Горькая полынь

В первый день весны возвращался в свой город из командировки; водитель Алексей вёл джип осторожно, зная мою нелюбовь к быстрой езде.

Светило солнце, близился полдень. До города оставалось около 20 км, когда водитель сбавил скорость. Впереди высились крутые холмы Сырта — опасного в зиму участка федеральной трассы, где шоссе проложено через вершины холмов. Нередко сильный ветер сдувал с вершин мотоциклистов и велосипедистов.

По обочине шоссе в попутном направлении двигалась тонкая фигура с ведром в руке. Вглядевшись, я распознал древнего старика.

— Остановись, подкинем, — велел водителю.

Алексей кивнул, авто припарковалось. Когда старик поравнялся, Алексей опустил стекло и сказал:

— Садитесь, подвезём.

Тот отрицательно покачал головой и прошёл мимо джипа. В открытое окно ворвался сильный ледяной ветер; теперь и водителю стало жаль старика, и он проворчал:

— Пропадёт ведь дед…

Приоткрыв дверь, я спросил:

— Почему вы отказываетесь сесть? Нам ведь по дороге.

Старик посмотрел слезящимися выцветшими глазами и ничего не ответил.

— Вы в город идёте? Садитесь, пожалуйста, мы вас бесплатно подвезём до поста ГАИ и даже дальше, куда скажете.

Увидев, что старик заколебался, я вышел из авто, открыл переднюю дверь и почти насильно усадил старика, а его лёгкое, накрытое тканью ведро поставил в ноги.

Быстро заскочил в тёплый салон авто, продрогнув в костюме на пронизывающем мартовском ветру, открыл термос, налил крепкий чай с сахаром и лимоном. Предложил старику; тот ладонями в варежках осторожно принял кружку и мелкими глотками выпил тёплый чай. Налил ещё — старик выпил снова, уже медленнее, и вернул крышку.

— Спасибо.

Старик выглядел представителем коренной русской породы — на вид лет восьмидесяти, опрятным; его ведро не доставляло неудобств. Поехали дальше, мы с Алексеем помалкивали: если дед захочет, расскажет сам, когда отогреется. Действительно, через короткое время старик согрелся, его глаза сделались весёлыми и ясными.

Дед оказался говоруном, не смолкающим ни на мгновение; время с ним пролетело незаметно. Первым делом поведал, что денег не имеет ни копейки, потому и пошёл пешком в город. Вчера соседи Васька и Петька отобрали пенсию.

— Случилась же такая оказия, что почтальонша принесла деньги, когда соседи пришли телевизор переносить. Как только почтальонша ушла, Васька взял за руки, а Петька забрал пенсию и ушёл. Васька отпустил деда, извинился и тоже ушёл…

Дед пошёл к их родителям и всё им рассказал, а те сидели и плакали, потому что и их пенсии отобрали, сказав отцу с матерью, что уезжают в город искать работу.

Старик не будет писать заявление участковому, и родители тоже не станут.

— Парней жаль, их с детства знаю. Оба непьющие и работящие, но всегда хозяева обманывают с деньгами в городе, а в деревне для них работы нет.
— Лучше им обоим было бы в армии остаться на сверхсрочную, вот ведь не послушались советов родителей.
— Раньше, когда в деревне были детсад, школа, рыбная артель, лесопилка, маслозавод и ещё много чего, о воровстве и не слыхали; разве что раз цыганский табор грабёж деревни устроил, пока мужики все в поле работали.

Я давно знал, что отбирание пенсий стало обычным делом в деревнях: ведь работы в межсезонье в деревне почти что нет. Скот и свиней выращивать стало нерентабельно, корма дороги. Государство душит крестьян налогами и ценами на солярку. Особенно тяжело жить непьющим семьям, над которыми смеются соседи как над работящими трезвыми дурачками.

Пару раз в год уезжал за 200 км от города, в некогда процветающие деревни, на охоту и рыбалку или чтобы на байдарке походить. Несколько раз выручал хорошие деревенские семьи, давая деньги на двух бычков или баранов: один шёл хозяевам, и на корма — в качестве платы за уход. Деревенские были довольны таким раскладом: ведь за уход за «городской» скотинкой их собственная бесплатно получала корм да и покупалась на деньги «заказчика». Подросшую животину резали, свежим мясом делились с родственниками.

За этими разговорами проехали пост ГИБДД, тогда я и поинтересовался у деда:

— Куда вам надо в городе?

— Центральный рынок. Сдам оптом торговцам на рынке сушёные грибы, что дали родители Васьки и Петьки. Куплю красненького вина и назад, уже на маршрутке. Всё надо сделать по-быстрому, потому что от остановки до дома ещё пару километров ногами топать. Половину вырученных денег отдам родителям Петьки и Васьки, за свет заплатить. У них есть картошка, лук и тыква, так что проживут до следующей пенсии.

Так выяснилось, что старики понимали: дед сможет унести только сушёные белые грибы. Старуха-соседка положила в ведро все грибы, что были, и дед с утра отправился в город, потому что с трассы в это время года грибов не купят.

— Как собирались преодолеть Сырт?

Дед ответил:

— Между холмами есть тропка к Родничному Долу, по ней ещё школьником бегал, там бы прошёл.

Я бывал в Родничном Доле и потому возразил деду:

— Снега на тропке зимой в два дедовых роста; это может в дни вашей юности его убирали, но не сейчас.

Дед согласился:

— Если снегом перемело, тогда бы вернулся. Попытка — не пытка, но на холмы под ветер не полезу, потому что замёрз бы насмерть, не самоубийца.

Такая стойкость и упорство старого человека поразили и меня, и Алексея. Мы бы на такое не решились, хоть и много моложе. Плевать на это электричество, пусть отключают за неуплату…

Центральный рынок нам совсем не по пути, добираться почти час по таким дорогам, но я велел водителю ехать туда, чтобы помочь деду.

В студенческой юности снимал комнату в доме у подобного деда; припомнил его и бабку, и приезжавших на выходные детей и внуков — золотые были люди. Их дом с садом располагался в лесопарке, там было хорошо и уютно. Я был счастлив среди вековых сосен на берегу озера, которому миллион лет. Эти лес и озеро использовал в тренировках души и тела круглый год, днём и ночью. Вспомнил, как с первой (ну, почти что первой) красавицей курса мы гуляли там, занимаясь сексом в самых укромных местах соснового бора. После ещё несколько лет мы были оба счастливы вместе… На смену воспоминаниям о беззаботном прошлом пришла печаль сегодняшнего времени; чтобы отвлечься, спросил:

— Вино красное возьмёте, чтоб и бабка тоже выпила?

На это получил спокойный ответ:

— Бабка умерла три года назад, живу один.
— А дети где?

Дед равнодушно ответил:

— Два сына и две дочки живут здесь, в городе, у всех семьи и дети. Внуков привозят на лето в деревню. Подарили японский телевизор на юбилей. Но после смерти бабки не езжу к детям в город.

Тема про детей показалась скользкой, поэтому спросил шутливо:

— С кем тогда будете пить вино, неужели с какой соседской молодухой?

Дед на это отсмеялся и сказал:

— Самая молодая молодуха 52 года уже прожила. У «молодухи» дочь школу заканчивает, ежедневно в другое село за 8 км ходит. Итого путь в 16 км выходит, и зимой ей совсем тяжело ходить. Баба мне уже давно без надобности, «стручок не стоит». Пить вино буду с тараканом.

Я знал, как пьют с тараканом, поэтому промолчал. Водитель же не удержался и спросил:

— Это как в реале, пить с тараканом?

Дед охотно пояснил:

— Берёшь крупного пруссака, привязываешь ниточкой. Иголку с ниткой втыкаешь в стол. Наливаешь рюмочку и ждёшь. Таракан побежал, говоришь: «С отъездом, Иван Иваныч!» — и выпиваешь. Таракан добежит до края нитки и встанет. Стоит-стоит и назад побежит. Ты говоришь: «С приездом, Иван Иваныч!» — и снова рюмочку хлоп!

Посмеялся и я за компанию со стариком и Алексеем. Тут показался Центральный рынок; дед неожиданно остро глянул на меня и сказал:

— Бабу тебе надо хорошую найти.

Я поблагодарил деда за совет.

Также остро старик глянул на Алексея и ему тоже посоветовал:

— У тебя нутро больное. Как пойдёт полынь ранняя, уйди в степь, чтобы на 5 км людей не было. С собой только верблюжью кошму возьми, спи на ней. Полынь ешь до отвала, больше ничего. И так три дня, не меньше.

Алексей спросил:

— Неужели и воду не пить?
— Так утром много росы на полыни, хватит её вместо воды.

Затем дед рассказал пример из жизни:

— У нас в деревне татарин жил. Золотой человек, сильно раненый на фронте. В день выпивал две бутылки беленькой. Кроме хлеба ничего не ел. Но никогда не болел.

Дед помолчал и добавил:

— Руки у татарина были золотые. Холодильные установки в школах и детсадах, больницах, в округе поддерживал в рабочем состоянии. Ни копейки не брал.

Джип припарковали на рыночной стоянке; мы с Алексеем оба вышли и аккуратно помогли деду выбраться из авто, при этом каждый незаметно сунул в карманы дедовской куртки по тысячной купюре.

«И как дед не замёрз до сих пор в такой тонкой куртке на синтетике?» — подумал я.

Дед поблагодарил обоих «за доставку и добрые слова», подхватил ведро и шустро засеменил ко входу на рынок. Вид у старика был тонкий и хрупкий, даже в зимней одежде.

— Классный дед, весёлый. Прямо на душе как-то посветлело, — произнёс Алексей.

Я согласно кивнул и подумал: «Кому баба, а кому горькая полынь в голой степи».


Рецензии