Белая радуга - 26. Время еще есть

<< Белая радуга - 25:
http://proza.ru/2020/11/19/873


Время еще есть

Частый стук мелких капель воды.

Эн обнаружил себя в луже, в грязи. Кофта промокла насквозь. Мокли безучастно дома, таращились пустыми глазницами, плевав на электронное восприятие.

По телу распределились свежие силы.

Дождь уносил помои, пакеты и землю с улиц. Стирал пыль с потрескавшихся предметов. Шум воды убаюкивал, легонько щекотал истерзанные нервы. Только он звучал в тишине. Никаких сирен. Никакой погони. Ни мерзких ехидных замечаний Игрока.

На руку агента надели браслет и кольцо.

– Ты живой? – участливо спросила Мэй. Настоящая. Она сидела рядом на корточках.

– Не знаю, – честно признался Эн.

– Так и не показал свое отделение для батареек, – с упреком напомнила она. – А сейчас тебе мои знания пригодились. Хорошо, что папа знает твою анатомию... эм... архитектуру... строение.

– Он тебе рассказал? – шутливо подивился Эн.

– Конечно. Это первое, что я спросила, как только ваше знакомство всплыло на поверхность текста.

– М-да... Теперь я чувствую себя голым.

Они посмеялись. Эн поднялся на ноги, помог подняться девушке.

– Я... – на него нахлынуло. – Я рад тебя видеть. – Он обнял Мэй. Всего на несколько секунд, как делают близкие друзья во время рядовой встречи. Отпустил. Девушка улыбнулась. Сменила тему:

– Ты представляешь – дождь! – Мэй развела руками. Она очаровательно промокла. Эн сохранил образ на память. – Дождя не было... сколько? Год?

Восприятие прыгало по падающим каплям, но без суеты. Падение каждой отдельной капли имело успокаивающий эффект.

– Тебе чертовски повезло, что именно я тебя нашла, – заметила Мэй. – Если бы на твое совсем безжизненное тело набрели санитары, давно бы горел в крематории. Но, видимо, дождь всех распугал...

– К слову, как тебе удалось меня найти? – спросил Эн.

– Ты рядом со своим домом.

Эн нашел и отметил свое местоположение на карте.

– И правда, – согласился он. – Но я не помню как сюда дошел.

– Это не так уж важно, верно? – Мэй улыбнулась. – Давай погуляем под дождем в следующий раз. Вдруг нам повезет, и он прольется снова.

Эн изобразил на лице недоверие.

– Погуляем? Я думал, ты вышла замуж и между нами все кончено.

– Мужчины! – вздохнула она. – Вы такие глупые временами. Мне хотелось побыть замужем в жизни, но это вовсе не означает, что закончились наши отношения.

Эн безуспешно пытался понять мысль подруги минуты две, но после решил, что подобное недоступно его электронным мозгам, а обижаться на Мэй после своего чудесного спасения не вежливо.

– Что нам мешает пройтись сейчас? – спросил он.

– Ты забыл? – Мэй рассмеялась. – Меня ждет муж.

Теперь Эн стоял, не отображая никаких эмоций.

– Да не дуйся ты так. Он меня подвозил. Ему ты обязан жизнью даже больше. Между прочим, он отлучился с работы. Нарушил правила. А я так и не сказала, из-за чего вся суета. Он бы, впрочем, все равно не поверил... – она замолчала, раздумывая, добавить или нет нечто для нее очень важное: – Ты сказал, что спасал жизнь. Мне это показалось странным и неестественным тогда. Но теперь, кажется, я понимаю. Немного.

Эн остался один прежде, чем успел задать остальные вопросы об обстоятельствах своего возвращения.

Мэй по-прежнему в Системе. Ее время расписано по минутам. Это следовало уважать.

– Ладно, позже переговорим, – сказал Эн в темноту.

Сквозь мирное движение дождя он выделил дома и квартиры. Повсюду чувствовалась "родная" электроника. С неба опустился знакомый автомобиль, создав купол из капель, отклонившихся от своих траекторий.

– Хэй! – приветствовал Эна человек с иноземным акцентом. – Зека, ваш водитель.

Эн забрался в машину без приветствий.

– Прошу прощения за кресла, – молвил агент, когда транспорт поднялся с улицы и ворвался в ливень.

– Да, столько воды, – сказал Зека, восхищенный картиной за окном. – А что вы там делали?

Эн вспомнил, что находился рядом с бывшим домом.

– Ностальгия, – объяснил он.

– Ага, – крякнул Зека, всматриваясь в сплошную пелену дождя. – В Системе одна проблема за другой.

– Так может мне, наконец, поручат дело, – предположил агент. – Давай на базу.

– Слушаюсь, – провозгласил Зека. – Как прошло свидание? – заодно поинтересовался он.

– Как матрасом с Марса, – заключил Эн. – Она вышла замуж.

– Ох, – смутился водитель. – И вас это настигло. А моя уже договорилась с неким типом о совместной жизни после смерти мужа.

– "Добро пожаловать в клуб", – вздохнул Эн. – Я настроен посвятить себя работе.

– Это правильно, – рассмеялся Зека.

– – –

Машина села на площадке около системного гаража.

– Зека, – предупредил агент. – Мне удобнее приземляться на крыше.

– Как скажете, – согласился водитель, но взлетать не стал.

Эн выждал секунд десять для верности, затем вздохнул и покинул транспорт.

Из-за общего числа машин на этаже, агент почувствовал легкую тревогу.

– Подожди меня здесь, – попросил он водителя и зашагал по струящейся рекой воде.

Вода хлюпала и попадала в сапоги отдельными брызгами. За прошедшее с начала полета время дождь полил сильнее. Сквозь ливень впереди опознавались электронные устройства, оружие, датчики...

– Плохо, – сообразил Эн, осторожно развернулся и побрел обратно к транспорту.

Со стороны гаража прямо в затылок прилетел вой сирены. За ним равномерный шум дождя нарушило частое шлепанье. К Эну бежали солдаты СООП. Тридцать или сорок человек.

Эн тоже побежал. Он в две секунды достиг машины, но дверь не поддалась, а Зека, с глазами полными сочувствия, уже взлетал.

– Зека...! – с белых губ агента едва не сорвалось грязное ругательство.

Эн подумал, что в своей жизни действительно знал только одного "таксиста", которому можно было доверять.

– Оружие не применять! Это не поможет! – вещал капитан Ночнов. – Только средства пригодные для задержания: дубинки, шокеры, транквилизаторы, сетку...

Люди еще не проступили сквозь поток воды, но с каждым мгновением чувствовалось их приближение.

Эн опустил транспорт обратно к себе.

– Зека! – грозно повторил он. Мысленно попытался открыть дверь, но водитель зажал ее тяжелым неэлектронным предметом.

Эн предупредил машину, что внутри заперся угонщик. Машина попыталась самостоятельно избавиться от "нарушителя", Зека оказался под дождем и был тут же пойман прилетевшей сетью. Агент успел укрыться за транспортом. Обдумал ситуацию, почувствовав каждый будущий выстрел в свою сторону. Сетки побили окна автомобиля, поцарапали дверцу и багажник. Скорчившийся промокший Зека стонал от боли, захлебываясь в дождевой воде.

– Не стрелять! Попали в водителя! – кричал Ночнов. – Опустить "сеткометы"!

Эн развернул машину, подняв волну под ногами, направил транспорт в приближающуюся толпу. Двигатель грозно заурчал, заставив многих притормозить и дважды обдумать следующий шаг. Под барабанную дробь дождя, рассекая волны и разбрасывая брызги, взревевший автомобиль прибавил ходу, набрал скорость. Эн приказал машине двигаться по прямой, а сам добежал до первого технического отсека и провалился в недра "обслуживающего кармана" площадки.

– – –

– Бог мой, у тебя ужасный вид, – призналась Мэй, открыв дверь. – В смысле, еще более чем обычно...

Эн поправил съехавшие темные очки, шутливо изобразил чих.

Он незаметно пробрался к квартире подруги, вероятно навсегда испортив десять-пятнадцать камер видеонаблюдения и основательно расстроив вынужденной "коррекцией" программы тридцати семи роботов.

– Там какой-то беспорядок? – спросила Мэй, выглядывая в коридор.

– Да, – подтвердил Эн, ловко проникая в помещение. – Сплошной беспорядок.

Мэй закрыла и заперла дверь.

– Рада видеть, само собой, но между прочим, я могла быть не одна, – напомнила она.

– Я бы его почувствовал, – напомнил Эн, направляясь к креслу будто у себя дома. – Солдаты СООП все время носят портативные устройства. Части стандартной экипировки. Здесь нет электроники, а потому я бы почувствовал подобный компьютер метров за сто. Плюс я запомнил твоего муженька, когда он провожал тебя в прошлый раз. К тому же, – Эн подтянул к себе медвежонка, – все дисциплинированные охранники сейчас точно не здесь.

– Я... – Мэй подумала, чем бы отразить колкость. – Я могла быть неодета.

– Увы, я еще более слеп, чем эта игрушка, – достойно ответил Эн. – А что касается процессов в твоем организме, анализа кожных покровов и представления о твоей анатомии, создающих образ твоего тела в моем восприятии, то все это отслеживается вне зависимости от количества одежды.

– О, – Мэй рассмеялась. – Я не выгляжу страшным полуразложившимся зомби?

– Нет, ты выглядишь прекрасно, – отметил Эн. – У охранников из СООП отличный вкус.

Возникла неловкая пауза, которую всем захотелось прервать поскорее. И не только из-за "бесполезной траты времени".

– Как бы то ни было, что там за шум? – нашлась Мэй, обернувшись к входной двери.

– Вечные проблемы Системы, – с безразличием ответил Эн. – Ты же знаешь, ловят "шпионов Хаоса".

Мэй переместилась к кухне.

– У меня нет столь уникального восприятия, – заметила она, – но что-то мне подсказывает, весь этот шум как-то связан с тобой.

Эн заставил медвежонка подпрыгнуть, легко поймал его руками.

– Что ты думаешь и знаешь о Хаосе? – спросил он, будто у игрушки в руках.

– Придерживаюсь либеральных взглядов, хотя это не более чем мнение обывателя, совершенно не интересующегося политикой, – Мэй исчезла на кухне, но быстро вернулась с кружкой чая.

– Ты считаешь, с Хаосом не следует бороться?

– Я считаю, что он также необходим и неизбежен. Для равновесия. Что он не так страшен, как представляет его Система. Что есть элементы Хаоса чуждые Системе, но неотделимые от людей. Любовь, например. Ведь это не только осознание ответственности, как пропагандирует Система, но и чувство прежде всего. Ты никогда не задумывался, что слова Детей разят больно, но нередко очень точно? Что в Системе много нелогичного? Система объясняет любовь, да и многие другие чувства, через следствия этих чувств. Ей проще все связывать с человеческим разумом, чем признать существование истоков Хаоса в самой человеческой природе. Конечно, ты можешь сейчас заявить, что Система оберегает нас от этого внутреннего Хаоса, учит нас его контролировать и не подчиняться ему, но в том-то и дело, что внутренний, человеческий Хаос никакому контролю не подлежит и подчиняет себе человека целиком. Если человеку суждено влюбиться, никакая Система не защитит его, да и не нужно его защищать от любви, ведь чувства тоже делают нас людьми, не только разум. Даже в Законе прописано, что Система обязана сохранять человечность. Уже одним этим Система противоречит сама себе. Спорные случаи ей проще разрешать, находя так называемых "шпионов", а то и вовсе закрывать глаза на происходящее или объяснять все сложными многословными терминами... Что-то случилось, Эн? – остановилась она.

Эн уронил медвежонка, впав в кратковременный ступор.

– "Современный мир не знает любви", – написал брат в своем послании, – прошептал он. – Девиз слуг Хаоса. "Большинство же системных скованы... датой своего финала."

– О чем ты? – не понимала Мэй.

– Я удалил свою дату из архива.

– Зачем?! – Мэй потребовалось время, чтобы полностью осознать слова Эна. – К черту "зачем"... Как?!

– У меня был доступ... и я удалил, – Эн присел в кресло перевести дух. Ему вдруг стало нестерпимо жарко. Он знал, что никогда не потеет, что этот жар – следствие очередного сбоя в имплантированной электронике, но обманчивые ощущения тупо утверждали обратное.

– Эн... Зачем ты удалил свою дату? – новость Мэй ничуть не испугала. Скорее озадачила. – Ты хотя бы запомнил ее?

– Нет... Я не помню... Я все забыл, – Эн взял себя в руки. Ему требовалась ясная голова для трезвых размышлений, и он задействовал ресурсы техники для соответствующих операций.

– Нельзя так просто забыть свою дату, – возразила Мэй. – Как вообще можно что-либо избирательно забыть?

– Можно. Я могу.

– О, – смутилась она. – Я по-прежнему забываю с кем говорю, – Мэй улыбнулась, попытавшись свести разговор к шутке.

– Я удалил свою дату из архива, а потом удалил ее из собственной памяти, – продолжил Эн. – Я часто так делаю. Подчищаю следы. Удаляю себя из разных информационных хранилищ. Редактирую камеры, прочие записывающие устройства. Затем стираю собственные воспоминания об этом.

– А теперь все вспомнил?

– Нет. Даже сейчас это всего лишь предположение. До жути похожее на правду, – Эн сглотнул. – Я оставлял себе подсказки, "письма от брата". По-видимому, в них же содержались дальнейшие указания к действию. Программа, понятная только мне одному, слова-триггеры, запускающие цепь ассоциаций.

– Боги, Эн, ты начинаешь меня пугать, – призналась Мэй, пока еще с улыбкой. – Опять, – добавила она с нескрываемым упреком. – Скажи, черти в рот, зачем тебе понадобилось удалять свою дату?

– Не знаю. Может, чтобы Седой поволновался, – ответил Эн. – Может, чтобы он допустил ошибку. При моем рождении возникли трудности, и Седой был там. Он знал, что меня пришлось оживлять для полноценного функционирования в Системе, но так и не узнал моей даты. Он считал, что она наступила уже тогда. Возможно, так я и задумал удалить ее для будущих целей.

– Ты продумал подставу Седого уже тогда?!

– Не сразу, конечно, – предположил Эн. – Сперва я должен был узнать о мире, в котором мне предстояло жить. Узнать и составить план... Потом, наверное, да. Я посчитал удаление даты и подставу Седого верными шагами. Удалить дату я успел раньше, чем о ней узнал кто-либо. Когда дата появляется в архивах с опозданием, ею почти никто не интересуется.

– Хочешь сказать, что после своего тяжелого рождения, ты продумал собственную жизнь и совершил, еще ребенком, некие действия, последствия которых наблюдаешь только сейчас? – голос Мэй перестал звучать иронично. – Но... Эн, удаление даты – серьезное преступление против Системы... Сказать по правде... не помню, чтобы кто-нибудь за всю историю осмелился и сумел совершить такое. Я даже не могу с уверенностью сказать, могла ли прийти кому-нибудь такая мысль! Я сильно сомневаюсь, что умеют разрешать подобные случаи... Тебя обвинят пособником Хаоса. Эм... Извини, но, собственно, столь серьезный удар по основам права означает, что ты и есть пособник Хаоса.

– Да, – согласился Эн. – Но... Мне кажется, все не так просто. Это все... электроника.

– Электроника?

– Да, моя имплантированная часть. Симбиоз человеческого разума и электронного расчета, встроенный в выверенную жизнь Системы, позволил искусственному интеллекту просчитать наперед одну, отдельно взятую, мою жизнь. С пока неизвестной мне целью...

– Но, Эн, просчитать всю жизнь... Даже в условиях Системы... это море данных. Неизмеримое море.

– И все оно доступно любому из информационной сети, – напомнил Эн. – Я очень много времени провел там. Особенно в детстве. Ведь меня сразу готовили на агента Системы. Только так меня могли спасти имплантами. Да... Оживить, чтобы сделать агентом Системы. А будущий агент получает доступ к конфиденциальным источникам. Плюс свободное общение с электроникой позволило мне взламывать засекреченные базы данных... Но, Мэй... Поверь, я не шпион Хаоса, хотя похож на них в своих действиях. Меня ведет электронный мозг. Пособников Хаоса не ведут электронные мозги, тем более с раннего детства.

– Тогда... что ты...?

– Седой задавал тот же вопрос... – Эн едва не вздрогнул. – Я тоже начинаю им задаваться. "...задача непосильная, если над шеей болтается... нож...". Я предвидел, что Нож будет подозревать во мне шпиона. "Наслаждайся своейуникальностью и свободойпока можешь". Что-то должно произойти вскоре...

– Так и есть, ты – шпион Хаоса, – отбросив последние сомнения, объявила Мэй.

– Ты сама защищала Хаос пять минут назад, – напомнил Эн.

– Одно дело – вести абстрактный философский разговор, и совсем другое – беседовать с настоящим представителем потенциально опасной прослойки общества. Если я заведу речь о мучениях внесистемных бродяг в темных подворотнях, я же не брошусь к ним в объятия, чтобы меня изнасиловали. Шпион Хаоса... Боги! Ведь мы могли и переспать!

– Мэй, я не имею отношения к Хаосу, поверь, – уже без надежды повторил Эн.

Неожиданно Мэй успокоилась.

– Это правда, – согласилась она. – Глупость. И между прочим, – с оптимизмом попыталась найти объяснение девушка, – все в Системе подвергаются расчету извне. Ведь это основа Системы.

– Я избежал идеального расчета, потому как буквально "родился мертвым"... Выпал из Системы незаметно для всех, взял свою жизнь под контроль... Мэй, мне страшно, – вдруг признался Эн. – Эта штука вживлена в меня, я живу благодаря ей, но я боюсь, что это уже не я...

Она молчала две минуты. Затем поставила кружку на кофейный столик.

– Я не могу тебе помочь, извини. Я... В этот раз я просто не знаю чем... Я вернусь к мужу, хорошо? Но ничего ему не скажу... Ты, главное, не теряйся и не мучай себя лишними вопросами. В конце концов, как ты сам заметил, это всего лишь предположение. Ведь ты не можешь знать наверняка. Ты не помнишь...

– Да, – согласился Эн. Жар отступил.

– Следовательно, все это может оказаться фантазией, бредом, – продолжила мысль Мэй.

– Может.

– Вот и не стоит рассказывать никому, – она улыбнулась на пороге, прежде чем, не прощаясь, исчезнуть во тьме. – В крайнем случае напишешь книгу. Только не забудь удостовериться, что Система выделила тебе время на написание, издание и раскрутку.

Эн остался один. Он позволил себе сохранить еще пару мыслей.

"Наслаждайся своей уникальностью и свободой пока можешь."

"Брат твой, с пожеланиями удачи."

"Черт слепой", – подумал Эн в ответ.


>> Белая радуга - 27:
http://proza.ru/2021/02/03/1510