ВИМ - Россия - Северный ветер

— Мама! Хочешь поехать в Москву на три дня? Сходить в музеи? — спросила Камелия весело и восторженно.
— Да, конечно хочу, — не задумываясь, громко ответила мама.
Я давно мечтаю посмотреть «Алмазный фонд» Рос-сии. Мне захотелось его увидеть с того момента, когда эти чудеса стали показывать по телевидению. Сказали, что он открыт теперь для всех желающих. Если есть такая возможность, нужно обязательно её использовать. На меня произвело впечатление мастерство и изысканность изделий, а воочию они будут еще прекрасней. Да, мечты сбываются, и это замечательно!
— Поездку я оплачиваю, — улыбаясь, сказала Каме-лия. — Сейчас я куплю авиабилеты и забронирую «hostel» — это «гостевой дом». Потом посмотрю, можно ли заранее купить билеты в «Алмазный фонд», и сколько они стоят.
— Хорошо. Не буду мешать, — уходя в другую комнату, ответила мама. (А, мама, — это я, бабушка двух внучек и внука).
Камелия первый раз за десять лет приехала в гости без детей и без мужа. Ей самой непривычно, что рядом не бегают дети. Зато у нас будет больше времени пообщаться друг с другом. Камелия такая же, как прежде: ухаживает за лицом, любит модно и привлекательно одеваться, носит и золотые украшения, и бижутерию, по настроению. А настроение у неё всегда жизнерадостное, она читает много книг по философии, на библейские темы, увлекается астрологией, эзотерикой; любит вкусную, оригинально оформленную еду и умеет хорошо готовить, рисует и телефон из рук не выпускает, как это делает весь современный мир.
Через некоторое время дочь объявила:
— Билеты на самолёт выкуплены на двадцать пятое сентября. Вылет в двадцать один час. Обратно из Москвы — двадцать седьмого сентября, ночью. Лететь недолго: два часа сорок минут, и мы в Москве. Гостевых домов много, но я поищу недорогие номера. Днём погуляем по Москве, и одну ночь переспать.
— А что это за гостевые дома? Мне не доводилось в них бывать?! — спросила я.
— Они подобны общежитиям. Есть комнаты с двухъярусными кроватями на четырёх человек, на восемь, десять и двенадцать. Кухня, туалет и ванная комната или душ. В зависимости от условий проживания и расстояния от центра Москвы складывается цена. Возьмём комнату на двоих. За трое суток — три тысячи четыреста рублей.
— Смотри сама, ты недавно была в Москве, а я лет сорок назад, когда школу закончила. И если говорят: «Москва», я вижу Красную площадь и аэропорт «Шереметьево», потому что летала транзитом в Китай.
— Мама, я нашла сайт, где можно заказать билеты на экскурсию в «Алмазный фонд», но очень дорого — одна тысяча восемьсот рублей на одного человека. Прошлый раз мы с Настей не попали, была длинная очередь.
— Наверное, лучше заказать билеты. Мы летим всего на три дня, хотя цена явно завышена раза в три, москвичи зарабатывают и на билетах тоже. Цена для тех, у кого нет свободного времени.
— Нам уже ответили сообщением, — глядя в теле-фон, сказала Камелия, — билеты принесут к девяти часам утра двадцать шестого числа.
— Замечательно. Будем собираться. Первый раз полечу с маленьким чемоданом, да и ты тоже, а то таскаем по двадцать три килограмма, да по два чемодана. Тяжело поднимать, а приходится, ведь некому помочь. Мужская сила в нынешнее время дефицит. Да и багажные тачки в наших аэропортах не всегда найдёшь в нужном месте. Помню, в «Шереметьево» мы с женщиной не могли найти тачку, чтобы перевезти чемоданы в другой терминал. А тут мужчина, работник аэропорта, передвигался с пустой тачкой. Мы попросили одолжить, они бесплатные, а он сказал: «За пятьдесят евро подвезу», — и проследовал дальше. Это наглость, — переглянувшись, подумали мы.
Регистрация на рейсы производится за три часа до вылета. Билеты на автобус Ялта — аэропорт Симферополь мы купили на три часа дня. Выехали по расписанию и в семнадцать часов десять минут были в аэропорту. Доехали без «пробок», все было замечательно, но тут минутная радость оборвалась. Выходя из автобуса, дочь увидела сообщение на телефоне: рейс 342 задерживается до 23 часов 45 минут. Зайдя в аэропорт, мы глянули на табло, чтобы убедиться в достоверности информации, а там появилась уже другая надпись: «ВИМ-Авиа» — рейс 342 — задерживается до 26 числа 2 час. 45мин.
У справочной собрались пассажиры нашего рейса и просили, чтобы им выделили комнату для ожидания и предоставили горячее питание. Молодая симпатичная девушка, работник аэропорта, выслушала нас, и ответила:
— Помещение для вас подготовили, питание тоже будет, мы объявим. Представитель авиакомпании «ВИМ-Авиа» скоро к вам придёт и объяснит ситуацию, так как нам мало что известно. Будут новости, мы сообщим. Ожидайте.
Возмущённая толпа с чемоданами, колясками, рюкзаками и сумками ринулась к помещению за зелёными металлическими дверями. Разместившись на холодных металлических стульях, народ дремал, кто как мог: лёжа на трёх стульях и укрывшись курткой или шарфом; сидя на одном стуле, положа ноги на сумку или чемодан. Кто-то нервно ходил туда-сюда. Долго не полежишь и не поспишь — тело быстро остывает в холодном помещении, особенно ноги. А на улице днём очень жарко. Позже нас перевели в более тёплое помещение и привезли ужин. Он состоял из макарон с сосиской и воды с печеньем. Поздний ужин нас согрел, но последовало голосовое объявление: рейс триста сорок два Симферополь — Москва задерживается до пяти часов утра. Возмущенные пассажиры галдели, как птицы, шум увеличивался. Часть людей требовали гостиницу. Пришёл представитель аэропорта, молодой высокий мужчина среднего телосложения, и ответил:
— Мы можем найти вам гостиницу, но за ваш счёт. Поступила информация, что авиакомпания «ВИМ-Авиа» банкрот и возможно вас будет вывозить другая компания. А тех пассажиров, которые находятся за рубежом, будет вывозить сама компания. На это будут выделены дополнительные деньги из внебюджетных средств. Отправка никуда не улетевших пассажиров пока приостановлена. Компания накопила миллиарды долгов, аэропорт «Домодедово» отказался обслуживать борты «ВИМ-Авиа», и все рейсы из «Домодедово» отменены.
В интернет посыпались сообщения от опешивших пассажиров, видеозаписи. Перевозчик, который входит в десятку крупнейших авиакомпаний в России, официально объявил, что у него закончились деньги. Экономическая ситуация тяжёлая: закончились оборотные средства, финансирование заморожено, обслуживание в аэропортах приостановлено.
Наш рейс 342 в очередной раз был отложен на 26 сентября до 17 часов 45 минут. Пассажиры, готовые оплатить гостиницу, уехали (около десяти человек). Моя дочь поехала ночевать к родственникам, а я осталась в аэропорту. Уходя, Камелия выкрикнула:
— Будут изменения, сразу мне звони, я быстро при-еду.
Я разместилась на стуле, ноги положила на чемодан и, найдя удобное положение, накрылась бежевым замшевым плащом. Несколько минут можно подремать, но не более. Приблизительно каждые десять минут звучат объявления о регистрации и вылетах рейсов в Москву. И что самое обидное: самолёты летят в Москву, мы это слышим, но никому не нужные, сидим и мучаемся в ожидании. Пожилая женщина, сидевшая напротив меня, сказала:
— У нас с сыном билет на поезд, в Казань, на девять утра, и теперь мы точно не успеем. Проходя мимо кресел, другая женщина, с коротко остриженными волосами, за-явила:
— У моей внучки сегодня день рождения. Я ехала к ней. Но приеду только к ночи, и то, если улетим.
Все пассажиры жаловались друг другу, а кто ещё их поймёт? — друзья, по несчастью. Что поделаешь, будем терпеливо ждать.
— Я опоздала на работу из отпуска. Не знаю, как мне быть? — делилась своим горем высокая светловолосая девушка.
— А мы с дочерью хотели посмотреть «Алмазный фонд», — громко произнесла я и продолжила, — за сорок лет мне впервые представилась возможность посетить Москву и побывать в музеях Кремля. Дочь сделала мне та-кой подарок. И если завтра мы не улетим, нет смысла ждать. Один день мы уже потеряли. А из Москвы у нас билет авиакомпании «Россия», если опоздаем, деньги нам никто не вернёт. Хорошо, что обратно билет другой компании: задержки вылета не будет. За два дня мы успеем сходить в музеи. В «Алмазный фонд» билет пропал, но ничего страшного, есть другие музеи. Всё-таки, очень хочется полететь в Москву. Желание есть, и это главное, а остальное приложится. Остаётся только верить, что завтра мы будем в Москве.
Вспомнилось, как накануне Нового года я сутки си-дела в аэропорту «Шереметьево». Тогда нам объяснили, что задержка рейсов происходит по причине нехватки ре-агента, которым поливают самолёты при морозной погоде. Я бы никогда и не узнала, что их поливают. Пассажиров в терминале собралось так много, что не только сидеть, и стоять негде было. Я поняла, что аэропорт — это отдельная страна, где свои правила и совсем другая жизнь. Людям в нашем терминале не хватало воды и маленькую бутылку стали продавать за пять долларов. Про воду нам рассказали пассажиры, сидевшие сутки до нашего прилёта в «Шереметьево». Нам повезло больше: вода стала бес-платной, нам развозили еду, а детям выдавали новогодние шоколадки. Я наблюдала за телекомпанией, собиравшей факты у пассажиров для интервью. Очевидно, оно и повлияло на ускорение перевозки пассажиров. Помню: администрацию вообще никто не мог найти. Все двери и окна касс были закрыты. Один мужчина появился, его чуть не растерзали, и он сказал: «Я скоро закрою кабинет и уйду. Невозможно здесь находится: все чего-то требуют, а я — один».
Да, кстати, было 27—е или 28 декабря. Теперь понятно, с 25 до 28 числа лучше не летать. Первый раз в жизни, в аэропорту «Шереметьево» у меня был самый дорогой завтрак—за двадцать долларов, это произошло до того, как нам начали развозить еду. Во время завтрака я подумала: «Москва — это самый дорогой в мире город. Чтобы здесь жить, нужно на трёх работах устраиваться…»
Зачем я вспомнила о том предновогоднем аналогичном эпизоде в аэропорту? Процесс нашего передвижения затянется на сутки. И кто нас перевезёт через небесный меридиан? Может пролетающее небесное светило?
Меняя мучительные позы, я наблюдала за пассажи-рами. Несколько человек достали из рюкзаков тёмные надувные матрацы, наполнили их воздухом и расположились в правом углу зала на полу. «Молодцы, вот кому повезло, — завидуя, подумала я, — теперь выспятся». В следующий раз буду брать в дорогу надувной матрац и подушку. Очень нужные вещи для комфорта. Мы всегда решаем задачу: что брать? Пригодится ли? А сейчас понятно: летите самолётом — нужен надувной матрац и подушка.
Маленькие дети спали в колясках и на стульях. Я, дёргая своё притеснённое тело то влево, то вправо, пыталась дремать. А когда мягкие ткани тела сдавливались до костей, то я вставала и маневрировала по замкнутому пространству помещения. Вот так я и провела одну незабываемую причудливую сентябрьскую ночь.
Долгожданным утром пришёл представитель авиа-компании «ВИМ-Авиа», — молодой худощавый мужчина среднего роста, с мелкими чертами лица. Посмотришь на него, и жалко становится. Он заговорил тихо и спокойно:
— Стало известно, что в Российской авиации состоялось совещание и оказавшихся «за бортом» пассажиров готовы перевозить другие компании. Из федерального бюджета будут выделены деньги и новое расписание с участием перевозчиков, которые готовы спасать пассажи-ров «ВИМ-Авиа», будет согласовано в течение двух дней.
Нас такое заявление совсем не обрадовало. Если мы просидим ещё сутки, можно уже не лететь. Толпа шумела и негодовала, но «воз был и ныне там». Мы стояли с пассажирами и разговаривали, а в это время к нам подошёл молодой человек высокого роста, приятной внешности, и заявил:
— Я купил билет до Москвы за семнадцать тысяч рублей и в десять часов улетаю. Мне необходимо сегодня быть в Москве. Ждать больше не могу. Я встретил женщину, ей дочь купила билет за двадцать пять тысяч рублей. Ужасно дорого. Почему сейчас есть билеты только с такой ценой? Пользуются моментом?!
— А мы пойдём на завтрак, кажется, еду привезли, разгружают.
Многих пассажиров не было на месте, кто в гостинице, кто у родственников гостил. Порции завтрака оказались маленькие, можно было есть за двоих, но опять макароны и, «замученная» на вид, как и мы, сосиска. В этот момент я вспомнила наш замечательный фильм «Джентльмены удачи», где один из героев произносит: «А в тюрьме сейчас макароны дают»… Много раз смотрела этот фильм и каждый раз смеялась. Теперь я на полгода вперёд макарон наемся. Совсем не смешно, но спасибо и за такую еду. Администрация аэропорта, как может,  старается. Наутро детей после длительных требований пере-вели в детскую комнату. Томясь ожиданием, как борщ на плите и медленно шагая по отведённой для пассажиров территории, я увидела девушку с микрофоном и телекамеру. К нам пожаловало «Ваше Высочество» Телевидение со своими «регалиями». (Царские времена прошли, но что может быть нынче выше телевидения — только облака.) Это великолепно! Форс-мажорная ситуация в аэропорту непременно должна измениться с помощью их участия. Девушка спросила у меня:
— Как прошла ночь?
— Плохо, — ответила я с сожалением.  — Я почти не спала. Маленьких детей только утром перевели в детскую комнату. Одной женщине вызывали скорую помощь — поднялось давление. Много пожилых людей, есть больные на колясках.
— Пойдёмте в зал ожидания, и вы расскажете всё это на камеру.
Съёмочную группу проверили работники таможни и, зайдя в зал ожидания, девушка спросила у подошедшей группы людей:
— Кто желает рассказать о сложившейся ситуации?
— Пусть скажет профессиональный рассказчик, — я повернулась к стоящему справа мужчине. (Рядом со мной стоял пожилой мужчина высокого роста, в светлых брюках и розовой футболке.)
Мужчина говорил на камеру почти то же самое, что и работнику авиакомпании «ВИМ–Авиа» при утренней беседе. Он сложил руки перед собой и порывисто объяснял:
— Компания «ВИМ-Авиа» банкрот, насколько нам известно. Аэропорт «Домодедово» отказался давать ей горючее. И вот, чтобы такого не случилось, нужно создать закон, который предусматривал бы предварительную оплату горючего, тогда пассажиры не будут страдать…
Свободномыслящий мужчина говорил минут десять. Потом худощавая женщина сказала, что ей было плохо но-чью, и приезжала скорая помощь. На камеру отсняли всех страдающих и изнурённых пассажиров, и телевидение покинуло нашу временную перелётную обитель. Долго скучать не пришлось. Приблизительно минут через тридцать появилось телевидение другого канала. О–о–о! Это намного интереснее, чем просто сидеть и ходить. С теле-видением я встречалась очень давно. Первый раз это про-изошло в Китае, когда около двадцати пяти фоторепортёров вместе с телеоператорами, под бой барабанов в такт новогоднему красно-жёлтому маскараду, встречали три автобуса с иностранцами. А через две недели меня показывали на широком экране по местному телевидению, где я била деревянным молотом в огромную кадушку с рисовым тестом и отрывала горячую карамель, намотанную на столбовом сооружении.
Увидеть себя на экране — необычно, но весьма приятно. В то время я отдыхала в Китае и познавала его тайны. Сейчас другая ситуация, но пообщаться с телевидением полезно. Его работники должны помочь. Чем больше людей узнает — тем больше шансов победить.
Вокруг съёмочной группы образовалась толпа людей. Лысоватый мужчина маленького роста сказал:
— Пусть он говорит, — и указал на знакомого представителя от пассажиров рейса №342. А я, повернувшись к нему, произнесла:
— Только не говорите в третий раз то же самое. Хватит о законах и горючем — это в будущем. На сегодняшний день пусть решают, каким образом нас вывезти в Москву — на самолётах МЧС, на машинах или на мотоциклах. Нам всё равно. Всем срочно нужно уехать. Ожидание — самое разрушительное для организма чувство.
Я рассказала о состоянии пассажиров и о том, что хотела посмотреть «Алмазный фонд» России, но шанс упущен, возможно, навсегда. «Сегодня» — пройдёт, и будут другие заботы. То, что даётся сегодня, нужно делать сразу и сейчас. Как говорит моя мама Зинаида: «Другого случая может и не быть.» Она права. Мы часто сожалеем о том, чего не сделали.
К нашему великому удивлению, в обеденное время, в нашу перелётную обитель ожидания зашли представите-ли ещё одного телеканала. Мы радовались, что не покину-ты, и вся страна наблюдает за событиями. Значит, скоро наступит долгожданный час вылета. Пассажиры дружно попросили прокомментировать на телевидении ситуацию в аэропорту и помочь быстрейшей отправке пассажиров в Москву. Вылет рейса оставался на табло неизменным: 17 часов 45 минут. Ещё полтора часа мы промаялись ожиданием, а в четырнадцать часов тридцать минут на табло появилась регистрация рейса 342, а после последовало голосовое сообщение. Народ оживился. Работники попросили нас освободить помещение и с вещами пройти на регистрацию. Я сразу позвонила дочери. Она ответила, что скоро приедет. Сдав чемодан, я получила посадочный та-лон. Дочери не было, я начала нервничать. Объявили об окончании регистрации. Оставался один час до вылета. Позвонив дочери, я потребовала, чтобы она срочно приехала на такси. Я выглядывала в окна на улицу, то и дело подходила к пропускному пункту, но её не было. Наконец, она появилась.
— Слава Богу! Беги быстрей, регистрируйся. Только не в эту очередь. Здесь пассажиры сегодняшнего рейса этой компании. Они займут наши места в зале ожидания. Со вчерашнего рейса все уже зарегистрировались.
Ко мне подошла женщина и спросила:
— Вы всё-таки летите? На один день?
— Да, летим. У нас ещё два дня, — с вдохновением ответила я. В это время телевидение снимало счастливое завершение ситуации обладателей билетов «ВИМ-Авиа», а представитель аэропорта давал интервью о проделанной работе.
В тот момент я даже не могла допустить мысли, что приключение в аэропорту Симферополя не конец, а начало непредвиденной ситуации, вытекающей из тревожной ночи.
К нашему величайшему удивлению перевозчиком оказался самолёт компании «ВИМ-Авиа». Кто-то произнёс, что мы последние пассажиры этой авиакомпании. Самолёт взлетел легко и приземлился благополучно. Мы двигались по салону самолёта и успели побеседовать с бортпроводниками. Они не желали признавать, что компания — банкрот.
— Тысячи людей работают в «ВИМ–Авиа». Что, их уволят? Куда людям деваться, где они найдут работу? — возмущался бортпроводник.
— Ну и что? — повернув голову в сторону собеседника, произнесла дама лет тридцати, в светлом свитере. — У меня тоже была фирма, сотни людей. Фирма распалась, а люди остались без работы. Не вы первые, не вы последние. Это жизнь, всего не угадаешь.
Шагая по трапу самолёта, мы ощутили мороз. Жар раскалённых страстей остыл мгновенно. В Москве было холодно, словно зимой: ледяной, пронизывающий одежду, ветер, мигом освежил наши чувства. Температура воздуха была около шести градусов выше нуля, а в нашем родном Крыму люди еще ходили в футболках и шортах. Днём в Ялте было жарко. Ничего, не замёрзнем, в сумке — плащ и сапоги, но и шуба не помешала бы… В принципе бывало и хуже…
Лет двадцать пять назад, в апреле–месяце я вылетала из Симферополя в Якутск. Солнце пригревало, погода бы-ла замечательная, безветренная. Люди уже оделись по-весеннему. Я, радуясь весне, прилетела в Якутск и, выходя из самолёта, увидела белоснежный аэропорт. Снежные хлопья сыпались на трап и прилипали к моей лёгкой одежде, накрывая плечи белым плащом. Мне стало холод-но, я обнаружила, что стою в джинсовом коричневом сарафане, а плащ остался висеть дома на вешалке. Я просто забыла взять его с собой. В чемодане оказался спортивный костюм. Надев его сверху сарафана, я согрелась, и всё за-кончилось благополучно: заболеть не успела.
В морозной Москве я понадеялась, что, и здесь мой организм не пострадает от погодных условий. Не зря же я с весны до поздней осени закаляюсь в Чёрном море, начиная плавать в холодной воде и закрывая сезон купанием в холодной воде. С природой надо дружить, а воду я особенно люблю, ведь я же Кулик — маленькая птичка, кото-рая всегда живёт у воды.
Москва! Москва! Здравствуй, вечерняя Москва, которую я не вижу, — глядя в тёмные окна ночного экс-пресс–поезда, воодушевлённо проговаривала я. — Завтра нас ждёт неповторимый экскурсионный день!
А сегодня — снова хлопоты и заботы: нужно искать по адресу «Гостевой дом». Какой он, и приличная ли комната? Дочь включила навигатор на телефоне. После треть-ей пересадки мы вышли из метро. Электронные часы метро показывали время: 23:30. Нам предстояло пройти возле парка, затем у дороги. Свернув налево между домами, мы искали номер дома и обнаружили, что домов с №14 два, и с №16 тоже два, а 15-го номера нет. Вот тебе и Москва — с домами по два одинаковых номера! Что за безобразие? Тёмными ветвями шумела ночь, мне было тревожно. Обычно я в такое время по улицам не хожу. Но иного вы-хода нет, надо искать. На машине подъехал незнакомец. Мы обратились к нему:
— Здравствуйте. Мы не можем найти пятнадцатый номер дома. Это должен быть отель. Вы не знаете, где он?
В это время дочь пошла назад в сторону, откуда мы пришли.
— Сейчас посмотрим. Навигационная служба нам поможет, — и он достал телефон. — Вам необходимо пройти на перекрёсток, затем налево, пройти вперёд, и на противоположной стороне будет отель.
— Спасибо, — ответила я, ища глазами свою дочь, и на миг испугалась. Мой телефон в Москве не работает, нужна другая сим-карта. Потеряюсь, будем искать друг друга долго. Холодно…
Мама! Быстрее иди сюда, я уже знаю, где этот дом!
Услышав голос дочери, доносившийся неподалёку, я успокоилась. Гремя чемоданами на колёсах по ночной Москве, мы двинулись вперёд, к перекрёстку.
— Вот здание со светящимися зелёными огоньками, это оно! Мы его проскочили. — воскликнула я. — Слава Богу, нашли! «Вот эта улица, вот этот дом…»
Ночевать на улице не придётся, это радует. Хотелось спать, голова кружилась, как после карусели. А если точнее, в голове была карусель. Для организма человека в первую очередь важен сон. Можно не поесть, но выспаться необходимо, тогда и самочувствие хорошее, а еда — дело второстепенное.
Номер в «Гостевом доме» действительно предоставили на двоих, но кровать оказалась двухъярусной, деревянной. А на картинке сайта — две отдельные кровати. Комната была очень маленькая. В ней — телевизор, тумбочка, стул. Душ и туалет — на две комнаты (соседей за два дня мы так и не увидели). Мы помылись и улеглись спать, намереваясь утром встать пораньше, чтобы успеть посетить музеи.
Моросящий утренний дождь нам не помеха, ведь мы захватили зонт. «У природы нет плохой погоды», а иногда и в дождливое утро происходят чудеса. В апреле этого года я выехала из Ялты в сторону Севастополя. Моросил дождь, нависшие над горами и дорогой чёрные тучи едва не касались жёлтых ялтинских роз. Сильный ветер подталкивал машину, а капли дождя разбивались о стекла, цвет дороги быстро менялся, превращаясь из тёмно-серого цвета в тёмно-синий. И вдруг появилась радуга, украсив потускневший лес цветной небесной диадемой. «Это знамение», — подумала я. Радуга постепенно исчезла. С пра-вой стороны дороги — горы и лес, с левой — кромка голубого моря. Показалось солнце, горизонт усыпало белы-ми жемчужными облаками, которые радуга нанизывала на свою диадему и опускала их в море. Второе знамение — мост между двумя мирами. Показалась туча, но впереди пробивался солнечный свет. Голубое, как лён, небо, украшала третья, отражённая радуга. Это КРЫМСКОЕ ЧУДО, — подумала я. Радуга — знак милосердия Бога и его люб-ви к людям. Проехав некоторое расстояние, ближе к Форосу, я заметила, что на мелких каплях дождя появились ещё две радуги. Увидеть в одно утро пять радуг — это чу-до! Не знаю, видел ли кто-нибудь пять радуг в один день, но могу сказать точно, что Крым — это радужный Эдем. Воспоминания об этих чудесных радугах всегда живы в моей памяти. А теперь я в Москве. Хмурое утро, но я буду искать чудеса!
Радостные, но голодные, мы пошли к метро. Дочь говорила, где надо выходить, на какой станции пересаживаться, она ориентировалась в метро лучше меня — сказывался её прошлогодний опыт. Мы решили выйти поближе к Красной площади.
Московская фотосессия началась у Большого театра, запечатлеться у знаменитых архитектурных строений всегда приятно. Затем мы прошлись по Александровскому парку. Расстояние не маленькое. В одном парке можно гулять целый день.
А где же кассы продажи билетов в музеи Московского Кремля? Так хочется быстрее узнать — попадём ли мы сегодня в Алмазный Фонд? Увы, на утреннее посещение Алмазного Фонда все билеты проданы. А как же поговорка:«Мечты сбываются»? Касса откроется только в 13 часов. Собралась очередь. Будем ждать.
Камелия купила в ближайшем ларьке бутерброды и кофе. Она позавтракала там же, а я села на выступ стены, прямо на улице, истребляя свой завтрак (похоже он же и обед). В Москве вовремя поесть не успел, останешься голодный: расстояния и передвижения занимают много времени. Кто-то, проходя мимо, удивлялся, но я не обращала внимание. Кое-чему я научилась в Китае, где почти везде всё можно, и никто не подойдёт с претензиями. Там действительно присутствует свобода. Во всяком случае, для иностранцев. В Москве много китайцев. Они гуляют и свои изделия узнают. У дочери яркое цветное пальто, которое она купила в Китае. Здесь таких вещей нет, китайцы при встрече смотрели на неё и улыбались.
Касса открылась. Ура! Мы купили билеты в «Алмазный Фонд», а мне — по пенсионному удостоверению, со скидкой. Получилось шестьсот рублей. Какой-то парень хотел продать нам билеты за три тысячи шестьсот рублей (за два билета). Сэкономили. Но на счёт экономии радовались рано. О ней позже…
К Боровицким воротам Кремля мы пришли на полчаса раньше. На лазурном небе с белоснежными облаками появилось солнце, с его появлением стало теплее. Мы сделали несколько фотоснимков и подошли ко входу в «Алмазный Фонд». Я разглядывала здания и пейзажи, ощущая восторг при слове «Москва!» Иностранец подошёл к дочери и показал жестами, что хочет сфотографировать её телефон, на который был одет футляр в крупных искусственных камнях красного, жёлтого и зелёного цвета. На солнце камни сверкали, как натуральные. Камелия удивлённо взглянула на него, но разрешила сфотографировать. Может он подумал, что футляр каким-то образом связан с «Алмазным Фондом»?
Через несколько минут позвонил муж дочери, пере-дав привет.
Экскурсия началась, как в театре — с вешалки, где мы сдали верхнюю одежду. В музеях Московского Кремля фотографировать запрещено. Какая жалость! По-современному сказали бы: «Просто жесть!» Что ж, будем наслаждаться увиденным, чтобы оставить в зрительной памяти абрисы живых картин прошлых столетий. Изделия сказочные, по-другому не скажешь. А насколько старались мастера, имена многих не известны! Они были бедны, но душою — сказочно богаты. Экскурсия длилась сорок ми-нут. Мы слушали экскурсовода, вдруг он сказал, что якутские алмазы считаются самыми лучшими. И тут я похвасталась:
— Я видела с самолёта якутскую алмазную воронку, по которой ездят грузовые машины. Ширина и глубина этой воронки впечатляет!
Мы немного поговорили с экскурсоводом, и он продолжил свой рассказ.
К сожалению, все изделия рассмотреть не удалось, находится в фонде дольше положенного времени нельзя. В мире всего три Алмазных Фонда — в России, Тегеране и Лондоне. В Лондоне, наверное, не побываю, а в Тегеран поехать на следующий год возможность будет: зять приглашал. Спустившись по лестнице за одеждой, мы приоб-рели пару сувениров. На выходе увидели кассу.
— Может, пойдём в Оружейную палату? Давай спросим.
— Есть билеты на три часа в Оружейную палату?
— Есть, — ответил кассир.
— Нам два билета, один льготный.
Я подала пенсионное удостоверение. Кассир, прочитав его, спросил:
— Крым — это Россия?
— Уже весь мир об этом знает, — возмутилась я.
Кассир смутился и продал нам билеты. Оставалось пять минут. Мы снова сдали одежду, и бегом — на второй этаж, захватив с собой наушники с радио-экскурсоводом. Пройдя три зала, мы не могли налюбоваться произведениями искусства 15, 16 и 17 века. Оружейная палата покори-ла нас своим величием. Библии в золоте, украшенные драгоценными камнями, роспись жемчугом, эмалью; вазы из золота и серебра, посуда, короны. Единственный в мире двухместный трон в серебряной оправе, весом триста килограмм. Дары из Персии и Турции. Праздничное снаряжение для лошадей, стремена и одежда из золота. Неимоверное количество роскошных изделий, которые для нас сохранило время. Дефилируя возле витрин пятого зала, ноги просились присесть, подошвы горели огнём, а в голове кружилась карусель. От красоты и великолепия не-возможно было оторвать взгляд. Только в одном зале шедевры можно рассматривать целый день, а у нас всего три часа до закрытия. Присесть можно, в залах есть скамейки, но нет времени. Вот шестой зал, кажется, последний, но радио-экскурсовод сообщил, что надо пройти вниз, где ещё три зала!
— Как, разве здесь девять залов?! — воскликнули мы, поворачиваясь к друг другу.      
Идти тяжело, силы заканчиваются, но увидеть хочется, другого случая может и не быть. Решение однозначное: идём! Мы следуем дальше, с восхищением созерцая осле-пительные платья царицы, сапоги Петра I, хламиды служителей церкви.
Каретный зал: таких карет я не видела даже по телевизору, колесо по высоте моего роста и каждая карета — произведение искусства: художественная роспись, выре-занные фигуры. А размеры?! Обворожительно! Вот куда бы я ходила каждый день! Оружейная палата — чудо из чудес!
Было без пяти минут шесть (какое совпадение: я пи-шу это предложение, а на часах — без пяти минут шесть!).
Из музея Московского Кремля мы вышли, насытившись духовной пищей, но желудок требовал своё — силы потрачены, необходимо подкрепление в виде принятия пищи. И мы двинулись в сторону «Макдональдса», который был ближайшей едой в нашем поле зрения. Проголодались мы до самых «двенадцати перстов». Помещение маленькое, людей много. Вот столик освободился, можно присесть, отдохнуть и подкрепиться. После ужина гораздо веселее гулять по Красной площади. Жаль, что завтра все музеи Кремля закрыты. В четверг у них выходной. Об этом мы узнали, когда стояли в очереди в кассу.
Вот она, Красная площадь! Я гуляю по ночной Москве. Здания светятся разноцветными иллюминациями. Её Высочество Москва! Несколько снимков на Красной площади, с разных ракурсов. Отлично.

 
— Зайдём в магазин «Сувениры»? — предложила Камелия. — Я там покупала подарки в прошлом году.
— Давай посмотрим, — ответила я.
Дочь рассматривала хохломскую роспись, а я изучала ассортимент магазина.
— Я составлю себе набор: поднос, стаканы, ложки. Хочу докупить несколько предметов. — сказала мне дочь, рассматривая подносы.
Камелия увлеклась, и получился не один, а три набора. Это увлекательное для неё занятие длилось около двух часов. Она всегда выбирает долго и тщательно, чтобы предметы сочетались по цвету и рисунку.  Мы зашагали к кассе для оплаты. Я купила авторучку с росписью и часы с изображением русских сказок. Потратить деньги есть где. Магазин закрывался, время работы — до десяти часов вечера. Сказывалась приятная усталость, мы сделали рывок к метро. Вполне счастливые, мы сфотографировались у овощных сооружений. Это выставка «Золотая осень». Как много интересного, но фотографирование перенесём на завтра, а то не успеем в метро, чтобы добраться до отеля.
Как гудят электрички в метро. Ужас! А москвичи ездят в них каждый день, пожалуй, им наушники нужны, как у лётчиков. Красоту лепки я успела увидеть на одной из пересадочных станций.
— Камелия, посмотри, когда у нас самолёт, — сидя в вагоне, сказала я.
— Сейчас гляну. Вот и напоминание пришло, — рассматривая сообщение на телефоне, ответила Камелия. — Да, всё правильно: двадцать седьмого сентября в два часа ночи. Выходим, наша станция. Сегодня мы пришли в отель ещё позже, чем вчера. Я глянула на часы в метро — 23 часа 45 минут.
— Идём быстрее мимо парка. Кто–то там кричит. Вон там уже наш отель (иногда мы называли «Гостевой дом» отелем, так привычнее звучит), — встревоженным голосом сказала я, и мы пошли быстрым шагом.
—Давай закажем поздний ланч. Где–то была визитка кафе. — сказала Камелия, заходя в «Гостевой дом», и до-стала визитку из сумочки.
Мы поднялись на лифте на пятый этаж. В комнате дочь разговаривала по телефону:
— Девушка, через сколько минут принесут наш заказ? Через двадцать? Хорошо. Ждём.
—Камелия, я займусь водными процедурами, — пройдя через коридор, крикнула я.
Ланч принесли через сорок минут. Наш ужин состоялся в час ночи. День, скоротечно переходящий в ночь, завершился отличным настроением, еда была вкусная.
— Завтра утром мне нужно зайти в банк. — сказала Камелия. — Встанем пораньше, чтобы позавтракать, иначе будем голодные целый день.
— Хорошо. Музеи Московского Кремля завтра за-крыты. Спешить никуда не надо. Утром решим, куда пой-ти. Пока всё замечательно. Прилетели не зря.
Я легла спать. «Карусель» в моей голове останавливалась, а мысли «раскладывались по полочкам». «Вчера было 26 число, сегодня ночь 27 сентября и день 27, а завтра ночью — какое будет? Наваждение…
— Камелия, посмотри, пожалуйста, не сегодня но-чью случайно улетает наш самолёт?
— Одну минуту, мама. Сейчас взгляну, — сказала Камелия и взяла в руки телефон.
— Да, мама, ты права: только что наш самолёт компании «Россия» улетел. И ты спросила об этом не в два часа ночи, а именно в два часа ноль шесть минут, когда он взлетал!
У нас начался истерический смех. Мы не могли понять: как такое могло произойти? В Симферополе нас за-держали, а в Москве — сами упустили момент. Смотрели на число, говорили, что двадцать седьмого в два часа ночи, когда возвращались в отель, глядели на дату и время вылета самолёта. В метро мы ехали около одиннадцати часов вечера, а в это время шла регистрация в аэропорту на наш рейс!
Мы смеялись около полутора часа. Удивляюсь, что соседи не вышли. Смеялись через каждые сказанные два слова, будто съели продукты, начинённые смехом. Этого смеха хватило бы на десятерых. Вот это экономия! Думали на билетах в «Алмазный Фонд» сэкономить! Рано обрадовались. Радостей тоже нужно бояться.
И что странно: ни одна часть нашего тела не вздрогнула и не пошевелилась при утверждении, что вылет двадцать седьмого числа, в два часа ночи. Хотя понятно, почему так вышло: мы понервничали в Симферопольском аэропорту, плюс недосыпание и физическая усталость, а также сильные впечатления от музея. За двое суток про-изошло слишком много неожиданных событий, мы полу-чили уйму отрицательных и положительных эмоций.
Ладно, «Что не делается — всё к лучшему». Теперь я понимала, почему женщина спрашивала: «Вы всё–таки летите?». Она знала, что мы летим в Москву на один день, а не на два!
— Будем покупать другие билеты на самолёт. — сказала Камелия, не переставая смеяться. — Есть билеты на двадцать три часа, на двадцать седьмое число авиакомпании «Северный ветер». Двадцать три часа точно не пере-путаем.
— Покупай, пока есть билеты.
Вот почему на нулевом километре, когда я бросила монету, она попала на выбитую надпись «Север».
— Смотри, мама! В социальных сетях есть сообще-ние, что Оля, с которой ты была в Гонконге, прилетела вчера в Москву из Китая. Она пишет, что в Крым пока ехать не собирается.
— Сообщи ей, что мы в Москве. Может. увидимся. Напиши в Скайп, может, она увидит.
С той поры прошло уже два года. Когда мы с ней виделись? Осенью. Точно. Мы летали в Гонконг двадцать седьмого или двадцать восьмого сентября, потому что первого октября был праздник, а в посольстве — выход-ной. Интересно получается, мы опять встретимся осенью. Там, наверху всё расписано по числам.
К четырём часам утра, насмеявшись вдоволь и обговорив планы на завтрашний день, мы, наконец, уснули. Хотели утром встать пораньше, но на завтрак пришли к десяти часам. Заплатили по сто восемьдесят рублей и сыт-но поели. Бери, ешь, сколько хочешь: колбаса, сыр, чай, кофе, булочки, каши. Даже кукурузные хлопья с молоком. Я летом часто их покупала. Летом жарко и горячих блюд не хочется, а хлопья с холодным молоком хлопья — то, что «доктор прописал». Еды в кафе много, но табличка на стене предупреждает: «С собой выносить нельзя».
— Мама, Оля ответила, что придёт.
— Хорошо. Уточни, где встретимся. Сейчас заберём чемоданы, сдадим ключ и пойдём. Да, тебе же ещё в банк зайти нужно. Там, надеюсь, пробудем недолго.
— Я написала Оле, что мы будем в районе «Охотного ряда».
Мы с Камелией пошагали по Москве, гремя маленькими чемоданами на колёсах, сопровождающихся шумом нескончаемых автобусов и машин. Днём по улицам бродить гораздо спокойнее.
В полдень мы обедали в кафе. Позвонила Оля, и Камелия поспешила ей навстречу.
— Вы тоже в Москве? Ура! А я подумала, что Каме-лия здесь с дочкой.
— Разве Камелия не написала, что я в Москве?
— Нет.
— Какая приятная и неожиданная встреча! Китай, Гонконг, а теперь — Москва. И что характерно — встречаемся мы опять осенью, даже месяц и число совпадает — 27 сентября. Чудеса на земле существуют! — улыбаясь, воскликнула я.

На улицах Москвы «Золотая осень» пестрит разнообразием овощей и фруктов, сложенных в форме дракона, горки и ярких арок, украшенных ветками. На стульях из соломы можно посидеть, ощутив себя где-то в деревне, далеко за пределами города. Молодцы! Хорошо придумали. А вокруг все фотографируются. В центре Москвы — настоящая маленькая деревня под названием «Золотая осень». С чемоданами не очень удобно гулять, но возможно. По Шанхаю я гуляла с чемоданом так, что ручка ото-рвалась, и пришлось оставить его в отеле. Потом зять ку-пил новый… Тот чемодан был большой, на двадцать три килограмма, потому ручка и не выдержала, а наши всего лишь по десять.


 
Пройдя быстрым шагом по Александровскому парку, мы решили присесть в кафе на улице, которое находилось недалеко от Красной площади. Я подарила Оле свою книгу «Я буду рисовать стихами», в которой есть рассказ «Поездка в Гонконг или остров в бетоне». Там я написала о наших с Олей приключениях. Книгу она повезёт в Ки-тай, там живут мои знакомые, они просили почитать. А высокая худощавая Наргиза, с тёмными волосами и короткой стрижкой, спрашивала: «Что вы написали про Гон-конг?». Вот, представился случай.
— В пять часов у меня встреча, — сообщила Оля.
Дул холодный ветер, я накинула на голову тёплый зеленый шарф с золотыми нитями. Народ шествовал в сапогах и тёплых куртках. «Жаль, что я не взяла тёплые сапоги и шубу», — подумалось мне.
Проходя мимо магазина «Сувениры», в котором мы были накануне, Камелия предложила:
— Давайте зайдём. Я докуплю маленькие сувениры на подарки.
В магазине нас встретил улыбающийся Сабир (имя я прочитала ещё вчера на бейджике, висевшем на рубашке). Сабир — плотного телосложения, лысоватый, высокий, приятный в общении.
— Можете оставить чемоданы у входа, — приметив нас у дверей, сказал Сабир.
— Вы сегодня улетаете? — поинтересовался он, ко-гда я поднялась по лестнице на второй этаж.
— Вообще-то наш самолёт улетел ночью, — ответила я, улыбаясь.
— Как так? — Он смотрел на меня удивлёнными глазами. Выражение его лица говорило: «Объясните, мне непонятно».
— Мы устали с дочерью до такой степени, что пере-путали день с ночью. Во время посещения вашего магазина мы должны были ехать в аэропорт. Но ничего страшного: «зима не лето, переживём и это». Мы купили билеты на другой рейс. Не опоздать бы!
— Вот так история? — повернувшись в сторону Оли, произнёс Сабир. Он смотрел на меня и не верил, что я говорю правду.
— Мне пора, — промолвила Оля, держа в руках книгу.
— Счастливо. Рады были тебя увидеть. Девчонкам в Китае привет передавай. Будешь в Крыму — звони.
— Что у неё за книга в руках? — спросил Сабир.
— Моя. Я пишу стихи и рассказы.
— А ещё есть?
— К сожалению, нет. В следующий раз, если кто-то из нас поедет в Москву, я передам.
— У меня сестра в Ялте живёт. Художник.
— Как тесен мир! Может, я её знаю. Если найду, передам ей книгу.
Я записала на вчерашнем чеке магазина имя и фамилию сестры.
— Камелия, ты выбрала сувениры?
— Я хочу купить сервиз «Гжель». Мне очень нравится.
— Покупай и быстрее определяйся с подарками. А то и сегодня самолёт без нас улетит. Остался час до выезда в аэропорт.
Я купила часы, что облюбовала вчера. Без подарка из Москвы ехать негоже.
Продавец сделал скидку на подарки для моей дочери. Она — их постоянный клиент.
В девятнадцать часов тридцать минут мы сели на экспресс–поезд до аэропорта «Шереметьево».
С регистрацией немного запутались, встали не в ту очередь. Но потом увидели на табло «Северный ветер» и, сдав чемоданы, получили посадочные талоны. А в основ-ном всё было великолепно. Вылет не задерживали.
Приземлились мы в Симферополь ночью, как будто и не улетали. Расположившись на маленьких мягких диванчиках в кафе, хотелось спать, но в помещении было неуютно — из входных дверей дул холодный воздух. Значительное снижение температуры воздуха произошло и в Крыму. Осень заявляла о своих намерениях: полить нас дождём.
Утром мы выпили горячего чаю с лимоном, и на первом автобусе поехали домой. Правда, не успели купить билеты. Пришлось переплатить сто рублей. Время — это деньги. С этим не поспоришь. Вот почему я всегда говорю детям и своей старшей внучке: «Приезжать нужно заранее и в аэропорт, и на автовокзал». А они негодуют: «Ты лю-бишь приезжать заранее, а мы не хотим ждать три часа». Что поделаешь, молодёжь: «Утром не разбудишь, вечером не найдёшь». И всё-таки я права. Вышли бы раньше — успели бы вовремя билет купить, и не пришлось бы вприпрыжку бежать с чемоданами.
Мы получили много адреналина, но поездкой я осталась довольна. Спасибо дочери. Оружейная палата произвела на меня потрясающее впечатление. Жила бы я в Москве, часто бы туда ходила. В следующий раз посетим и другие музеи. Теперь мы знаем, что четверг — выходной день. Хорошо, что пенсионерам скидка 50%, размер моей пенсии в восемь тысяч рублей считается крайней нищетой по России. Дочь прочитала об этом в интернете и сообщи-ла мне. Доход в двадцать тысяч — крайняя бедность, пять-десять тысяч — средний доход. Слава Богу, что у меня есть дочери и заботливый зять.

В авиакомпании «ВИМ-Авиа» скидок для пенсионе-ров на билеты не было. Может в других авиакомпаниях бывает, хорошо бы. Сидеть сутками в аэропорту я не хочу. Зато опыт есть. Да, совсем забыла о московском телевидении. Когда мы прилетели в Москву и выходили из само-лёта рейса 342 нас с дочерью встречала фотокамера теле-видения канала Россия 24.



— Вы прилетели из Симферополя?
— Да, — ответила дочь.
— Можно у вас спросить? — подойдя ближе, обра-тился молодой человек.
— Все вопросы к маме. — отходя в сторону, произ-несла Камелия.
— Расскажите, как вы провели сутки в аэропорту?
— Плохо. Не спали. И я вкратце рассказала о нашей перелётной обители и её временных обитателях.
Да, ради того, чтобы у тебя взяли интервью в Москве, стоило прилетать. Разнообразие жизни.
Авиакомпания «ВИМ-Авиа» нас очень огорчила. На самолёт авиакомпании «Россия» — опоздали, а «Север-ный ветер» вернул нас домой.

Перелёты, переплёты
И душевная борьба,
Не взлетают самолёты
На Москву «ВИМ-Авиа».


 27.10. 2017 г.


Весьма странно, но рассказ написан 26 и 27 октября. Так получилось, что числа совпали. Я обратила на это внимание только сейчас.