Алкоголизм, страшный диагноз

 Алкоголизм,  страшный  диагноз


С финским мужем я прожила восемь лет, шесть из которых пролетели в разъездах. Он колесил по финским школам. Дома был от силы один – два дня в неделю.
Я, переехав учиться в Турку, домой приезжала раз в две недели.
Встречались мы только на выходных, которые уходили на отдых и домашние дела.
Отпуска проводили вместе, наслаждались новизной и бесконечными хождениями по музеям и достопримечательностям.
Он смеялся.
- Я пятый раз в Париже, но в Лувр пришел впервые с тобой. Раньше кроме баров и кабаре никуда не ходил.
Мне бы задуматься тогда. Но до того ли было, когда ты впервые в Париже.
Он был тихим мужем, если бы я его не трогала. Прожив тридцать лет один, он не любил общаться. Уткнувшись в книги или газеты, терпеть не мог, когда его отвлекали. Ну и, естественно, пиво, банка за банкой до самой отключки.
Когда мы переехали жить вместе в город Тампере, нам стало неуютно под одной крышей. Меня злило, что он каждый день пьёт. Его раздражало, что я нарушаю его привычный образ жизни. Жил себе человек, никого не трогал, никому не мешал, и вот тебе недовольная жена.

Став хозяйкой своего кабинета, я, кроме лечения пациентов, занималась и бюрократической работой. Времени на это уходило много. Муж не помогал. Мне было сложно вникать в финский бизнес самостоятельно.
Я стала поздно возвращаться домой, а он начал меня ревновать.
Чем прочнее я становилась на ноги, тем больше он скатывался в пропасть.

Как - то ночью у него началась белая горячка.
Шаря по углам глазами, он схватил меня за руки и испуганно зашептал.
- Там в углу черт. Видишь? Он корчит мне рожи! Я боюсь его!
Это стало повторяться чаще. Мне тоже стало страшно.
Я предложила ему пойти к врачу- психиатру. Но он не считал себя больным человеком и злился, когда я настаивала.
Он совсем не был заинтересован в лечении, ему было и так хорошо.
Будучи слабохарактерным и больным человеком, он страшился перемен.
И еще он стеснялся. Боялся, что встретит знакомых и тем самым испортит себе репутацию.
- Я абсолютно здоров! Отстань от меня.

Под угрозой развода, он все же заказал время к частному психиатру.
Аж за сто километров от дома.
Не знаю, что было для меня страшнее. Черти в углу или эта зимняя заснеженная дорога в темноте.
Туда мы ехали еще за светло и он был вменяемый. После приема он вырубился в машине, а я не знала куда ехать, навигаторов тогда не было. К тому же у меня совсем не было опыта вождения.
Как назло началась ужасная метель. За лобовым стеклом вихри снега и
темнота. Дорогу полностью замело. Я тщетно пыталась разбудить мужа.
Хоть бы кто - то ехал впереди. Но по закону подлости, я была одна на дороге.
Рыдая на всю машину, я почти на ощупь, ехала вперед.
Как добралась до дома, не помню. Но с тех пор боюсь ездить по зимним ночным дорогам и в пургу.

Мое терпение лопнуло окончательно, когда приехав поздно вечером домой я никак не могла вставить ключ в замок. Он был забит спичками и залит воском. Было около 10 вечера. Я звонила в дверь. Сидела на лестничной площадке. Потом опять звонила и опять сидела на ступеньках лестницы. Звонила мужу по телефону, он не отвечал и не открывал двери.
Напившись и замуровав дверь, он крепко спал.
Через пару часов, устав сидеть на лестничной площадке, я пошла в ночной клуб напротив. Захотелось выпить и немного расслабиться. Сидела там до самого закрытия, сторожа свою огромную сумку, в которой были документы и деньги фирмы.
После четырех я вернулась домой. Опять звонок в дверь, один, третий, пятый.
Я устало опустилась на ступеньки и заплакала.
Мне было горько и обидно!
Проснувшись около шести утра и открыв наконец мне дверь, он ничего не помнил и не понимал. Кто залил дверь? Почему я на лестничной площадке и заплаканная.
К восьми утра надо было идти снова на работу. Он обещал больше никогда не пить.
Придя вечером с работы я опять обнаружила его пьяным.
На столе стояла наполовину пустая бутылка виски.
- С меня хватит! Я тоже буду пить и буду на всех плевать!
Я налила целый стакан виски и через силу опустошила его.
И сразу отключилась.
У нас тогда был водяной матрас, который колебался при движении и засасывал тебя обратно в постель, не давая подняться.
Под утро мне стало плохо, начались рвотные позывы. Не понимая в чем дело, я пыталась подняться в туалет.
Не тут -то было. Кровать покачивала меня на волнах, не давая встать. Я стала раскачиваться, пытаясь высвободиться. Когда мне удалось раскачаться как следует и сесть, мой желудок не выдержал усилий и разразился оранжеватым фонтаном граффити на соседнюю стенку.
Со стенки граффити красиво опускалось на пол и продолжалось до самого туалета.
Как же мне было плохо!
Лёжа на раковине, я поняла, что тут мне с мужем не потягаться. Придётся искать иной способ.
Доплелась еле-еле до кухни и вылила остатки виски в раковину. Вернулась в спальню и плюхнувшись в волны кровати, опять вырубилась.
Проснулась от того, что кто-то тряс меня за грудки ночнушки.
- Ох, не к добру это.
Подумала я и выплеснула остатки граффити на трясшего.
Как выяснилось, муж проснувшись искал виски.
- Я его выпила!
Икая ответила я в полузабытье.
- Ты не могла всё выпить! Там было много! Говори куда спрятала!
Дрожащей после пьянства рукой, я указала на стенку.
- Там все. Отстань.
И опять отрубилась.
Я думала, что я сдохну после этого виски.
Я никогда не любила крепкие напитки, а после этого случая вычеркнула их полностью из своей жизни.
Кари доставал меня все выходные. Раньше магазины в субботу и воскресенье в Финляндии не работали и купить спиртное было негде, кроме баров и ресторанов. Но там было дорого.
Я разозлилась, что виски его тревожило больше моего состояния. Любовь к зелёному змею оказалась сильнее любви к женщине.
Эта история стала последней каплей в чашу моего терпения.

Подав на развод, я сняла однокомнатную квартиру на соседней улице и очень недорого её обставила, превратив в уютное гнездышко.
Я, как дура, каждый вечер сидела у мужа, пока нас не развели.
Спать шла в свою новую квартиру.
Полный бред, скажете вы!
Я с вами полностью согласна. Эта наша жалостливая любовь к так называемой жертве змия, долго держит нас возле слабых и бесхарактерных мужчин, которым нет до нас никакого дела, кроме страха одиночества в светлых промежутках между пьяными провалами.
Разводили нас долго, почти год. Муж не хотел подписывать бумаги.
Мне его было жалко, но надо было двигаться вперёд.
Мне было всего 36 лет. А это ещё не возраст для женщины. Все было впереди. 


Март 2020
Хельсинки


Рецензии