Азбука жизни Глава 9. 93. Старый файл

Глава 9.93. Старый файл

Воронцов смотрит на меня с той самой улыбкой, которую оттачивал, кажется, с самого утра — самодовольной, мужской, снисходительной. Дескать, видели мы вчера ваши фокусы в корпорации. Напрасно, Михаил. Очень напрасно.

— Я, честно, не понимаю, — говорю я, откладывая книгу, — чему тут можно улыбаться?
— Твоему артистизму, Виктория! — выдыхает он, и в глазах вспыхивает тот самый огонёк, который бывает у людей, уверенных, что они всё поняли.
— Зато я впервые увидела ваших «железных» логиков в настоящем ступоре. Как можно задавать взрослому человеку с приличным дипломом вопросы уровня детсада? А если уж и пытаться что-то выведать, — делаю небольшую, едва заметную паузу, — то делать это следует тактичнее, Воронцов. Умная женщина никогда не позволит загнать себя в угол прямым натиском. Она из разговора «ни о чём» выудит всё необходимое. А вы… вы настолько прямолинейны в своих оценках, что вводите в ступор даже самих себя. Вот мне вчера и захотелось немного… поиздеваться над этой вашей прямолинейностью.

— Но получилось-то наоборот, — парирует он, и улыбка его становится чуть шире.
— Всё! — обрываю я, вставая. — Нас ждут. Мама, бабушка — все собрались. Едем. Твоя красавица уже звонила, беспокоится.
— Я после вчерашнего как раз пожалел свою жену, — вдруг говорит он задумчиво, следуя за мной. — Она всегда так волновалась за тебя. А ты, выходит, была абсолютно беспечной.
— В женщине, Мишенька, главное достоинство — не показная серьёзность, а ум. Ум, который позволяет ей иногда казаться дурой, потому что она-то о себе знает всю правду. Но наше главное оружие — красота. Прежде всего, нравственная. Мы же вас, в конце концов, рожаем и делаем из вас людей. Я, по-твоему, этим параметрам отвечаю, Воронцов?
— Вполне! — почти с вызовом бросает он.
— Вот и прекрасно. А с твоей очаровательной женой, — добавляю я уже на ходу, — я, кстати, общалась куда меньше, чем с Вероникой или Милой Снегиной-Васильевой. У нас с Тиной — разные планеты. И это нормально. Как же скучно было бы, если бы все люди оказались одинаковы.

В этот момент телефон в его руке подаёт тихий, но настойчивый сигнал. Он бросает взгляд на экран, и лицо его меняется.
— Виктория, а это что? — Он протягивает мне устройство.

На экране — петиция. «Против поправок о просветительской деятельности». И подпись: Игорь Воронцов. А ниже: «Нужно собрать еще 29305 подписей. Мы можем помочь!».
— Твой «воронёнок» подписал и срочно прислал мне ссылку, — усмехаюсь я. — Ну что ж. Отличный повод устроить всем вам сейчас общую порку.
— Я тоже подписался! — говорит он, но палец его указывает не на ссылку, а на текст под ней. — Я спрашиваю про это. Про этот текст, который ты удалила года три назад. Ты что, восстановила его?

Текст. Да, тот самый. Я открывала папку со старыми файлами, решив, что она пуста. Наткнулась на него, прочла… и поняла, что он идеально подходит для сегодняшнего воспитательного момента.
— Решила, что файл пустой, — говорю я просто. — Прочла и поняла — он для порки как раз сгодится.
— Интересно, — Воронцов прищуривается, — и как же ты это сейчас провернешь?
— Очень легко, — отвечаю я, находя в памяти нужную строку. — Вот: http://proza.ru/2014/04/09/646.

Пусть прочтут. Все. И вспомнят, о чём я писала, когда они ещё думали, что мир крутится вокруг их прямолинейных схем. Иногда старое — самое действенное оружие. Особенно если оно вдруг оказывается удивительно актуальным.