Синяя Борода Глава 3 Мадам Жигоне

Доктор Маттеус прописал хозяину для полного выздоровления длительные прогулки на свежем воздухе. Поэтому, С раннего утра, свиснув Цербера, и взявши ружьё, господин отправлялся в поля за перепёлками. Трофеями, правда, он похвастаться не мог, потому что не столько охотился, Сколько просто бродил, любуясь на полевые цветы. На здоровых крестьян, скирдовавших снопы и на задорных селянок, прилежно жавших пшеницу. Мне недосуг было сопровождать его в этих прогулках. Я довольствовался тем, что изредка встречал его в полях. И вечно он брёл как сонный, бормоча себе под нос свои вирши, кои об ту пору повадился складывать на итальянском. А впрочем, по мне так те что доселе он сочинял на родном французском, ничуть были не понятнее. Слова вроде знакомые, а в чём смысл стиха не понять.
В волосах его частенько красовался венок из васильков или ромашек. А мне, дурню, и невдомёк было, чьи это ручки сплели его и увенчали им
Надо вам сказать, что в то лето шёл уже шестой год брака господина де Монрагу с мадам Жигоне. Она вновь носила дитя под сердцем, это был уже их пятый ребёнок. Никого особенно не волновало, будет ли то мальчик или девочка. Любой ребёнок был желанным пришельцем в этой семье. Ведь господин де Монрагу уже имел двух сыновей, которые продолжат славный род Монрагу. Словно бы Марта передала эстафету госпоже баронессе.
Есть у барона в парке тёмный пруд. Там лилии цветут. Очень красиво.
Помнится, сидим мы с господином бароном на берегу пруда,  на нашем колокольчиковом лугу, и ведём разные беседы. И говорит он мне.
-А что, Жиль, как думаешь, а не поехать ли мне и вправду в Париж? Сижу здесь, в замке, как барсук, и покрываюсь ржавчиной. Честное слово, с некоторых пор у меня такое чувство, будто у меня паутина в мозгах.
-Вот те раз, господин барон! Столько вы терпели от госпожи баронессы, и наконец-таки надумали! Вы хотите служить при дворе?
-Нет, Жиль. Но я хочу уехать. В столицу? Или может, ещё дальше…
А, опять к маврам, в заморские страны?
-А почему бы и нет, Жиль? В Испанию, в Африку, на край света!
-Эвона куда загнули, господин барон.
-Да! Ты слышал, сейчас некоторые ездят в Индии. Испанцы возят оттуда пряности и золото. Что если я привезу мадам такое богатство- что она наконец-то бы заткнулась!
-А я думал, вы уже привыкли, монсеньор…
-Привык. Она думает, она будет блистать там, В Париже. Она думает стать там первейшей придворной дамой. Ха! Она не видела, какие у них талии, у придворных дам.
-Что вы сударь! Вы всегда… вы никогда не говорили о ней так!
Хм. Здесь, В этом замке никто не говорил о ней так. Кто скажет хозяйке замка, Что некрасиво чавкать за едой? Ты, что ли скажешь ей? Что нельзя вытирать жирный рот рукавом и сморкаться в подол? Да, я ко всему привык. И к тому, что она храпит во сне. И к тому, Что она сопит когда её целуешь. Я не привык только к одному – к тому, что она меня не любит!
Полно вам, господин Бернар.
-Да –да. Ты знаешь, в чём разница между ней и твоей Мартой?
-Ну, сударь мой, у каждого своя индивидуальность.
-А ты философ, однако. Разница в том, что она не любит меня так, как Марта любит тебя.
- Если уж на то пошло, то и вы её не любите, господин Вертумн.
(Вертумн –мужское божество весны, расцвета, возлюбленный богини плодородия Помоны).
-Ого! А я и не знал что ты знаток мифологии.
-Поживёшь с вами, и не того ещё наберёшься. Verbum sapient, одним словом.
Господин барон посмотрел на меня так, будто я вдруг превратился в птицу Археоптерикс. Но больше ничего не сказал. И мы пошли купаться.
И что вы думаете? Он и вправду уехал! И даже не попрощался со мной! Оставил письмо, дескать, отправляется в Париж, ко двору. Когда устроится, вызовет мадам Жигоне к себе. Потекли месяцы, вот уж и урожай собрали. А от моего господина ни слуху ни духу. Тут, ближе к осени, приехал к нам по своим делам посланный от моего родственника, обойщика Поклена, проживавшего в Париже, поставщика двора его величества. Из его письма следовало, что господин де Монрагу в Париже не появлялся, и ко двору не был представлен – уж такое событие мэтр Поклен расписал бы самыми яркими красками. Мы тревожились, не случилось ли чего с хозяином, или не уехал ли он в Индии. Но он был гораздо ближе. Виконт де Мопетрюи прислал весьма любезное письмо, где сообщил, что господин барон де Монрагу гостил в его замке. О господине Бернаре виконт отзывался с большой похвалой, писал, что господин Бернар вылитый его батюшка, покойный барон Огюст де монрагу. И, мол, какая жалость, что господин Бернар не пошёл служить в кавалерию, с его то гвардейской статью ему бы самое место в личной охране его величества. Сейчас, глядишь, занимал бы должность капитана мушкетеров он, а не г-н д”Артаньян. Ну, словом, обычное письмо старого вояки, тётушка Мария заставила три раза перечитать ей вслух. И из того письма я выловил одну занятную вещь. Господин Бернар интересовался бригадиром де Жибоме и изъявлял желание навестить также и его семейство. Но господин виконт поведал ему, что бригадир Жибоме, и раньше то не весьма богатый, (Сколь печально наблюдать обнищание столь славной семьи!) впал уже в полную нищету, продал фамильную усадьбу  и остатки прилегающих к ней  земель. И исчез в неизвестном направлении, спасая вырученные сей продажей деньги от настойчивых кредиторов. Жену и дочку он прихватил с собой, и следы его затерялись.Затерялись и следы сеньора де Монрагу. Зима прошла в унынии и тревоге. Мэтр Поклен писал нам с оказией, что господин барон объявился. Служит при дворе и достиг должности главного церемонимейстера. Он ведает королевскими увеселениями, и ни одно устройство балета или пантомимы не обходится без его участия. Он покровительствует от имени короля придворному театру, и заставляет актёров прилежно разучивать новые пьесы модных сочинителей. И его величество весьма доволен его стараниями. Ему пожаловали орден Подвязки, и вскорости ожидается пожалование ему графского титула. В свете много говорят о его связи с фрейлиной младшей принцессы, мадемуазель Бланш де Жибоме . (Эту новость я скрыл от баронессы). Но, быть может, злые языки клевещут на нашего господина, возможно, он из свойственного ему благородства и милосердия помогает г-ну де Жибоме, старому ратному товарищу своего отца. И всего лишь из человеколюбия оказал протекцию м-ль Жибоме, без которой, как уверят, ей нипочём бы не получить должности фрейлины. Ходят слухи также, что именно он привёз её в столицу, отыскав её в какой-то Богом забытой дыре, где-то в глухой провинции. А за нею заодно потянулись и её папенька с маменькой. Все это злобные домыслы столичных сплетниц я не счёл нужным передавать госпоже баронессе. Она, успокоившись о судье мужа, кротко и доверчиво поджидала его в замке Гийет, не ведая, что зловещий рок уже занёс над нею свою ногу, готовясь растоптать.
Я же нашёл тебя, мой золотой динар
В  тесной лавке менялы менялы старого…