Фуфлофильм

                Моей любимой королеве Датской марки Каролин Возняцки как завершение цикла  " Говнокино "
     Темной - претемной ночью двое среднестатичных в динамической застойности ситуации кромешного ахуя с судимым кальмаром и унылым долбаком - приемником, принимающим зловещие херцы эфира ухом, американских мальчишек пробирались, конечно, по кладбищу, таща крысу на веревочке и злоумышляя вывести бородавки Зюганова с одухотворенной физиономии несгибаемого оппозиционера, асбестовым памятником собственной глупости засохшего у самого входа Пер - Лашез, охраняемого, по словам носастой и с папиросой Петровой, алкашом. Для нее все были алкаши, даже недоумевающий мордастый, как Маск, Ежи Штур, угодивший в разврат и непослушание синкопы одесской бригады Ух, подозревался в опойности, наверное, советская киностарлетка Петрова никогда не смотрелась в зеркало, а Райкин, прямо называвший таких Брижжит Бардо, уже помер к моменту съемок польско - советской кинокомедии, потому - то Маяковского и сыграл морячок Шубин, Гузеевой же места не нашлось.
    - Подходящая ночь, Том, - прохрипел Гекльберри, устало облокачиваясь на покосившийся саркофаг отца русской демократии Сергея Филиппова. Вспомнил, что Бендера играл не великолепный Юрский, а какой - то пакостный грузин и дерганый винтовой Миронов, распсиховался. Кипешнул маленько, но тут же и осознал, что там еще и жирдяй Крылов нарисовался, а потому сразу успокоился. Даже закурил, нашарив трубку тактильно, темно же. В - натуре.
    - Ночь как ночь, - философически заметил Сойер, озабоченно вставая посреди могил. - О, - осенило его, - хит может образоваться.
    Рыжий и вихрастый Том закачался, невольно подражая Алисе из цикла сказочек о  " Седьмой " главе, обхватил голову руками и закричал, пугая Финна, на все кладбище :
    - Ночь как ночь, день как день,
    Сомнения - прочь и делать революцию лень,
    Нальем вина и съездим на рыбалку.
    Цвети, моя страна ! Но не забудем про палку - копалку.
    - С ними не забудешь, - шумел пассионарный Гек, подвешивая крысу на веревочке к чугунному кресту Пал Ионыча Губонина, так как по всем раскладам советского кинематографа в соседнем ряду могил был Гурзуф. - Новации фитюлек и климат такой, что включишь телевизор, Том, узреешь рожу президента - идиота, вспомнишь другого такого же, все, бывалоча, обоссывавшего по пьяни самолетные колесья, и палка - копалка, резец и Колючий камень Уг - Ломи и Айи сами запрыгивают в руки, намекая на палеолетичность мышления правящих Россией гадов.
    - Да насрать на этих уродов, - отозвался Том Сойер, минуя Гурзуф и выворачивая на могилу шаманки. Долго стоял, рассматривая чорные косы, свесившиеся до усыпанной палой хвоей земли, и тихо вздохнул : - Знаешь, Гек, думаю, что за следующим поворотом мы обнаружим затхлый пруд с плавающим там предателем Клаусом.
   - На х...й такие перспективы, - решил Финн, бросая крысу на веревочке через левое плечо в сторону золотых яиц нашей Раши. - Айда, Сойер, в Америку, там хоть кино, наверное, сымать умеют.
   - Умеют, - мрачно ответил Том, идя в другую сторону, - из меня сделают агента ФБР, палящего по - македонски в вампиршу - сериальщицу, а капитан Немо станет каратистом с бородой до хера.
   Гек заперхал, давясь смехом.
   - Шуру Каретного вспомнил, - объяснил от Сойеру, вытирая слезы, - у него купец был с бородой до х...я, аленький цветочек и чих - пыхи за всю х...ню. А ты куда идешь ? - поинтересовался он, тоже ступая следом.
   - На родину кинематографа, - не поворачиваясь крикнул Том, выворачивая углами на Лелю Куриленку. Голую. Она всегда голая. Как Йовович. Или Анютка Курникова в моих нескромных мечтах.
   В общем, моя Белая королева, с новым циклом.