В Домбай на джипе и три исчезновения в домбайской

В Домбай на джипе и три исчезновения в домбайской долине

Декабрьский день был солнечным. Меня провожали заснеженные южные горы. Их вершины сверкали перламутром и, глядя на их величие, я думала: какие же вы — кавказские горы? Неужели красивее крымских высот?
Я ехала в автобусе, а за окном мелькали задремавшие лозы виноградных полей. У дороги, обдуваемые зимним ветерком, кланялись дню красавцы кипарисы. На время я прощалась с любимым Крымом, а в голове складывались строки:
«Я еду в автобусе Мисхор — Евпатория, с грязными окнами, синими шторами, а солнца лучи, отражаясь в вершинах, кусочками света ныряют в машину. В Алуште подсел мужичок с перегаром, билетик в руках, что сидел он не даром»…
Я пыталась разглядеть крымские пейзажи сквозь грязное от пыли и дождя стекло автобуса. Горы, лес, море передавали и спокойное, и радостное настроение, так что даже мужчине с перегаром не удалось его испортить, и можно извлечь пользу — в помощи, вероятно, он точно не откажет. Выходя из автобуса, я попросила мужчину помочь вынести большой рюкзак и сумку. У меня в руках оставался маленький рюкзак и пакет (до этого момента я думала: «Буду выносить вещи — рук не хватит»).
Ступая на землю, я обнаружила вокруг сплошной гололёд. С таким природным явлением бороться трудно, тем более с четырьмя саквояжами, и я решила стоять на месте, не двигаясь, и ждать подруг, как мы и договаривались. Одевшись в шубу, я чувствовала, что солнышко посылает своё тепло и греет спину. Поэтому, простояв у дороги около получаса, не замёрзла, но к пальцам ног через замшевые утеплённые сапоги уже пробирался лёд со своей минусовой температурой. Я почувствовала, что подошвы сапог немного приклеились к ледяной глыбе. Но вдруг к обочине дороги, в двух метрах от меня, подъехала машина и остановилась, а следом за ней — другая.
Из машины тёмно-синего цвета вышла моя приятельница Инна, среднего роста, со светло-рыжими волосами и короткой стрижкой. Она очень приветлива и всегда улыбается. Мы дружим давно, но, к сожалению, встречаемся не часто. Из джипа серо-серебристого цвета показалась высокая, стройная, со строгим выражением лица, женщина и, обращаясь ко мне, сказала:
— Если бы я знала, что вы здесь стоите, давно бы приехала. Я недалеко живу.
— Знакомьтесь, — сказала Инна, — моя подруга Лариса, водитель джипа. Она будет вести нас в Домбай.
Мы погрузили рюкзаки и чемоданы в багажник машины, и начали усаживаться. В салоне машины находились, в основном, продукты, которые мы взяли, чтобы перекусить в дороге, и дамские сумочки для хранения документов, косметики, лекарств и остальных предметов, так называемых «на всякий случай». Обычно «дорожная» дамская сумочка весит не менее трёх килограмм.
— Садись впереди, — открывая двери, сказала мне Инна, — я включила обогреватель сиденья и твои ноги быстро согреются.
«Лёд тронулся», путешествие началось. Нам предстояло проехать девятьсот километров — на такие дальние расстояния на машине я никогда не ездила. На самолётах летала за тысячи километров, на вертолёте — один раз летела, на поездах ездила, а так далеко по автотрассе на машине — первый раз. Даже в моём возрасте что-то хорошее бывает впервые, и это прекрасно. Солнечная погода, лёг-кая музыка, весёлые разговоры и движение по заснежен-ной дороге незаметно привезли нас в порт «Крым».
Немного заблудившись в дорожных лабиринтах, построенных для проезда машин на паром (было уже темно, морозно, машин мало, спросить не у кого, двигались интуитивно), мы разыскали кассу и купили билеты. На контрольно-пропускном пункте у нас проверили багаж и прямо на машине мы заехали на паром. Мне было интересно рассматривать огромное судно, и я поднялась на второй этаж. В закрытом помещении стояли уютные диванчики и несколько столиков для чаепития. За деревянной стойкой толпились люди, чтобы купить кофе, чай и пирожки из слоёного теста. Некоторая часть пассажиров смотрела в телевизор.
Мы заняли столик с видом на море, достали чай и бутерброды, а судно медленным ходом двинулось вперёд. Часом ранее перед нами раскрывалась бы панорама, но, к сожалению, было уже темно, и мы увидели только чёрную воду, рядом стоящий паром, а вдали — мелькающие светло-жёлтые огни, которые зазывали и манили сверканием дребезжащих маленьких огней: «Скорее, вас ждёт порт Кавказ!». Свет огней становился ярче, значит, мы приближались, и почти в один момент спокойная и беззаботная (ещё минуту назад) толпа ринулась к машинам.
До свидания, полуостров Крым! По форме лично мне он напоминает амфору, в которую стекаются все земные блага — разнообразие полезных растений, фруктовые сады, степное раздолье, лес, горы, море и многонациональный весёлый мирный народ.
Кавказ! Отыщу ли что-то необычное в горах Кавказа, получу ли новые ощущения? Удивить меня трудно, но хотелось бы… Во снах, накануне по поводу поездки ничего не приснилось, чего ожидать от неё, не решаюсь предположить.
Мы ехали по Краснодарскому краю, навигатор указывал, где повернуть и часто говорил: «Первый съезд, второй съезд, возьмите правее». А так, как мы читали на установленных знаках у обочин дорог названия населённых пунктов, я подумала, что «первый съезд» — это название. Но почему несколько одинаковых названий? Мне было не понятно, и я возмутилась:
— Опять «второй партсъезд», почему не третий, пятый? Это моя память мне выдала «депозит» Советского Союза. И мы все вместе посмеялись.
В темноте рассмотрели, что впереди главная дорога перекрыта бетонными блоками, и наш надёжный водитель Лариса свернула на дорогу среди печально тоскующих степей. Машину она вела профессионально, но казалось странным — почему ни впереди нас, ни сзади в поле зрения не было машин. Мы подумали: «Может, свернули не на ту дорогу?» Навигатор периодически выключался, а через время выкрикивал: «Связь со спутником восстановлена!». Иногда мы подпрыгивали от неожиданности. С правой стороны от нас, в безмолвной темноте, появилось розово-карминное зарево, которое таинственно разрасталось, создавая загадочную местность, и человек, видевший это впервые, мог подумать, что свет — инопланетный. Я видела такие кадры в кино. Появилась зелёная машина, сомнения развеялись, и мы уточнили наше местонахождение. Да, мы ехали правильно, марсианский свет остался в стороне, но заброшенные здания и краны через окно автомобиля по-прежнему выглядели древней таинственной цивилизацией. Места показались явно неприятными для путешествия — загадочными и жуткими.
Через Краснодар джип проколесил около девяти часов вечера. В городе, несмотря на гололёд и мороз, был замечен большой поток машин. Лариса устала, и пришла пора искать гостиницу, чтобы переночевать. В двух гостиницах на пути, за Краснодарским краем, условия проживания нам не понравились, и мы поехали дальше. Через несколько километров нас приютила республика Адыгея. У дороги мы заметили здание со светящимся привлекательным названием «Versales». Название сулило сказочный сервис, «версальские апартаменты» нам кстати. До празднования «Нового года» оставалась ещё неделя, поэтому свободных мест было много. Светловолосая молодая женщина предложила нам трёхместный номер с раз-дельными кроватями. Войдя в номер, мы увидели золотистые гладкие покрывала на кроватях, узорные, золотого цвета шторы, белоснежное бельё и белые махровые халаты в шкафу. Туалетная комната с душем была просторная, но на два номера (отель пять звёзд, а зубной щётки и пасты нет, что в Гонконге, что в Адыгее — зубную пасту со щёткой нужно возить с собой — это на заметку путешествующим). На улице мороз, а в комнате очень тепло, и мы хорошо выспались. Утром выпили кофе и продолжили путешествие на джипе.
Днём можно было рассмотреть предгорья, на которых паслись лошади, овцы, коровы. Мы бросали свои взгляды по сторонам, пытаясь не упустить пейзажи Западного Кавказа и появление могучих гор. Я даже немного расстроилась: большую часть пути проехали, а гор ещё не видно. И когда же они появятся? Эти облысевшие маленькие горы навели на меня печаль и разочарование, но шанс ещё есть — впереди двести километров. Было еще светло, когда мы увидели сбоку, на горе, Музей-памятник, посвящённый защитникам обороны перевалов Кавказа в годы Великой Отечественной войны, он является единственным архитектурным ансамблем на Кавказе. Внутри па-мятника, на горе, горит вечный огонь, который нас и привлёк. Строение мы фотографировали под сигналы проезжающих машин, а затем продолжили путь. Из навигатора звучал мужской голос, он замолкал всегда не вовремя, мы поворачивали не в ту сторону и ругались на него. Выезжая на главную дорогу, он громко кричал, пугая нас, и сообщал, что связь со спутником установлена. Наше путешествие длилось вторые сутки, толщина снега по обе стороны дороги увеличивалась. Пришла пора пообедать, и мы остановились возле частного дома, где у дороги висело меню. Во дворе, украшенная разноцветной мишурой и игрушками, стояла натуральная ёлка, а рядом с ней — три одинаковых деревянных домика. Мы заказали осетинский пирог и шурпу. Еда была малосолёная и совсем без специй. Бульон, который мне подали, оказался очень жирным. Пирог с мясом напомнил чебуреки, только печёные. Осталось небольшое разочарование, но это не главное – решили восполнить недостаток местными продуктами. Молоко и сыр здесь должны быть отменные, потому что коровы здесь повсюду и иногда ходят прямо по дорогам и совсем не боятся машин. Мы проехали через три кавказские республики и увидели большое количество лошадей, коров, овец. Значит, продукты должны быть натуральными и пригодными к употреблению. И, конечно, раз есть овцы, то должны быть много изделий из овечьей шерсти. А в сильные морозы это вещи необходимые. Уж я-то знаю: в Якутии, где мы проживали, были морозы до минус со-рока пяти; без натуральных шерстяных изделий и сапог из коровьей шкуры, покрытой шерстью, никак не обойтись.
Осталось проехать двадцать четыре километра, но где же Кавказские горы? Темнело, дорога стала извиваться и подниматься вверх. И вдруг я увидела знакомое для глаз явление — высокие сосны; они напомнили мне о родных местах. Вековые сосны, занесённые со всех сторон снегом, стояли у дороги, приветствуя нас при въезде на высоту одна тысяча девяносто метров, на которой и расположена Домбайская долина и горнолыжный курорт. В девять вечера мы поселились в частную гостиницу «Вертикаль», а на утро, подойдя к окну и вдохнув морозного чистого воз-духа, я увидела заснеженное царство кавказских гор. Мы находились в самом сердце Западно-Кавказских гор Карачаево-Черкесской республики в посёлке Домбай. Выглядывая из окна, я увидела лыжников в ярких костюмах, они направлялись к канатной дороге. Нам необходимо было прогуляться по посёлку, чтобы лучше познакомиться с местностью.
Не спеша, мы вышли на улицу и бродили среди отелей и недостроенных домов, изучая местный ландшафт, — фотографировались и любуясь видом обледенелой реки, мы стояли на деревянном мостике, над ним возвышалось кафе, и мы посчитали необходимым пообедать там, а заодно рассмотреть зимний ландшафт, сидя в тепле. Еда была намного вкуснее, чем в придорожном кафе, и мы не торо-пились уходить. Знакомство с местным рынком ещё не со-стоялось. В планах было купить сувениры и подарки.
Издалека я увидела молодого черкеса, одетого в тёмно-зелёный костюм, похожий на лыжный, с яркими жёлтыми вставками. Молодой черкес торговал меховыми изделиями и, конечно, национальными шапками из овечьей шкуры с длинной шерстью и шапками «бухар-бёрк», которые перешли к казакам под названием «кубанка». Молодой человек высокого роста с узкими «острыми», как тюркская сабля, глазами и чётко выраженными, как вер-шины гор, чёрными бровями, улыбался нам, а небольшая бородка и усы шевелились на подтянутых скулах. Лицо молодого человека показалось мне симпатичным и не-обычным, в нём воплощался карачаево-черкесский народ. Немного побаиваясь, я спросила у молодого черкеса:
— Можно с вами сфотографироваться?
— Да, можно, подходя ближе, — ответил молодой черкес приветливым тихим голосом.
Я взяла его под руку, а Инна нас сфотографировала, сделав несколько снимков. Фотографии получились выразительные, чёткие. Я поблагодарила его, и мы пошагали через рынок. Продавцы на рынке были степенны, никто не навязывал свой товар и не приставали с возгласами: «Купите, купите…». Нам такое отношение к приезжим понравилось. Мы могли спокойно ходить по рынку, смотреть, а потом решать: какой товар нужнее, без упрёков в наш адрес, что иногда отбивает желание покупать.
На следующий день, проходя мимо рынка, мы заме-тили, что на торговом месте черкеса стояла женщина в пальто и, поправляя рукой товар, поглядывала на нас. В её глазах можно было прочесть: «Не троньте молодого черкеса... Он не ваш». Так было всё время, когда мы проходили мимо рынка, и до последнего дня нашего пребывания в Домбае молодой черкес так и не появился.
Рынок располагался рядом с нашим отелем. Канатная дорога — в пяти минутах ходьбы. Билеты мы купили сразу на три высоты, с пересадкой. Нам хотелось побывать на самой высокой горе, не всегда можно туда подняться. Когда бывают метели, погулять по снежной вершине невозможно. Лариса, Инна и я запрыгнули в гондольную кабинку канатной дороги и через стекло наблюдали за удаляющимися домами отелей, которые визуально становились всё меньше и меньше. Под нами сверкали заснеженные верхушки вековых сосен. Когда ещё полетаешь над соснами? Снег лежал только на самых верхушках сосен, как будто на них разбросали хлопок. Так в детстве мы бросали на новогоднюю ёлку куски ваты, создавая иллюзию снега. А здесь снега много — снежное горное королевство. Горы вырастали перед глазами, а впереди канатной дороги появилась площадка на высоте две тысячи двести семьдесят семь метров. Нужно было пересаживаться в от-крытую шести-кресельную канатную дорогу. Народ становится на лыжи, запрыгивает в кресло, и вперёд — к горным вершинам, и лыжным трассам.  Мы лыжи брать не рискнули, не стали испытывать судьбу, но есть инструкторы, даже некоторые из них профессиональные спортсмены, которые могут обучить катанию на лыжах и сноубордах. Один мужчина сказал нам, что он из Симферополя, есть удостоверение спортсмена, но уговорить нас встать на лыжи ему не удалось. Мы посмотрели, как люди запрыгивают на ходу в кресла, и у нас тоже получилось.
Находясь высоко в открытом пространстве, среди гор, покрытых белейшим снегом, в котором отражается небо, мы ощутили фантастическое блаженство. Ты летишь над горами, а тебя обдувает морозный кавказский ветерок, ты паришь медленно, сидя в кресле, никуда не торопишься, даже мысленно, а внизу на снежных трассах движутся, словно игрушечные, маленькие фигуры лыжников, они иногда что-то выкрикивают и машут нам рукой – вот оно — непревзойдённое ощущение свободного полёта! Великолепно! Чудно! Сказочно-снежно!
Спрыгивая на вторую высоту три тысячи восемь метров, мы разбежались по снежному покрову, разглядывая особенности ландшафта и всё, что на нём находится: деревянные домики, кафе, куда нас зазывали отобедать, прокат лыж и сноубордов, лотки сувениров, шерстяных изделий и защитных масок для лица.
Возле лотков продавщица быстро выкрикивала:
— Балаклава! Балаклава!
Я не могла понять: неужели у них тоже есть Балаклава. Позже я узнала, что есть такая гора с названием Бела-лакая, на которую мы смотрим каждый день из окна нашего отеля. Форма верхушки горы напоминает седло. Наш любопытный взгляд остановился на чёрных птицах с жёлтым клювом. Белый снег и чёрные птицы привлекли всё наше внимание… Они кружили над нами, требуя внимания. Бросая хлебные кусочки на сверкающий снег, мы наблюдали, как чёрные птицы, отталкивая друг друга, жадно хватали угощение. Да, им тоже нравятся горные высоты, и они здесь живут. Есть пища — есть жизнь. Стоя возле края горы, мы чувствуем себя большими птицами, которые не могут оторваться от земли. Дышалось легко, а вокруг очаровывал глаз необъятный простор и величественное снежное спокойствие зимних гор.
Пересаживаясь на четырёх-кресельную канатную до-рогу, мы заметили, что горы остаются в стороне, за спи-ной, а мы медленно подлетаем к самой высокой горе — Домбай. Высота этой горы — три тысячи четыреста сорок четыре метра. Прекрасный вид! В погожий день отсюда виден Эльбрус. Снежный покров голубоватого цвета, гладкий, причёсанный ветром. А в тех местах, где ветер сильно причесал горы, там выглядывает каменистая почва. Белые, пушистые продолговатые облака соединяются с белоснежными верхушками гор, образуя неразделимое живописное полотно пейзажной зимней картины.
На небольшой обзорной площадке можно мечтательно отдохнуть в деревянном кресле, сооружённом из толстых веток деревьев, связанных между собой верёвками. Не знаю почему, но мне оно напомнило об индейцах. Фотоснимки получились яркими, красочными и, учитывая высоту, редкими. Согласитесь, не каждому удаётся посидеть в кресле на высоте 3444 метра. Лыжные трассы здесь проходят по чрезвычайно крутым склонам и, глядя вниз, я удивлялась: какие отчаянные и решительные жители этих трёх близлежащих республик! Они часто приезжают сюда на выходные дни и берут с собой детей. Их с раннего детства приучают, как нужно вести себя в горах. Главное, что и на этой высоте есть телефонная связь, можно звонить в любую точку мира. Это меня удивило. У нас в Крыму горы небольшие, а связь часто пропадает. Смотреть на снежные вершины — это релаксация, но на самой высокой горе — одиноко и грустно. Это я ощутила на себе. Теперь я понимаю это чувство. Так же грустно, когда человек до-шёл до вершины, достигнув цели, и выше уже ничего нет. Но есть другие, не достигнутые вершины и цели, они дают человеку возможность выбора. На горе Домбай я чувствовала себя великолепно, состояние здоровья отличное — дышалось легко, а меня пугали: очень высоко, там воздух разряжённый, дышать трудно…Очевидно, сухой и морозный климат в горах мне подходит. Наверное, здесь можно прожить до ста восьмидесяти лет.
Канатная дорога работает до шестнадцати часов и время возвращаться в отель. В пять часов вечера темнеет, и самый белый снег не сможет осветить Домбайскую долину, только месяцу это подвластно. Вечером людей гуляет меньше, а после десяти часов все греются в домах, делясь накопленными впечатлениями. В помещениях кафе пусто, в гостиницах много свободных номеров. Работница отеля сказала нам, что массовый заезд будет тридцать первого декабря. В преддверии праздника ночью тихо и спокойно, но я заметила, что машин в Домбае раз в десять больше, чем людей на улице. Как правило, туристы приезжают на пару дней. А мы одни из немногих, кто приехал на неделю.
В один из дней я вышла на улицу вдохнуть первый глоток свежего воздуха в ожидании подруг — Инны и Ла-рисы. Во дворе нашего мини-отеля стоял молодой мужчина — карачаевец, среднего роста, плотного телосложения, с улыбкой на лице и бородой рыжего цвета, с плотно закрученными волосками, как шерсть у яка.
— Вы издалека приехали? — улыбаясь, спросил он.
— Да, мы проехали девятьсот километров, — ответила я, подойдя ближе к собеседнику.
—Не может быть, правда, что ли? — громко с удивлением сказал он. — Из Москвы?
— А зачем мне врать? Мы приехали из Крыма посмотреть, чем отличаются кавказские горы от крымских? — уверенно ответила я.
— Вам, наверное, наговорили, что люди здесь злые, мужчины страшные — абреки режут головы и на коня?.. Вы поговорите с населением, люди у нас гостеприимные. У меня дома хозяйство — лошади, коровы, свиньи, барашки. Продукты натуральные, всё свежее. Вам, наверное, это не интересно?
— Почему? Интересно, даже очень, — подбодрила я собеседника.
— Жён мы уважаем, — продолжал говорить он, — а некоторые жёны иногда даже ругают нас, — и он рассмеялся.
— А я разговаривала с местными жителями и мне они очень понравились: спокойные, не грубят, на рынке не пристают, если не купил — плохого слова не скажут. Расспрашивают: нравится ли отдыхать на Домбае?.. У нас всё это есть: лес, горы, озёра, реки, водопады и любимое «Чёрное море».
— Зато, у вас нет джигитов, — улыбнулся карачаевец.
— Да, нет. И я подумала: «А когда находится джигит, на следующий день он исчезает, особенно, если его видят в нашей компании». Раньше в этих краях пропадали женщины, а теперь мужчины…
Подошли мои подруги Инна и Лариса, и мы направились к подъёмнику на лыжную трассу для начинающих — «чайников» — так их принято называть. По дороге Инна мне рассказала, что ей приснился тигр, и она его сильно била.
— Значит кто-то к нам «прибьётся», — разъяснила я ей значение сна.
Инструктор предложил нам поучиться кататься на лыжах или сноуборде, но мы отказались, зная, чем может обернуться неумелое катание. Мы стояли и наблюдали за другими туристами, провожая их взглядом, и казалось всё просто. Один мужчина посадил на шею трёхлетнего ребёнка и, несся с горы на лыжах без палок, держа ребёнка за ноги, а ребёнок восторженно молчал, так при нас они съезжали несколько раз. Поднимаясь вверх по дороге и любуясь этим приятным и полезным для здоровья увлечением, в нашу сторону шёл мужчина. Когда он поравнялся с нами, я спросила:
— Куда ведёт эта извилистая дорога?
— На «Русскую поляну», я как раз туда иду, — не останавливаясь, ответил мужчина, выдохнув на нас крепким перегаром, который порционно выходил из его лёгких при ходьбе, что позволило нам, шагая рядом с ним, оценить свежесть воздуха в округе. Он сообщил мне, что вчера вывихнул палец, поэтому сегодня без лыж, а его друг обкатывает склоны высоко в горах.
— Далеко идти до «Русской поляны»?
— Нет, не очень, —  перемещаясь широкими шагами, ответил незнакомец.
Я зашагала с ним рядом, а мои подруги на расстоянии двигались за нами, разговорившись с женщиной. Мужчина рассказывал про достопримечательности этой местности, здесь он бывает каждый год. Навстречу нам мчались лыжники, сверкая яркими костюмами и, только один лыжник приостановился и поздоровался с нами. Мужчина, который шёл со мной, очевидно и был тот тигр из сна моей подруги Инны, только тигр разочаровал нас, он был однозубый и с перегаром. Мужчина рассказывал, что ему нравится турбаза Алибек, там всё на месте, но сейчас озёра замёрзшие. Гора становилась всё круче и круче, мы зашли в заповедную зону, но силы заканчивались. Мужчина шёл впереди, а я на метров пятьдесят отстала, и подруги тоже. Я подождала Инну и Ларису, а женщина, которая шла с ними, сказала:
— Я вернусь вниз, у меня там сын на катке катается.
Мужчина остановился передохнуть, а мы, увидев наш «ориентир» — «однозубого тигра», двинулись вперёд. Лыжники крутились на поворотах белоснежной трассы, скользя по плотно укатанному снегу, съезжали вниз с горы, со свистом рассекая воздух. Мы прошли около трёх километров, вдруг я увидела слева крутую гору с наезженной лыжнёй и подумала: «Не поднимемся». Прямо перед нами был переход через маленькую речку по мостику, её накрыла полуметровая толщина снега. Мужчина пере-шёл через речку и крикнул мне протяжно:
— Впереди «Русская поляна!»
На поляну с таким названием я не могла не пойти. Я шла по его стопам, как натруженный атлет, погружаясь по колено в снег, и вдруг обернувшись, не увидела подруг. Впереди, на горах — ледники и поляна, толщина снега на ней достигает одного метра. Вокруг — никого, и я решила вернуться обратно на дорогу. На мгновение я подумала, что Инна и Лариса пошли вниз. Но потом из-за горы появилась Инна в синей куртке, по цвету одежды я её и узнала. Я указала ей тропинку, ведущую на «Русскую поляну», Инна осторожно прошла через мостик. Ходить по поляне было сложно, ноги проваливались в снег, но мне удалось сделать видеосъёмку и немного приблизится к знаменитому большому камню, на котором по преданию пел песни под гитару Владимир Высоцкий. Конечно, это происходило не зимой, но памятные места оставляют «печать» времени, и всегда влекут таинственной энергией.
Спускаясь вниз с горы, мы ощутили, что передвигаться стало намного легче. Мои подруги опять отстали, а потом и вовсе потерялись из виду. Мы вышли из заповедника, прошли одно-кресельную старую канатную дорогу (на ней ещё не катались), и попутчик мне пояснил:
— Похоже, они здесь не проходили, следов нет.
Через некоторое время подруги позвонили и сообщили, что находятся в кафе, но я возвращаться не стала. Пройден большой путь, около шести километров, но что показалось странным — ноги не болели. Мужчина рассказал мне про ферментированный чай местного производства, а спустившись в долину, отвёл меня к продавцу чая на рынок. Я купила чай, вскоре к нам подошли Лариса и Инна, и мы поднялись в отель на четвёртый этаж, в свою комнату.
На следующий день мужчины, который меня сопровождал на "Русскую поляну", в посёлке уже не было. «Однозубый тигр» исчез.
Левую сторону западно-кавказских гор Домбая мы исследовали и теперь решили пойти направо, в сторону турбазы Алибек. Перед входом в Тебердинский заповедник из деревянного строения вышел лесник, и спросил:
— Далеко идёте? Здесь начинается заповедная зона и нужно заплатить по сто рублей.
— Мы увидим в лесу медведя или волка?
— Нет, — ответил лесник.
— А лису, или горного козла? Мы хотим увидеть западно-кавказского тура.
— Не увидите. Тура можно встретить весной или осенью, когда их сгоняют в стадо, чтобы посчитать. Откуда вы приехали?
— Мы с юга, из Крыма.
— А там женщины все такие? — улыбаясь во все тридцать два золотых зуба, спросил худенький, небольшого роста, лесник. — Обычно спрашивают наоборот, опасаются:
— Не увидим ли мы случайно животных в лесу? А вы — хотите их увидеть. На юге все такие смелые?
— Конечно, юг — жаркое солнце, горячие женщины, — ответила я, и мы обменялись улыбками.
Затем мы подали леснику по сто рублей, понимая, что он возьмёт деньги себе, но это не важно. Любуясь соснами и небольшими скалистыми нагромождениями, мы подошли к альпинистскому кладбищу и прочли историю альпинизма в Домбае. В конце было написано, что по этой дороге впервые поднялась легковая машина на турбазу Алибек, за рулём которой был Константин Симонов. Знаменитые личности побывали на горах Белалакая, Домбай, Софруджу, Джугутурлучат. До турбазы Алибек нужно было пройти два с половиной километра, но мы ограничились коротким маршрутом и побрели в посёлок.
На пути в посёлок, недалеко от центра, стоял ослик, привязанный к забору и накрытый цветным ковром. Подруги остановились и беседовали с местными экскурсоводами, а я посмотрела в грустные глаза ослика и спросила:
— Что, дружище — стоишь, скучаешь, тебя никуда не отпускают?
Ослик поднял голову и зашевелил губами, вырисовывая ими зигзаги и издавая жалобные прерывистые звуки, отвечая на каждый мой вопрос, а когда я сказала ему:
— Извини, ничем не могу помочь, ослик резко за-молчал. Я и не знала, что ослики такие умные.
Выйдя на следующий день в посёлок, мы обнаружили, что ослика нет на месте, он исчез, хотя его видели каждый день. Напрашивается тот факт, что после знакомства с нами исчезают не только мужчины, но и животные тоже. Такова горная особенность данной местности. А черкес говорил, джигиты есть. Ослики — и те пропадают или прячутся. Распугали мы всех, хоть с виду не страшные…
Наступил последний предновогодний день. Лариса приняла решение прокатиться на квадрациклах до ближайшего поселения Теберды, а мы с Инной пошли в сторону абхазской границы, к водопаду Чёртова мельница, куда нам посоветовали пройтись экскурсоводы, катающие на квадрациклах. Они нас послали на «мельницу», наверное, потому, что мы не захотели на квадрациклах кататься. Название водопада, мягко говоря, не привлекательное, но можно попытаться добраться до водопада. Пройдя по до-роге между домов посёлка и мини-отелей, мы оказались на окраине перед лесом, где стояла, утопающая в снегу, вы-веска «Тебердинский заповедник». В строении зелёного цвета, с окошком и дверьми, никого не было. Глубже в лесу, у тропинки, находилась собачья будка, но выходить рыжей собаке не хотелось (кто сейчас пойдёт утопать в глубоком снегу?). Проваливаясь в снег, нащупывая сапогами дорогу, мы вышли к деревянному домику, из трубы которой струился дымок — значит, там кто-то есть, и нам подскажут дорогу к водопаду. Приблизившись к домику, мы увидели, как из него выскочили молодые ребята — пограничники. Они спросили:
— Как вы сюда попали?.. А что, лесника не было?
— Не было, — с опасением ответили мы. Хотим посмотреть на водопад «Чёртова мельница».
— Через пять километров Абхазия. Идти дальше вы всё равно не сможете — снег до метра глубиной, могут сходить снежные лавины. А водопад сейчас замёрзший.
— А вас снежные лавины не накрывают? — спросила я.
— Нет, мы в безопасном месте.
Молодой пограничник нам объяснил, что, если собираемся приезжать летом, нам предварительно нужно сделать пропуск на посещение заповедных зон на федеральном сайте. И тогда можно гулять по всем заповедным местам, а здесь почти вся лесная местность заповедная. Прощаясь, мы пожелали друг другу счастливого Нового года. Затем сделали несколько фотоснимков гор и пошли в посёлок.
В семь часов вечера в отеле «Снежная королева» нас ждала сауна с бассейном, наполненная ледяной горной водой. Молодой высокий парень с внешностью китайца объяснял нам:
— В бассейне чистая, горная вода из ледников. В кранах тоже течёт ледниковая вода, её можно пить, она не хлорированная, но, к сожалению, мало полезная, такая же, как дистиллированная, есть источники с минеральной водой, но зимой их можно отыскать с трудом.
— А джакузи есть? — поинтересовалась я.
— Нет, — вздохнув, ответил юноша.
В назначенное время мы пришли в отель и принялись спускаться по ступенькам лестницы в помещение сауны. Там нас встретили вопросом:
— Кто заказывал джакузи?
— Я, — обеспокоенно произнесла я, и мой взгляд остановился на джакузи, части которой собирали мужчины. Рядом стояла большая упаковочная коробка, на полу лежали инструменты, — да, неожиданно-быстро выполняются желания клиентов!
— Джакузи будет готова только через пару часов, поворачивая голову в нашу сторону, объяснил парень с внешностью китайца. — Приходите ещё завтра.
— Завтра не получится, в следующий раз повезёт больше, — улыбаясь, ответила я.
Подготовка к встрече Нового года состоялась: сауна, купание в ледяной воде. Праздничный банкет с концертом уже оплачен, он будет проводиться в кафе отеля, где находилась и сауна. Мы воспользовались советом нашего доброго и отзывчивого хозяина отеля «Вертикаль» — Батыра. Он сказал, что в «Снежной королеве» вкусно готовят национальные и европейские блюда, и всегда весело организовывают праздничные вечера. Да и название невероятно сказочно подходит для встречи Нового года.
31 декабря туристов в посёлке значительно прибавилось. Большие автобусы останавливались напротив наших окон, количество автомобилей увеличивалось.



У нас в запасе остался ещё один маршрут — подняться на маятниковом старом вагончике, чтобы увидеть знаменитую летающую тарелку, построенную, как гостиница ещё при Советском Союзе. Нам сообщили, что на новогодний праздник канатные дороги будут работать до утра, но нам это не нужно. А некоторые люди, может, будут встречать Новый год в горах? Романтично.
В старом вагончике поместилось около пятнадцати человек, и он не тронулся с места, а как будто полетел, а это почти так и есть, но вместо крыльев у него металлические палки, которые с лёгкой металлической усталостью скользят по верёвкам в пространстве между горами. Ехать быстро, около десяти-двенадцати минут. Спрыгивая на пересадочную площадку, внизу у лестницы, на краю обрыва горы, мы заметили, что на жемчужном снегу прогуливались дикие яки. Один — большой, мохнатая шерсть чёрного цвета свисала, как мох с горы. Другой як был поменьше габаритами, с завитыми клубнями шерсти рыжего цвета на лбу, а его звериное тело украшала хорошо расчёсанная гладкая шерсть (напоминающая шерстяной плед) светло-рыжего цвета у живота и на спине, а середина — чёрная, с пятнами того же цвета, что и на животе. Закрученные к небу рога яка, торчащие в разные стороны от тела, внушали: я красивый, но опасный. Дикий як высокогорный, не выносит мест, освоенных людьми, и в других условиях жизни быстро вымирает, а скрещенный с коровой или лошадью приобретает более смирный нрав, меньший размер, но и меньше становится его выносливость. Во времена восточных войн хвосты таких животных являлись головным украшением вождей, которое при нападении развивалось «султаном волос».
Мужчина в ковбойской рыжей шляпе предложил нам сфотографироваться с яками и громко крикнул:
— Вы можете схватить яка за рога, не бойтесь, он привязан цепями и привык к людям!
— Можно вашу шляпу? — быстро сообразив, что на фотографии так будет интересней, спросила я.
— Да, конечно. Сто рублей платите, и кадров делай-те, сколько захотите, — подавая мне шляпу, ответил пожилой мужчина.
Так мы и сделали. Пожалуй, из всех кавказских снимков, а их у меня около пятисот штук, с яком — самые яркие, необычные и впечатляющие. Редко в жизни доводится подержаться за рога девятьсот килограммового животного, которое родилось здесь, в горах. Его старенькую наки (самку) опустили вниз в посёлок, может даже на шашлык. Нам довелось отведать и блюдо «Шашлык из яка», который готовят только в посёлке Домбай. Мясо шашлыка мягкое, тёмного цвета, похоже на говядину. Но естественный вкус натурального мяса, без малейшего намёка на искусственные добавки, ты различишь только тогда, когда попробуешь горное «халяльное» мясо.   
Молодой кавказец высокого роста, конечно с бородой и усами (иначе мы его и не можем представить), с очками серебристо-красного цвета, объяснил название гор, и указал на те, которые с этой обзорной площадки были хорошо видны: гора Белалакая Джугутурлючат Западная, Сулахат, Пик Ине, Пик Театральный, Алибекское ущелье и ледник Алибек-баши. Когда тают ледники, растения и реки подпитываются природными ресурсами. Самая высокая гора Западного Кавказа Домбай-Ульген, которая переводится как убитый зубр. Между горами Белалакая и Алибек-баши виднелись небольшие выступы пиков с названиями из советских времён — Пик Австрийского комсомола и Пик Германского комсомола. Названия напоминают нам, что был Советский Союз, коммунистическая партия и комсомол, которым гордилась молодежь, в том числе и мы.
Времена меняются, а в названиях гор, городов, улиц хранится наше прошлое и история народа, которую нельзя изменить и не нужно пытаться. Прошлое, словно отделившийся остров, плывёт своим течением, удаляясь от нас, и лишь лёгкий дымок, навеянный издалека, греет воспоминаниями. Есть о чём рассказать — это было время нашей молодости, а в ней — много доброго, светлого. Меняться, идти в ногу со временем всегда интересно и жить прошлым не следует, необходимо оставить только позитивные воспоминания, рисуя перед собой самые радостные яркие картины жизни.
Солнце как будто застряло между горами, и зимними голубыми лучами освещало Зуб Суфруджу. Да, именно голубыми, так как в ярких лучах сверкал чистый жемчужный снег, в котором отражалось небо. Солнечные блики поглощали в себя цвет снега и неба, и, смешиваясь и скользя по горам, превращались в голубые лучи. Никогда не видела я таких сказочных чудес!
Закончив общение с яками и их хозяевами, мы поднялись к «Летающей тарелке», ранее она была гостиницей, а теперь это небольшое сооружение привлекает туристов как исторический объект, построенный ещё в советское время. Да, всё-таки прошлое с нами рядом.
Набравшись сил и энергии западно-кавказских гор, мы отправились в отель примерять наряды и наносить новогодний макияж. Гулять — так гулять! Всё должно быть весело и красиво. Во всяком случае, мы на это настраивались. А какое настроение себе выберешь, такой и праздник получится.
Нас ждала «Снежная королева» и грандиозное празднование «Нового Года». На пути к отелю, на мостике, ко мне подошёл молодой человек с орлом (это единственный орёл, которого мы здесь увидели). Молодой человек спросил:
— Откуда вы приехали?
— Мы из Крыма? — ответила я.
— А я из Симферополя, — подсаживая мне на руку орла, сказал парень.
— Ой, не нужно, у него такие большие когти, — отпрянув в сторону, произнесла я испуганно.
— Где вы встречаете «Новый Год»?
— В «Снежной королеве», — удивляясь вопросу, проронила я.
— Тогда я приду туда, можно? — улыбнулся парень.
— Приходите. Только место нужно заказывать заранее.
«Ты хоть и русский, — подумала я, — но исчезнешь так же, как молодой черкес, а за ним мужчина — «однозубый тигр» и даже одинокий ослик. А, может, я ошибаюсь? Вечером проверим таинственную особенность исчезновений в долине, и узнаем насколько эти явления закономерны.

В кафе "Снежная королева" нас встречала хозяйка Айша (так она представилась) — молодая женщина приятной внешности. Мы пришли раньше десяти часов, и она помогла нам выбрать стол. Каждый праздничный стол был накрыт на двенадцать человек, всего десять столов. Оригинально оформленное шампанское, оклеенное конфетами с золотистыми фантиками, смотрелось на столах, словно новогодние золотые ёлочки. Холодные закуски из салатов, мяса и рыбы, в сочетании с яркими фруктами, привораживали наши взгляды. Оранжевые мандарины у меня всегда ассоциируются с Новым Годом, потому что в детстве они появлялись только на праздник Новый Год. А когда несколько лет назад в Абхазии, в Гаграх, я впервые увидела тысячи «солнц», растущих на деревьях, да ещё в январе месяце, я была полностью очарована этим дивным причудником-фруктом, отображающим солнце.
На деревянные стулья, в красно-золотых тонах усаживались вновь прибывшие гости, приободрённые украшениями зала. Это были люди из Краснодарского края, Адыгеи, Астаны, Москвы, мы — из Крыма, а пара компаний состояла из местных жителей. Заиграла живая музыка, и ведущий музыкально-развлекательной программы нашего вечера объявил о сюрпризе: танец в национальных костюмах «Черкеска». Молодые изящные высокие парни вмиг оживили всех присутствующих. Почти все гости стоя приветствовали ансамбль, каждому хотелось подойти поближе, чтобы увидеть этот сногсшибательный, заряжающий горной энергией, быстрый танец. Затем состоялись игры и танцы для гостей. Я выиграла новогодний зелёный бархатный мешочек с конфетами. Мы не скучали ни минуты. С таким количеством гостей — сто двадцать человек, я впервые встретила Новый Год. Бокалы звенели, шампанское шипело, звуки разных голосов сливались в один: «С Новым Годом!» Все выбежали на улицу и любовались фейерверками, заполняя свои лёгкие чистым морозным воздухом. Мы танцевали почти под каждую быструю мелодию, вначале я думала, что не выдержу — сердце билось в такт, тому черкесскому танцу, но отдохнув, я выходила снова в круг танцующих. Под песню «Хуторяночка» я не могла не сплясать.
Празднование длилось до четырёх часов утра. Я приобрела новые, незабываемые впечатления и заряд положительных эмоций. В этот новогодний вечер всем хотелось пожелать, чтобы энергии счастья хватило всем на целый год. Кстати, тот молодой человек с орлом так и не появился. Значит, особенность исчезновения мужчин на следующий день после знакомства с приезжей женщиной в посёлке Домбай подтверждается, тем более, что это третий случай исчезновения. Что это — мистика, совпадение, шутка? Ведь в каждой шутке есть доля правды.
В новогоднюю ночь нам спалось хорошо. В комнате было так тепло, что мы даже открывали окно, а на улице царил мороз.  За всё время пребывания в Домбае я вовсе забыла про таблетки, и даже после шестикилометровой ходьбы по снегу в горы ноги у меня не болели. Вот, что нужно для укрепления здоровья — чистый морозный воздух, ходьба в горы и по лесу, и дружеская окружающая обстановка (мы ни разу не услышали от местных жителей скандалов или ругани, и это похвально). С погодой нам также повезло — мороз был всего до минус пяти градусов, а до нашего приезда минусовая температура опускалась до восемнадцати градусов (моё любимое число, но не в этом случае).
Да, с такими морозами шерстяные вещи необходимы, а здесь, на рынке, они в большом количестве и выполнены очень художественно: вязаные носки, гольфы с орнаментами, жилетки и тапочки из валеной шерсти. Из такой шерсти я в детстве носила валенки. Здесь похожей формы валенки продают только плотно вязанные в несколько нитей, и цвета очень яркие —  розовый, красный, зелёный, оранжевый. Шапки яркие, с косичками, платки шерстяные, и цены в два раза дешевле, чем у нас. Конечно, мы не остались равнодушными к народным изделиям и приобрели несколько вещей для подарков, а также купили кружки с пейзажами гор, где написано: Домбай.
Второго января 2017 года мы выезжали из заснеженного рая западно-кавказских гор и прощались с домбайской долиной. Нас провожала рыжая лиса, которая стояла на камне, возле дороги. Медленно поворачивая голову влево и вправо, она не двигалась с места, будто кого-то встречала. Когда ехали в посёлок Домбай, мы видели населённые пункты с обозначениями: «Термальный источник» и поэтому решили, что на обратном пути обязательно заедем туда, не будем спешить, а заодно и переночуем. Но таких умников, как мы, оказалось много. Это мы поняли, заезжая на территорию одного из источников, где скопилось большое количество машин. Народ отдыхает, праздники. Но всё же мы зашли узнать, и нам ответили, что с первого по восьмое января все номера заняты, хотя тарифы на проживание и посещение бассейна завышены в праздничные дни. Я заглянула через стеклянную дверь и увидела: в полуоткрытом помещении клубились пары термального источника, а вокруг него произрастали зелёные растения. Источников было несколько, но возвращаться не хотелось, тем более, уже темнело.
Мы решили доехать до знакомой гостиницы в Адыгее и там заночевать. В темноте сверкали огни населённых пунктов, а навигатор знакомым мужским голосом про-должал указывать повороты, но не всегда удавалось понять проезжали мы по этой дороге, или нет. Иногда встречные машины ослепляли нашего водителя, Ларису, и мы расстроились, что, наверное, в темноте не заметили и проскочили гостиницу. Разобравшись в поворотах, мы подъехали к зданию у дороги со знакомым названием «Versalis», и это нас обрадовало. Дежурный регистратор, девушка, выдала ключи от нашего номера, и мы двинулись на третий этаж заселяться. В гостинице занято было около трёх номеров, вокруг царила тишина, можно было хорошо выспаться, а утром с новыми силами продолжить путь.
Утром, отдавая ключ дежурной, Инна заметила, что молодому человеку дают талончик на завтрак. А прошлый раз нам об этом не сказали, да и сейчас — случайно узнали.
«На пять звёзд не тянет» — подумала я, — одну звезду нужно убрать за сокрытие завтраков, а вторую — за неимение зубной пасты и щётки». Получив талончики на завтрак, мы пошагали в ресторан гостиницы, обойдя здание, с другой стороны. Перед входом в ресторан привлекают внимание золотистые резные ворота с узорами.
В зале ресторана завтракала молодая пара. Мы отдали девушке за стойкой талончики и присели за дальний столик. Ждали недолго, вскоре завтрак подали свежеприготовленный и достаточно сытный: яичница, сыр, колбаса, масло, хлеб, чай с лимоном. У девушки мы узнали, где можно купить домашнего адыгейского сыра. Быть в Адыгее и не купить знаменитый сыр — такой шанс нельзя упустить.
На рынке продавцы зазывали нас купить товар, махали руками. На домбайский рынок он не похож и напоминает наши шумные рынки. Каждый из нас, выбрав себе продавца, купил Адыгейский сыр и молочные продукты.
Впереди нас ждал порт Кавказ. Проезжая среди степей, мы увидели прежнее инопланетное свечение, но в этот раз разгадали его — это были теплицы, которые но-чью светились, а свет отражался в воздухе розово–карминным свечением. Перед портом Кавказ мы немного блуждали (как позже выяснилось, и не мы одни). Оказалось, что билет на въезд в порт Кавказ нужно покупать за двенадцать километров до порта. Пришлось проехать двадцать четыре лишних километра. В порту стояло греческое судно, на нём нас перевезли в любимый Крым. Домой возвращаться всегда радостно, чувствуешь себя более уверенно.
В Симферополь мы прибыли в полночь, и я осталась ночевать у Инны. Мы беседовали до трёх часов ночи, делясь впечатлениями. Я благодарна своей подруге за то, что она пригласила меня в это дивное сказочное путешествие. Мы знаем друг друга много лет, встречаемся не часто, но всегда рады нашим встречам — скучно нам не бывает. И Лариса молодец, она хорошо водит машину, такая же весёлая и жизнерадостная, как мы с Инной.

Путешествие оставило…? Нет, во время путешествия ничего не оставляешь, а, напротив, приобретаешь множество незабываемых впечатлений. Чем отличаются Кавказ-ские горы от Крымских? Высотой и обилием снега. Отдыхать зимой в горах заманчиво. Но летом сочетание гор, леса и моря ещё прекраснее. Летом нужно отдыхать у нас. Море ничем не заменить.
 «Хочу сказать» — так всегда говорит мне мной внук. А теперь я хочу сказать:
— Я жила в Якутии, кстати, количество снега в домбайской долине напомнило мне об этом дивном крае (о Якутии я поведаю позже, там свои правила жизни). В Якутии я видела Северное Сияние, это сказочное явление невозможно забыть. Я жила в Китае, волей судьбы несколько дней мне довелось пожить в Гонконге, теперь путешествую по России. Путешествия дают мне возможность по-новому осмыслить жизненные ситуации, уйти от негатива, и взглянуть с иронией на раздражающие факторы.
 
 11.01.2017 г.