Прощальный шум крыла

Было ясное солнечное утро. Теплый ветерок ласково гладил щеки, под ногами шуршали неубранные листья, которые буквально слепили глаза своей желтизной. Над головой протянулась полоса безоблачного, бледно-синего неба, скрытого с обеих сторон рядами каштановых деревьев. Людей в парке почти не было, старые скамейки были пусты, пуста была и темно-голубая беседка, к которой вела протоптанная влюбленными тропинка…

Полина печально улыбнулась, поправила очки, прижала к груди сумочку. И неспешным шагом пошла по тропинке, опустив голову и ссутулив плечи.

Буквально пару недель назад она шла к этой беседке не одна… С нею был тот, кто смог озарить ее сердце блаженством первой любви. Странно, но ей казалось, что с той поры прошла целая вечность… и ее душа за эту вечность и повзрослела, и помудрела - преисполнилась той щемящей грусти, с которой смотрят на мир безнадежные мечтатели и романтики, чьи сердца были растоптаны, преданы, исколоты иглами невыносимой боли, которую нельзя ни забыть, ни простить.

Девушка поднялась по рассохшимся ступенькам, присела на длинную скамью и рассеянно поглядела на частично скрытый кустарником темный пруд, в который окунала свои бледно-желтые волосы плакучая ива. «Вот и я также, - подумала девушка, - отражаюсь в темном зеркале своей души, и ничего в нем не вижу, кроме своего тусклого отражения…» По телу пробежала рассыпчатая ледяная дрожь, и Полина поплотнее закуталась в белую шерстяную шаль. Достала из сумочки пухлый томик Асадова, открыла наугад.

Сердцу трудно, сердцу горько очень
Слышать шум прощального крыла.
Нынче для меня не просто осень –
От меня любовь моя ушла…

Полина вздохнула и больно закусила губу.

О любви неистовый разбег!
Жизнь, что обжигает и тревожит.
Человек, когда он человек,
Без любви на свете жить не может.

«Враки! – отчаянно подумала Полина. – Очень даже может! Живут же люди, и хорошо живут, а все эти чувства… Чепуха!» Она перелистнула несколько страниц.

Друг без друга у нас получается все
В нашем жизненном трудном споре.
Все свое у тебя, у меня все свое,
И улыбки свои, и горе.

«Ну вот! Совсем другое дело!»

Все привольно теперь: и дела, и житье,
И хорошие люди встречаются.
Друг без друга у нас получается все.
Только счастья не получается…

Полина резко захлопнула книгу и поднялась. «Ну что за наказание! Нет, не могу я здесь сидеть, не могу!» Девушка вышла из беседки и решительным шагом направилась туда, где оцепенел в зеркальной неподвижности старый пруд.

Едва она оказалась на берегу, что был посыпан крупным щебнем, из-за кустов справа выплыла величественно процессия белых, как снег, лебедей с грациозно изогнутыми шеями. Птицы были воистину прекрасны в своем исполненном достоинства бесшумном скольжении по темной глади воды, и Полина на минуту залюбовалась ими, нервно тиская сумочку в заледеневших пальцах.

Вздрогнув, словно проснувшись от сна, она открыла сумочку и достала из нее половинку хрустящей французской булки. Отломила немного мякиша, бросила в воду. Возглавляющий процессию лебедь ловко ухватил лакомство ярким оранжевым клювом, и остальные тут же подплыли ближе к берегу, ожидая и для себя угощения. Полина отламывала, бросала, отламывала, бросала, стараясь ни о чем не думать, а когда булка кончилась, тщательно вытерла пальцы о шаль и стала смотреть на лебедей напряженным остекленевшим взглядом.

Не прошло и минуты, как один из белых, как снег, лебедей вытянул далеко вперед длинную шею, и из его распахнутого клюва вырвался странный гортанный клекот. Суматошно забив крылом по воде, птица зашипела, и как-то странно завалилась набок, словно игрушечный кораблик, опрокинутый ветром. В тот же миг лебедь протянул вверх, к небу, обтянутые грязно-оранжевой кожей лапы, бессильно уронил голову в воду. Следом заклекотал и забился еще один лебедь, потом еще… и вот уже все восемь птиц лежат на зеркальной глади воды брюхом кверху, неподвижные, с растрепанным оперением, безобразно вытянутыми вверх костлявыми лапами.

«Хорошая вещь – мышьяк», рассеянно подумала Полина. Повинуясь наитию, вновь открыла томик Асадова. 

Если вдруг от тебя отвернется
Человек, так любимый тобой,
И в глаза он тебе засмеется,
Повернется к тебе спиной,
Не моли, не плачь понапрасну,
Закали свое сердце в борьбе,
И умей иногда рассмеяться,
Если хочется плакать тебе…

Девушка подняла глаза к небу, внезапно для себя самой перекрестилась, вставила в уши «капельки», и ее палец скользнул по экрану айфона. Оцепенев, она с минуту слушала, а потом стала фальшиво, но с чувством подпевать:

- А белый лебедь на пруду… качает павшую звезду-у…

Шмыгнув носом, Полина визгливо расхохоталась и швырнула Асадова в пруд.