Сюжет с приведением-2

...Муж в очередной раз уехал в командировку — перегонял машины. Он отсутствовал дома неделями, и я привыкла к этому одиночеству. Странно, но я не скучала: напротив, ждала его отъездов, чтобы наконец поделать свои дела, на что при нём вечно не хватало времени. От него только и было слышно: «Нецелесообразно», «Давай в другой раз», «Сейчас не время», — и тема закрывалась.

На этот раз сама решила съездить за город — взглянуть на родительский дом. После того как родители ушли один за другим, мы там и не появлялись не разу. И на кладбище тоже… Целый год...

Наш дом — старой постройки, стоит с пятидесятых годов. Просторная терраса, окна с цветными стёклышками, мансарда с потайными комнатками. Впрочем, сейчас это скорее подсобные помещения.

Дом бревенчатый, рубленый из сосны. За годы брёвна так высохли, что, если стукнуть по стене пальцем, — звенит. На полу до сих пор лежат красные дорожки. В детстве я гонялась по ним за дедушкиным котом: поймаю — и сразу начинаю целовать. А дед смотрит и улыбается… Так тепло на душе от этих воспоминаний!

Мой дед был военным хирургом, одним из лучших в Московском округе. Вот ему эту дачу и построили, может, вы слышали, в Паршино, это «дачами полковников» народ называл или по-другому — «офицерские». А сейчас так, не пойми что. Запустение одно, и среди этого тлена «непреступные замки» новорусских высятся. Скупают всё за бесценок.

Тогда середина октября стояла. Правда, теплынь не по времени. Золото клёнов кругом. Знаете, они как костры пылают на фоне синего неба. Красиво, глаз не оторвать. И такое недели две длиться может, а потом первые заморозки пойдут, и всё на земле. Ковёр красный – тоже красиво, но голо как-то сразу станет, неуютно. Грусть душу гложет, хоть волком вой.

А в тот день, как назло, небо тучами заволакивать стало. Пасмурно, дождик накрапывает. А мне что? Зонтик всегда наготове. Решила сразу с платформы на кладбище сходить, это, считай, уже полдороги сэкономлено. Дорога через лес идёт, да и дорогой это назвать трудно, так, тропинка хорошо набитая, да и та зарастать уже стала. Утратила своё значение. Это раньше по ней все ходили, а сейчас всё больше на машинах по шоссе, но та в бок уходит, лишнюю дугу выписывает, а тропинка напрямую к кладбищу ведёт. Я там каждую выбоину знаю, в детстве постоянно с отцом ходили, деда навестить.

Она замолчала. Посмотрела на меня пристально: «А вам это всё интересно, что я рассказываю или так время занять?»

Нет, надо же умудриться такое спросить? Я перевёл дух, мотнул головой в знак согласия и всем своим видом показал своё неподдельное внимание к происходящему. Диктофона у меня не было. Успеть записать что-то: ручку вынимать надо с записной книжкой — её испугаешь, да и не успею ничего отметить с моей неповоротливостью. Вот и приходится мысленно погружаться в её повествование и пропускать всё через себя, скрупулёзно фиксируя в памяти каждый интересный эпизод…

Она продолжала:

…У вас бывало такое: идёте себе, задумались, и вдруг вроде как шаги сзади, оборачиваетесь — нет никого?! А? Или наоборот всё — ни шагов, ни звуков, а полное ощущение, что кто-то тебе в затылок дышит и сморкается при этом. Ой как неприятно. Надо идти и плевать через левое плечо, нечистого отгонять. Я тогда ещё неверующая была. Верила во всю дурь, во все приметы, но только не в Бога.

Вы думаете, по лесной тропинке страшно ходить? Нет, вы ошибаетесь, хотя понятно, что у каждого из нас свои заморочки на этот счёт, но мне лично неприятнее по улицам заброшенных дач бродить осенью. Да чего там заброшенных, даже если просто хозяева в город на зиму уехали, а дом заперли. Тот стоит один, глазницами окон на мир взирает, какие только глупости в голову не лезут, на такое глядя. Кажется: вот занавеска дёрнулась, из-за неё на тебя кто-то смотрит, а там тень какая мелькнула, а тут, наоборот, свет вспыхнул и погас.

А деревенское пустое кладбище? Как вам? Вот и я пришла, никого нет… А кому быть? Осень, все разъехались, а на кладбище бывают только в годовщину какую или в Радоницу. Правда, многие и на Пасху по старике приходят, но это неверующие, не понимают они, что это праздник Воскресения Христова! Праздник живых, а не мёртвых…

За оградкой нашей травы по пояс. Хорошо, перчатки с собой взяла, предвидела, что такое будет. Сижу на корточках, траву рву, с непривычки спина затекла - болит, уставать стала. Встаю размяться, потягиваюсь, а сама чувствую, что за спиной кто-то есть и дышит тяжело с посвистом. Страшно стало. Оборачиваюсь… А там пусто, только веточки клёна качаются, да видно, как трава примята и следы совсем свежие, будто только сейчас кто прошёл. Признаюсь, не по себе стало. Я быстрей траву убрала и, не закрыв калитку, домой припустилась. Такую скорость включила, лишь бы от кладбища поскорей оторваться. И дачи пустые уже не страшны, и лес приветливым показался, в сравнении с примятой травой на кладбище. А следы эти прямёхонько за ограду могилы ведут, которая от нас в метрах двадцати находилась. Она заброшена давно. Там и холмик просел, и навещать её некому. Конечно, я понимаю ваш скепсис. Улыбаетесь, думаете, приукрашиваю события, но всё это цветочки перед тем, что дальше будет…

Наш посёлок тоже пуст, только собаки брошенные стайками бродят. Подхожу к калитке — открыта. Это меня не испугало, мало ли всяких бродяг тут ходит. Они нюхом чувствуют, какой дом пуст, куда хозяева давно не захаживали. Вот и лазают везде. В основном продукты ищут: соления, варенья всякие, у кого что припасено. Иногда ночуют, пока их сторож не заприметит и охрану не вызовет.

Дом холодный нетопленный больше года простоял, но котёл не включишь, - в системе воды нет. Как слили прошлой осенью, так и стоит пустая, но у нас пару радиаторов масленых где-то припасены были, а этого вполне достаточно, чтобы хотя бы одну комнату прогреть.

Старые деревянные дома всегда разговаривают, и каждый по-своему. То половица скрипнет, когда не ждёшь совсем. Иногда лежишь на диване с раскрытой книгой: тишина... А тут ух-х тебе?! Что за звук? Что ухнуло? Отец говорил, что это дом оседает. Но куда ему оседать, когда он и так старик, на коленях стоящий… Но самое неприятное в другом: это когда ты в одной комнате и знаешь, что в доме никого нет, а тут за стеной голоса слышатся, и не просто голоса, а разговор целый, с восклицаниями и сменой интонаций. Ну вот что это? Как правило, такое к осени бывает, когда разъезжаются все. Идти в другую половину дома не хочется, жутко как-то. Успокаиваешь себя, что выдумки — это всё или ветер ветками по крыше скребёт.

Погрела я чаю, булочку съела — спать пора. Решила лечь в гостиной на диване, не раздеваясь, — чего бельё стелить на одну ночь, а потом стирать надо. Помучила немного старый телевизор. Там нет ничего стоящего, а он ещё под конец и рябить начал. Выключила свет. Как-то неуютно стало, а в памяти всё следы на траве всплывают. Решила ночник оставить — так веселее всё-таки. Лежу, глаза слипаются. Со мной всегда так на свежем воздухе. Как из города приеду, пока час не посплю — я не человек, так и упасть могу от бессилия.

Вдруг свет погас. Что такое? Смотрю, и на улице фонари не горят – значит, общий отключили. Чего с них взять? Знают, что дачи пусты, вот и отключают повсеместно – экономят всё. Что делать? Буду так засыпать. Обогреватели успели тепла набрать, до утра хватит. Но всё равно укуталась я в старый отцовский полушубок и глаза закрывать стала.

«Остановка «Паршино» следующая…» — хрипучим голосом проскрипели динамики.

Она вскочила, схватила свою сумочку и помчалась к выходу. Я за ней — мне тоже здесь выходить. Мы оба, увлёкшись разговором, совсем упустили момент, что электричка уже подходила к нашей остановке. Всю дорогу я сидел молча, не желая открывать, что я тоже Паршинский и у меня самого дача здесь находится. Не говорил, просто боясь спугнуть, а то вдруг зажмётся, уйдёт в себя и не станет рассказывать больше. Мы выскочили на платформу. Она поправила кофточку и спросила каким-то уже другим голосом:

— Вы что, меня преследовать собираетесь? Я думаю, не стоит, это уже как-то навязчиво получается, да и не для вашего возраста такую прыть показывать.

- Друг мой, - доверчиво начал я. – Я тут всю жизнь прожил, каждый дом знаю, знаю, что вам сейчас через лес тащиться, так не лучше ли по шоссе, пускай немного дальше получится, но надёжней, тем более, что половину пути вместе пройдём до моего поворота.

И пускай я лукавил про «жизнь всю», сам не так часто стал бывать здесь, но, на мой взгляд, так красиво и убедительно соврать не каждый раз удаётся. И теперь не доверять такому доброму и предупредительному человеку просто глупо будет с её стороны.

Мы пошли вместе, и она продолжала:

…Незаметно для себя я уснула. А по-другому сказать: провалилась в сон. Вдруг по какому-то наитию открываю глаза, но закрыла сразу — испугалась страшно: одна створка двери в соседнюю комнату приоткрылась, но не скрипнув при этом, и в комнату боком проникает женщина, именно проникает, шагов её не было слышно. В чёрном, но не платье, как знаете, в рассказиках всяких пишут… (пауза)… Не в платье, а просто в чёрном: ну, кофточка, наверное, джинсы или брюки… Обернулась к шкафу и стоит, а я её со спины вижу. А потом открывает дверки и с очень большой скоростью начинает в белье рыться, издавая при этом пронизывающие мой слух звуки, которых я никогда в жизни не слышала. Ни одно живое существо не может так омерзительно кричать. Сколько это продолжалось, сказать не могу. К тому времени у меня всё смешалось в голове: не то сон, не то явь, кто его поймёт?

Как она покинула комнату, говорить не берусь, не хочу обманывать, но вот на кого она похожа была, до меня утром дошло – так это на сестру моего мужа. Её только здесь не хватало, зачем она приходила в нашем белье рыться? И только через год всё на свои места встало: именно она сыграла главную роль в нашем раздоре с мужем. Под её непосредственным началом он изменять мне стал с её лучшей подругой… А потом ушёл к ней, меня с носом оставив, хорошо, что детей наделать не успели. Поэтому я сейчас свободна, как бы в поиске теперь, как там в сетях пишут?.. Без пары…

Прощаясь, я невольно проследил взглядом за её фигурой, уже растворяющейся в вечерней дымке. Ей ещё шагать через всё поле, прежде чем на пригорке проступят очертания их дач. Я застыл, борясь с порывом предложить себя в провожатые, но тут же одёрнул себя. Домой пора. Да мало ли что она подумает… Подходя к своему дому, я замер: калитка была чуть приоткрыта. Она монотонно болталась на ветру, издавая тихий, почти неслышный скрип — унылый, напоминающий звук несмазанных колёс. Он резанул по нервам: кто-то был здесь до меня. Или всё ещё остаётся? Я медленно потянул калитку на себя, и в тот же миг за углом дома я почувствовал движение — будто кто;то резко отпрянул в тень.

Я замер, прислушиваясь. Сердце колотилось где;то в горле, перекрывая остальные звуки. Шорох повторился — на этот раз тише, будто тот, кто прятался за углом, усиленно старался быть бесшумным.

«Может, кот?» — мелькнула спасительная мысль. Но тут же сам себе возразил: местные коты давно знают меня в лицо и не стали бы прятаться.

Собравшись, я сделал шаг вперёд, обогнул угол дома и резко обернулся. Никого. Только старые яблони, а между их стволами клубился сумрак, принимая причудливые очертания.

— Кто здесь? —  мой голос прозвучал хрипло, непривычно громко в вечерней тишине.

Ответа не последовало.

"Вот к чему всякие рассказики незнакомых людей приводят". 
               
                Февраль 2021г.+к)-