибудь к власти? И не токмо у нас, но и по всему миру, включая самые демократические страны, с жутко правовым сознанием населения и его правителей.
     В подполье Мироныч много занимался спортом, прочёл уйму книг, часто работал по хозяйству. Научился делать прививки на растениях и вообще стал отличным садоводом. Порой бывало тоскливо сидеть на одном месте, в глуши, вдали от людей и больших городов, но наш герой всё сие перетерпел. А когда путчисты из ГКЧП устроили свой переворот П.М. решил действовать. Но тут случилось несчастье – спускаясь второпях в погреб, дабы собрать необходимые вещи, он упал и сломал шейку бедра. Лечение в полулегальных условиях затянулось почти на год, и хотя все функции организма восстановились полностью, время для выступления было упущено. Ну а когда подошло время следующих выборов, сам Пётр допустил непростительную ошибку. Он считал, что ежели Кебич и победит, то с крайне небольшим перевесом, а поскольку ясной программы у него нет, то рано или поздно правящая группа обанкротится. Ну а ежели победит какой-то Лукашенко, мало кому известный в тот миг, то он провалится ещё быстрее. Но тут наш герой сильно ошибся, и в последующие годы ничего предпринять не смог. Трудно сказать, знал ли Александр Григорьевич о своём негласном конкуренте. Скорее всего, о чём-то догадывался, но не имея убедительных доказательств, решил оную тему проигнорировать. Тем паче, что лет 10 – 15 его правление всех в республике устраивало…. Ну или почти всех, и почти устраивало, по большому счёту.
          Но в последние 5 – 6 лет положение изменилось, хоть и не сразу, и постепенно. И вот, где-то летом 2019-го, Мироныч решил действовать. Но тут встал вопрос, зело принципиальный, где и как ему себя проявить. В Белоруссии или сразу же в России, благо горбачёвская бумага давала право и на это? Но, по зрелому размышлению, наш герой решил начать с родной республики, благо тут его хорошо помнили, и шансы на успех были максимальны. И он не ошибся – уже первое появление его на публике вызвало панику в Минске. Люди во всём мире удивляются перманентной истории с белорусской оппозицией. Ежели она выражает широкое недовольство, то почему же Лукашенко ещё у власти? А если недовольных не более двух сотен, как явствует из всех репортажей и фоток, так что же власть с ними церемонится? А дело в том, что вся сия возня с мнимой оппозицией призвана отвлечь народ от куда более серьёзной угрозы правящему режиму. Пока сие им удаётся, но с каждым днём положение А.Г. Лукашенко становится всё хуже.
          Зашевелились и сторонники Машерова в Российской Федерации. Пока что у В.В. Путина положение куда прочнее, чем у белорусского лидера, да и годами он куда моложе. Впрочем, все видевшие в последние месяцы Петра Мироновича единогласно утверждают, что он в добром уме и трезвой памяти, и вполне бодр для своих зело преклонных лет. Так что и нам, россиянам, пора задуматься. Недаром ведь и вокруг наших оппозиционеров, причём всех без изъяна, поднялась столь нездоровая шумиха… Ведь и Гришка Отрепьев почти год царствовал над Москвою, а уж его-то шансы были куда как пожиже. Так что поживём ещё чуток, и увидим…