Азбука жизни Глава 8 Часть 93 Как можно молчать, к

Глава 8.93. Как можно молчать, когда надо говорить!

Диана не спешит в Сан-Франциско. И Майкл улетел сегодня один. Ричи с отцом тоже не хотят, чтобы Ден и Диана пока возвращались в Америку. Вовремя дядя Андрей помог им с гражданством. Диана, конечно, больше любит Петербург, чем Москву. Но в подмосковном доме Ромашовых отдыхает с удовольствием. Розочка сейчас здесь же, трудится по хозяйству, не желая зависеть от сына, хотя её Джон получает хороший оклад в фирме Александра Андреевича. Мой дедуля умеет ценить кадры. В Сан-Хосе у него прекрасный штат молодых специалистов, приехавших из Москвы и Петербурга лет десять назад. Многие уже получили гражданство и пока не спешат возвращаться. Ричард, который сейчас один отвечает за Сан-Хосе и Сан-Франциско, легко справляется и со своим штатом, и с делами деда в Сан-Хосе. Головин Сергей с Беловым делают сейчас акцент на Канаде и не хотят закрывать там филиалы. А дедуля сосредоточился на Петербурге, вовлекая в работу и американцев через Дена и Джона — они уже стали для него близкими.

— Скажи, Виктория, насколько среди учёного мира всё гармонично… Почему смеёшься?
—Диана, мы об одном подумали.
—А я уверена, что твои мысли так спрессованы, что никаким вопросом тебя в тупик не загнать.

В какой-то степени она права. Вовремя в гостиной появилась Головина Мария Михайловна — и Диане уже не остановиться. Ей интересно, как наш доктор биологических наук поддержит разговор. Но наш доктор любит послушать других, особенно в последнее время задаёт вопросы мне, когда мы остаёмся наедине. Не хочет, чтобы я прерывалась в творчестве. Ждёт новых открытий — для них и для читателей. Знает, как я могу молчать, когда надо говорить.

— Мария Михайловна, вы иногда с таким сожалением смотрите на свою любимицу.
—Дианочка, я с детства у них была…
—Ты и сегодня для меня девочка!
—Зажатая в себе и равнодушная к происходящему?

Головина пока лишь улыбается, давая Диане выговориться.
—Виктория, можешь сразу ответить на мой вопрос: есть разница между людьми с апломбом к другим и ущербными в себе?

Головина, видя мою улыбку, понимает — отвечу одним предложением. Всё моё творчество и есть ответ на этот вопрос. Не удивляюсь, почему он у Дианы возник.
—Диана, апломб и ущербность — звенья одной цепи.
—И весь ответ?!

Мария Михайловна смотрит на меня с тихой симпатией. Как и в семнадцать лет, когда редактор в своём кабинете, заметив, что я иногда выдаю в одном абзаце мыслей на целую книгу, сказал: «С вами нужно быть настороже». На этот вопрос будет отвечать не одно поколение, находясь в поисках — как и до сих пор. Хотя ответ всегда лежал на поверхности. И моя реплика Диане очень понятна нашему доктору наук. Не зря мой первый редактор наложил табу на прямое раскрытие темы, не догадываясь, что та девочка уже знала правильный ответ. Но в силу своего максимализма я подошла к нему тогда так небрежно, что его возмущение относительно первого варианта «Исповеди» понимаю только сегодня: «Как вы можете окружать свою героиню такой убогостью?!» Вот и Диане пока воздержусь пространно отвечать на главный вопрос человечества.