Как Марьюшка человека искала

   Жила на окраине села Марьюшка, девица ласковая да приветливая, только уж больно робкая. Как кто закричит, заругается, напраслину говорить начнёт, бежит Марьюшка скорее домой, дверь накрепко закроет, на лавку под образа сядет, зажмурится, шелохнуться боится. Слёзы так градом сами собой и льются.
   Подмечали люди Марьюшкины страхи. Кто сочувствовал, а кто нарочно так разойдётся, что Марьюшка ни жива, ни мертва от него бежит, ног под собой не чует. А тому радость. Вон какую власть над девкой взять можно. Напугаешь, да и вей верёвки.
   Только ошибался тут недобрый человек. Не свить было из Марьюшки не то, что верёвки, ниточки тоненькой. Робкая-то робкая, а власти над собой никому взять не позволяла. Что же силы-то ей давало? На что душой опиралась девица?
   А была у Марьюшки книга родовая, старинная, бабушкой на рождение ей подаренная. Книгу ту берегли, по родству передавали. Бабушка строго-настрого наказывала до времени никому про неё не говорить, чужому глазу не показывать.
   - Человека встретишь, так ему показать можно, а другим ни-ни. Опасайся.
   Собраны в книге были сказания, да былины из той давней жизни, которую ни бабушка, ни прабабушка её не помнили.
    Любила Марьюшка, когда мамка ей сказки те рассказывала, а когда сама читать выучилась, не оторвать было девушку от книги той старинной. Читает, а сама словно бы водой живой наполняется. Ах, так славно и ладно было в той жизни устроено, что сердце пело, да радовалось.
   Одна беда, очень уж хотелось с ребятами поделиться, про сказки рассказать. Попробовать жизнь также устроить. Как бы хорошо было! Только как бабушкин наказ нарушить? Да и наказ какой-то странный, человека встретить. А разве не люди кругом? Хоть и разные, но всё же люди.
   Хотела Марьюшка мамку расспросить, как человека того распознать, которому книгу заветную показать можно. А мамка только улыбалась.
   - Придёт время, сама всё поймёшь, словами-то не расскажешь.
   Вот и ждала Марьюшка, когда наступит время и всё понятным станет. А оно, время это, ну никак не наступало. Всё горше и горше жизнь становилась. А уж когда осталась девушка совсем одна на белом свете, то и вовсе тяжело стало, словно кто Марьюшку  покрывалом тёмным, мрачным накрыл, да сверху валуном придавил.
   Одна отрада да надежда - книга родовая. Отойдёт Марьюшка от обиды очередной и сразу книжку свою заветную в руки возьмёт. Осторожно, чтобы пожелтевшие листы не испортить да не рассыпать. И с головой в чтение погрузится. А как сказ какой прочтёт, будто печали все, кто рукой невидимой стирает, да силушкой дух наполняет. Опять в мир идти можно.
   Так и жила Марьюшка день за днём. От работы не бегала, лень в дом не пускала, душу сказами древними лечила.
   Как-то проснулась девица рано утром, солнце уже светит, за окном птички щебечут, ветерок ласковый по щеке гладит. Благодать! Вроде день обычный настаёт, ан нет, чует сердце, особенный. Выбежала Марьюшка на улицу, может тот долгожданный человек идёт? Огляделась.
   Нет, всё старые знакомые. Там соседская семья уже бранится спозаранку,  а там мальчишки с удочками на реку бегут. Всё как обычно.
   Ах, нет, не всё. Да нет, всё совсем необычно. У Марьюшки словно другое зрение открылось.  Вон сосед на лавочке сидит, вроде бы один. А она с ним зверюгу какого-то видит. И будто не сосед говорит, а зверь тот рычит, да теребит его.
   - А и правда, как на зверя похож, - ахнула Марьюшка. - Как чего захочет, так требует с жены, вынь да положь. И слушать ничего не желает. А не по его получится, прямо как волк дикий бросается. Зверь в нём сидит, зверь им командует. Нет там человека.
   А вот местный счетовод мимо прошёл, на работу торопится. Костюмчик аккуратный, ботинки до блеска начищены. А Марьюшке вместо счетовода машина какая-то видится. Идёт, точно наказ кто этой машине дал - делай так-то и так-то. А столкнётся такая машина с чем-то новым, про что наказа не получала, так и забуксует на месте. Даже сломаться может. Вот диво-то!
   А вот первый парень на селе на мопеде едет. Гордый, собой любуется. А Марьюшке смешно. То не человек сидит, а чудо-юдо бесовское, страшилка сказочная.
   С того дня стала Марьюшка людей как бы насквозь видеть. Хоть разодет человек в пух и прах, хоть лицо значительное делает, а Марьюшке ясно, кто внутри прячется - зверь, машина с программой или леший какой. Перестала Марьюшка на людей обижаться, коли понятно теперь, кого человек в себя впустил, кому собой командовать позволил.
   Только вот никак настоящий человек ей не попадался. Хоть бы посмотреть, как он выглядит. Наконец, встретила Марьюшка у колодца старичка ветхого. Неказистый старичок, спина в дугу согнута, а только видит в нем Марьюшка силу богатырскую, свет неотразимый.
   Подошла, поздоровалась. Старичок улыбнулся лаково.
   - Здравствуйте, дедушка.
   - Здравствуй девица. Ну спрашивай, о чём хочешь, не томись.
   - Есть у меня, дедушка, книга старинная, родовая. Так бабушка строго-настрого велела её только человеку показывать. А от остальных пуще глаза беречь. Не рассердишься, дедушка, коли в дом свой приглашу, да книгу эту покажу. Уж очень хочется мне про жизнь ту старую побольше узнать, да в нашей жизни что-нибудь попробовать.
   - Ишь ты, человека, говоришь, узнала? Дело. А другие что, не люди?
   - Даже не знаю, как и сказать. С виду, вроде люди, а внутри совсем другое.
   - А ты внимательней приглядись. Есть ли в тех людях хоть малый свет. Если есть, то человек в них пробивается. Надо тому человеку помочь на свет выйти. Словом добрым, делом, знанием. Не все люди - нелюди. Детишек своих, как будут, пестуй, учи различению, в душу к ним нечисть всякую не пускай. Глядишь, племени человеческого прибавится. Ну, прощай милая. Не обессудь, да только долгие разговоры вести некогда. Времени моего на земле мало осталось, а дел ещё много. Успеть бы. Да ты не печалуйся. Придёт и твой человек, жди.
   Ободрили те слова Марьюшку и стала она ещё пристальней в людей вглядываться, в которых свет человеческий пробивается. Да мало того свету было. Сами люди не видели этого, а рассказать если, не поймут, на смех поднимут. Никак не могла отыскать Марьюшка пути-дорожки к сути человеческой, к самой её глубине.
   Раз возвращалась она из леса с корзинкой земляники, села у дороги передохнуть, путь был неблизкий. Задремала.
   - Здравствуй, красавица, -  разбудил её весёлый голос. - Какая ягода у тебя крупная, да душистая. Угости путника.
   Открыла глаза Марьюшка, стоит рядом молодец, и статен, и лицом красив, а главное, человек в нём виден, большой да светлый.
   - Да бери, хоть всю корзинку, - засмеялась девушка, и добавила - заждалась я тебя, человек мой родной. Пойдём домой.
   Засветилось, засияло Марьюшкино сердечко от радости великой, вот и нашла она своего человека, с которым детей будут растить, учить жить их по правде, да по совести, правильно на мир смотреть, видеть, как и что тут устроено. А коли другие детишки учится к ним прибегут, так и им отказа не будет. Пусть племя человеческое на земле растёт,  да радость всем приносит.
Будет, кому книгу старинную передать.