Кухонные разговоры о духовном

- Волонтёры помогают, в больнице, и по домам разносят продукты старым людям - говорила Маргарита Семёновна.
- Волонтёры?!  - возразила Нина Петровна, - все ли старые люди впустят теперь  волонтёров в свой дом. Ведь, под маской волонтёров могут проникнуть в дом всякие жулики и мошенники. Старые люди научены горьким опытом. По телевизору каждый день рассказывают, как мошенники обманывают пенсионеров.
- Да, -  согласилась Маргарита Семёновна, теперь столько обманщиков-мошенников  появилось, что люди, особенно пенсионеры, перестали верить. Но сейчас особый случай - пандемия. А есть все хотят.
- О, да-да,  многие боятся умереть с голоду, -  согласилась с ней Нина Петровна,- но как знать, говорят там, в Раю после смерти, вечная жизнь, и в Раю миллион раз лучше, чем здесь на грешной земле...
- Не все попадут в Рай, - говорила Маргарита Семёновна, - многие не верят в Бога и вечную жизнь и творят такие грехи, что страшно становится. И не все это хотят знать и понимать, когда говоришь им, они усмехаются, убегают или крутят пальцем у виска, - вот я в прошлом году, рассказывала она, - ухаживала за одной старушкой, скорей  старушещей, - перебила она себя засмеявшись, - эта старушенция толстая-претолстая, в ней весу, наверно сто пудов, ну вот, - продолжала рассказывать Маргарита Семёновна смеясь, - эта старушеще боялась, что её отравят, это-то в девяносто пять!  Что бы я не приносила ей , какую бы свежую или горячую пищу, она не ела сразу и всё говорила: "после съем". А потом мне рассказали, что она всё это выбрасывает. Я - то, от всего сердца, по своей доброте жалела её, отказывала себе, а она выбрасывала на помойку. Но, иногда, несмотря, что это я знаю, мне становилось её жалко. Ведь она блокадница, но уже старая, иногда даже плохо соображала и не всё помнила,часто забывая простые вещи, но сама ела за четверых.
- А откуда деньги? Ведь у нас мизерная пенсия и ту отбирает государство за коммунальные услуги?
 Но Маргарита Семёновна сказала, - Ей-то государство платит повышенную пенсию, как блокаднице, -потом продолжала рассказывать, - что мне хватило бы на месяц, она съедала за неделю....Вот и такие люди есть. Казалось бы, чего ей бояться смерти - говорила она, - ведь прожила на белом свете девяносто пять лет, дай другим пожить. 
   Нина Петровна сказала: "Не судите да не будете судимы!"
 Но Маргарита Семёновна как будто не слышала это, и продолжала рассказывать и смеяться, - её дочке уже семьдесят с лишним и она, наверно, давно ждёт, когда квартира освободится, хоть теперь уж не ей, а её дочке или внучке. А потом, ведь государство не дойная корова, то что таким долго платят, не получаем мы. Вот поэтому у нас маленькие пенсии. У государства слишком много нахлебников. Все стараются в жизни пристроится так, чтобы не работать. Слишком много всяких артистов развелось...
- Ну это как Богу угодно. Он даёт жизнь и всё решает, значит мы заслужили такую нищенскую жизнь, - Нина Петровна добавила, - Бог всё даёт и Он всё отнимает у недостойных. А твоя старуха прожила так долго, может быть на страдание. Мучение, ведь, длится на земле больше, чем больше человек живёт на этом свете. - А потом она сказала Маргарите Семёновне, - а помнишь Апостол Павел говорил, что смерть приобретение, что Там, в Раю гораздо лучше,  но здесь Он живёт для людей, чтобы им больше пользы приносить.
- Конечно помню! Библию я читаю, но люди на  земле совсем развратились.
-  Да люди такие разные, - сказала Нина Петровна, - Я тоже волонтёрством занималась лет пять назад. Хорошо знаю таких людей. Многие развратились, от жира бесятся: платье им не платье, ... и продукты разные дорогие покупают. Ох жили бы они в девяностые годы, не отказывались бы от пищи, или от одежды. Я помню, - рассказывала она, - привозили мне финны мешками всяких вещей, чтобы я их раздавала. Мне казалось в посёлке, где я живу теперь,  люди нуждаются. Но заметила, что "нуждающие" брали только новые вещи с этикетками, а о старых говорили: "выбрось ты на помойку".
- Но  а ты что? - спросила её  Маргарита Семёновна.
- А я не могла выбросить их. Они же благотворительность, то есть от Бога. Вот и приходилось кое - что носить мне самой, а что-то нести в другую церковь.
   На кухне за столом, пили чай две пожилые женщины и рассказывали друг другу о своей прошлой жизни. Они недавно познакомились и вместе гуляли весну и лето. Теперь же поздняя осень, идут дожди, и на улице не погуляешь, и не посидишь на скамейке. Теперь они ходили друг другу в гости.
- Да люди такие разные, - вновь заговорила Маргарита Семёновна, хлебнув чая, - вот недавно, в сентябре или в октябре приехала ко мне подруга с Питера. Я так обрадовалась, выложила всё на стол, много вещей дала, чтоб она раздала там в нашей церкви, так как, я уже полгода не могу ходить в нашу церковь. Угощала её своими грибами, она ела их и хвалила. Я дала ей с собой много грибов, мороженных и солёных. Дала солёных грибов несколько банок, причём  я ей говорила: Ты вот эти грибы можешь есть сразу, а вот эту банку держи месяц в холодильнике, потому что они ещё не просолились. И что вы думайте? Через неделю она мне звонит, и довольно грубо говорит: "Твоими грибами мой сын отравился". Ну как она могла! Она же знала, что из деревни. Это-то мне, которая все грибы знает с детства. Мне эти знания передались с молоком матери. Я всё детство жила в лесу...
- Как в лесу?! Ты же говорила, что ты из Питера.
- Да я, почти питерская. Мы в Ленинград переехали, когда мне было десять лет. Я ходила в Питере в школу, потом в институт, и работала я в Ленинграде, то есть теперь это в Питере. В Питере и моя церковь. Все подруги мои и друзья живут в Питере. В Питере живут и мои дети и внуки. Я уехала из Питера, чтобы здесь в тишине, где свежий воздух доживать свою старость. Здесь много грибов и ягод. Летом я собираю их, и раздаю своим родным, друзьям и знакомым. И никто, кроме той подруги, не жаловался на мои заготовки.
- Конечно вы с той подругой поссорились, - сказала Нина Петровна.
- Нет, я простила её, ведь я верующая и не на кого не держу зла, никому не завидую...
- Да, я сразу заметила, что ты добрая и отличаешься от здешних людей, - перебила её,- Нина Петровна и продолжала, - о, если бы здесь люди были бы верующие, они не были бы такими , а то церковь построили, а ходить не кому...Там наверное обираются три бабушки в платочках.
- Как некому? Я ведь хожу!
- И много там людей? - усмехнулась Маргарита Семёновна.
 Она ходила в Питере в лютеранскую церковь и порой смеялась над православными. Она всем говорила: "В нашей церкви собираются по пятьсот человек. У нас самая хорошая церковь, никто не курит, не пьёт и по бабам не шляется..."  Она всячески подчёркивала, что протестанская церковь самая верная церковь и лучше всех церквей, но Нина Петровна ей возражала и теперь сказала, -  да, пока немного, пока пять -шесть бабулек в платочках, но лиха беда начало. И любая церковь-Божий дом. Все церкви христианские и во всех Дух Святой.  Не напрасно здесь построили церковь, - говорила она, - у людей духовный голод, но это они ещё не осознают. "Без Бога не до порога". Просто здесь люди которые далеко отошли от Бога, вот и творят "невооброзимое". Далеко, потому что, было семьдесят лет неверья, а когда люди поверят в Бога, когда они осознают и оглянутся в своё  прошлое, то ужаснутся тому, что они делали. Ведь Бог создавал человека для общения с Собой и человек нигде, ни в чём и никогда не найдёт покой души и счастье. Бог есть Любовь, Бог есть Свет, а без любви, и без света жить в темноте ужасно...
 Так они говорили и спорили до темноты, потом Маргарита Семёновна пошла домой, так как было уже поздно...