В дрейфе. Орасио Кирога

 Человек наступил на что-то беловатое и тотчас же почувствовал укус в стопу. Он прыгнул вперёд и, с проклятьем обернувшись, увидел жараракусу, которая, обвившись вокруг собственного тела, приготовилась к следующей атаке.

 Человек бросил беглый взгляд на стопу, где уже тяжело набухали две капли крови, и вытащил из-за пояса мачете. Змея, видя угрозу, вжала голову в самый центр собственной спирали, но удар мачете пришёлся по её хребту, смещая позвонки.
Человек нагнулся к укусу, смахнул капельки крови и мгновенье наблюдал. Острая боль, зародившаяся между двумя фиолетовыми точками, начинала разливаться по стопе. Он поспешно перевязал щиколотку платком и продолжил путь по тропе к своему ранчо.

  Боль в стопе нарастала с ощущением тугого узла, и внезапно человек почувствовал два или три резких укола, которые, как вспышки молнии, пронзили участок от раны до середины икры. Он двигал ногой с трудом; металлическая сухость в горле, пришедшая вслед за обжигающим чувством жажды, вырвала у него новое проклятие.

  Наконец, он добрался до ранчо и уцепился руками за колесо дробилки. Две фиолетовых точки уже исчезали посреди чудовищной опухоли во всю ступню. Кожа казалась истончённой и готовой вот-вот лопнуть от натяжения. Он хотел позвать свою жену, но голос сорвался на хрип в пересохшем горле. Жажда пожирала его.

-Доротея! - смог прохрипеть он, наконец. - Дай мне каньи!                (*канья - тростниковая водка)

 Его жена прибежала с полным стаканом, который человек осушил в три глотка, но не почувствовал никакого вкуса.
- Я просил у тебя каньи, не воды! - снова заревел он. - Дай мне каньи!
- Но это канья, Паулино! - запротестовала перепуганная жена.
- Нет, ты мне дала воды! Хочу каньи, говорю тебе!

 Жена снова убежала и вернулась с бутылью. Человек выхлебал один за другим два стакана, но в горле не возникло никаких ощущений.
- Так. Это уже никуда не годится, - процедил он, глядя на посиневшую стопу с некрозным оттенком. Безобразная плоть вздымалась над краем туго затянутого платка, как кровяная колбаса.

  Острые боли продолжались резкими прострелами и уже доходили до паха. Чудовищная сухость в горле усугублялась дыханием, которое, казалось, ещё больше нагревало его. Когда же он захотел выпрямиться, внезапный приступ рвоты на полминуты скрючил его и прижал лбом к деревянному колесу. 

  Но человек не хотел умирать, и, спустившись к побережью, забрался в своё каноэ. Он уселся на корме и, отталкиваясь шестом, устремился к центру Параны. Течение реки в окрестностях Игуасу, что достигает шести миль, меньше чем за пять часов донесло бы его до  Такуру-Пуку.

  Человек, хоть и был ослаблен, смог благополучно добраться до середины реки, но там его онемевшие руки уронили шест на дно каноэ, и, вместе с новым приступом рвоты - на этот раз с кровью - он обратил свой взгляд к солнцу, которое уже переваливало за гору.

  Уже целая нога до середины бедра казалась бесформенной и тяжеленной глыбой, раздиравшей одежду. Человек перерезал повязку и вскрыл штанину своим ножом: распухший низ живота, с большими синюшными пятнами, вздымался, отзываясь, ужасной болью. Человек подумал, что в одиночку он никогда не сможет добраться до Такуру-Пуку и решил просить помощи у своего кума Альвеса, хотя они уже долгое время были не в ладах.

  Течение реки теперь устремилось к бразильскому побережью, и человек смог с лёгкостью пришвартоваться. Он стал ползком взбираться по тропинке на холм, но через двадцать метров, измождённый, растянулся на груди.

- Альвес! - выкрикнул он, насколько хватило сил; напряг слух, но напрасно.
- Кум Альвес! Не откажи мне в одолжении! - снова взмолился он, оторвав голову от земли. В тишине сельвы не слышалось ни шороха. Человеку всё ещё хватало мужества, чтобы добраться до своего каноэ, и течение, снова подхватив его, пустило в стремительный дрейф.

  Парана в том месте бежит по дну огромного ущелья, чьи стены, высотой в сто метров, траурно окаймляют реку. С берегов, обрамлённых чёрными блоками базальта, поднимается лес, тоже чёрный. Впереди, по бокам и позади - бесконечная зловещая стена, вдоль подножья которой мчится, завихряясь, река, непрестанно клокоча илистой водой. Тишина смерти царит в этом враждебном пейзаже. Однако с рассветом его мрачная красота и покой приобретают несравненное величие.
 
  Солнце уже скрылось, когда человек, полулёжа на дне каноэ, испытал жестокий озноб. И внезапно, с изумлением, тяжело поднял голову: ему становилось лучше. Нога едва болела, жажда отступала, а грудь расправлялась в медленном вдохе.

  Яд начинал выходить, в этом не было сомнений. Он чувствовал себя почти хорошо, и хотя у него не было сил, чтобы пошевелить рукой, он надеялся полностью оправиться с появлением росы. Он подсчитал, что меньше чем через три часа будет в Такуру-Пуку.

  Его самочувствие улучшалось, и вместе с тем наваливалась сонливость, полная воспоминаний. Уже не было никаких ощущений ни в ноге, ни в животе. Жил ли всё ещё в Такуру-Пуку его кум Гаона? Может, он сможет увидеть и своего бывшего босса, мистера Дугалда, и приёмщика с фабрики.

Скоро ли он приплывёт? Небо на западе теперь зажглось золотом, и река тоже расцветилась. Со стороны парагвайского побережья, уже окутанного мраком, струилась с гор сумеречная свежесть с пронзительными ароматами флёрдоранжей и дикого мёда.  Высоко над рекой пролетела пара красных ара и безмолвно устремилась в сторону Парагвая.

  Там, внизу, каноэ стремительно неслось по золотой реке, и иногда, проходя по бурлящим водоворотам, закручивалось вокруг собственной оси. Человек, который плыл в нём, чувствовал себя всё лучше, и между тем думал, сколько же точно времени прошло с тех пор, как он видел своего бывшего босса Дугалда. Три года? Вряд ли, не так много. Два года и девять месяцев? Возможно. Восемь с половиной месяцев? Да, скорей всего.

Внезапно он почувствовал, как поледенел до самой груди.
Что это? И дыхание...

  С приёмщиком  древесины с фабрики мистера Дугалда, Лоренсо Кубией, он познакомился в порту Эсперанса в страстную пятницу... В пятницу? Да, или в четверг...
Человек медленно разжал пальцы на руке.
- В четверг...
И перестал дышать.

(Перевод с испанского. Автор Орасио Кирога.)