Рыжая проза

 


 

 

                Ал. С. Акулов
 

                РЫЖАЯ   ПРОЗА

 

                Издание второе, измененное

 

                Санкт-Петербург

 

УДК 82-3

ББК 84(2Рос-Рус)6-44

    А 44

    

      Акулов Ал. С. Рыжая проза. Изд. 2-е, изм. — СПб.: АСА, 2026. — 180 с.

 

                Редакции сверены 25. 05. 2026

 

                Фантастическая проза

 

                В этой книге читателю предложены

                соответствующие логике сновидений

                экспериментальные тексты,

                погружающие

                в мир

                серьёзной фантастики

                и необычной реальности.

 
               

                УДК 82-3

                ББК 84(2Рос-Рус)6-44

 

         ISBN 978-5-60555ХХ-Х-Х

.

               

                © Акулов А. С. Тексты 1982 — 2025

                © Акулов А. С. Рыжая проза. 2016

                © Акулов А. С. Добавления 2020—2026

 
   Содержание

      БЕРЁЗОВСК (Эк-роман-лёт, 61 из 7500012) ...........................….

      РАССКАЗЫ В РАЗНОМ СТИЛЕ

Рыжая песня
Жизнь на планете Уйо
Крыса
Огонёк
Бабье лето
Клио (пародия на сюжеты фэнтези) .................................................

До Клио
Мирон
Далеко на бугре. Воспоминание о поездке в Шанск ......................

 
        РАССКАЗЫ ИЗ ЦИКЛА "ПОСЛЕДНИЕ СУЩЕСТВА"

1. Бьеппо
2. Узвалино
3. Ондорико
 
         СНОВИДЕНИЯ

1. Третье
2. Анге
3. Сегодня — позавчера
4. Вокзал
5. Цепочки
6. Суп с котом
7. Ламино
8. Отрыв
9. Кратер и повтор
 
         ОЧЕРКИ

Небесные явления
Фенологическое (Рог, Бомбус, Провод в плазме) .…………...............

Порталы
После вторника — четверг
Дежавю
Не Котик
 
 

                БЕРЁЗОВСК
 

                Вырывы[1] из виртуального текста

                Берёзовск-8

                за Арзамасом-26

 

                Эк-роман-лёт

 

                Чтение для сверхчеловека

 

                61 из 7500012

 

                АННОТАЦИЯ

 

       Потенциально бесконечный текст. Части и главы обозначены дробными, иррациональными и отрицательными числами, алгебраическими функциями. Невзирая на формальные завязки, кульминации, развязки, выдаются словно бы внезапно выросшие или высветившиеся фрагменты, дополнения, уточнения. Теоретически данное произведение могло бы писаться, перелицовываться и публиковаться всю авторскую жизнь. Это соответствует и тематике.

       Берёзовск-8 — секретный город гуманитарных "почтовых ящиков". С 20-х годов ХХ века, в нём будто бы тайно и успешно существовали области и направления гуманитарных наук, стили искусств и литературы, недопустимые в СССР. В Берёзовске и прочее не так, как везде. А сам он оказался вмонтированным в центр промышленного Арзамаса-26, пуль­сирующего различными аномалиями, в том числе психотронными.

       Особенность: в плане сюжета и композиции любую из промежуточных конфигураций нельзя считать незаконченной. Ныне добавление нового материала заторможено концепцией редактирования.

               

                Всходит месяц обнажённый

                При лазоревой луне.

 

       Пилеволе — главное в реальности. Умирающий врёт сам себе, на пару секунд погружается в галлюцинации о потустороннем мире. Но в пилеволе даже семь-девять атомов дления почти вечность, а дурманные вид;ния — твёрдая действительность, что размножается, распрямляется, зудит, превращается в кватердециллионы параллельных жизней… Стоп! И обычное бытие до названных секунд — дорассветное мудрствование той же природы, обман, иллюзия, путаная попытка достижения того не знаю чего — игры пилеволе в волепиле.

 

                ПРОЛОГ-111

 
       Всевозможных рукописей Михаила Ревякина уйма, хотя он и относился к писателям, еликие до первого приступа геморроя не пользуются туалетной бумагой. "А ведь хранил, хранил! Такую-то фигондерию!" — воскликнул я. Кому она понадобится? Небось воображал, сулит великий дар культуре! Расплодилось горе-литераторов больше, чем крыс и воробьёв. А бардак и пылища вокруг! Где взять Геракла, который очистит эту конюшню? Сюда бы Прометея с напалмом или Герострата с канистрой бензина. Но стоит ли мечтать? Довольно и спички у Мальчика-с-пальчика. Но нет. Нужно средство иное. Я ударил кулаком в шкаф из фальшивого ореха и услышал звон металлической дверцы. Пришлось позвенеть ключами. Их было штук семнадцать. Какой из них? Для передыха сел в шезлонг и принялся размышлять о том о сём. И в первую очередь — о Михаиле.

       — Мы с Сидоровым выпиваем по полтора литра водки — и ни в одном глазу, — когда-то бахвалился Ревякин в телефонную трубку.

      — Хе-хе, друг! — спрашивал я его на следующий день. — Не ты написал статью о духовной наркотизации России? И приплёл туда Мерло Понти?

       — А что? Написал! — воскликнул Михаил и забубнил длинно и туманно о моральных проблемах церковной мыши.

      — Вот тебе наркотизация! А сам говорил, полтора литра водяры выпиваешь...

       — Не я говорил, — скромно ответил Ревякин. — На писательские трудодни не проживёшь и не напьёшься. Подрядился маляром в музей Ивангорода и в заграничный монастырь. Буду ходить по мосту с будкой до эстонского автобуса за Нарвой.

       Не минуло десяти суток, как Ревякин употребил "фронтовые" литераторские полтора литра, но почему-то всосались они не совсем типично. Отправился радостно-наркотизированный Михаил в лучший мир, не доехав ни до крепости в Ивангороде, ни до монастыря вблизи Кохтла-Ярве.

      Попробовав воткнуть ключ в несгораемый шкаф, я обнаружил в замочной скважине засохшую жевательную резинку. Не собираясь чистить, машинально повернул ручку. Стальной сезам открылся. А в нём — папки. Папки. Здоровенные, архивные. Внизу — ящики с картотекой. Жёлтые, но аккуратно расположенные куски картона. Да здесь не Михаил Ревякин трудился! Это дело его брата, выпускника Московского историко-архивного института. Что там Михаил сболтнул по пьяни? Де брат — полковник неких фантастических ДРД-войск. Работник спецслужбы Пи-3-сигма… (или, мигма?). Слава богу, забыл точное название! Чем меньше знаешь — тем спокойнее. Про существование этой склизкой конторы и чёрт не слышал! Но я ухмыльнулся, отбрасывая в паутину папки с надписями: "М-ский треугольник", "Невидимые ракетопланы", "Плазменные НЛО". О-о! Заметил другие паперки! Ах ты, Митрохин номер два хренов — изменник              э-родины! Интересненько поступал. Проносил копии документов в плавках через КПП! Накручивал на член и наверняка фольгой от плавленых сырков обертывал! Возникла лишь заморока: до Лондона не добрался! Пристукнули, по слухам, на Рязанском проспекте без суда и следствия. Во избежание утечек. Но провести обыск у сокровников за пределами Московской области не догадались! А это? Якобы особо прочные магнитные диски фирмы "Барракуда". Э! Господа-товарищи! Разматывать глюковые терабайты можно всю жизнь — и времени не хватит! Где дополнительно сотню жизней подзанять? Ах, пэ-эр-эс-тэ! Ещё окрашенный под орех шкаф! Не найти только щелкунчика с мощными челюстями, расколупать его оболочку.

                +           +

      За три рейса я вывез нежданное богатство в Рощино. Легко догадаться, ваш покорный слуга оказался не таким уж трудоголиком, чтобы изучать предназначенное для HSIS, а то даже просто для MИ6 добро. И конечно, не звонил на Иксовую, 4. За отсутствием иных вариантов затеял наобум вытаскивать документы и соединять их в порядке, наиболее подобающем на первый взгляд.

                +           +

       Добавить подробность? Опрокинули в омут заворотокишечной закосмической жути не угрозы деятелей ФРУ, БРУ или японской разведки. Не марсиане и не потусторонние силы из иных миров. Именно я вздумал угрожать себе. Вмиг допетрил: некоторые негосударственные, сугубо частные бумаги из секретных шкафов составил сам. Но когда? Ничего из описываемых в них событий не помнил, но вот изобретённые мною словечки, свою манеру выражаться постиг. Не надо приглашать экспертов-матлингвистов! Однако провалами памяти не страдал, зазоров и покрытых тайной стыков в биографии у меня не было. Прошлое обозримо как пять пальцев на правой руке. Даю левое яйцо на отсечение.
 

                *             *
 
 

 

                ПРОЛОГ-422
 

                Сов. секретно         

       Записка подлежит немедленному уничтожению после прочтения

                Подпись. /Л. А. Фотиева./

 
 

                Феликс Эдмундович!

       Простите любезно, милейший, но подтверждаю еще раз мое предыдущее распоряжение по этой теме. Признаюсь, Троцкий понял суть неверно, но гораздо лучше ваших чекистов! В первую очередь обратите внимание тт. Уншлихта и Агранова на религиозную сволочь среди философов и писателей, а равно на зараженных поповщиной ученых. Смотрите, как удобнее: поездом в Ригу или двумя пароходами из Петрограда. Главное — спровадить лукобесов вон из страны.

       Теперь о буржуазно-феодальных словесниках, логиках, махистах, прудонистах, агностиках, релятивистах и других рупорах светских измышлений. Интеллигентскую нечисть (профессора Борисова, Семковича, Кагатовского и проч.) нужно арестовать; только позволят обстоятельства, сослать на восток, дальше Перми, а то и в Сибирь. Пожалуй, годится Сугримск. Пусть живут там сибариты и нэпствуют, но под строгим надзором красногвардейцев. И физическую трудовую повинность им чуть-чуть в день помимо умствований и торговли! Хотя бы делать порох! Иначе не давать им конских колбас! Не забудьте, что я говорил о тунгусском случае. Благо, перепуганный царь сжег не все бумаги о взрыве. Вот заодно поселенцы поломают головы на досуге. Да охранять их как следует!               

                Председатель СНК             В. Ульянов (Ленин)

               
                21 мая 1922 г.

 
 

       000….

                УКАЗ
Президиума Верховного Совета РСФСР
"О переименовании               

автономного закрытого города Сугримск-4"

 

23 октября 1940 г.

 

       Переименовать автономный закрытый город Сугримск-4

в Бериевск-6.

 

       Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР               

А. Бадаев

 

       Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР               

П. Бахмуров

                Москва, 23 октября 1940 г.

 

   

000….         

 

                УКАЗ
Президиума Верховного Совета СССР
о переименовании

автономного закрытого города Бериевск-6

               

                27 августа 1953 г.

 

       Переименовать автономный закрытый город Бериевск-6

в Берёзовск-8.

 

Председатель

Президиума Верховного Совета СССР            

К. ВОРОШИЛОВ

 

Секретарь

Президиума Верховного Совета СССР            

Н. ПЕГОВ

 

                Москва, Кремль. 27 августа 1953 г.

 

 
 Для П. я. 716/443-8

 И. № 00 9764-Д               

               

Москва.  Кремль.                Секретариат Президента СССР

               

          Рачинскому Г. Я    

               

                Уважаемый Григорий Яковлевич!

       Ваши проекты мне на стол положили. Почитал и с удивлением узнал о еще одной злободневной вещи — проблеме раскупорки Берёзовска. А ведь многое мы без того легализовали. Но вопрос можно повернуть по-другому. Буду откровенен с вами: в Москве о диком фортеле никому не посмел бы сказать. Мы сломали Берлинскую стену. И на тебе — привет! Я почти уверен: стена возродилась и потихоньку двигается в нашу сторону, уже готова разделить союзные, затем и автономные республики. Или уничтожить их. Европа, похоже, объединяется, а мы... Идет мощное давление. Но пусть люди разберутся.

       Я думаю так: если раскупорим Берёзовск, не закупорится ли СССР? А не закупорим сами, то закупорят нас. Не вообразить всего, потенциально выплескивающегося из закрытых гуманитарных НИИ и расползающегося по планете. 

      Ваши референты не помнят об Арзамасе-26? Греметь тройным кольцом "ящиков"? Являть просвещенному миру? Cлышал, у вас могут воскрешать организмы. Воскресите лучше Менакера.   

                М. С. Горбачев         

                29 сентября 1991 г.

 

                Дописано от руки:

      В последний раз спрашиваю: "Куда там запропало подлинное тело Владимира Ильича?" Пришло время сообщить: пока я Президент СССР, не остановлюсь перед любыми мерами, чтобы это выяснить. 

 

 

                Часть первая

                "ПЕРИСКОП"

                Погружение-312

       Левый угол постепенно оплывал. А настроишь зрение на близь — покажется: из тёмного нутра торчат сероватые гвоздики. При взгляде в самую даль делается плохо и подташнивает. Первореальность чуется гигантской, в ней свербит не чёрное, не мрачное — ни с чем не сходное. Стараюсь не дергаться. Можно считать: мы люди, которыми слыли... Я человек и не более. А всякие углы… Ну их! Фокусы хоро-медицины слишком обнажают невзрачную данность. Окочурился бы и окочурился. Бублик от дырки. А здесь живи и бодрствуй. Хи-хи! Без левого нижнего угла! С кипящей в нем первотерией. Пардон! Какой инфантерией?! Едва не купился на академическую лажу. А это? Хо-хи-хи! Телефон позвонил. Чудеса в решете! Точнее, из-под решета!.. Нет различий между сном и… Эх, припеки с наварами, пончо мать! Эх, тригонометрия японская! И несомненно, на том конце кто-то одушевлённый. А решето в моем положении? А сон? Давно забыл о нём. Прежде рождались сон и сновидения. Так-таки вливались, ровно живые. Бытие — воля и представление. Что представляешь — то и есть. А прогуляться? Вот, вельбот! Обычное выйти на улицу и пройти пару кварталов — никак нельзя. Потайная пружина втягивает назад. Иногда виртуального трона-подиума нет. Это африканское претворение в интактного духа, возвращение сердцевинных истин дается не сразу, а рывками, по частям. Не требуется и голова профессора Доуэля. Фантасты догадались отпиливать её. Чисто воображаемое? Вечное, премудрое шествие из ниоткуда в никуда. Не надо его прятать. О! Зря подумал. Идёт пузырение…

      

                Погружение-814

        В длинном дворе — старый деревянный дом и маленький домишко с террасой. На ней шумная компания. В главном доме три человека и собака.

 
       — Что там? Что там?

       — Там! Там! Да как назвать!.. До сих пор не понял. Пьеса только репетируется. А начнётся ли?

      Он распрямил руки, вместе со стулом отодвинулся и зацепил стеклянную безделушку. Раздался звон, а вслед за звоном — тявканье выскочившей Ринки. Болонка зарычала громче, агрессивнее, выщеривая в качестве кукольной угрозы тонкие зубы. Стало звенеть в ушах.

       — Ещё не хватало. Всю жизнь о подобном мечтал...

       — Хох! На террасе узнают о твоем прибытии. Всласть поплачешь!

       — Не плакал сто двадцать пять гармошкиных лет и сегодня не заплачу, но скверно, если узнают. Впрочем… Плохо будет не мне. Мне уже тутошнее не страшно.

       Болонка почувствовала: может оказаться причиной чего-то дикого, пискнула и замолкла. Она словно бы вспомнила то да сё похожее, но более мелкое по значению, и даже повела носом направо, потом налево. "Способна ли она отменить тяжёлое, необоняемо склубившееся высоко, выше лежащих на небе белых нестриженых пуделей?"

      Георгий воззрился на лоб животины, но проникать в её душу не хотелось: "Многое в ней таится, хватает иных забот". Он зашагал по комнате. Его космы некрасиво сбились на один бок, разрушая форс четырёхдневной щетины на щеках.   

       Мариэтта Петровна поглядела в окно на летний домик. Оттуда слышны громкие голоса и смех.

       — Не пропустить бы, когда кто-то из веселящихся попытается зайти сюда, — встревожилась она.

      У другого окна сидел упитанный флегматик и лениво произнёс:

      — Не нужно устраивать пе-ре-по-лох. Обнаружат. Побегут докладывать?

      — Какой ты, Семён, однако! — воскликнула Мариэтта Петровна.

      — Был. Не был. Мир поменялся.

      — Но у вас не изменилось ничего, — сквозь зубы проговорил Георгий.

       Свет бросил на пол изломанную тень его туловища, а внизу на стену у плинтуса — профиль лица.

      Комната увешана картинами. В них звучало слабое эхо благополучно сгинувших "материковых" нонконформистов, но в целом впечатление оставалось ярче. Художества подчёркивали двусмысленность ситуации: картины будто собирались бежать.               

 
       — Куда теперь? — задала неотвязно нависший вопрос Мариэтта Петровна.

       — Имеете в виду легально? Только в материал!

       — Ха-ха-ха! — нервически выдавил из себя флегматик. — Зато пожили на славу! Рай и ад посмотрели. В отличие от андропод. Ну ты!.. Всю вселенную насквозь! Не просто Солнечную систему!
 

      — Попрыгунья Стрекоза… — пропел в тон Георгий.

      — А я бы согласилась побывать Стрекозой! — заявила Мариэтта Петровна.

      — То побывать! — усмехнулся Семён. — Лишь побывать и я бы не отказался.

      — Кто мешает вам отправиться в заведение Пафнутия? На двести процентов поприсутствуете.

      — Терпеть не могу цирк, носовые платки, слюнявчики и скафандры, — прогудел Семён. — Где наблюдали стрекозу в скафандре?

       — И с титановым канализационным коллектором между крылышек, — добавила Мариэтта Петровна.

   

                …во флигеле:

 

      "Ну, и? — спросила Полина, разглядывая себя в зеркале. И ответила: — Есть следует меньше. Вернее, есть не то. И будет хорошо. Иначе чуть-чуть не того — и ты уродина. А здесь выкладывают на стол пудинги с мальтозой". 

       Докатился очередной взрыв хохота. "Богема несчастная! И в них — мальтоза! И ещё желают! Поди, устремятся в «Сьерра-шараду!»"

       — Полина! — позвал архитектор. — Куда запропала? Уходим.
 
      — В «Шараду»?

      — Очень нужно напрягаться. В «Неоновый»!

      — А «Ву-а-ля» не требуется?

      — О-хо-хо! Не издевайся над престарелыми перестарками. Теперь оное слово читают по-другому. Совсем уморили каллиграфы. И мягкий знак у них, и второе "в"...

      — Известно! Опять к напиткам?

      — В меру... — голоса поутихли, публика вывалила на улицу. В зеркале появился силуэт, и Полина не испугалась, когда плеча коснулся Тёр:

      — А давай, не пойдём в дурацкий "Сперматозоид"! Обойдутся и без нас!

       По физиономии Полины поплыли, живо сменяясь, изумительнейшие чувства. Она высунулась из окошка и крикнула:

        — Гуляйте, ребята, без меня!

 

                Трик-экспозиция

      Из посадок выбежал молодой лось, скакнул перед бампером автобуса, оглянулся, нечто сообразил про себя и помчался к линии горизонта. "Километр в секунду! Был возле — и уже в иной дали!" — прикинул Николай.

      — Быстрее самолёта, — обронил водитель.

      — Ровно артиллерийский снаряд. И представить трудно, — поддакнул Николай. 

      — Снаряд не снаряд, но… будем считать, искажаются восприятия на этих ясных просторах. Лошадь помстится величиной со слона.

      Аэродром пропал из вида. Миновали длинный туннель, и дорога пошла через второе кольцо Арзамаса-26. Здесь Николая настигла мысль: возвращаться назад не придется. А ландшафт? Что за пейзаж? Гигантские застывшие, но ещё переливающиеся языки пламени. Ими заполнено пространство вне дороги.

       — Красная зона, — отозвался на эмоцию водитель. — Подобных зон не счесть. Некоторые пусты и относятся к Берёзовску, а не к Арзамасу. Пламя ныне холодное, в нём есть тропинки для туристов. Используют в качестве лабиринта.
 

      "Да-а! — решил Николай. — Это вам не Златоуст-3х, не Пенза-х2 или Свердловск-ku-ku!"

       Возникли напоминающие газоны луга и поставленные на попа большие и средние "дирижабли", соединённые в сотни батарей. Рядом с шоссе — поле. Земля чернее антрацита, а в ней — неглубокие ямы-траншеи и согнутые, как при прополке, люди, но выдергивали они из антрацита не сорняки, а модели геометрических фигур: пирамиды, цилиндры, шары, кубы…

       — Не заморачивайся, — молвил, поворачивая руль, Харон, — ничего из происходящего нет в природе. Слегка подтаявшие замороженные сновидения. 

       "Наконец-то дождался комментария!" — подумал Николай и проговорил вслух: — Не в коре ли головного мозга мы едем?

       — Почти. Но кора вовсе не кора и не принадлежит конкретному субъекту. Не повторяй материковые бредни о коллективном бессознательном. Такого не существует.

        — А наличное перед нами?

        — Наплав. Вернее, наплыв внутренних соков из человеческого древа, если выражаться фигурально. 

        — Тогда к чему шары, прямо- и криволепипеды?

        — Ха-ха! Должно, за ними ты сюда и приехал!

    У Николая моментально угас интерес к самосущим объемным картинкам.

 

                Завязка-предвязка

       Привет, Галя! Это не кто-то, а я, Петя. Не обращай внимания на странный конверт. Или ты меня похоронила? Да не умер я, не умер. И в Африку-Америку меня не послали. Увы, не мог ничего говорить толком. Обретался под надёжным колпаком.

       Я в России и всё же вне её. В удивительном местечке между Европой и Азией. Его нет на современных картах. Таки корова языком слизала. Со спутника нормально не сфотографировать. Чудеса науки и техники, какие Большой земле не снились. Одно покажут, другое спрячут — в итоге будто бы сплошная тайга. А на самом деле? Разоблачить несложно. Достаточно сравнить с дореволюционной картой Российской империи. Там район населённый, а сейчас официально словно бы под землю провалился.

       Вокруг кольцевые дороги, запретные зоны, номерные предприятия и чёрт что! Но в целом похоже на обычную жизнь, если особо не вглядываться. Зато в центре, центре. Ух, ты! Вместо милиции разгуливают красногвардейцы, чаще бабы, в униформе чуть не двадцатого года. А власть вовсе не рабочих и крестьян, а потомков господ из Временного правительства, Учредительного собрания, колчаковских министерств. Но пока мало знаю, чтобы под этим подписаться. Только сегодня выяснил:  сперва всем дирижировали те, кого не спровадили с... философским пароходом. Шутка? Надо проверить, побродить по музеям. 
 
      И думать не думал, оказаться здесь. Какие "чёрные дыры", какие полчища гнуса ночью вращаются у каждого фонаря! А чудище, которое я встретил в лесу позавчера? Парнокопытную рысь! Помесь рыси с антилопой! Да такого и не бывает и быть не может! Подобное не сотворил бы и доктор Моро! Но я — видел! Хотя меня попытались осмеять. Городили, это помрачение от болотных испарений. Болото де не совсем простое... Вот уж утки! Фигушки! Отмазоны! Раз видел — значит видел! Скорее усомнюсь в дважды два — четыре.

       И вот ещё фокус. О нём следовало бы промолчать. Да я пошлю письмо с оказией. Ну, а ты, полагаю, учтёшь и разбалтывать никому не захочешь. Недавно прошествовал мимо искусственного озера. Не ахти себе озеро. Где-то с гектар. Хи-хи! — с подводными лодками! Да здоровущими. Северодвинск прямо или Полярный! Сверху озера, на высоте метров сорока, — настилы, всё, настилы. Это чтобы шито-крыто было для чужих спутников. Только неясно. Слышал, от самолётов и спутников-шпионов защищает прехитрая электромагнитная алхимия. А настилы сохранились с прежних лет; теперь они на пожарный случай, как вещала та старая дева, надевая презерватив на варежку: "Бережёного бог бережет!" Но дико. Лодки под землей плавают? Их на летающем блюдечке в Индийский океан доставляют? Мыть в нём противогазы и бахилы?       

      Письма отсюда, конечно, не идут, но найду способ! Будь покойна! Обману всех. И привет Сибкину, он в курсе. Не брось картофельное поле. Ну, ты там постигаешь, на что намекаю!

      
       "Письмо перехвачено УФСБ по Пермской области и переправлено с фельдъегерем в ЧК[2] Арзамаса-26"

                ИНД 000-7654947569

                /Это одно из семи писем./

   

 

                ВЫДЕРЖКИ  ИЗ  РАЗРАБОТАННЫХ  ОТВЕТОВ

                (Письма отосланы адресату)
 

                Дорогой Петя!

      Письмо получила. Очень хорошо! Но ты сбежал! Сбежал! И тихо заманиваешь в сообщники. Заманивал и раньше, до отъезда.

       Пишешь то и сё, да невнятно. Кормишь глупостями? Я всё помню… Я в своём рассудке. Отчего ты называешь Плащинского Сибкиным? Что за ошибка? Ты решил меня специально проверить? А намёков не надо. Лишнего текста у тебя порядком! Кромешных тайн ждать не приходится. Поэтому греть бумагу, проявлять иначе, выискивать между строк, не собираюсь. Сам требуешь молчания и тут же просишь передать приветы.

        Равно боюсь писать "До свидания" и "Прощай".

 
                Целую. Бывшая твоя Галя.   
   

        P. S. Если заимеешь связи, то не остановят дурацкие кольца и заграды. Давай договоримся! Подожду тебя, скажем, а К-се или похожем месте. Успеешь туда-сюда за пару часов. Да и свободные дни у вас есть! Зачем вечная ссылка?

      Ты совсем разманюнился в малобабном Ф-секторе? Шатенка я, шатенка. В каких там снах брюнеток поймал?

 

                ИЗ ОТВЕТА АДРЕСАТА

       Конечно, попробую осторожно поинтересоваться. Местные многое знают. Но сомневаюсь. Переписка, новость об озерах... свалились неожиданно. А дорога... Хм... Ребус! Слышал, можно вояжировать, минуя кольца. Неким сверхсовременным путем. Здесь попадают в занебесье без старта с Земли и ракетоносителей. Увы, по службе далёк от этого. 

                ИНД 000-76559647804

 

      

                Часть 22827

       …дохнуло свежестью. Понеслись звуки, бывшие и в предыдущих снах. Словно пластмассой ударили по пластмассе. Да какая пластмасса! Отчётливее послышалось: "Карр-лл!", "Кар-р-лл!", "Карр-лл!". Наваждения сникли, но висит их звон, их эхо. А "Карр-лл!", "Карр-лл!", "Карр-лл!" летит через широкую форточку с Шахматной площади. Ясно представляются чёрные и белые квадраты из огромных искусственных минералов, бронзовые часы-фонтан в центре. Он не помнит фигуры, поддерживающие часы: амурчики не амурчики, ангелочки не ангелочки, "лели" не "лели"; всё единое бронзовое сооружение. Чуть не из позапрошлой жизни. Не исключено, звук "Карр-лл!", "Карр-лл!" производит не ворона. Куда ей, серой! То иная птица, чёрно-бело-шахматная с длинным хвостом, жуткий гибрид чайки, сойки и галки. Да! Больше в ней галки, но только крупной и длинной галки-кларки. Может ли она делать "Карр-лл!"? И догадаться сложно: прыгают по фигурам фонтана одни, а на отшибе карлкают вторые. Карл. Клары… Вот-вот! Где, где мои кораллы?! А в сновидении были шахматно-фигурные кораллы, передвигались и стучали о доску.

       Не сразу понял: нынешняя площадь напоминает рыночную. Ту самую с двумя купцами — основателями Сугримска. Чем? Чем? Ни грана общего! Здесь если не оригинальность, то явно триестское, пражское, рижское. А там? Сотворенные из обручей абстрактные "Минин" и "Пожарский"! Плюс топоры да срубы, камни и кирки… Контур стогны аналогичный, но непохожи здания. Стоп! Ещё рифма! Площадь Эрнста Маха с памятником Маху[3] из спирального мёбиусно свёрнутого сплюснутого бублика. Главная дырка внутри спирали специально увеличена, чтобы издалека не маячили меньшие просветы. Дырка в форме земного шара. Весь мир — дырка и ничего в придачу. Не сообразил: часы на Шахматной такие же… Имеющие форму маховской дырки. Мы до Луны потопаем! Как подстроено — и лакуна в проспектах! Постигайте, пожалуйста! Хорошо! Пусть Мах. Пусть часы. Шахматы. А купцы при чём? При том! Вымостка тех же размеров, равноугольная, по золотому сечению расчерченная; дороги в стороне или внизу.

 

                Субпролог

                минус 17819164 логопарсек (лп)

       Купцы Фома Крыжак, сын Рогов, и Петр Скворица из земли Галицкой, в волости Пиштымской быва и разговоры братий Семенушиных проведав, остановица доле решиша у Пиштымки-реки и промешка до мисяца иулия, испросиша у Макария, дьяка, неприти на взробе рудники серебряны. Думав зело, да приняв в дар от купцов шесь жбанов вина монастырскаго, дозволе дьяк рудник почати меж Пиштымкою и Сугримкою, но не захоте дать казаков и казачонков в помозь, вдругоряд три бадьи вина запросив. Тады ины поступиша Крыжак и Скворица, самоуправство чинити. Созва Крыжак голытьбу из трех деревень Арашуских и рече: "Освободе кто желае от болярина, приити сюды насовсем. Крепости нет на вас, не пред кем отчет держати. Орати неча зря неудобь и бысть задаром чужими холопиами".    

       Но посла болярин Арашуский за казаками устьинскими — и притопе на сход ясаул со казаками от Большой Пишты. По сем же пред беднотою вопрошати ясаул глаголя: "Аще ли будете из огни да в полымя, иттить в ново томительство?" Холопия, рты пораскрыв, на мисти соосташа.

      Ясаул тот быв росту саженного, а ума слабого, трезвости не зна. Здле шинка бит бысь шкердами нещадно в оный же день. Премного пив после того, да захмелев гораздо, конёв потеря. Егда же пияница сей истребовати хуторских конёв шед, пияный полезаша мимо броду в Сугримку и утонеша со двумя товарищи.

        А Фома Крыжак и Петр Скворица основаша рудники медны и золоты и слобод создаша числом немало, и оные назва гарадом Сугримским чрез осемнадцать годов.

 
 

                Сегменты и Рулетка Аполлона

       — Там в СССР застряло буржуазное, а вернее, кулацкое. Архаические театры. Редакции. Издательства. Невнятные музеи. Чудовищные галереи. Академии. Куркулиное нечто. А то и вовсе феодальный социализм. Только начинка рабоче-крестьянская. А так — хуже некуда!

       —  У вас лучше?..

       — Наоборот и сразу: формальный пролеткульт, но с дворянско-буржуазным содержанием и модернистским вывертом. Жаль, у нас не было контактов с Латинской Америкой, Испанией и Францией.

       — Понял. При контакте произошла бы романо-русская мировая революция. Но не слишком ли это под одну гребёнку? 

      — Забываете рулетку. Она враг ведущего стиля, скоротечной моды, подражания и глупой тусовки. Партийности, как вы называли. И пунктирно сохраняем рецессивное. Из нетей выныривает неожиданное.

       — …?

       — Что не берут — в архив. А архивы не уничтожают, грузят на рулетку. И отвергнутое имеет ещё шанс выйти в свет.

      — Не впечатляет протирание нафталина.

      — А зачем университеты?

      — И зачем университеты?

      — Там те самые отсутствующие сегменты. Каждые пять-десять лет на планете существуют 1/1000 возможных направлений искусства и литературы, философии. Иные 999/1000 в нужных количествах синтезируются здесь. Привлекаем даже студентов. Методик хватает.

      — Байпас рулетки?

      — На грани. Недостающие сегменты ни от кого не прячут. Но экстраординарное немедленно идёт в дело.

      — А как с одурением, с уханьем в бесконечность?

      — …есть многое, Горацио, на свете.

 
 

                ВНЕ  ПАПОК
 

       Обе сестрички любили мотать деньги и незаметно свалили на меня финансовые проблемы. А затем и всякие прочие. Уходя, выслушал от Агнии массу слов о бумажках с водяными знаками и просьбу купить приёмник для... кошки. Торопился и не придал последней фразе особого смысла, но по дороге её вспомнил.    М-мм... Случалось, Агния включала животному музыку. Так и продолжала бы. Но радиоприёмник? Кошка должна лапами нажимать на его кнопки? Или приснился весь разговор?
   

       "Алло! Ты говорила про..."

 

      Да не буду звонить. Ещё чего! 

     ..............................

     ………………………

       Расклад в магазине неприятный: масса моделей, но почти все убогие, допотопные: с переменным конденсатором. Выискивать нечего. Сейчас продавец начнёт "консультировать" и наверняка  что-то сморозит, скажет пакость.

 
      — Ищите приёмник? Карманный? — поинтересовался безбровый казчик.

      — Для кошки.

      — Красный или лимонный?

    У-у… Вдруг кошка его куда-то заткнёт, не найдёшь...

        — Лимонный!             

       Казчик взял с полки футляр, вытащил из него нечто вроде барометра. Похоже, обошёлся без манипуляций либо надавил на корпус, но загорелся индикатор. Послышались звуки, нечеловечьи, не кошачьи... 

      — О! Работает! Выписывать чек?
 

       Вернулся от кассы. Продавец уже упаковал покупку:

      — Если кошка не разберется, первый раз нажмёте кнопку сами. А нажать два раза подряд — у неё появится телефон, связывающий с соседскими кошками. Некоторые просто фырчат, некоторые… Почитаете инструкцию.

 

 

                ИЗ ПОДСЛУШАННЫХ

                ДИАЛОГОВ

                +            +

      — Утечка информации? Утечка технологий?

      — Что такое?

      — А вот поглядите сообщение:

      Странное событие в городке К. Дочка стала дудочкой. Она живет в мобильном телефоне и рассылает оттуда СМС.

       — Хи-хи-хи! А какое отношение?..

       — Вы не понимаете? Дудочка — это душа.

       — А мы здесь причём?

       — Читайте дальше:

       Убийство — всегда на высоком уровне, это совокупность поломок. А если поломок нет? Так называемые физические объекты лишь изображения. Изображениями (аутоиллюзиями) являются молекулы, атомы, элементарные частицы. Перестройки на доуровнях поломками не считаются.

       А вот и уточнение обстоятельств:
                /Из повторных допросов подозреваемого/   

        Я попросил её забрать одежду с собой. Не угадаешь... Добавочно ушли четыре киловатта электроэнергии...

       — Ху-хм! И одежда превратилась в душу? Фи! Да не дудочка эта дочь, а дурочка!

 


 

                А  ПАША

      — А Паша куда лучше преступной дудочки! Он вполне легально поселился в компьютере, живёт там полнокровной жизнью, всемирной, всекосмической. И СМС ему не требуются. Он давно про них забыл.

      — …?

      — Куда дели его бренное? На такие вопросы мы не отвечаем и отвечать не собираемся. Мало ли куда дели… Обществу от этого только польза.

       — …?

      — Вы совершенно …? Какой мясокомбинат? Даже о производстве биопрепаратов не может быть речи! Многие ещё не готовы к восприятию правдивой информации. Новое противоречит их архаическим обычаям. Вам не кажется, что мысли о кладбищах, захоронениях, кремации и тому подобному устарели?

     — …?

     — Тем более! Речь не идёт об умершем человеке! 

     — …?

     — Вы и об энтелехии, об энтелехии поговорите!   

 
 

                J/ю

 

                КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ

      Да ничего там особенного. Везде такое же. Но… оказалось и порядочно уникального.

      Повеяло энергией и буйным ужасом от транспарантов 20-х годов:

 

                ДОЛОЙ РЕЛИГИЮ И АТЕИЗМ!

 

                ДОЛОЙ ИДЕОЛОГИЮ И ФИЛОСОФИЮ!

 

                ПСИХОЛОГОВ — НА ГИЛЬОЬТИНУ

                ВМЕСТЕ С ПОПАМИ!

 

                ПОДДЕРЖИМ В. В. АДОРАТСКОГО!

   

       Сороковые годы?

       С февраля 1942 по сентябрь 1944 г. приходилось делиться продуктами с Советами. И больше, чем надо! И больше, чем отрывала от себя целая губерния! Откуда бралось? Но рестораны в городе нормально функционировали. В их меню значились (взглянем на обрывок документа):

 

                Сучье вымя

                Собачья нога

                Козий потрох

                ………….. 

       А если здесь корейцы-владельцы? Не исключено, пожелтевший раритет — для хамской маскировки. Оленина и юкола — тогдашние главные продукты питания. Даже из учебников это можно вычислить.

       В 1942-м Арзамас пытались обвинить в промышленном саботаже: не всё даёт, кое-что утаивает. Обвинение заглохло: собственных рудников не так много, внешние поставки сырья мизерны. Зато с середины сорок третьего в Союз пошёл стратегический продукт АГ-14. Документация по нему до сих пор закрыта. 

      Прозрачна история с задержкой и неотправкой полка добровольцев из Берёзовска: и внешний НКВД, и местная ЧК всячески противились этой разлагающей советских людей дикой идее.

 
                У-217

       Расставание длилось долго. Странно, Фёдор не уезжал из Первого сектора бесповоротно; женщины-Хеуки плакали. Да! Жить в меблированной комнате после гостеприимного дома непросто. Но зато не на кампусе! Не Россия, но и не заграница! И не вечно же быть учеником р.....го училища. Нужно поступать в М...диевский институт, а проучившись в нем пару лет, попытаться перейти в университет. И вольные работы найти. Их уже выискали Хеуки, хотя на другом конце мегаполиса.


       Фёдор прохаживался по цеху близ помещения конторы. Начальника всё не было. Неудобно здесь разгуливать. Зайти, пообщаться с мастерами и учётчицами, порасспросить о том о сём? Ведь все они, по русскому обычаю, сейчас бездельничают и ничем связанным с работой не заняты. Фёдор двинулся в сторону распахнутой двери. Это каким-то чудом заметили. О, нет: произошло совпадение. Из проёма высунулась молодая розовощёкая блондинка и потянула ручку на себя. Дверь захлопнулась. Вот так! Фёдор вновь пустился ходить вдоль стены, ожидая пропавшего начальника цеха. Минут через пять это ему надоело. Он нагрянул в офис и нагло спросил у сидящих:

       — Можно я у вас тут побуду?

       Конторщицы переглянулись. Розовощёкая блондинка едва не прыснула, а старшая разрешила, улыбаясь:

      — Побудьте! — и поинтересовалась: — Студент? Думаете работать по сокращённому графику? (Фёдор кивнул.) — У нас Кира тоже студент, — указала старшая на смешливую блондинку, — учится на дизайнера.

       Конец смены. Две дамы поторчали у зеркала и покинули комнату. Прочие не торопились. Фёдору предложили кактусовый напиток и гречневые сухарики с марципанами. Фёдор сидел между Кирой и двумя остальными. Эти двое Лена и Софья занялись разговором. Фёдор, сделал пару глотков и с выразительным шёпотом обратился к Кире:

       — Почему вы захлопнули дверь у меня перед носом?

       — Хм… Разбежалась, чтобы захлопнуть и не могла остановиться.

        — Сквозняком потянуло?

        — Сквозняком, но больше краской. А если чем-то иным… — Кира, не стесняясь, состроила глазки.      

      — И чем же иным?

      — Сам догадайся. Но не очень-то! Я обманывать люблю. Признаюсь сразу.

      — Обмани ещё!

      — А я обману без обмана.

      — Ну, без обмана.

      — А наверху?!

      Фёдор задрал голову и обомлел: вверху не было потолка, там простиралось метров двадцать свободного пространства…

      — Ух, ты!

      — Ах, ты!

      — Окно какое огромное, в несколько этажей!

      — Его недавно навесили и пока оно не нужно. В действительности мы внутри бывшего холодильника, а с этой стороны вовсе не лестницы, а трубки его системы, но я-то использую их именно вместо лестницы.

      — Зачем?

      — Посмотри на подоконник.

      — Откуда там библиотека?

      — То не библиотека, а мои учебники. Там наверху почему-то очень хорошо занимается. Волшебство! Мой дед — винегрет, а не дворянин и даже не интеллигент, наследственной способности к учению у меня нет. Верхотура здорово помогает. Я вдобавок по два платка надеваю с целью умственной помощи, когда читаю книги. А ты дворянин, наверное?

     — Прадеды, точнее, прапрадеды были мелкопоместными, но не разорились после реформы Александра Второго, их дети-студенты число бомбистов-террористов не пополнили. Говорят, из-за сильно запоздалой реформы революция в России и свершилась.

       — А я свой род далеко не знаю. В прошлом мы крепостные. Некоторым и в крепости хорошо жилось.

       — Я бы не поверил. Это материковая пропаганда. развелось моральных ...... Каждый горе-........нец, хоть тот же журналист, считает, что очень хорошо работает, а потому и ..... ..... Если ты журналист, то такое твое мнение — ошибка и ты очень плохо размышляешь на самом деле. А платят ему или за красивые… Либо за приятный голос.

 
 

                БПГ-27

                +         +

                ГЛОВАЙ

       Коим образом? Чужими ли руками? Причем здесь генерал-лейтенант? Архаичные звания вообще не положены. В Арзамасе подобное? Страницы без резолюций и грифа. Предлагаемый документ можно нюхать и вертеть, рисовать им в воздухе любые фигуры. Но, во всяком случае, давать его медиумам нельзя. Мало ли... А вдруг медиум его и надиктовал? К-кошмар! Вот пример записей.

                +           +

       Вообще-то я не репортёр. Из-за избытка досуга писал заметки, которые и очерками не назовёшь. Публиковали на грош. Большей частью захоранивали в толстые колумбарии, якобы для будущих поколений. Нынешним-де ваши записи не требуется. Изредка и прямо заявляли: "Куда это, батенька, лезете?" Да за сию информацию... И опять прятали в камень[4]. Техника техникой, а бумага в хорошем микроклимате — до сих пор самый долговечный носитель данных. Не страшна даже вспышка сверхновой. Не важен супердлинный солнечный протуберанец, перевёртывающий полюса на магнитах.   

       Итак, о никуда не идущем. Идущем от... Я бы уже не сказал "от меня". Вопрос слишком деликатный. Началось с сублимации или одержания людей. Целыми поселками. Кто же знает... Не понять. Бывают и массовые переселения.  Идёт речь о полосе между Берёзовском и Арзамасом. Специально квасят неподконтрольную территорию? Да и какой контроль? У человека руки не достают.    

       Добрался до местечка Гловай — и перед носом выставили кордон, но на боковой дороге. Послушал разговоры геодезиста с к-гвардейцами:

      — Откуда этот план? Подарите его вашему дедушке.

      — Времени у нас нет.

      — А где ваша дурацкая труба?

      — Взорвали.

      — Бог ты! На карте!

      — Не читаю карт. Не топограф. Километрах в двух-трёх от нас.   

      — Что вы плетёте?! Нужны метры, сантиметры! Сами забор и размещайте!

      — Дайте линию.

      — …??

 
       На меня грозно вытаращился гвардеец и поднял стек. Дескать, уноси ноги, пока цел. Се ля ви! Помахал ему ручкой и зашагал в сторону посёлка. Благо гостевое заведение присмотрел заранее.

        В России давно ни постоялых дворов, ни трактиров. Здесь они есть, но их почему-то именуют тратториями. Никакого отношения. Ничего итальянского. Кто-то по ошибке назвал, и дальше пошло. Теперь они повсюду. Вспомнил. Вспомнил. Правильно: "трактория" — от существительного "трактор". 50 лет назад колёсные тягачи и тракторы-фургоны — основной вид транспорта в приарзамасских зонах.

       Гловайская траттория. По внешности сойдёт. Много летних веранд и пространств без стен, но под навесом. Столики не везде. Полтора десятка номеров. В своём покантовался не больше сорока минут и двинулся изучать окраины. Не всё же оцепили. Почти сельский ландшафт. Поля. Рощицы. Улиц раз, два, три и ещё несколько. В прогалах горизонт.

      На перекрёстке — девица. Слегка подкрашенная. Будто кого поджидает. Ни с кем не договаривалась, но хочет встретить невзначай. Блеск. Блеск. Улыбнулась и произнесла:      

      — Здравствуйте.

      — Добрый день.

      — Не очень-то добрый.

      — Вы про солдат у ямы?

      — Не только.

      — Могу чем-то помочь?

      — Хмм... — с неопределённым жестом.

      Расстались. Просто произносил "Могу чем-то помочь?", а ощущение — словно бы огладил её по закрытым и открытым местам. Раньше за собой такого не замечал.

       Вторично ломится и колется мысль-желание проверить: не огорожен ли Гловай заборами? Эту тайную прю отгоняю, но обозреть окрестности не мешает. Уникальное не проглядывает. Выбрал дорогу противоположную позиции гвардейцев. Попал в зону, утыканную беседками. Круглые верха беседок — среднее между юртами и стогами. Внутри беседок скамеечки, двери заперты. И не дёргаются, заколочены. За полосой беседок буераки, ручьи. За ними глубокие овраги. Чего-чего, а оврагов на большей части Арзамаса не припоминаю. Чисто гловайская достопримечательность? Хватает ущелий.

      Вернулся к вечеру. Постояльцы сидят на террасе. Почти никто не ест. Музыка. Танцуют несколько пар. Ага! Моя знакомая с перекрёстка выделывает коленца с низеньким смугляком. Я устроился за столом. Солнце зашло, но никаких москитов. Отлично. Танцы прекратились. Смуглый метис и знакомая стоят в стороне. Что-то ожесточённо обсуждают. Орут.

       И помнить не помню, каким образом Алина — эта девушка с перекрёстка — оказалась у меня в номере. Вроде бы я мер к тому не принимал. Называется номер! Слышны разговоры и перемещения в соседних комнатах. О чём мы разглагольствовали? О гвардейцах скорее, а может, и нет. Она гловайская, хотя часто торчит в траттории. И начала без перехода:

      — Мне двадцать два года, а до сих пор ни от кого не получала ласку.

         "Вот ведь врёт! — подумал. — Мм... Да она не о том: ожидает чего-то необычного, что вполне реально, но не у нас, а в неких иных долинах".

      — А ваш дон Педро? Не хочет носить сомбреро?    

      — Педро??

      — Тот, с кем вы здорово кричали...

      — Мы не кричали. Этот Садбай совсем уж... Он бывший учитель...

      — Танцев?

       Сладились пойти завтра в направлении моих сегодняшних буераков, а до того я отослал ее домой. Остывать от пережитых эмоций.

 
                +          +

       На следующий день устремились к ручьям и оврагам. Дорогой пытались проникнуть в беседки. Я чуть не оторвал доску от арки уютной ротонды, но меня сдержали взгляды откуда-то взявшихся персон. На камнях сидели старички. Вчера было совершенно безлюдно. Гм… Заколочено, так заколочено. Не мы здесь хозяева.

       Долго блуждали, зато нашли в тесной лощине свои камни. Там и устроились. Неплохо. Почти хорошо. А потом? Как вернулись назад? Провал.

       Где мы? В гостинице? Когда успели? Спрашивать глупо. Сочтёт за сумасшедшего. Полутемнота. Опять притиснуты друг к другу. Она здесь, зрима, но рука временами пересекает её тело, будто туман. Не вижу руки. Не могу упереться в стену. Туман. Туман. Гравитация есть, но есть и невесомость. Внизу ничего. Лететь? Но чем делать взмахи? Где стены? Где лощина? Где посёлок? А вот под ногами пахота! Её мелкие гребешки ещё не застыли, походят на газ и летучую жидкость: свободно раздвигаются, сдуваются. Вокруг вижу мешанину развороченной земли. Поднялся на ближайший твёрдый холм. Местечко Гловай исчезло. Сплошное поле перевёрнутой земли, метров через триста — чахлые деревца, геодезическая вышка. Путь спасения!

                +        +

      Сами видите, какой бред в этом отрывке. Но вот проблема: ныне посёлок Гловай можно найти только на картах.


                В нелегальной лаборатории

        — Омега-доуэлизация слишком скверным или слишком хороших после несчастия с ними. Дряхлость? Это тоже несчастие, а не закономерность. Правда, миллионы лет назад те, кто затеял катавасию с апгрейдом обезьяны, думали иначе. Они имели специальные цели. У них что люди, что двустворчатые моллюски-жемчужницы — сущность аналогичная. Но нам этот их "жемчуг" даром не нужен, мы его не едим.

       — ...?

       — И прочие животные им. Не  человеку же! Какие страсти кипят!    

       — …?   

       — Партизации мало. Абсолют требует обратного процесса!    

       — …?

       — Вот они вселенные-то. Якобы из микрона вылезшие. Выбирай, сортируй, решай. Путешествуй на здоровье. Власти ужасаются, конечно…

       — …?

       — А вот за то и сё! Неповадно будет!   

        — …?

        — Да не жемчуг эти миры! Иное фермерство!

        — …?

        — Бог весть зачем! У них проблемы с очередным концом света. Нас метакосмология не касается. Не доросли ещё.

 
 

                ДОУЭЛЬ-ЦЕНТР

                /Легальный/
 

      — Так и держится? Что с ним?

      — Сохраняется дыхалка, но не в смысле лёгких, митохондрий и кислорода. Не кровь, не жидкость, а пиливоле. Пилеволе похоже и на промокашку, и на зуд, на пары; в люминесцентной лампе. Но оно само по себе. Это быстро перебегающий, очень твёрдый невещественный газ. Для внешнего он сверхтвёрд, но внутри себя газообразен. А бывает наоборот — для внешнего газообразен, а внутри сверхтвёрд. Никакого отношения к физике и физиологии! Пилеволе — край психики и её же ойкумена! Пилеволе — продукт воли. Ни физики! Ни физиологии! Даже психологии почти нет. Прёт гума… Грубо: универсальный медиатор. Ему не надобны синапсы. Оно глубже представлений о чём-либо.

      — Что в сознании не есть интерфейс?

      — Только пилеволе. А его не всякий заподозрит. Не каждому ведомо, в коем формате и когда его чуять.

      — …?

      — Везде там, где чуть-чуть показывается заграница текущего сознания, и оно немного тащит само себя… Смотри в места обрыва нитей жизни... 

       — Не расширение сознания, не растягивание психики.

       — Хе! Психика де материя сознания… Ерунда, а может не ерунда, если…

       — ….

       — По простоте душевной раньше мы лепили из виртуального месива шестерёнки и турбинки.

       — ….

       — Как отпустить сознание? Его нужно избавить от той бяки, которой оно ежедневно, ежечасно занято. Убедить, что всё давным-давно решено и проблем нет.

       — Решено — решето?!

       — Почти!

      

 

                ИФ

       Впереди из кафе вышли две дамы в шляпах с поднятыми вуалетками.

       — Владелицы гостиницы и трёх домов, — шепнул Фёдор и попрощался с Кирой. — Срочность! Извини, но покидаю. Увидимся завтра.

       Фёдор забежал сбоку худосочных матрон, да и ухлестнул за ними с хитрой тайной целью. 

      "Бросает деву, бежит за старухами, — начала проговаривать про себя Кира. — Лопочет им там, лопочет…"

       Дамы явно заметили Киру, оглянулись на нее. Более важная из них громко произнесла:

       — Что это ты, м;лодец, творишь? Такую дэушку кинул на тротуаре?!

       Фёдор вновь торопливо залопотал и двинулся со спутницами к зданию гостиницы. 

      "Косой-масой немытый-небрызганный, — подумала Кира. — Остался без меблирашки. Поди, меняет гостиницу на студиошку. И ни гу-гу. Тоже мне сирота, наследство потерявший.

 
                ...................................
 

                /Экзамен для другой карьеры/

      — Поёте или читаете? — Спросил председатель комиссии.

      — Читаю.

      — Прошу

      — Фёдор принялся воспроизводить наизусть первые абзацы, текста норовя говорить чисто, без подчёркнутой выразительности и особых эмоциональных интонаций.

      — Хватит. Вот вам зонтик. Держите. Поизображайте нам сценки. К вам подтянулся сорокаметровый дракон и хочет напасть.

     Фёдор, точно цирковой шут, растопырился, махая и отмахиваясь зонтиком от несуществующей морды чудовища. В комиссии раздались смешки.

       — Отлично. Но у нас не театр комедии. В выбранном вами амплуа попробуйте порубить зонтиком дрова.

    Фёдор усердно выполнил. При этом хитро споткнулся и чуть не упал.

       — Это вы умеете. Продолжите пьеску-ремарку. Два офисных отдела. Руководители отсутствуют. Каждый отдел в своем помещении, ибо пространство невелико и всех сотрудников не разместить. Жених и невеста — из разных отделов. В отделе невесты — девичник. Жених туда ещё не допущен. Идёт прощание с невестой, её девичеством и речь о будущем свадебном путешествии. Неясно, состоялась ли формальная процедура регистрации брака.

       В отделе жениха — мальчишник, но вокруг молодого человека — лишь девушки. Они прощаются с уволившимся, либо увольняющимся женихом. Вот когда жених перейдет к соседям — начнётся девичник. Зато в соседнем отделе мероприятие с таким названием закончится.

      Всё идет чередом. После вторых бокалов шампанского скромная девушка "мальчишника", задвигает задвижку на двери. Гул восторга. Сидящая у стены худенькая девушка и тушит свет. Более громкий гул восторга. Помещение тускло освещено слабой дежурной лампочкой и светом, проходящим сбоку плотных штор.   

       Продолжите по своему усмотрению. Но лучше — "под Мураками".
 

        — Так, — рассудил Фёдор, — в лоб здесь ничего не измыслишь. Можно впасть в бульварщину. Перенести ударение в ту комнату, где выключателями не щёлкали или вообще на улицу. А  легче отыскать какой-то обман...

                ………………………………

     — Ну, и? — недовольно произнёс председатель. — Время вышло! Вот задание. Сочините, рассказ заканчивающийся словами: "А который сейчас час?".

       Фёдор слышал эту задачку, но анализ верных и неверных ответов на неё подзабыл. "Нужно брать инициативу и пытаться переделать само задание. Рифмовать. Рифмовать".

       — А если фраза будет не только в конце, но и в середине?

       — Добавление не помешает. 
 

       — По улице Адваша важно шествует гусь — завёл Фёдор медленно и с паузами. — Народ на тротуаре хихикает, ополоумевшие водители давят на тормоза, выжимают сцепление. Одна из фур останавливается. Из нее с криком: "Ах, вот ты!.." выскакивает экспедитор Степанов, едва не на бегу хватает гуся, падает и летит в кювет. С руки экспедитора срываются часы и катятся по водосливному скосу. Не выпуская птицу, Степанов садится на край дороги, переносит гуся в подмышку, потирает ушибленные колени. Затем несёт гуся к машине.

        В кабине он вслух спрашивает сам себя:

        — Куда? Домой или поворачивать назад к Наташке на рынок? 

Шофёру кажется, вопрос обращён к нему:

         — А который сейчас час?

Степанов глядит на запястье и не видит  часов:

        — Привед, медвед! Где их искать? Столько отъехали… Теперь уж домой!
 

        Месяца через четыре приблизился новый год. Гуся стали готовить по всем правилам, но поспешно.

        За столом Степанов узрел: на большом блюде что-то блестит.

      — Противоударные! Влагозащитные! — различил он, хватая предмет, и принялся заводить колесико. Секундная стрелка пошла.  — А который сейчас час?      

       — Как же, медвед, суперздоровенный гусь мог залезть в мелкую подмышку? — попытался неудачно съязвить экзаменатор. — А Мураками исчез? — и объявил: — Три с плюсом. Шансов нет.

 

       — Следующий!

       Вошла Кира.

      — Вот вам задание. Два офисных отдела. Шеф отсутствует… 

                    

       — Закончите повествование. Стиль какого писателя вы бы избрали?

       — Жюля Верна!

       — Пожалуйста.

       — Полминуты ожидания и кто-то включил стоящую за дыроскопом настольную лампу. Засветилась большая цветная карта Таинственного острова.    

       — А это вам с Мариной подарок, — пояснила худенькая девушка. — Билет на райский остров, расположенный… узнаете сами где.

      — Что-то наподобие материкового рекламного ролика… А зачем тогда понадобилось тушить свет? — поинтересовался председатель.   

      — Для яркости картинки и создания атмосферы необычности.

      — Допустим. Ответьте на такой вопрос…

      После недолгих истязаний испытуемой главный экзаменатор произнёс:

       — Четыре с маленьким плюсом. Вы приняты.

 
 

                Цирк Пафнутия

                1

       Начнём с разминки. Мы на планете Земля и рядом с Юпитером. Хотя там только наши глаза, они защищены тяжелеными цилиндрами, кои на вас надели. Прямо в юпитерианскую атмосферу вас не окунут. Мы не ближе к ней расстояния с диаметр гиганта. Любуйтесь, жаль не сфотографируете. Зрелище, конечно, жуткое и впечатляющее. Ощущение будто вращаешься вместе с этими бурными поясами. Здесь не стереокино. Всё настоящее. Турбулентность фантастическая. Вспышки слева не молнии, хотя похожи на электрические разряды. Можно сказать, специфическая форма жизни. Часты и молнии. Ага! Кто-то схватился за грудину. Заканчиваем. Один путешественник выбывает. Тест закончен. Дальше сложнее.


                2
      Орида. Райская планета. Планета что надо. У нас четыре минуты. Дышим без опасений. Разрешено мять "мох" и "траву" (в действительности эти организмы не растения, не животные) и по неловкости давить смахивающее на бабочек. Наслаждаемся воздухом и видами. Но на планете запрещено есть и справлять нужды. 

       На всякий случай напоминаю. Поскольку скафандры вновь не рекомендуются, сморкаться и плевать исключительно в полиэтиленовый пакет. И прочее в пакет, если выданное средство слабовато. Повторяю:      

       — Никаких ахов, охов, восторгов! Нельзя бурно выражать знаки приязни друг другу. Даже взорами. Влюбляться, чур, на Земле. Органические чувства хуже микробов. Наши бактерии и вирусы здесь не приживутся. А вот острые эмоции — ай-ай-ай! Зачищать их последствия непросто, уйдут мегаватты энергии.

 
 

                Фонтан времён

                в голом Арзамасе

       Обещанного жёлтого автобуса не было. Подошла дама:

        — Я Синица. Идите в переулок напротив. Остановка теперь там.

       Перебрались. Вот переулок. Там действительно остановка. Появился тёмный автобус, но замер почему-то за два метра до неё. Только С. сел (и никто больше!) — дверцы захлопнулись, дома поехали назад. "Хорошо успел", — подумал С., садясь в кресло и оглядываясь. Езда. Езда. Гм… Когда выскочили на предокраины? Огромная труба ТЭЦ казалась карикатурно увеличенной. Из неё валил не бледно-серый, но пронизывающий мозг и зрение ядовито-черноватый дым. Где это? "Чёрным по-чёрному…, — проговорил вслух С., — чёрные завитки по чёрным завиткам…" Кем наколдовано? Уже и нет автобуса. Когда успел выйти? Чёрное истинно помчалось по чёрному. И кончилось. Чёрное наступило само на себя. С. не помнил, что стряслось. Он стоял на огромном пространстве. Ничего напоминающего жилые кварталы. Страшные пересекающиеся дороги. Идущие во всех направлениях. Дребезжание снующего туда-сюда большегрузного транспорта, далеко массивы зданий там и сям. Впереди — труба ТЭЦ, исторгающая серое с примесью чёрного — другой ТЭЦ. С. оборотился — там очередная ТЭЦ и тоже выбрасывающая серое с чёрным. Было это, было. До сотворения мира! И так же неведомо, куда идти по рисованному на реальности дежавю.
 

       Опять С. в автобусе, служебном или экскурсионном. Рина вытягивает из сумки журнал, потом ещё один. С. машинально берет протянутые ему журналы. Весьма древние журналы. Он сам их давал Рине. С. рассматривает обложки и складывает протянутые журналы в портфель. А вот журналы чужие. На задней обложке гороховый колпак а-ля Ку-клукс-клан… "Что бы это значило? Ну, журналы. Ну, старые журналы. Ну, а зачем?" Физиономия Рины нелепо меняется, расплывается, исчезает, а мысль остается сновиденно-непрожёванной, но совершенно ясной. На обложке стручки, оттенки зеленоватые... Тайное общество, клуб. Нелегальные путешествия по планете и вне её. Магистр Огурец возглавляет…
 

     Между зданиями, словно бы подсвеченными, появилась размахивающая рукой девушка.

      — Сюда, Пе-тень-ка! — громко пояснила она кому-то и спряталась за восьмигранную тумбу.

      Туда двинулся белобрысый молодой человек с седыми ресницами, но тут же согнулся пополам, схваченный двумя субъектами, определённо переодетыми гвардейцами.
 

     Стоп! Отвлекли нарочно! Но поворотный круг? Забыл! Суперогромный поворотный круг, но не для локомотивов, а для двух десятков кварталов, точнее, экспериментов и фокусов. 

      Тьфу! За секунду до задержания неизвестного пребывали в некоем пикекоем люди в масках. Прозримые насквозь! С птичьими и растительными псевдонимами. Плюс атмосфера намеренного одурения. Неужели из всего последнего мельтешения бессознательно считывается шифр? Мельтешение за кольцами Арзамаса… Промежуточный выскок за три-четыре тысячи километров.

      Конспираторы! Везде опускают шлагбаумы и фокусничают с перепадами больших масс. Жёлтый дом, а не жёлтый автобус. Утратят рассудок потенциальные соглядатаи. Сепарация психики! Не толкование сновидений, а их толчение в ступе. С их обладателем.

 
 

                ИЗ  ПАПКИ  № 97

                3

      Нелегко изображать умственного карлу — новичка. Впрочем, в центре "Интегро" продолжать подробную экскурсию (которой оказалась дорога) и не думали.

       — Мелочи в процессе, — заметил Аркадий.

       С двух сторон моего будущего офисного стола располагались приборы и ручки управления, а перед ним — бесшумный водопад за прозрачной перегородкой.

       — Там не жидкость, — усмехнулся Аркадий.

       — А рабочий уголок не только здесь, — добавил немного похожий на Буратино сотрудник, вышедший из двери напротив.

       За ней комната с лежаком посередине. Рядом стеллаж с экранами, светящимися кнопками и рычагами.

      — Так… Что-то это напоминает…

      — Томографию мозга у нас не делают, — попытался пояснить Буратино, отцепил не очень-то длинный нос и бросил его в ванночку.

       — Альберт, — тыча себя в грудь, представился Буратино. — Некоторые наши индивидуальные средства годятся и для маскарада. Ещё фокус: испытуемые (обычно мы сами) пребывают в двух местах синхронно: там и здесь.

      Из жестов Альберта вытекало: под "там" понимается "водопад", а под "здесь" — лежак.

 
                6

       Искусственное раздвоение сознания — довольно ординарная вещь. Рано или поздно оно должно смениться умножением и преодолением мыслимых рамок. Но название центра "Интегро"! Раздирание на части позволяет здесь кое-чему объединиться. Ныне об этом лишь намёки. Попытался прояснить вопрос у Альберта:

       — И всё-таки, какова перспектива…?

       — А если вы откажетесь от экспериментов и выберете другое поприще? Вокруг Центра и без того масса вредных слухов.
 

                7. Дюгеды

      Я интуитивно чувствовал: конечно, выберу другое поприще, но не в эти шесть лет. А пока рассчитывал чего-то внятного добиться здесь. Доколе не огорошило. Шёл в здании Центра, проскочил нужный поворот, миновал арку и странным макаром не смог остановиться, чтобы пойти назад. Пол под ногами прозрачен, под ним — освещённая территория… Гигантская! Там медленно перемещались туманообразные существа, подобные горам. Бессмысленно причислять их к какой-то форме биологической жизни. Им не требовались конечности…
 

       Вывел из задумчивости хохот. Веселился Аркадий.

      — Поспел пострел!  — довольно изрёк он. — Не единственная невинность, от которой предстоит здесь избавиться. Дюгеды — этап, не первый.

      — Вот незадача: я удивился только в первое мгновение.

      — Пардон! Запамятовал: кандидатов сюда стали лучше отбирать. Да и Арка у нас умная, кого попало сюда не пропустит. Можно считать: экзамен сдан автоматом.

       Что было до?

 

                8. Ante lucem

       Средневековщина не интересовала, тем более связанная с религией. Однако изредка приходилось в неё углубляться. И вот полгода назад:

       — Салют! — поднял меня звонок редактора. — Что за "гравюры" к сочинениям этого монаха? Кто художник?

       — Действительно. Я пользовался доступом к книжным сундукам деда. Текст примечания написал лет в шестнадцать…

       Править, так править. В библиотеке на площади Островского пошли сбои. Слу-ча-ют-ся. Особенно с изданиями ХIX века. Иногда не найти шифров, в бланке ставишь данные ссылки. И вместо Августина вам несут Иеронима.

        Василий Жуковский? Бесподобица с его прижизненными сборниками и переизданиями. В каталоге проплешины. Книги продали? Украли? Обменяли? Сожгли в блокаду? Из каталога для читателей оказался в каталоге для сотрудников, затем в Русском фонде среди книжных стеллажей. Сиротливо стояло полное дореволюционное собрание сочинений. Огромное. Но десятки других изданий отсутствовали.      

        Похожее путешествие совершил и на этот раз. Но теперь библиограф (прославленный Архаилом Фертейном поэт-метареалист, скромно печатающийся в "Звезде") пригласил в закуток. Но чужой! Пиит попал сюда из-за болезни сотрудницы. Нажал ли он тревожную кнопку под столешницей, надавил ли на прибор в кармане, но здесь вошла, будто с мороза раскрасневшаяся, леди с безупречной фигурой, а сам он, не говоря ни слова, тихо-мирно удалился. 

       — Ох, не его это дело, — объявила дама.

       — Публичная библиотека?

       — Э, нет! Вдыхать книжную пыль как по нём! Я о функциях иноагента. 

       — Моссада или БНД?

       — Назовите ещё пришельцев из космоса! А здесь обстоятельства давние. Были у нас в двадцатых годах двадцатого века вполне легальные, но ныне неизвестные диссиденты. Их не расстреляли, не выгнали за границу. Отыскали им, чёрт возьми, достойное применение. Отнюдь не на каторге. Если хотите больше знать, то должны подписать бумаги о неразглашении...

 
                11

      Время закрутилось и перевернулось. Ковёр забвения вынырнул из тартара и расцвёл неосязаемыми сущностями и существительными. Родились тропинки из ниоткуда в никуда, а из прошлого в настоящее. 

       Деталь: задолго до чрезмерного внимания к чему-либо обыденному на этом свете, я различал дюгедов и говорил с ними на беззвучном языке мысли. И чаще в первые годы детства. Затем помнил о них, но абстрактно-неотчетливо и периферийно.          

                +          +

      Замечание. Главное содержимое папки № 97 — страницы, покрытые необычными символами. Они не шифр, а отображение чего-то относящегося к занятиям автора заметок в Берёзовске.

 

 

                Часть  ......шестнадцатая

      Фёдор играл небольшим, но увесистым магнитом. Если магнит поднести ко лбу, то направление мыслей изменяется. Ненужные чувства, навязчивые мелодии исчезают сами собой. Но сейчас Фёдор ни на что не действовал. Он подбрасывал магнит, как мячик, и потом его ловил. Играя с магнитом, вышел на балкон. На кровле противоположного дома сидели огромные чайки-клуши, глазели в сторону реки. С вентиляционной трубы снялся баклан, пролетел близ чаек, а затем юркнул куда-то вниз… Фёдор нагнулся, желая проследить за бакланом, и увидел на земле лежащего длинноволосого человека в джинсах. Над ним суетились женщины, подкладывали под голову лежащего сумку. "Где магнит? — спросил себя Фёдор и не нашёл его. — Но вверх никто не смотрит. Наверняка к бедствию с лежащим магнит не имеет отношения…" Постояв на балконе ещё с минуту, воротился в комнату.

                .........

       Послышалась сирена скорой помощи. Фёдор машинально бросился на балкон. "Ах, вот он магнит! Притянулся к стальным перилам и висит с их нижней части". Обрадованный Фёдор протянул руку, но вместо того, чтобы схватить эту железку, сшиб её. Магнит полетел прямо на лежащего внизу человека и шмякнулся на его грудь. Звук шмячка Фёдор услышал довольно чётко. "Почему никто не озирается?" Двое в белых халатах из подъехавшей машины не спеша пошли к лежащему. Медики склонились над ним, начали его раздевать и щупать. Один из врачей развёл руками.

       Мертвеца положили на носилки и загрузили в автомобиль. "Хм… Так убил я человека или железяка попала в готовый труп?"
            

      …Фёдор проснулся. На балкон? Да нет же! Стрелой отсюда! Собрался за три минуты. Никакого лифта! Лестница. Тротуар. На тротуаре куски бетона, осколки кирпичей.

       Дворник опирается на лопату. В другой руке — метла. Беседует с кургузым мужичком:

       — Сыплются с карнизов куски бетона, бросает кто? Давно бетон сыплется. Да и кирпичи.

      Фёдор застыл на углу. Прикинулся, будто завязывает шнурки. Решил послушать ответ кургузого.

       — А не связисты побросали? Что-то там надстраивали.

       — То связисты, то пожарные... Двери не закрывают, потом школьники по верхам бегают. Вся кровля обосрана.

       — Сказал! А я беспризорников встречал.

       — Ты про Вилью-грязнулю? Бродит здесь девица в рваном зелёном платье.

       — Про нее. Волчонок. Прям-таки волчонок. Схватил как-то за плечо, хотел урезонить безобразницу — клацнула зубами и чуть пальцы не откусила. Рука только заживать стала.

       — Да-а! Лет четырнадцать, а в песочек играет. Отбирает у малышей ведёрки и куличики печет.

       — Базарят, строит из кирпичей конуры, собак в них загоняет, а лаз замуровывает. Педагоги и гвардия для чего существуют?

       — Больно любят эту девицу. Вот она не в дурке и не на ежовом режиме. А были здесь из к-гвардии, отмостку и тротуар фотографировали. Буркнули, можно убирать. Шухер дома через сорок минут. Всё прове...

      Фёдор решил ретироваться, пока не поздно. 

               

                Глава 878 · кор. кв. из ( - 1 )

       А на кампусе — неудача. Перпедон злой и чуть озорной:

       — Предупреждать нужно! Теперь есть гости. Выгонять не тороплюсь.

      В качестве иллюстрации из-за занавески высунулась головка белой азиатки.

       —    …

       — Секунду! Подожди! Здесь приятель скучает, — Перпедон выскочил (до ушей Фёдора донёсся неразборчивый короткий разговор) и быстро вернулся:   

       — Вот! Вот! Место есть. Поторчишь у Тришкина, пока я с этой альбиносой многокосичковой стерлядкой разделываюсь.

       — Какая же она стерлядка?!

       — Не вобла же! Это ты в жару барышень с холодной кожей пивом называешь. Тришкина комната в углу. Ты с ним осторожнее. Бывает, на него находит…

       — Да знаю.

       — Знание не повредит. Хи-хи! — и Перпедон направился к алькову.

       Вступление мирное:

       — Чай будешь пить?

       — Пожалуй.

       Тришкин покачал игрушечный самоварчик, затем тихо щелкнул выключателем на самоварчиковой ножке. А Фёдор взялся осматривать стол, заставленный массой тяжёлых стеклянных посудин, с некоторой опаской надеясь обнаружить на нём натуральный сандалет или шлёпанец. Где-то Фёдор слышал, что однажды на просьбу подать пепельницу Тришкин снял с ноги тапочек, бросил на скатерть. И тапок этот, ей-ей, использовали небрезгливые студенты… Увидев среди разнообразного посудного бесстыдства — кому нужны восемь солонок и четыре селёдочницы? — изящненький стеклянный лапоть, Фёдор неожиданно успокоился. Преувеличивают, поди, напраслину вешают.    

       Чайник-самовар засвистел и отключился. Тришкин взметнул руки:

       — Да! Забыл! У меня ни сахара, ни заварки. — И вдруг подмигнув: — Только пивные дрожжи.

       "Никому ничего не скажи!" — взмолился про себя Фёдор.

       Не дожидаясь ответа, Тришкин разорвал блистер, высыпал в сахарницу коричневато-белёсые таблетки и принялся их толочь и растирать нейзильберовой ложечкой, упирая указательный палец в центр ее вогнутой части:

       — Кипятком не заваривают, болтают в горячей воде.

       И вот чай из дрожжей готов. "А вкус, — подумал Фёдор, — даже приятный".

       — Понравилось?

       — Вполне.

       — Это всем нравится. Недавно делал из солода чаек — тот хуже. А почему чай из дрожжей вкусен?

       — Почему?

       — Обхожусь без сахара и соли! — зашёлся в хохоте Тришкин. — Для чуяния вкуса вещей, не надо его забивать! Мы не ведаем, как устроен мир, поскольку от него занавешиваемся! Искусство, литература, телевидение тем и занимаются, что прячут от нас истинный смысл мира, прицепляют несуществующее! Недвижный кто-то, тайный кто-то очень боится времени, когда свободный человек станет йогом-богом. Инстинктивному самосовершенствованию препятствуют подсунутые нам религиозные басни, философия, наука, спорт и азартные игры — всякая-дрякая ерунда.
 

       На подоконнике высился дырчатый цилиндр.

       — Можно взглянуть? — заинтересовался Фёдор.

       — Подержишь, не помрёшь. Радиации от таких штук нет.

        Ровный цилиндр из жёлтого металла. Усеян десятками круглых окошек. Внутри без ажурных механизмов с шестерёнками. Просто мощная пружина между гранями. Фёдор донельзя удивился:

       — Не отгадка ли загадок? Проще этого не видел!

       — По свойствам сплав близок дюралю и титану, но, — Тришкин вынул из архаичного настенного отрывного календаря иголку и царапнул ею по цилиндру, — там металл вроде олова, но лёгкий. Подозреваю, в начале цикла цилиндр сжимала страшная сила, а в конце — растягивала толстая пружина.

      — Свежо предание! — усомнился Фёдор. — Искрошился бы! Да и пружина не смогла бы разжать!

       — Ха-ха! Да кто тебе сказал, что таинство происходило в комнатных условиях? Температура была за пятьсот Цельсия, или конструкция обреталась в особом поле. Скорее — второе. Да и сплав... необычный, отработанные изделия из него на выброс идут. Если есть железобетон, металлопластик, то должны быть бетонометалл, пластодюраль. Но не пластик затаён, а субстанция хитрая, превращающая плавку лома в нелепость. Меньше бы братьев Стругацких читать: пикников на обочине не будет.

       — Ну ты учудил! Пикник расцвёл, лишь только-только у Аркадия Стругацкого усики пробились. Натырено у фашистов чертежей и рецептов, с какими ещё сто лет разбираться. Да и забыли половину, секреты германских пигментов и то ухитрились где-то посеять. Облупливаться всё стало, а древние вещи почистить — заблестят не хуже новых.

       — Смотри в корень! Я больше твоего по Арзамасу побегал. Не от фашистов эти финтифлюшки и не от пришлецов. Эсеры-бомбисты многое утаили. Даже схемы, которые Николай II строжайше велел уничтожить. Сжёг дурак, а потом затрещал под напором кузена Вильгельма и революции. А ты — фашисты! Наоборот, они важное унюхали, аж сюда ряженые зондеркоманды присылали. От них низенький могильный курганчик остался.            

        — Фу на тебя! И на гуманитарную палату! Историю пишут полосатые плуты и пропитанные рыбосучестью караси-идеалисты. Нам не постичь, что было!

        — Гу-гу! Вот тебе факт! Спорим: два дня — и царапины на металлической желтяшке затянутся?

       Здесь Фёдор обнаружил на блистере из-под "пивных дрожжей" надпись: Phytinum; почуяв запах жжёной расчески, поднял глаза: на месте дырчатого цилиндра красовалась чёрная пружина, от её слегка искрящего верха шёл дымок…

 

 

                ИНСТРУКТАЖ

                17

       …проблема? Соленоид из трубчатой сетки. Без сердечника. Пси-телехия не видит сетки, её движение прямолинейное, ускоренное. И никакого вестибулярного аппарата! Чем быстрее она летит, тем медленнее разворачивается "кино". При этом всё ярче, плотнее и реальнее.

       — …?

       — Не вышки. Через 7—8 метров витки второго порядка, затем третьего, четвёртого. После старта начало и конец соединяют непроводником для проскока. Внешне торообразная конструкция.

       — …?

       — Не закись, а микроколичества очень редкой перекиси с ксеноном и кислородом. В общем помещении — только гелий. Обслуживающий персонал в скафандрах.

       — …?

       — Отрывы случались. Но для сохранения в привычной геометрии требуется не ТОКАМАК…

       — …?!

       — Наоборот! Техническая янтарная комната. Со шлюзами и предельно изолированная. Но большие размеры необязательны. Достаточно сейфика.

        — Оказывается, не только насекомые сохраняются в смоле!

       — С насекомыми гораздо хуже. Смола слишком долго застывала, медленно приобретала структуру. В результате пси улетала из нашего мира. А мы можем перевести ее из сейфа в покрытый янтарной субстанцией воздушный шарик и держать на тонкой ниточке. 

       — …! …! …!

       — До этого мы не сразу дошли. Тратить массу средств! Хватает представляемого разгона. Но как вынудить ярко представлять?

 
 

                Шпинатный ералаш

       Полина заявила, что вчера объелась шоколада и сегодня худеет. В обед она ограничилась только шпинатом. Какой необычной была Полина! Во время утех она изображала шаловливую нимфетку. К концу рандеву в голове Тёра возник шоколадно-шпинатный ералаш. Запив его чашкой тюбикового кофе, Тёр вышел на улицу. Ералаш не прекращался, в туловище не иссякала нега, каменные кварталы проскочили механически. Всё, будто в раю. Так бы и чирикали воробьи, а безлистные верхушки деревьев оставались столь же психоделичны.

       Почти и дома. Но? Профиль жены Ирины в толпе кумушек у самого подъезда. Незамеченным мимо не пойдёшь, а увидит — прочитает по физиономии тайное. Это она умеет! Нужен срок, чтобы осели впечатления. А к чёрту свой подъезд! Дом шизофренический: махнёшь в любую парадную — и попадешь куда надо. Гм… Лифт прямо у торца здания. Раньше не замечал. Попробовать? И Тёр шагнул… Кнопки отсутствуют. Они снаружи...

      — Нажмите седьмой этаж! — непререкаемым тоном пробасил Тёр рядом стоящей дворничихе.

      Она хотела возразить, но автоматически подчинилась. Минут …цать назад здесь командовал бригадир ремонтников и разговаривал с ней тем же тоном. 

      Кабина тронулась. 

      — Лифт для строителей! Оперативный! — закричали ковыряющие землю рабочие. — Идёт лишь до пятого этажа.

      — Знала я. А нажала! — запричитала дворничиха.

       Лифт поднялся до четвёртого этажа и поехал дальше. Здесь вертикали не продлены. Жуткий скрип. Одной канавкой кабина вернулась на направляющую, вторая канавка зачерпнула воздух. Полностью пролетев третий этаж, кабина лифта соскользнула и с первой направляющей, рухнула, затем опрокинулась.

       Покорёженную дверь открыли ломом. Тёр, похоже, размозжил или сломал ногу... Ахи. Охи. Гортанные ругательства. Из толпы собравшихся вытиснулись доброжелательницы и побежали докладывать Ирине. Вокруг неё на северной стороне дома число кумушек утроилось.

       — Почему он вошёл не в свой подъезд? — возгласила Ирина. 

       Вопрос отпал. Протекло десять минут, ещё десять. А Тёр как сквозь землю провалился.

       — Куда он девался? Его увёз санитарный автомобиль?

      В то время, когда доброжелательницы рванули к жене Тёра, рабочие уместили пострадавшего на сделанной из вагонетки тележке. Сварганенной на скорую руку подобно лифту. Два труженика повезли Тёра в ближайший травмпункт. Их товарищи заперлись в бытовке, дворничиха сочла за благо исчезнуть.

      Ирина бегала туда-сюда по мостовой. Рвала и метала. А вслед за ней, словно рассыпанный выводок утят, семенили кумушки.

 

 

                Сосиска

      Тёр ел сосиски, за высоким столом. Напротив Тёра уплетала сосиску румяная девушка. Девушка как-то выразительно посмотрела на Тёра. Следующую сосиску она не разрезала, схватила рукой, сунула в рот и вздумала причмокивать сосиской, будто соской… Оболочка сосиски кроваво разукрасилась помадой. 

       — Хороша сигара? — полюбопытствовал Тёр.

       Девушка, не смогла ничего ответить, вдохнула носом воздух и принялась дуть в оболочку. Бурабох! Сосиска стала диаметром с сардельку, а затем — с толстенную колбасину. Таких толстых колбасин Тёр в жизни не видел. Да сейчас в нос упрется! Тёр подцепил колбасу и пустился хлестать этим дутым яством девушку по щекам.   

        Что такое?! Хохот! Луна. Свет зелёной дежурной лампочки. Тёр сидит, свесив ноги, на кровати и вовсю хлещет подушкой тумбочку. Хлещет и хохочет. С тумбочки слетели неубранные шахматы и шахматная доска. Напротив Тёра сидит в той же позе сосед по палате и хохочет, и хохочет.

       — Гипнотизёр треклятый, — пробурчал окончательно очнувшийся Тёр. — Экспериментируй лучше на другой поляне. Там и астматином кури.

 
 

                Прозрачные винты

        — Позавчера ты здесь забыл? — чуть не заплакала Ирина. У нас нормальных клиник нет?

       — В нормальных клиниках долго держат. Арматура из благородных металлов. Слишком выверяют, прежде чем закрутить. А здесь почти сразу надевают композит. Не мешает исследованию. Легко просвечивается, подстраивается и снимается. Смотри, какие винты прозрачные!

 
 

                БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

       Афанасий Михайлович Тёр. Автор-разработчик проекта "Ипсилон", основатель и ведущий конструктор завода "Тридцать" (штатные должности Главного или Генерального конструктора не предусмотрены Уставом организации). Сын писателя Михаила Тёра (Терентьева).

       Род. в 1946 г. в Бериевске-6 (ныне Берёзовск-8). С 1952 по 1959 г. учился в 4-й гимназии. В конце 1959 г. был отчислен за двойки по дисциплине. С 1961 по 1964 проходил обучение в 17-м техническом училище Арзамаса-26 (Зелёный сектор). В 1968 г. окончил Измайловский инженерно-физический институт (Ближняя зона).

       1968—69 — преподаватель в гимназии № 4 Берёзовска. Той самой, из которой был исключён. Одновременно сотрудник "Специального журнала теоретической и экспериментальной физики".

        Данные о начале работы на Арамасе-26 являются закрытыми. Многократно отказывался от титулов и высших постов.  До сих пор не переехал из авангардного Учительского дома в предложенный коттедж.

 

 

                ПОЯСНЕНИЯ

       В детстве за самоделки и эксперименты Тёр получил прозвище Фарадей, а за нестандартное манеры — Путепровод.         

       Конкретные причины отчисления из гимназии объясняют наклонностью к экспериментаторству и нелюбовью со стороны учителей. Соученики утверждают, что Тёр не приносил на занятия петарды, взрывпакеты и тому подобное.
 

                Выписка из досье ОЧКБиА

                (Объединенной ЧК Берёзовска и Арзамаса)

      1. В разглашении служебных секретов замечен не был.

      2. Сотрудникам ЧК и руководителям к-гвардии следует иметь в виду: Тёр Афанасий Михайлович крайне неразборчив в связях с женщинами. Четверо внебрачных детей. Местонахождение двух из них неизвестно. Ни от первой, ни от второй жены детей нет. Существующая дополнительная информация о личной жизни проверяется.

       3. Не чурается общения с деклассированными субъектами. Постоянное сопровождение негласной охраной обязательно.

 
 

                Фрагмент интервью с А. М. Тёром

      — Интересно, но что есть втягивание топологии?

      — Математика раздвигает грани воображения. Неожиданно сливается с тайной действительностью. Условно мы можем говорить о втекании мира внутрь себя самого.

      — И вы сумеете этот процесс остановить?

      — Локально, но для внешнего наблюдателя получится скачок на семьсот лет назад.

      — Втекание, схлопывание... Но вселенная расширяется!

      — Вселенной называют совершенно разные вещи.

       — А если не расстояния увеличиваются, а размеры тел уменьшаются, уменьшаются и линейки?..

       — Только вариант.

 

                №  №

        Представление закончилось. Спустились на первый этаж и вышли на площадь через боковую дверь. Время после трёх. Недалёк вечер. Гм... Мамаша хватится. Начнёт искать дочку.

       — А когда у мамы заканчивается работа?

      В ответ услышал сопение. В глазах — нежелание отвечать.

       — А я не хочу чичас к маме, — помедлив, ответило дитятко толстым голосом. Хочу быть с тобой.

       — Ну хорошо! Прогуляемся! (А вдруг к подъезду мамашиного учреждения не успеем?..)

      — Проспект слишком длинный!

      — Да что ты! Впереди тупик. Внизу — перегон подземки.

      — Нет! Давай свернем направо.

      — Хоть туда, хоть сюда — поворачивать придётся. А посмотри: видишь в арке девочку с соколом на пальце?

      — Это сапсан.

      — Ого! А барса от гепарда отличишь?      

                ............................................

      Устала. За ручку не поведёшь. Толкаю низкую тележку-коляску. Сгибаюсь. Раньше возил чадо больше на санках. Но какие ныне санки!

                .............................................

       Хм... И на тележке не хочет ехать! Нужно нести на себе. Вешаю тележку на локоть.

                ...............................................

      Ого! И на плече не желает сидеть. Просится на ручки. Дела! А лёгкая! Неужели у неё такая попка маленькая...

      — А что ты пригорюнилась? В туалет не хочешь?

      — Не-ее-ее!

      В голове возникла необычная мысль и спросил прямо:

       — А сколько тебе, дочка, лет? Ты родилась в **году. Значит сейчас тебе...

      — Тридцать емь лет, — четко ответило чадо, — а мама не работает, мама не... 

       Мир осыпался и пошёл хлопьями. Да! Давно не было подобных видений.

 
                +          +

      "Из какой это жизни? — задал вопрос Тёр. — Из будущей? Из дутой? И дочка? Первая? Вторая? Третья? Самая закомурная? Но не та, которую назвал литовским именем... А-а-а! Как стало у ..... брюхо надувать разбирался с потенциальным тестем, а-артистом бо-ольших и весёлых погорелых театров. Записным браконьером. Подарил ему снегоход для охоты. Иначе было, хи-хи, не разъехаться. Не-е-т! Не закомурная! Актёришка разогнался на технике и сорвался с обрыва. Поди, дедусей не успел побывать! Ох, и вру я, наверное, вру!"   

      ...тащили снегоход из топи краном. Да и кран полетел... Берег оборвался и поехал... И ещё. И ещё. Накрыло. Где кто есть? Перемена души. Перемена духа. Перемена места... тот свет... Рокировочка с браконьером... кремалье...

       Сигнал тревоги!

       Кремальеры шестого участка, чёрт возьми! 

 
 

                Из разговоров Григория Ц.

                /По прослушке/

       — Болтался в компустиках?

       — Не в компустиках, а висяках!

       — Не решался, что выбрать?

       — Здрассте-мордасти! А ты знаешь заранее, куда надо переключать? Астрономы много воображают. Нельзя ориентироваться по их звёздным картам. Пространство лишь кажется однородным, фокусов в нём хватает.

       — Из-за обнуления суперплотность и давление? Кокон должен лопнуть…

       — Не обнуление, а микросекундирование. Иначе и выбирать нечего. Привязать куда-то нуль невозможно. Процесс создается оболочкой кокона, внутри — обычность. Прыгаем после нормализации обстановки, а это уже и не прыжок.

       — А тогда откуда подвижки десять в энной степени?

       — Другая сторона нивеляции координат в прогоне самого первичного облачка, а не аппарата.

       — Хи-хи! Сверхнаносверхнано…

       — Проблема бота, а не наша. Еще чуть-чуть и висяки уйдут в прошлое. 

      

                Субпролог минус 17822317 лп

       …пылающая дыра тама, куды ворона с ломаным крылом привела. И округ дыры ворона: прыг! прыг!  О тверды краи: шкряб! шкряб!

       Фома-то Крыжак подойде к дыре отой, задрожа, увес забившиси. И че несет оттудова! Индо полымя, ыскры. Ворона: прыг! прыг! Ближе, клюво отверзла. А! Да тут и Крыжак, не памя ся, не бежать принявши, а в горящую дыру сигану. За вороной вослед! 

        Как вышед, сам не ведати. Но ворону в шуйце держа. А ворона-то "Карл-лл!", "Кар-рр-ллл!" Проясняше в глазых Крыжака. Вспомне он всё, да тут упаде на земли, кататися начати и ворону упусте. А птица та — "Карр-лл!", "Каррлл". Хвост подверну, крылом махне, да и сдохла. А Фома головой кача сё, кача.

      — Что, Фома? В своем ты уме? — пытаюши у него.

      — В своем, в своем, — отвеча Фома, одежи отряхая, по тулову стуча. — Горю, православные, горю, да дыма и полымени не вижу! Яко угли на мене каменные пылають, яко железо адское в рёбры тычет.

 

                Л. И. РУЛЬЯНОВ-ЕНИН

      Я един в трёх копиях. Две из живого вещества, очень витальны, но невменяемы, а потому отстранены от дел. То они плачут и воют, то от злости скрипят зубами и разбивают кулаки о стену. Но лично я Жестяной Дровосек без топора. Органические копии никто не собирается убивать и захоранивать. Говорят, они нужны. Будто бы стальная копия (я) без них потеряет некую "пас-сио-нар-ность" Дурацкое антинаучное словечко! У Питирима Сорокина слямзили? 

        Объясняют: мол, сами себя называете Жестяным Дровосеком...   

       (Хи-хи-хи! Железного Феликса продолжать-воскрешать не собираются, чего-то испугались!),   

        ...а дровосеку из книги Лаймена Баума не хватало того, что в средневековом смысле именовали сердцем. Так те биологические инвалиды ваше выносное сердце и есть, а вы для них — выносной ум.

        Гм... Остолопы! Завалили хрестоматиями по истории ХХ века. Потребовали высказать экспертное мнение. Как де аллигатора Сталина оцениваете, отмену НЭПа — мы писали это строчными буковками! — коллективизацию, террор 30-х годов. Тощего хряка Хрущева, теленка Брежнева, подкаблучника Горбачёва.

       Чего захотели! А раньше прохлаждались? Даром вам разжевал и в рот положил! Может еще… Зюганова на кресте вам распять? Не я его крестил и "воцерковлял" (в нынешнем смысле!).

       Враки! Враки! Не верю вашим бумажкам! Там за акт в Бресте балбесы Свердлов с Дзержинским покушение устроили, а проформы ради вонючку Каплан выставили. Ишь ты! А до того? Я балалаечника Троцкого просил тянуть время и не жмотничать. Жаба его давила, но фразы: "Ни войны, ни мира, а армию распустить" я отродясь ни от кого не слыхивал. Иудушкой? Был! Пггос-сти-тут-ткой? Фантазии! 

       Хрестоматии эти барон Мюнхгаузен составлял! Как в прежнюю эпоху лукоед-гардеробщик из Императорской публичной библиотеки в Петербурге говаривал? Хрестоматия — от трынды Христа материть! Хе-хе-хе!

      А работа "О партийной организации и партийной литературе"? Ее применили к обычной литературе. Плюс к гражданской истории! Непостижимые дураки! Невосполнимые утраты... Мисюсь, где ты? 

 
 

                ИКОЛКА

       …четыре года мне было. Скопца ни разу не видел. Этот лежачий больной лет девяносто назад продал оное достояние германским медикам. Последнюю пору всё крутилось вокруг него. Павлина, сестра оскоплённого, выращивала у восточной стены двора лекарственные растения — летом запах мяты чуть не сшибал прохожих с ног, — выискивала на рынке некую особенную, только ей известную снедь… Скопец внезапно возжаждал кисельку. А взяв его, выпил, вытянулся в длину, вновь потянулся и умер.

       У дверей пахло ладаном. Душа долгожителя висела высоко в небе и отражалась в большой весенней луже. На стенах заброшенной стены выступал чахлый мох, мох. Постучав палкой по кирпичам, я с размаху рубанул ею весеннюю лужу, поплыли волны, взмутилась грязь и пошла узорчатыми галактиками, многими мирами в несчётном таинстве серых оттенков. Принялся вращать воду то по, то против часовой стрелки. Уж куда галактикам! Возникло явление объемное и величественное. Завертелись такие спирали, что далее не понадобилась моя помощь. Лужа — живое дышащее существо, богъ-в-себе. Именно тогда будущее и предначерталось, узоры самодвижущейся глинисто-чернозёмной суспензии стали всякому чему общими.            

      "Лучше огня!" — думал. Слышал краем уха миф про образование вселенной, и захотелось в четыре года создать свою. Вырою в земле яму, расплавлю в ней железо, нагрею до …иллионов градусов. Вылупится целых пять космосов. Но как расплавить? Как нагреть? А если бы нагрел действительно, то реальности и всплыли бы. Но вспомнил, побочную суть глагола "нагреть". Чтобы родить, нужно обмануть! Иначе ничего не получится! Но муть, муть, муть, чёрно-серая глинистая жуть, идущая завитками сказочных украшений богдыханской кареты, спиралями, кольцами — она никого не обманывает… 

       Лет с десяти не очень-то любил слово "спираль" из-за ввозимых материковых книг на русском языке, их дуролектики.

      А у кого-то рождались мёртвые и живые дети "со спиралью" в теле, протухали от спирогиры и спирулины аквариумы. Тина не нравилась таракатумам! Они трактировались в область сновидений и перелетали по воздуху из одного аквариума в другой.

 
 

                ИНТЕРМЕДИЯ 735-17

 

       Очень ясно:

       взорвалась галактика MYT-402 и улетела к Шестой Диамантовой горбушке, испарилась;

      сверхмассивная чёрная дыра Q-17 Небулы-5 съела голубую звезду ; Оверона;

      высокоэнергетический луч, испущенный объектом Z-89906, подплавил три планеты системы Проциуса... 

      Через миллиард лет о том проведают земные астрономы? Это не смешно. Нет вчера и завтра. Время — нечто вроде мочала, прикасающегося там и сям. А физические объекты? Их не должно продлевать или считать чем-то базисным. Слепые мучёные ищут-ищут внеземную жизнь и "разум", но всё ощущаемое на 98 % состоит из им неизвестных сознаний-созданий.

      Фантастические романы с нелепейшими описаниями путешествий по времени? Есть ли у авторов голова на плечах? С какой радости герои топчутся на неубегающем земном шаре? Он не чёрная дыра, чтобы возвращать ускользающее в промежуточную надмирность. И не планета здесь выступает в качестве точки отсчёта. Во многих случаях хронопутешественники вынырнут вне Солнечной системы, а то и вне Млечного пути. Чаще в качестве подохлецов.   

       А в Берёзовске? Заземлять хроновизоры приходится в самом прямом, а не в переносном электротехническом смысле. Более того, без конца перепрослаивать. Главная проблема — психический синтаксис. Э-ниторография и тому подобное на последнем месте.

       Ныне метка Земли — Аравийский полуостров. Что-то он такое напоминает очень известное, вытащенное наружу! Над ним тысячелетия нет облаков. Благодаря ему, Гею мигом увидишь среди ряда картинок с редкими планетами, заражёнными коварной биологической жизнью.

 
 

                СПб.  ПРОБЛЕСК

       Это не Берёзовск, не Арзамас. Я у себя дома перебираю бумаги, ещё не вывезенные за город. Минут сорок назад встретил опус, от которого на мгновение в душе грянуло нечто непрожёванное, но выразительное. Я весь оказался в ином пространстве. Удивительнейшем! 

       К сожалению, впечатление перебила плоская обыденная мысль: не зря соседка Ревякина отдала ключи от сезама именно мне, недурно у неё без промедления… Гм!.. Но она ни при чём. Лишь выполняла поручение. Ох! Одна направленность памяти убила другую.

      Мне захотелось восстановить промелькнувший поперек существования туннель. Что я читал? Не спал же, не видел сновидения... На столе — пласты бумаг. Кандидатом может быть и эта запись, и та. Дело-то не в следовании предложений, а в возникшей ассоциации. Сами описания просты и непритязательны.

       Был. Был. Аромат нежданно-негаданных воспоминаний. Вспышка аромата! Похожее со мной случалось только раз. Шёл тогда по набережной недалеко от устья Фонтанки. Мелькали мысли, интенции. Но исчезли. В огромном окне пустого зрения лучезарно проглянуло гигантское жёлтое лимонное семечко. Ярче яви. Лимонное семечко внутри клубка сияющих, полупрозрачных и парящих сфер. Пронзило вкусом разгрызенного лимонного семечка и водопадом где-то прожитых жизней. Чуть-чуть, но вполне отчётливо закачало столбы, как деревья при ядерном взрыве. Громко выстрелил глушитель зелёного военного автобуса и шмякнулся на мостовую. Эта свистопляска и отвлекла от сути.

        Но час назад ничего такого во "внешнем мире" не было. Полная тишь. Бумаги, бумаги, серое небо за окном — ничего диковинного. 

 
                2

       Перерывать материалы не захотел. Но ведь резонансы с их содержимым чувствовал и раньше. Взять хотя бы рассуждение кого-то о Шахматной площади, купцах-основателях и галках. Но рассветное "карр-лл!" у меня сопровождалось затяжным пением колёс (фугой) разворачивающегося трамвая. И в тот момент полусна я думал не о Махе, а о Беркли и Брэдли. Жители Берёзовска временами ходят по окраинам мимо некоей узкоколейки, пересекают её. Стоп! Стоп! Как не насторожило это слово "узкоколейка". Оно близко и знакомо. И ни ассоциации с дорогами ленинградской промышленности… Но вспоминается полузанесенная снегом УЖД, идущая к арочному мосту, остовы сгоревших дачных домов, водонапорная башня. Пейзаж приснился? 

       Стандартно в чрезвычайных обстоятельствах для прояснения воспоминаний используют гипноз, но гипнозу не подвержен, со спецами в этой области давно порвал связи. Проблема восприимчивости якобы преодолима с помощью пиона, валерианы и тому подобного. Экстрасенсы? Не хватало печали!

        Лучше набрать в поисковике "лечебный гипноз" или просто "гипноз"? Но первое сильно заточено, при втором можно нарваться неизвестно на кого с липовым сертификатом, да и без него. И расспросами! Не проще ли внушение? Контроль не помешает. И валериана не потребуется.

       Набирал в Search "Гипноз и внушение", "Услуги гипнотизера". И многое что похожее набирал. Открывалась чепуха или ни к чему не годное.

      Но подойдет: "Методика погружения в самогипноз с целью вспомнить".

      Пусть даже не самогипноз, а медитация. Не откладывая в долгий ящик, провёл с перерывом два сеанса. В них-то и родилась идея. Оккультисты пишут записки, потом бумагу с ними сжигают. С пеплом поступают по-всякому. Но можно превратить текст в осциллятор.

      Написал на картоне задание жирным простым карандашом. В тексте есть белые места. Но и если бы он был непрерывным, то дал бы сопротивление килоом в семьдесят. Заштриховал у начала и конца записи квадратики под электроды-зажимы. Для уменьшения сопротивления и преодоления пробелов посыпал бумагу с текстом слегка смоченной питьевой содой. Она мельче доступного хлористого натрия, её легче равномерно распределять, растирая между пальцами. Выставил на корпусе генератора 96 герц, вторые электроды подсоединил с помощью пластыря к вискам. Ух-х! Был способ проще, но не переписывать же заново!

       Проведу медитацию или самогипноз. В процессе уточню стартовую частоту. Конечная частота поползёт из-за подсыхания бумаги и соли. Хуже, если понадобятся конвертеры.

 
                +          +

      Три сеанса протекли с явлениями, что бывают в дремотной фазе сна. 

       В течение четвёртого успел заметить людей в алых скафандрах и себя голенького внутри хитроумного агрегата, отделенного от ряженых стеклянными барьерами. Но чисто телесно там словно и не я. Параллельно во мне шла кутерьма с ландшафтами какой-то обитаемой планеты. Они интересны не красотой, а непривычностью. Лиловатые существа-камни играли в математические перестановки; напоминали собой домино. 

      В оборудовании и помещении я опознал Доуэль-центр Берёзовска. Иного и быть не могло.

       Итак, формально я весьма подходил Берёзовску, но никогда в нём не был. Меня никто туда не приглашал. Однако некоторые психотронные организации Берёзовска каким-то образом… наматывали мою душевную самость на виртуальные катушки и подмешивали тем или иным жителям Берёзовска и Арзамаса.

      Именно поэтому родимые стилистические повадки и неологизмы я обнаружил у массы субъектов. С другой стороны, что-то из восприятий берёзовцев смутно передавалось мне. Оттого краденые документы не удивили.

       И ещё: получалось, брат Ревякина (я его видел только мельком) через надзорную Пи-3-сигму меня вычислил. Медлил саботажник…

       Незримая пунктирная "узкоколейка", связавшая меня с Берёзовском, уже предналичествовала. Ревякинский сезам сделал её реальнее. О! Теперь постараюсь не лезть ни в Доуэль-центр, ни в прочие психотронные конторы. Наверняка разоблачат! Буду посредством своего устройства напрямую сообщаться с индукторами-реципиентами, имевшими наглость не по своей воле забираться в мои мозги.

 
 

                ЛАПУТА;

       Обновлённый УШ вторично помог. С людьми. Но общее впечатление...

       Обычная улица. Немного похожа на декорацию, часть огромной табакерки. Есть нечто весьма чуждое. Неясно что. Ощущение опрокидывания. Пяти-, семиэтажные каменные дома. Дворцовый стиль ретро. Вечер. Вдали — открытый горизонт. А Луна раза в четыре больше нормальной... Голубая? Да не Луна это! На небе — глобус, земной шар, лежащий на боку. Всё выдал Аравийский полуостров — иначе было не догадаться. Еле-еле проступила Африка.

        — Понял, отчего такое название, — произнес Георгий. — Но зачем?

       — Лапут;? Меньше объяснений. Ухо гуманитариев привыкло. Не надо зря говорить: де не планета, не метеорит, не космическая станция. Ударение на последнем слоге никого не сбивает. Не плот! Если о геометрии, то — у нас идеально правильная сфера!

       —....

       — Да! Технарям разъясняем подробнее. Но в меру. Их трудно отучить от корпускул и небесной механики.

       —..?

       — Планетоиды не бывают маленькими. Метеориты и станции без атмосферы. А у нас искусственное притяжение 0,7 g плюс атмосфера. Не без фокусов. Зато легко дышится. Легко ходится. Мы видим Землю, Земля нас — нет.

       —....

       — Волны. Волны. Существование платформы — параволновой природы. Или лучи. Скажем, солнечный зайчик в ручье. Он воспринимаем не при всех ракурсах.

       — ..?

        — Мы и там. И — здесь. В трёхстах и более пунктах. Мы как бы осколки голографии. Сквозь Лапуту спокойно пройдет метеорит, космический корабль, а нам ничего от этого. Катастрофы не страшны. Верх защищенности. Да и в чисто физическом смысле можем никого не пустить, если захотим.

       — ...

       — Внешние электромагнитные и гравитационные поля — ничто у нас. Не сдвинут. А сдвинули бы — неважно.

       — ...

       — Наши секреты о защите от радиации храним строго. Слишком жирно их выдавать. Да и в связи со сказанным ранее...

       — ....

       — Почему вокруг Земли? У Земли? А зрелище-то хорошее! Земля иногда бывает красивой. И страшной временами выглядит из-за вихревого нагромождения облаков. Для острастки! Не всё коту масленица! Хм... Могу поделиться: Землю мы сами расцвечиваем и подсвечиваем. И до того, от нас она смотрится гораздо лучше, чем из межпланетного пространства. 

      — ....

      — Проститутки? Пута. Путы... А у Свифта на этот счёт? Не вы первый. Не хуже созвучие с "лабуда"? Таков наш аттракцион. И весь мир.

 

 

                ЯКОБ-33[5]

                СУЩЕСТВА

                СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ БАЛКИ 

      Эта балка и не балка, а неглубокое ущелье. Она сложена из твёрдых пород. На дне дорога с аккуратным обводным ручьём посередине, по пологим склонам редкие одно-, двухэтажные дома посёлка. И всё же чаще там встречаешь не людей, а других существ, хотя дома, предприятия, дорога — людские.

       Долго проверять не пришлось. Я шагал по дну балки. Откуда-то с верещанием выскочил чёрный "человечек". Гуманоид. Голый, росточком сантиметров в сорок-шестьдесят. Худенькое тельце я особенно не рассмотрел, голова выглядела какой-то помятой, неправильной, постоянно меняющейся. Он повернул налево в отрог балки и исчез. Поворачивая, он зыркнул в мою сторону. Ну и лицо! Карикатура! Так изображают человека, ударенного током! Минут через десять я заметил транспорт существ. Это была летящая по воздуху грубо сработанная ракетоподобная трубка. Летела она довольно медленно и тихо верещала. Вскоре появился вторая трубка. На ней хлопали крылья бабочки. Для блезира? Увидев третью трубку, я задумался. Аппараты перемещались в воздухе, будто каракатицы в воде, обладали плавучестью... О, бог! Да как в трубки, диаметром 5—6 сантиметров, влезают твари ростом с полметра? Летячки у них! А сами живут в норах и бегают голышом! По скрипам не отличить от сверчков! 

 

                ВОЗВРАЩЕНИЕ

       …Фёдор бежал. Фёдор нёсся. Гм-м… Не к ней! Нет! Наплевать на куски бетона, асфальт, дворников и шорников. Чего?? Зазор между дверью и косяком... Ворвался… Полный погром! Не-е-е-е-ет! — Не гвардейцы здесь были! Семечки, семечки, повсюду шелуха семечек. Фр-р-р-р! Взвились эскадрильи моли от уцелевшей одежды. 

       — Пи-пи! Пи-пи! Пи-пи! — подала жалобный голос мышка, привязанная за хвост к ножке кровати.

       А мышка-то обожралась! Внизу — объедки. Бутылки, бутылки, но только от лимонада. У другой ножки кровати — собачье дерьмо, попахивает собачьей мочой. Воры выставляли охрану от других воров! Нехило!

       Техника? Техника украдена, кроме радиоприемника, на нём нажаты кнопки, но у взломщиков он не включился. Фёдор таки включил приемник, — и грянула песня под торжественную музыку "Славянки":   

                Тишина на Ивановском кладбище,

                Голубые туманы плывут…

 
 

                ВОГНУТОЕ ЗЕРКАЛО

       Заныла спина от долгого сидения за письменным столом. Я поднялся, начал делать упражнения. И тут выше меня оказалось ничего не отражающее ненужное вогнутое зеркало. В нём шли колебания в такт моим движениям. 

       "А не впаду ли в гипнотический сон?" — запала в голову мысль. Но мысль скукожилась, и я погрузился в мелькания, вызванные будто бы колеблющимся зеркалом. Постепенно бросился сопоставлять сверкания с окружающими предметами, обыденное как бы размылось. В зеркальных блесках различил плавающее окошко, в нём — угол здания с башенкой-ротондой. Здание очень знакомое, неоднократно виденное, но что оно? Прояснить не удавалось. 

       Раньше я сравнивал эту башенку с главной частью детской музыкальной игрушки: из центра барабана со стенками из металлических прутьев торчал ступенчатый прут-рычаг, сходный с пусковой рукояткой (ломиком-заводиловкой) древнего карбюраторного двигателя. Теперь помнил выломанный из игрушки барабан, но не саму игрушку, не ее внешность... Она вроде шарманки? Не органчик! Хотя по принципу вращения очень похожа. Звучание? Очень грубое, приглушённое. Кто решил подобное мастерить для детей?! 

       Отчётливо запечатлелся запах бренчалки, не совсем приятный пластиковый и даже конфетно-парфюмерный, резкий, но привлекающий, побуждающий нюхать ещё и ещё, маня тайным, экзотическим. 

       Закрыл глаза, взялся представлять картины, ситуации. И те и другие разбредались по руслам, я вплывал, влетал в противоположности, в быль и небыль. 

      Толчок — и за миг протащило по квинтиллиону пространств, всунулся в некий высший мир, в верховную точку, из которой можно созерцать абсолютно всё. Но она самосильна! Ей чужого не надо! Брать этажами ниже! 

       И да, и ах! Оказался ниже той заветной башенки! Только-только ютился прямо в ней. Даже упирался в её привод, но не подумал его покрутить.

      Угораздило же меня завести глупую мельтешащую вселенную десятки лет назад — когда мне было полтора года!

 
 

                Параграф минус 134/17лп

                КОСАЯ  ЧО

                (№ 5798 К.

                Отрывок из записей Ильи Кретова)

       Игрид я встречал дважды и оба раза — гуляя с собакой. В первом случае собаку спасти не удалось. Почему-то высмотреть хтонических существ удаётся редко и мельком: слишком быстро они "надвигаются". Да и как они надвигаются? Вопрос. Пожалуй, у них и ног нет. Они словно вставшие на хвосты и набычившиеся чёрные рыбины. Идут счётом одна-две. Способ их перемещения — проскальзывание-квантование. Не утихли дебаты о том, сколько их появляется: одна? — две? — полторы? Трудно наблюдать за этими убийцами; нужно осторожно выглядывать из-за препятствия: обрыва реки, холма, заросшего кривыми деревьями болотца. Вначале возникает чувство ужаса и затем — в качестве его зримого воплощения — сами игриды: молчаливые, молниеносные, пришедшие с того света. Но чтобы умереть с их помощью, не обязательно их замечать. Часто исчезают за просто так люди и животные. И главное: следов не найти! Поди, докажи.

       У игрид нет слуха и обоняния, видят они исключительно впереди себя: лежащее на пути их движения и не более чем метров на восемнадцать. Поэтому жизнь на планете ещё не прекратилась. А впечатление, оставляемое ими!  Удар током, укол булатным ножом в сердце. Неподготовленным — беспамятство…

      — Игриды — оболочки. Ядро спрятано вне них, а это отрицательная масса, — изрёк Т.

      — Антивещество? — переспросил я.

      — Хо! Другое, но задрапированное…

      — Да ерунду гов;ришь! Мчаться должна отрицательная масса вон. И с третьей космической скоростью!

      — Даёшь! Забыл об оболочках! Отрицательной массой, за здоровеньки булы, обретёшься ты, едва игриды тебя слопают! И полетишь отсюда в неизведанную степь! И скорость у тебя будет тридцать третья метафизическая!

       Мысленно я послал приятеля к чёрту. У меня хороший нюх на белиберду. Но в протараторенных утверждениях Т. промелькнула скромная и весьма маловнятная идея. Само собой, естественная геомагнитная скважина у Старого Сугримска, обрамляющие её холмы чрезвычайно привлекательны для игрид…  Реже зловещие твари бродят по всему земному шару! Никому и дела нет! Дайте, господа, музыку Рихарда Вагнера!

 
 

                Из записок Эльдара Мостицина       

          17 брюмера

      Человек — ходячий мешок с говном и мясом. Людей, подобно улиткам, беспрерывно обуревают чувственные обманы, например именуемые словом "любовь". Из-за подобных улыбок эволюции рано или поздно в каждом человеке поселяется ящер.

       Для различения ящерицы нужно добыть объектив (F = 77 мм), сфотографировать человека с расстояния в 35 шагов и тщательно рассмотреть фотографию под лупой. Процедура усовершенствуется, если вместе со взрослым фотографируются дети: тогда вполне видно: в детях до девяти, изредка до девятнадцати лет ящера ещё нет, а в родителях он зримо присутствует. Расстояние в 35 шагов ориентировочно, поскольку названное шириной шага — длина руки основного объекта, а оные 35 шагов получаются из этой величины, умноженной на 11 ;. Вы поняли, как ларчик открывается?! При соблюдении требуемого расстояния можно узреть такое, что глаза на лоб полезут.

      Физик там или математик лукаво поинтересуется степенью оной точности". Нелепость! Возьми единицу и раздели её на 11 ;. Вот и дозволенная погрешность! Проще пареной репы. Только вряд ли он займётся вычислениями. Больно ленивы ныне учёные.    

       Мне в кадр попадались и старички. Кошмар! Но и любопытное узнаёшь. Не пойдёшь, не ткнёшь с маха деду в грудь пальцем в расчёте на труху. Неизбежно в мозг залезает озорной вопрос: "Ленин-гриб там или пока нет?" Расстояния — золотые сечения — существуют и здесь. Бывает, прямо ощущаешь, кто эта перечница, похожая ни Пиковую даму, в грядущей жизни: попугай жако или крапива двудомная.

      После тридцати пяти (магическое число!) многие тётки начинают напоминать ведьм; дальше — больше. С некоторыми сие не происходит, но где-то за сорок их разносит: сперва чуть-чуть, затем неприемлемо. Голова становится огромной, физиономия и область таза широкими… Ну и манера! Поимели бы совесть, чёрт их дери! Вероятно, в них поселяется кракозавр. Кто принудил трескать пирожные? Впрочем, как хотите. Коли впечатление решили произвести, то нефиг создавать из себя светлых болонок. Конечно, рыхлость и тучность отталкивают. Даже в холодной России. Но есть возможность поиграть в неолит. С четвёртого раза кому-то понравится. Дабы кандидаткам чуть подтянуться к древним матронам, следует носить тёмное и в обтяжку. Нечего превращаться в картонный короб. А волосня на башке должна быть чёрной, сплющено-распущенной, без стрижек: природность подкупает. Забудьте о каштанках и блудинках. Проблема лишь с жо. Так прикройте, не заправляйте верх. И в 23 действительная эротика в этом месте мало у кого: чаще впечатление клозетное или мясокомбинатное. Не льстите самим себе. А райски повезло с генами — в любом возрасте выставляйте: хай гляделки у всех полопаются. 

      Ги! Что нашло? Не подвизаюсь комиком на сцене. Гм… Вылечивал порой, тихо изгонял из баб ящеров. При тонкости незримой скорлупы… А не наоборот?

       Как ясен горизонт! И лучезарность близко.

       Шутки шутками, но идея рептилоидов оказалась живучей. Засмейся, но портреты в галереях, музеях, альбомах внушали ужас. Этакое испытал бы инопланетянин. Портреты, бытовые сцены по большей части не считаю произведениями искусства. Изображения расфуфыренных персон XVIII века? Там неизвестные науке крокодилы! Если не гоголевские свиные рыла. А картина "Бурлаки на Волге"? Гора мяса! Вид человеческого скелета или одной черепушки? Ведь он на очень внятное намекает! На отражение синклита паразитов, присосавшихся к психее? Вот тайное и спрятанное за семью печатями! Что за планета Земля? Что за чудовищный жёрнов! Не является ли гнусным надувательством самый акт воплощения здесь?

 
       20 брюмера

       Смысл жизни. Смысл жизни... Не идиотизм ли рассуждения на эту тему? Главное-то — пересмысл. На деле мы занимаемся пересмысливанием. Не иным. Именно пе-ре-смыс-ли-ва-ни-ем, а не "переосмысливанием".

       Переливание из пустого в порожнее. Интересная игра.

 
        2 фримера

        У 20 % мужчин душа покоится прямо на диврашме. Женщины её быстро замечают и начинают нацеливаться. Отъедать её оттуда очень удобно. Поэтому они положительно относятся к увеличению размеров живота у мужей. Смешно трактуют свое мнение.
 

       6 фримера

       Чем занят человек? Бесконечным самообслуживанием. Хоть повесься из-за потребности брить бороду. Дурь. Ослепление. Гонка. Глянь-ка на улицы любого города. Люди не лучше муравьев. Хуже, ибо не заслуживают сочувствия. А если смазать кадр? Или снимать со слишком длинной выдержкой… Призрачное тяготеет ощущение. О чём говорят размазанные фотографии? Не о движении. О тайне. Вот-вот чуть-чуть — и всё станет ясно! А расфокусированность? Чего ради когда-то вошли в моду Сезанн, Брак, Руссо?

       В каждом трепете осинового листа — невидимый выход за мировую абракадабру. Передел — в мерцании очерченности.

 
       13 фримера

    ...Да известно, кто яко (раскудахт!) там сидит! Диавол бэбэкий, варганящий галактики!  Но не ...

 

      18 фримера

        А что там было 13-го? Опять поленился записать. Никто не варганит. Суть не в галактиках, а в навязанном взгляде, направлении его. Откуда он такой пригвождённо-приро­ждённый? Это вопрос. Козлу понятно, природа возникает при родах. А до того её нет. Она внутри, а не вовне.

               


                14—14 К               

                На ведомственном пляже

        — А там? — толпа странных заголённых людей. У многих вываливались языки; лица, фигуры были перекошены, у некоторых вместо рук-ног — протезы. Человек семь в инвалидных колясках, несколько  в корсетах. Но субъекты на тусовке выглядели страшно довольными и мудрыми. — Что за квазимоды? Чему они радуются?

       — Второе пришествие. Мертвецы вылезли из могил и принялись одеваться плотию.

       — А на самом деле?

       — Физики-теоретики плюс представители неклассической математики… — ухмыльнулся Ц.

       — Травмы от карандашей? Или от мелков, коими пишут на доске?

       — Перед тобой — неуемные романтики большой науки. Ничего иначе.

       — Слышал. Слышал. Это и есть итоги массового создания гениев? Но не знаю, как их готовят из обычных людей… Методом Прокруста?

      — Именно. И Хруста! И Прохрюста…

      — В чём там соль?

      — А вот в чём. Для поднятия умственной силы в мозг внедряют капсулу с особо чистой водой. Чем крупнее капсула — тем гениальнее становится её обладатель. Но когда внедряют, разрушают участки мозга, через которые её втискивают. Если бы не новые технологии, не заморозка ничего бы и не вышло. А в конце — помощь биохимика Причинникова.

       — Он отвечает за регенерацию млекопитающих?

       — В том числе и сапиенса. Без Причинникова фокус бы не удался. Были бы не гении, а овощи.

                ..........................

 
                …ПАЛ

       На пологом скате Вилья заметила доску. Её край закреплён. Хорошо! Заменит скамью. Можно спокойно сидеть, не сорвётся. Но Вилья не захотела отдыхать, взяла свободный конец и начала его двигать как часовую стрелку. Так. Сяк. Чего-то не доставало. Что-то было не ах. Вилья уперла доску в торчащий из кровли огромный крюк. Крюк завибрировал, внизу на чердаке заходило ходуном. Хм... Откуда-то с конька крыши сорвались кирпичи и ударились в доску. Хм... Вилья дернула за привязанный к крюку провод, крюк отогнулся. Доска отошла. Кирпичи полетели на широкий тротуар. Бросившись ничком и схватившись за выступающий фрагмент лестницы, девушка глянула одним глазом на тротуар — другой глаз зажмурился от жути. Жёлтые кирпичи упали на тротуарную плитку и раскололись. Прохожих нигде нет. "Скоро утро…" — произнесла шёпотом Вилья.      

      

                Эпизод  Ц-3774

      Напрягся. Напрягся. Сосредоточился. По правую руку появился титан с ослиными ушами. Существо грозное, мощное, ехидное, серо-сумрачное. В ширину оно узко, сантиметров семьдесят, а с высотой творилось невообразимое: фигура не меньше четырех метров, но и не выше двадцати. Морда титана не звериная, не человечья, а мордная, как ей и подобает. Тело оказалось почти неопределённым. Было нечто вроде плеч, прочее недорисовано, словно бы соткано из дыма. Рядом с инферником К. воспринял себя увереннее. Гигант виделся не глазами, ощущался кожей и головой.   

       "А по левую сторону?" — И в тот же миг по левую руку вынырнул титан с мышиными ушами. И остальном он иной, чем первый, но чуялось между ними общее, негеометрическое, бестелесное, пусть духи и противоположности.

       И постиг К.: теперь он защищен от любых козней, прозрел могущество своё и грядущую власть… Но чёрт! Почему не вытурил чердачных голубей? Надоели!

 

                *          *
       — В России что?

       — Ландау не так лечили и не от того. Королёва зарезали.

       — А на заре карьеры графином по челюсти! У нас в чём проблема?

      — У нас в медицине возникла известная штучка… А толку? На главный мозг Арзамаса сбросили кирпич с крыши. Был человек, стал думающий препарат.

      — Оборот!

     — Боюсь, переворот! Иероглифы на экране плохо расшифровывают. Наспех соединят закорючки — и будет вам киже!

     — Виртуальное киже в Сибирь не пойдет.

     — Не пойдет. Зато земной шарик лопнет, либо полетит вон отсюда кубарем, кубарем.

 

                "2-икс-8"

                Лиловая зона. Гибель лазутчика

       Нам кого работал Каштински? На какую державу? Это ещё предстоит выяснить. Труп найден возле ограждений полигона за валом. Отчего умер? Не зафиксировали токсичные выбросы от аппарата и вредоносные физические воздействия. Но Каштински мог решить… Нервное перевозбуждение. Страх. Да! Старт аппарата слишком метафизичен, слишком давит на психику. Наведённая ирреальность может завести человека куда угодно. Кому-то кажется: жизнь прожита зря; кто-то молится, на других нападает истерика. Каштински наблюдал феномен невооружённым взглядом. Представьте тысячекратно увеличенный большой винтовой самолет, взлетающий вертикально, как ракета. Без авиеточности! Именно хвостом вниз, а лобовой частью в зенит. Чудовищно. Старт словно бы из подземелья, из ниоткуда. Не было ничего — и перед тобой громада выше собора. А звук? Нет винтов и реактивных форсунок. Перпендикулярные микроколебания. Сравнить этот "вокал" не с чем. Даже с сиренами Одиссея. Не чересчур громко, но настойчиво, пронизывающе. А запах? Да, к сожалению, и запах. Многое он напоминает. Кому горевшую в раннем детстве пластмассу. Ныне жутких пластмасс не выпускают. А кому — сотрясение мозга. Бывают при ушибе черепа необычные фантомные запахи. Не только искры их глаз. Это называется: "Вам — взлёт". Но не тем, кто летит. Тем, кто остается. Взлёт в мир загробный. Не сгинула догма: подглядывать нехорошо. Оказалось, не стоит такого делать. Не один Каштински жертва. Легко перечислить по пальцам. У меня есть записи предсмертных возгласов Каштински из его же диктофона. Не угадаете, что он орал. Он кричал "Moby Dick! Moby Dick!" Ошалел шпион. Непростой был субъект. Найдите из трёхсот тестируемых, персону, прочитавшую книгу о гигантском ките от начала до конца. Тонкость нервной организации и подвела Каштински. До того он шесть дней прятался на чердаках в Берёзовске. Подозревают и в худшем деянии. А грубый лазутчик не смог бы подкрасться к полигону. Кстати, над мертвецом долго рассеивались облачка, похожие на джиннов. Вещь неслыханная!

 
 

                ОСТАВШИЕСЯ

                1

      Стукнуло старухе сто восемь лет. Бельё она не меняла несколько месяцев, последний раз мылась полтора года назад перед праздником. Лет десять от нее не пахло ни мочой, ни потом. Зато периодически исходили тончайшие, но отчетливые запахи глины, травы, пергамента, столярного клея и какой-то нераспознаваемой лекарственной настойки. Нужды удовлетворяла только ночью и стоя: летом далеко в роще, а зимой использовала вместо ватерклозета сугроб вблизи узкоколейки. Главное: она пользовалась своими ногами, видела своими глазами, отказывалась от богаделен и пресекала в корне попытки патронажа. Умственное помрачение её застигало редко. В случае неприятности она запиралась, а когда надо гнала непрошеных гостей прочь, энергично махая руками у запертого окна с тусклыми тройными стёклами.   

         Вилья-Зоя? Недавно! Недавно! Крик! Шум!

       — Открой! Открой! — кричала старуха.

       Обозлившаяся Вилья не открывала. Заперла прабабку и убежала. Пришлось размуровывать окно, наглухо запечатанное полвека назад.

                2

                …………………………………….

       Взял палитру для акварели с углублениями. Каждое — с половинку куриного яйца. Стал сыпать. В первую ямку — тот самый свежесинтезированный яд. В четыре углубления — снотворные таблетки. В два — по транквилизатору. Плюс кое-что. Палитра почти заполнена. Подобно живописцу принялся брать оттуда, отсюда… Пока хватит! Нужно сгородить баррикаду у двери, дабы не выскочить наружу. Возможно такое безобразие. В центр комнаты — ведро. Ещё? Почти всю жизнь спал голым, но сейчас — не раздеваться! Мало ли… И сквозь стену пройдешь… Но брюки между ног истлеют. Опять стал снимать с палитры. Оттуда. Отсюда. 

                +         +

       Проснулся через четверо суток. Не кумекая о сроках! Ничто не болит. Нет. Болят ягодицы. Совершенно сухое ведро лежит на боку. Из него торчит разбитая люминесцентная лампа. Рядом на полу — лопнувший ртутный термометр. Хотел чего-то добавить и реактива не хватило? Много тщательно измельчённого стекла. Рядом молоток и стальная плашка, послужившая наковальней. Толчёное стекло ел в потудоясном сознании? Гм… язык и губы целы. А вот на ягодицах, наверное, порезы от осколков. Зеркала? Вот и зеркала! Все они треснуты по диагонали. Вроде кто-то провёл по линейке алмазом, а затем — варварски: острозаточенным концом рашпиля. Так… Баррикада снесена, словно бурей, но дверная щеколда в петле. Удивительная отшибленность памяти. Просто блаженство, если бы не мутящая слабость.    

       Дикий голод. Нет продуктов. Не ожидал, что придется проснуться на этом свете. И вот — действительно настоящая пытка: лежать за четверо суток надоело, нужно тащиться в кафе и магазин, а инерция тянет назад.

       От движения разламывается лоб. Походка — будто у человека с пробитым мозжечком. Прохожие оглядываются. Особо хамоватые парниши хихикают и показывают пальцами. Вот кафе. Дротаверин, конечно. Потом вобрал в себя суп; наличествовало второе и третье. На столе освобождённая посуда, но помниться только вкус супа. Остального — как не бывало. И было ли оно? Кто-то притулился сбоку и слизнул? На улице проморгал магазин: понесло за мост и узкоколейную железную дорогу. В цветной туман. Видимо, испугался очередей и духоты. Там за непонятными туманами забрёл в мини-универсам, нахватал того-сего. На три дня хватит. За три дня придёшь в себя.      

       Обратный путь. Но никто не смеётся и не подхихикивает. Люди куда-то исчезли. Где люди? Люди где? Ночь ещё не наступила. Нет даже наглых парниш... Что такое? На северо-востоке Арзамаса волны огня и серые столбы дыма. Плывут во все стороны, приближаются к Берёзовску.

 

                721-й  ПОВЕСТВОВАТЕЛЬ

       В летающие тарелки, порталы в "иные миры", другие измерения не верю. Это чушь несусветная. Не верю и в физический мир...

                Внимание!

Удалено Комитетом по надзору

за сохранением государственной тайны

                64 слова.

        ...сознание не память, а их соединяют вместе и хуже того — путают.

       Но россказни о необычайных проникновениях в иное чем-то привлекают. Чаще сообщают о загадочном, о метафизических чудесах экстраверты, не сумевшие совладать со своим внутренним миром. Боясь его, они переносят пережитое в более удобный для них, несуществующий "внешний мир". Рассуждая, они  упускают нечто важное. 

       Случалось ли фантастическое в моей жизни? Наверняка, но я склонен хоронить мелочи, если некий фокус проявлял себя лишь раз. Скажем, шагал впереди тебя человек, затем исчез, но вскоре возник снова. Ну и что? Возможны тысячи вполне прозаических объяснений. "В мозгу одна актуальная клетка, — говорю я в шутку, — когда чем-то занята, прочее она не замечает или забывает, но дабы связать выпавшее, то и дело наталкивает на ложные мнения". 

       Бывает, среди знакомых кварталов обнаруживается волшебный уголок. Но через пару дней его никто не может найти. Изредка люди путаются в двух соснах, полдня ищут место с брошенными рюкзаками, хотя приметы, ведущие туда, остались. Мы увидели высоченную ветлу. Её верхушка изображала скроенные из веток и листьев... серп и молот. Натуральные! Дерево росло недалеко. Решили его осмотреть. С различных позиций. Аж, сфотографировали. Гм!.. А поляна с рюкзаками как сквозь землю провалилась, валилась, лась... Ау! Нам и в голову не пришло искать здесь параллельные миры. Мы обозвали себя растяпами. И всё!

       Белые ночи? Сколько чудес/"чудес" за ними! Не только эстетических, но и практических. То фасады домов рисуются потусторонними, то сутки превращаются в час, а час — в сутки. В нечёрную субботу я должен был на работу. И отправился, а оказалось: ещё пятница не закончилась. Ларчик тривиально открывался: циферблаты у часов дурацкие: 19 часов легко превращаются в 7. Требуется хорошо устать к концу недели. Просыпаешься: опаздываю, опаздываю, опаздываю. Бегом. Бегом. Белая ночь не началась, но уже обманывает. А с её фазами чёрт-те что творится.

 

                НАДЕТЬ НА СЕБЯ ЛЕС

       Чтобы надеть на себя лесную поляну и уйти с ней нужно быть одному. И в лесу, и дома. Не то феномена не будет. Многое нашёптывается в лесу. Многое постигает там йог или некто использующий иное самопогружение. Погружайся, не погружайся, но ощущения длительного одиночества в лесу, в поле, овраге приедаются. Побывал где-то, вернулся — ничего особенного. Ходить в лес я долго предпочитал налегке, ничего не брал, даже воду. И длилось хождение "без пикников" больше десятилетия. Не помню, с какой стати всё изменилось. Тем паче откуда взялось при себе красух. Да причем здесь оно? Не исключено, белсух или иной алк не хуже. Да пусть это несчастное/счастливое красух. Не <чрезмерно>. Что оно даёт? Да почти ничего. Чуть иное восприятие и только. Призраки из кустов не выбредают. Главное начинается дома. Стоит чуть задремать — и ты в лесу. На месте привала. Очнулся. Понимаешь, ты дома. Но и в лесу. Стены и лес совмещаются! Без конца возвращаешься назад. В дрёме, полудрёме ты там и здесь. То перетекает в это. Ветки качаются. Слышишь: кузнечики стрекочут, птички щебечут, лес похрустывает, ветер шумит. А окна в квартире заперты. Да и нет в городе кузнечиков. У занятых на конвейере, бывают яркие навязчивые узрения. Просунулись ночью и видят ленту конвейера, на ней детали и подобное. Но случай с лесом куда оригинальнее. Здесь ничего навязчивого и стереотипного, не какой-то тупой отпечаток, а целая среда. Без гипоксии и других эффектов красух её не достичь. Понятно, она не букет представлений или отсроченных последовательных образов, не галлюцинация. Нечто насильственное. Идет живой стереофильм и снаружи и внутри. Стрекот насекомых. Шум ветра. Качается ветка дерева. Расположение объектов — то же. Крики птиц. Возня зверьков. Узорчатая гадюка греется на сухом холмике. Но главное — цикады. Они второй по важности гипнотический фактор, не дают забыться, отвлечься. Шевеление травы и прочее — аккомпанемент.
 

                +          +

       Масса людей не помнит первых лет детства, но есть исключения. Физиолог Иван Павлов знал себя с первого месяца рождения. Это могу сказать и о себе. Подспудно помню и более раннее.          Я долго не умел закрывать глаза: их щурил, либо оставлял открытыми. Вознамерился нормально закрывать глаза веками только в три года, глядя на соседских детей, и вполне освоил этот навык годам к семи. Зато научился созерцать темноту, а в ней — живые абстракции. Абстракции — первое запечатлённое в жизни. Сам рисовал абстрактные картинки задолго до того, как увидел творения абстракционистов. Кандинский не был новостью.

      Первые два года часто наблюдал во тьме гигантских существ, сходных с крупноголовыми рептилиями. И за окнами дома, на уровне четвёртого этажа. Превращал в них подъёмные краны? Но город-порт располагался в тридцати минутах езды. Сохранился в памяти его вантовый мост, но не лик моря. Вблизи нашего дома ничего не строили. Присутствовали руины — результат бомбёжек. Дым из труб или облака я бы тоже не отождествил с чудовищами. 

      В темноте и наяву, и во сне всплывали вращающиеся вокруг оси змеи с заострёнными мордами. Обычно они были повернуты ко мне торцом — именно заострённой головой. Смешнее всего наяву: в змею могла превратиться любая точка темноты, стоило на ней чуть сконцентрироваться.

      — Что это такое? — спрашивал я у родителей.

      — Ты растёшь, — без тени эмоции отвечал отец.
 

      И ещё несколько раз спрашивал:

      — Что такое было?

      — Да ты растёшь! — следовал ответ.

      Вращающиеся змеи высовывались лет до десяти. Сейчас я могу вызвать их исключительно в воображении, да и то смутно. Кстати, при желании и лет в 20, и даже в 25 они формировались. Скорее отчасти это связано с немалой остротой зрения, которая тогда у меня была. 

      В черноте масса чего интересного. Некое предмирие. Будто бы я рассматривал кварки, собственные нейроны, сетчатку глаза, наконец.

       Видел и х;ос — некий перемещающийся чёрный и одновременно бурноцветный океан. Его чернота, темнота состояла из многоцветных наноэлементов. Эта бездна не была приятна или страшна. Знал: за ней прячется что угодно, и вылезти из неё может всё.

 
 

                ПОЛЁТ

      Как-то я шёл по городу. Для чего-то приходилось идти то в сторону развязки, то — от неё. Конечно, навстречу двигались люди. Хлоп! Зашагали лишь наглецы. Они пёрлись прямо на меня. Прижался к обочине. Ха! Машина проехала сквозь моё тело. Прогазовала со всеми призвуками. И ничего! Я остановился — подумать о том о сём. А рядом — алкоголик; держится за столб и сжимает бутылку пива. Пиво он уронил, принялся орать благим матом и показывать на меня пальцем. К нему подступили, пытались его урезонивать. Меня же никто, кроме алкаша, не замечал. Ему говорили: "Никого рядом с тобой! Сбрендил, ты, с перепоя!" Здесь я взмыл в небо и помчался над вечерним городом. А тела-то у меня, выясняется, нет! Город мутнее и мутнее. Р-рохх! Сижу у себя дома. Форточка открыта. Через неё и вернулся. 

                +          +

       Это якобы астрал. Такое редко бывает. Либо практически не помнится. Но не менее интересны натуральные сновидения с диковинными сюжетами, например, с перемещением в тело иностранца: японского подводника, норвежского лётчика. Помню сновидения с космическими путешествиями и ядерной войной в космосе. Приключенческие книги и фильмы не люблю. Накануне "переселений души" даже вскользь ничего конгениального не читал и не смотрел. Кроме того, в названных ярчайших снах откровенно присутствовало "сверхбытовое я", отнюдь не персона героя, зрителя, читателя или вашего покорного слуги. 

       А как освежают повторяющиеся сновидения! А самое высшее — дежавю в сновидениях. Но ещё круче сновидения, в которых нет ничего от обычного мира. А сновидения вдоль хроноса с обозреванием целых десятилетий одномоментно?! Простирающиеся в беспредельность цепи сновидений. Порой даётся земная цивилизация "от" и "до", а тебе право изменить в ней… всё. Только вот курьёз: форменно меняешь, но меняешь не то, что стал бы менять, находясь в естественных координатах. И цели-то выбираешь нетипичные. Ранее они бы и в голову не пришли. А просыпаешься, помнишь их весьма смутно, потом смутнее, смутнее, а затем вообще уже ничего не понимаешь. Словно мыслил недавно иным мозгом, точнее умом. В действительности на месте кажущегося мозга — неизвестное.    

       И наяву бывали экзотические мгновения с ви;деньем четырех- или пятимерного пространства, с чётким отслеживанием криволинейного неравномерного движения, с нахождением внутри нескольких наблюдателей сразу. Выяснялось: движения не существует. Парменид не лгал. Да и в простейшем рассуждении чётко различимо: мегамир противоречит микромиру, они несовместимы. Целостная научная картина мира — бред сивой кобылы. Для пользы дела потребны лишь её разрозненные звенья. Их единое детектирование невозможно, а "сборка" пунктирно-вариативна. "Уровни" не лучше ракурсов, обман.

 

                СНОВИДЕНИЕ, РАСПОЗНАННОЕ ВО СНЕ

 

       Кое-кто подобные сновидения называет осознаваемыми. Это ошибка. Неосознаваемых и нет. Просто некоторые вполне осознаваемые вещи почти не запоминаются или (не в данном аспекте!) относятся к иным сознаниям.

       Я на удивительной планете в огромном сооружения наподобие севшей космической станции. За оболочкой она смотрелась  городским кварталом. По станции расхаживало человек 200—250. А вблизи меня не было больше трёх-четырёх. При этом я чаще ощущался не самим собой, но другим. Довольно-таки чуждым мне, не считая банальных эмоций. В максимально острый момент чуждости воспринимал его не из себя, а снаружи. Зрел стоящим у окна и повёрнутым ко мне спиной. Он, который не я, думал в то время о смерти своего родственника. Мысли передавались! Фигура у окна не безобразна или неладна. Только избыточно атлетична и высоковата. Этой лёгкой акромегалией она и отталкивала.

       Вокруг станции — зелёные луга. По лугам разгуливали красивые существа с головами туров и огромными загнутыми, как у баранов, рогами. Существа светились всеми цветами радуги. Надо заметить, не паслись, не щипали травку! Их пять или шесть модификаций. Иногда они вели себя агрессивно, бодали стенки станции, заглядывали в окна второго этажа и что-то искали. Толстые стёкла окон почему-то не были бронированными.

       Разговоры с жителями станции не помню. Однажды пошёл по какому-то завитому в улитку маршруту и оказался в центре сооружения. Здесь располагались коммуникации и аппараты, нередко расположенные на чердаках — технических этажах. Я это сличил и понял: на самом деле сплю. Здесь вспомнил инструкции любителей "осознаваемых сновидений" и решил совершить несусветное, например полететь. И полетел. Но мой полёт вначале напоминал плавание на спине. Это непоэтично. Здесь-то и постиг: по сути вообще не являюсь человеком и им не был. Нечеловеческое от меня и осталось. Зазудели прескверные болезненные вопросы: "В кого воплотиться? Где воплотиться? А не воплощаться?" Увы! Затем полёт всерьёз сменился плаванием. У меня нет тела, кроме индуцированных незримых крыльев, с помощью которых я плыл. Чисто кинестические крылья машут себе в мутном туманном океане и ничего не тянут! Почти забыл, что сплю. Простирается беспредельный серый океан. Велик риск утонуть и провалиться в Тартар. Крыльям надоело махать. Но вот крылья бестелого существа (плазменного микроба) коснулись стенок аквариума-бассейна. И я проснулся в обычном мире. 

 

                2-Е РАСПОЗНАНОЕ МОНОСНОВИДЕНИЕ[6]

       Сновидение очень длинное, местами представляет собой вульгарный фильм, но некоторый пропедевтический смысл в нем есть.

         Часть I

       Один из героев — чудовище с зубами крокодила. Всем-то оно известно, но его считают кем-то вроде Шарика. После трёх бесед с этим "Шариком"[7] (а в нём будто бы жила душа какого-то злодея) я двинулся разбираться к его хозяину. Обиталище хозяина стандартно для многих нераспознанных сновидений — сплав этажа с коммунальной квартирой человек на четыреста. Даже не общежитие, а лабиринт. Возникла нелепость: лаз в двери хозяина больше приемлем коту. Здесь или в следующей части я почувствовал, что сплю. 

        Часть II

       Довольно солидная библиотека. Превратился ли в неё этаж с квартирой — не ведаю. Хожу между стеллажами. Во мне есть талант трансформировать предметы. Делаю то и сё. Но вот странность! Летать-то я разучился! Пытался и так и сяк, но не взлетается. О полёте на другие планеты и в другие галактики не думал. 

       Часть III

       У меня три женщины подходящего возраста, то есть способные на подвиги. Я их не вызывал, не изготавливал. Они были и раньше. Главный акцент не эротические моменты, но общая обстановка. Но из блажи с этими девушками-тётками у меня состоялся ералаш под сенью неба, за который в европейском обществе либо штрафуют, либо задерживают на 15 суток. В том же мире подобные взбалмошные проявления в почти публичных местах подлежали суровейшей каре.

       Начался фильм-боевик под условным названием "Борьба с властью". Опять попытался взлететь. Что-то получилось. И вновь не столько полетел, сколько поплыл по воздуху на спине. С большим трудом удалось откорректировать ситуацию и полететь нормально. Едва-едва вынудил себя не махать руками, а парить, не тратя впустую энергию. Прочими умениями уже обладал: усилием мысли сбил самолёт и пару вертолётов преследователей. Уничтожил даже две еле ползущие наземные цели наподобие БМП, в чём каюсь: причинить мне вред они не могли.

        Часть IV

       Герой в подобных вариантах переходит на нелегальное положение, скрывается за границей. Но я очутился в некоем заоблачном обиталище. Называйте его Шамбалой или как хотите. Описать тамошнюю жизнь невозможно. Суть в том, что попавшие туда люди оказываются единым синцитием, грибницей… Важно понять: столы, стулья, руки, ноги и мозги — иллюзориум, а примативное выглядит инако. Иллюзия даже сама "Шамбала". Не очень-то внятны надёрганные гоминидным сознанием ракурсы Космического древа.
 

       Часть V

      На день вернулся в предыдущий тот мир (близкий Локалу-3, по Роберту Монро). Кстати, решил посмотреть, как обстоят дела у жён. У двух всё было в порядке. Третья куда-то исчезла. Отправился к её папаше. Этот товарищ внешностью напоминал мафиози. Мы с ним сели в некий микроавтобус, смахивающий на лодку, и бросились "колесить" по городу (хотя фактически колёса так-таки отсутствовали). Я объявил спутнику: "Почую пропавшую (живую или мёртвую), невзирая на любые стены". Наконец я нашёл нужный дом и зашагал к его двери, но тесть меня отстранил, взвёл затвор пистолета. Из-за двери нарисовался бандит с мерзкой рожей. Тесть выстрелил и убил бандита. Далее разверзлось невообразимое, могущее быть только в сновидении. Тесть замотал бандита в матрас, полил "бензином", поджёг, но загорелся сам, упал на пылающий матрас и превратился в покойника. 

      Я миновал галерею и полудюжину комнат. Увидев второго бандита, потребовал у него разъяснений. Бандит рванулся к неаккуратному штабелю и вытащил из него две или три очень узкие и длинные коробки. Одну из них бандит протянул мне. В ней, как в гробу, лежала пропавшая. Она была штативом. Ноги у неё человеческо-штативные, торс — металлический стержень, головы недоставало. Ниже круглой площадки (для крепления фотоаппарата) располагались динамик, оптическое стеклышко и выключатель. Я щёлкнул выключателем. Раздался знакомый слабый голос:

       — Здесь страшный сквозняк и очень холодно!

                +             +   

        Что тут кроется по Фрейду и не очень по Фрейду? Стиве Облонскому снились дамы-графинчики. А здесь девушка-штатив... Слабое место девушек — мордашка. Конечно, у некоторых бывает симпатичная мордочка, но временно. Уже завтра или через неделю она окажется не очень. Многое зависит от того, как собраны либо размётаны волосы. Складывается впечатление: на конкурсах красоты отбирают женщин по фигуре и потом — по лицу. Я бы поступал наоборот. Лики античных статуй? Нередко отталкивают грубоватостью, особенно в профиль. Мир поменялся.


                Мораль

                А. Минусы:

1) я управлял действиями, но не сновидением в целом, а часто вообще забывал о нахождении во сне; 

2) не пробовал на зуб распознанного сновидения не то что метафизику, то есть тот фактический первичный монитор, на коем мы изображаемся, но даже науку, например астрономию или нейрофизиологию.
 

                Б. Плюсы:

1) раньше иногда обнаруживался в более высоких состояниях, пользовался бо;льшими возможностями, но приобретал это волей случая; здесь же частично удавалось карабкаться с помощью своих скромных сил;

2) удалось персонально надеть на себя так называемую Шамбалу; прежде ни в каких озарениях и духовидениях она мне не являлась.


    /Это ранние записи голоса неустановленного субъекта. Его тексты о Берёзовске и Арзамасе — в папке № 97./

 

                277981-14 "W"

                ОСКОЛКИ   АСТРАЛОВ

       Облагорожено-ненасытные блуждания облаков. Что, кроме грома-молнии-дождя в устремлениях белых? 

      "Мы испаряемся, как вода. Мы, облака, испаряемся в Космос…"

      Кто бы посчитал? Если туда испаряется хоть миллиардная часть, в том и смысл их жизни. Но кто это сказал? Они сказали?

       Виноват язык. Он враг истины. Наличное в языке присутствует и в сознании, а живущее только в сознании? Того яко нет. Устройство языка каламбурит рёбра небытия.

       Не треск. Ощутимый подтопорный плач клёнов и берёз… Словно всхлип глины, ударенной павшим камнем.

      Шевеление, шевеление в искровых недрах беспредметного.

      Клёкот, крекот, колочение…

      Опочил горизонт. Разбросанные домишки без оград превратились в статуи-надгробия. Местность — кладбище, ждущее сов и летучих мышей. Не хватает серой мертвенной луны. Но без неё — ещё лучше. В оврагах и впадинах мутные полупрозрачные существа. Прижимаются к лужам, расплываются, тонут, вскоре всплывают. И уже всё кажется, кажется. Представь, что хочешь, — и оно будет.

       Мигнул. И… на площади — ярмарка. Побрякушки на фоне синего льда. Холод уползает к углам и стенам от яркости пахучих деревянных поделок. А небо равнодушно. Оно не замечает красных от сивухи лиц. Небесный хлад чувствует себя вольно, клубится. Середина его светлеет — и он спешит уйти. На северные кромки ветров.

       Двадцатиметровая гора из песка насыпана в реку. Справа её подошвы — сигнальный флажок. Символ утопленника. Видимость что-то напоминает. Мокрую переводную картинку. Но зримое — и так картинка. По крайней мере, сегодня.

       Небытие памяти. Перепространство. Недотопология. Не мелькает, но порождается. Выходит из гармошки. Но гармошка сжата. Её растягивание — мир иллюзий. Идут повторы. Отсюда сцепления, мнящиеся следами, гаданиями на приболотных промоинах.

       Субстрата нет. Его вымучивают, но как его удерживают? Сознание дробится на кластеры… один отчуждается от другого… поэтому иллюзия материи… Выдумка времени для размещения сот со съеденными границами. Но здесь идёт замена деления потенцированием… Резаные мерцающие профили.

       Страшен звук, претворяющийся в быстротекучую стихиаль внутри сна. Не в момент срыва типа прозябания или отвлечения в сторону, но за пару мгновений до того. 

       Сушь. Осень. Запечатанный листопад. Скрип деревьев. Безлюдье. Вырубка. Остановленность. Никуда-не-идущесть. Ничего-не-надость. 

       Проваливание в сон чернее и чернее. В прогалинах глубины — истошная лиловость. Чем больше потемнённость — тем больше вариантов. Вот подземное озеро с плавающими на торцах кругами-ликами. Дальше — похожее озеро, но с вывернутыми наизнанку груздями-водоворотами. А на них кэлэ… кэлэ… э лэ тэ лэ! Сэд!

      И навязанное слово "грех". Ему нужно придать иное наполнение. Мохнато-когтистое томление — мениск благодати. А окна нельзя открывать. Даже заплёванной мыслью. Штиль ещё тот.

 

                Второе облако смерти с Кольца

      Что за идальго, закутанный в сизые полотнища, идёт навстречу дождю? Он безглазый. Он несёт вихри. Голова в тучах. Борода распускается туманом. Близко. Близко. Но уже был конец всему. Здравствуй, новый смерч!
 

                ЭПИЛОГ-22

       Берёзовск не умер. Он слишком много дал протуберанцев. У него масса защит. Его гибель исключена.

       Он спас себя и Землю от Арзамаса. Возможно, сохранил и Арзамас.

       Иду через кочки, слои пыли и пепла. Горелое царство. Где тут Березовск-8? Арзамас-26? Где кольца-зоны? Куда спрятались? Опять закупорились?

 

                РАССКАЗЫ  В  РАЗНОМ  СТИЛЕ

                РЫЖАЯ  ПЕСНЯ

        Снежный человек царствует в лесах по эту сторону реки, шастает по баням и заброшенным стройкам, внезапно возникает: то тяжело, то паутинно-призрачно. Изменилось гудение в золото-зелёных лесах сосновых; эхо зовёт чуть попридавленное, ущемлённое. Кто-то кричит в забвениях и просыпаешься, просыпаешься; к чему просыпаешься — сам не знаешь. Словно хоронишь двойников в гробах смоленых, пахучей хвоей бешеное время отгоняешь. Свирели глубин выступают из цатого пространства; крыльев ветра порывы бесцветное бессилие воскрешают в зените, где дорождение оставлено. Поползновения грезятся, подземные воды колеблют; бубнение неба-земли воскурений требует, жертв овечьих, клыков мертвечьих — в оркестровой яме ночи цепко сурдиногласие. Под белыми и жёлтыми кувшинками кто-то бродит — недаром они расцветают. Если увидел кувшинку, о чём подумал? О чём подумал? Не о цветении этом!

Снежный человек и не был снежным: зимой его никто не встречал. Йети, или по-местному — Космач, появлялся весной, когда лопались почки, и к ноябрю исчезал. Считали, что Космач впадает в спячку, как медведь, а лесник показывал охотникам его берлогу у полузасыпанного карьера.

Космач наводил на людей сонную одурь, сны наяву. С марта по ноябрь в лесах происходили непостижимые случаи, порой трагические. Один геолог, прежде чем окончательно сойти с ума, утверждал: Космач мешает будущее и прошлое, минуту превращает в месяц или, выбрав в лесу особенный участок, бросает на нём эпохи вспять и охотится там на вымерших животных, собирает растения ныне не существующих таксонов. Обвиняли и бывшую запретную зону, соседний полигон. Полигон, мол, располагает подземным космодромом и стартуют с него не ракеты, а кое-что похуже. Власти-де давно забыли о созданной Берией шараге; в ней добились немыслимого, изолировали себя от внешнего мира и кого надо подкупили. Космач? Он якобы лишь кадавр, неудачно сконструированный призрак, вырвавшийся на свободу.

 
В ****-ом году, в начале сентября, я сидел в палатке. Барабанил дождь. Брезент источал запах ветхой тряпки, костра, доносились обычные лесные запахи, но почудился и какой-то другой. Дождь почти прекратился и неожиданно стало очень неприятно, неуютно. Схватил двустволку и вышел наружу. Напротив палатки, метрах в десяти у куста можжевельника стоял Космач. Боясь сглазить себя самого, я вскинул ружьё и выстрелил из нижнего ствола. Космач продолжал неподвижно стоять. Это был рыжевато-бурый кудлатый верзила. Шерсть на его голове казалась чуть темнее, лоб смахивал на огромный лобок, и потому страшная рожа Космача приобретала срамное выражение, что не снимало оттенков изображенной на ней угрозы. Муторность умощнилась, в сердце будто бы вонзились когти, но желания заряжать ружьё или бежать не возникло. Не отрываясь, снежный человек смотрел на меня не человеческим, не животным — высоковольтным взглядом, а затем тяжёлой походкой двинулся прямо на меня. Под ногами чудовища трещали сучья, разряженное ружьё я держал наперевес, посветлевшее осеннее небо остеклянилось, с противным "кар-р-р-р!" взметнулась ворона, едва не рухнувшая с внезапно обломившейся ветки.

                Б;хоно-б;хоно,

                об;ха  сох;нем  мех;...

 
Пройдя несколько шагов. Космач внезапно свернул вправо, со значением обернулся в мою сторону и рявкнул:         

        — Друннхх — друннхх — умар-р-р-р-р!

 Демонстративно подхватив мизинцем и безымянным пальцем деревце слева от себя, он его сломал и далее зашагал неслышно, как по вате. Рядом крикнула невидимая сойка и взлетела, шумно махая крыльями. Зашелестело в бруснике, высунулась гадюка, пошевелила раздвоенным языком и, выделав изгибами спины невнятные сигналы, ретировалась. Рядом с палаткой громко засопел больной зверь и с напрягом завёл бесконечно заунывное:

        —  Хга-хга-хга-хга-хга...

Три минуты назад всё дышало спокойно. А был ли Космач? Иногда в костер попадают такие ветки, из-за которых явь от сна не отличишь. Вот и приключения. Но течение времени! Время замерло?! Почему лесная суета затеялась не сразу после выстрела?

Обогнул лес вокруг палатки. На земле — никаких отчётливых следов. На кусте можжевельника болтался клочок рыжей проглядной шерсти, напоминала о происшедшем сломанная берёзка.
 

    11 сентября.

Я решил записывать текущие события. Впрочем, уверен, запись фиксируется где-то ещё, пусть не буквами.

В кого стрелял? Куда попал? Весь мир изменился. Космач снится всякую ночь, а день слегка прирастился: белому свету добавилось неуловимо бесцветное. Что-то смущает своим незримым присутствием. Что-то прячется в извивах занавесок, в объёме тонкого прозрачного стекла, в слабых колебаниях веток, в звуках шагов прохожих...

     12 сентября.

 Сновиденийному Космачу многое не нравится. Например, ему не нравится домовладелица Л.

   
   13 сентября.

 Бывшая запретная зона. Совершали с Л. прогулку, но как-то сбились с пути и не вышли к разрушенному КПП. Другую тропу, перегораживала лежащая на боку геодезическая вышка. Упавшая или поваленная? Вывернутая с бетонным основанием.

 У этого основания лежал мёртвый грач с огромным клювом. Из-под крыла у него торчала рачья клешня. А-ах! Ткнув резко вытянувшейся синей клешней в прогал между лиственницами, пернатый подохлец рванулся, скакнул в кусты, пропал.

Так! Шагов двадцать в направлении, указанном монстром… Дорога изгибалась. И здесь... Словно удар током!

      — А - а - а- а! — натужно закричала Л.

 Гигантский белый зверь-привидение зыркнул из-за поворота, в миг уничтожил мысли и намерения. Память мира исчезла.

Ветер преисподней! Но что впрямь там белеется? Нелепая гора? Приблизился к ней. Огромная глыба известняка! И только! Горка метра в четыре. Откуда она здесь взялась? Выгравированная неведомыми океанскими волнами кажимость проступала при взгляде сбоку. На "голову зверя", был надет, обод тележного колеса, а из "хребта" высовывался кем-то забитый металлический угольник. Фрагмент человеческого черепа с одной глазницей притулился рядом на чахлой травке.

Гм! У дальнего края глыбы сидел троюродный братец Л. и ухмылялся. 

У Л. избыток братцев! Родные — глупые безобидные богатыри, малость грешники. Но от воды на киселе ничего хорошего не ждёшь.

Да! Явление покуривающего братца хуже призрака! Озарение таким не бывает.
               

       14 сентября.

Какая-то волевая волна не позволяет рыться в воспоминаниях без усилий. Переводная картинка яснеет, свежеет при размывании подложки, оставаясь сходной с мутноватым изображением изнанки. Но возможна картинка, которая при потирании меняется, не уподобляется первоначальному нечёткому облику.

Соседние хоромы — здесь они, за кущами. Не единственный здесь сад: масса следов бывших оград. В линии бурьяна тяжёлые врата без досок забора, перемычки, полуразрушенные постройки. Сохранился даже постовой грибок. Пустыри, заброшенные насаждения — и никому нет дела. Всем хватает собственных. Но приятно, что вокруг сады, самовозобновляющиеся клумбы с цветущими разнокалиберными растениями внутри сплошных зарослей китайской ромашки, мака и полыни. А Л.: кто она? своя? чужая? домашняя? дикая? Устроила шофёрскую гостиницу у грунтового ответвления трассы. Поселила братьев в сарае, отапливаемом чугунной печкой, а дом сдала учителям. Это в заброшенности, заросшести, среди созвездий засыпанных колодцев. Источник наичистейшей воды три года бьёт из прокопченного фундамента кузницы. Чем и почему он был заткнут? Л. и есть заткнутый фонтан, но чего? Притворяется, что смеётся, улыбается, но это ей не надо; оскал — лишнее, постороннее; одежды с длинными рукавами, иначе нельзя и чувствуется, ей не жарко, отсутствует понятие "жарко": для отжарения вываливаются в мир, а можно ломать комедию нахождения в нём.


   15 сентября.

 Приснился Космач, бьющий Л. банной шайкой по голове. Шёл нескончаемый поток снофильмов.

 В сновидениях грезилось: плыву по извилинам мозга, не лживого серого студня — оптического обмана, но по каналам н а с т о я щ е г о мозга, в котором нет клеток и волокон, в котором зарождаются пространство и время, кишат миллионы иллюзий-снов, сплетаются в лабиринтах свода, бросают отражения, опять расщепляются, и кое-какие из неинтересных отскочивших химер, кажутся рутинной явью. Я подплывал к ней близко: халтурные декорации, блажь поверхностная, что легко предаётся забвению, будто её и не было.

        19 сентября.

Песок, грязь и копание в ямах стали тошнее ада. Золотая жила не кончалась, металл не иссякал; и только потеря самородка подвигла нас с Л. на преступление — мы не довели работу до конца.

Самородок нашли под корнями полувылезшей из земли пихты, когда спускались с горы, пытаясь найти прямой путь через лес. Я удивился: как растущее на обрыве дерево не падает — его корни повисли в воздухе. В них слабо сверкнуло... Кусок металла еле поддерживали в состоянии равновесия отростки мёртвой поросли. Немного — и он скатился бы.

Идти к КПП и к тому месту, где мы держали намытое золото, рановато. Так завёрнутый в парашютную ткань самородок — унций в двадцать — оказался не в тайнике, а в дупле ещё не ветхой ольхи. Неоднократно мы наведывались им полюбоваться. С одной стороны, он отдаленно напоминал панцирь черепахи, с другой — сидящего на льдине моржа. Самородок был чуть тёплым: он состоял из двух сращённых минералов различного золота.

Неожиданно кусок металла исчез.

 
       20 сентября.

Обычное сновидение, но почудились два Космача. Это настолько меня поразило, что я нырнул в бассейн. История происходила в термах с гимнастический зал. Были даже шведские стенки. По ним, булькая и паря, стекала вода; из шестиугольных зеркальных колонн выступали краны исполинских размеров, во дворике кипели гейзеры, летали белобокие сороки, трещали и какали апельсиновым мороженым. Бассейн глубок. Сквозь прозрачную и чистую воду рассмотрел: главный Космач надел на себя царскую корону и вооружился драгоценной булавой вместо дубины. Я нырнул глубже и уткнулся в доску из морёного дуба. Оседлав эту широкую доску-плот, почувствовал себя кем-то вроде Ихтиандра и поплыл по подводным лабиринтам.

Изредка в лабиринтах становилось совершенно темно, точно в неосвещаемом тоннеле, порой вспыхивал яркий изумрудный свет. Плыл очень долго, часто поворачивал. И снова возникло ощущение, что плыву по извилинам сверхмирного мозга. За секунду охватил умом все сны, которые видел в жизни, обнаружил связи между ними. На миг понял, зачем вообще нужен их узор.

 
       20 сентября. День.

Вот она, старая полковничья баня, из-за которой мы бросили работу. Эта избушка на курьих ножках построена пленными, а печь так рассчитана, что времени на её растопку требуется раза в четыре меньше.

Пар шёл вместе с лёгким дымком сосновых шишек. А можжевельник к шишкам мы добавили зря! Л. заткнула хвоей ветхую стену бани — сквозняк уменьшился. Погрузила руку в воду, рука двигалась сама, будто продолжая промывать золотой песок.

 Было полутемно. Л. провела ладонью по стеклу фрамуги. В тот же момент дверь с грохотом упала, и в пустой проём врезался согнувшийся в три погибели Космач. Он рычал и норовил протиснуться. Вот он сломал плечами дверную раму. Завизжав, Л. распахнула фрамугу, выпрыгнула. Ружья! Космач уперся правым локтем в шпон чулана с ними. Не имея возможности распрямиться, Космач толчком снёс стену с фрамугой и, выскочив, помчался за Л. Путь к ружьям свободен! Рывок — дверь чулана заклинило.

 Л. успела перебежать запруду и взвизгнуть. Всё кончилось. Асфальтный каток гораздо гуманнее...

 Дальнейшее почти не помню. Перепрыгнуть ручей Космачу ничего не стоило. На том берегу он находился, наверное, не более секунды. Эта махина неслась быстрее гепарда.

Прежде чем ружьё оказалось у меня в руках, Космач вернулся на ближний берег и скрылся за толпой берёзок. Я швырнул ружьё на землю. Оно попало на пригорок и выстрелило, как гаубица. Брызнула глина и щепки. Мгновения почти остановились. Мягко, словно во сне или замедленном фильме, спланировал с одного дерева на другое скелет сбитого выстрелом осиного гнезда. Кольцеобразный рой оглушённых обитателей не распался, по инерции ринулся за своим домиком. Секунды-осы скукожились.

Я очнулся. Здесь раздался крак, и баня рухнула. На опорном столбе болтался маятником рюкзак Л. Качнувшись ещё, он сорвался с гвоздя — стукнуло что-то металлическое. Меня подтолкнуло наитие. Голова не варила. Ах, вот... Два самородка: старый распался на части. На внутренней стороне "моржа", горел огонёк перлита. Самородок "черепаха" неожиданно выпал у из руки, скользнул в руины бани, исчез где-то в гнилье подпола.               

                Буру-б;,  рандуб;х  бог;рон.

                Рандоб;н   бор;бон   бун;.
 

  21 сентября. 

Большая толпа слонялась по лесу. Стреляли в сторону каждого шороха.

   
  23 сентября.

Братья Л. сидели среди поля. В выдолбленной тыкве горела свечка. Опять <…> кучу малу решили устроить? Ан, нет! Кругом них корзины. Пьют бузу и "Гамзу" от мелитопольской тётки. И проклинают Л. за то, что родилась. Недостаёт шестого братца. Посмотрим, как обойдутся без командира. Сопьются. Троюродные не в счёт. Не та масть.

Но это? Палят из коллекционных ружей в летучих мышей. Дорвались.         

                Ерем;на. Осц;лла. Ох;яна.
 
       25 сентября.

Сновидения. Лежу на боку и едино бреду через галереи кладовок, созданных на месте гауптвахт и караульных помещений, отворяю двери с заколоченными васисдасами, решётками. В углах стоят бутафорски выполненные, но живые, ухоженные шахматные кони, готовые к прыжку. Навалены посыпанные перцем и политые бордоской жидкостью перерубленные ферзи. Летают зелёно-красные попугаи, под ногами бегают котощенки и визгомяукают. В клетках-мышеловках пищат пёстрые кибернетические цыплята. Стены, перегородки заставлены полупрозрачным зелёным стеклом. На нём намалёваны карикатурные фосфоресцирующие рожи Эйзенхауэра, Аденауэра и прочих деятелей.

Еле выбрался на улицу. Вот берег потусторонней реки. В выключенном фонтане поёт ветер. Попугай ара сидит в алебастровой чаше и клюет малахитовые зерна. Одно зерно чёрное. Это — Л. Ара схватил его и бросил в Лету. Вода хлюпнула, ровно наша болотная топь.

А была ли Л.?  Может быть, её и не было?

   27 сентября.

На месте разработки увидел чужую кирку и бак с дырчатым верхом. Из косого шурфа высовывались чьи-то голые пятки. Не прицеливаясь, выстрелил по ним мелкой дробью. Ответно никакого "ай". В шурфе лежал холодный мертвец. Шагах в десяти — второй мертвец со свёрнутой набок челюстью и содранным ухом. Братец Л., только троюродный. Рядом ни следа.

 Я подошёл к яме слева от шурфа: она углубилась, по бокам возникли пробные раскопы. Та-а-акс! Золото мошенники подчистили до конца, но вот унести не успели, а убийцы мошенников почему-то также ушли ни с чем.

— Друннхх — друннхх — умаррр! — донесся голос Космача. 

Послышался треск и шумные, нарочито неосторожные, удаляющиеся шаги.
 

                Овер;н. Ов;ра. Ов;да.

    27 сентября.

Из леса уходил через поляны, заросшие поздней фиалкой. Закатный шар солнца греет затылок, лица фиалок устремлены прямо на меня. Мир живёт странно в косом свете. По планете ли Земля я иду? Слишком пёстро! Насквозь просвечивают травы, шевелятся в безветрии, и в дополнение звук — глухой подземный стон. Стало чуть темнее, но неестественность мира не убывает. Предсумерки не от мира сего. Опять трёхцветная фиалка — уменьшенные анютины глазки. Вот среди массы мелких показался очень крупный цветок. Из какого сада он сюда забрёл? Растёт косо, будто воткнут. Не иллюминация ли, не галлюцинация? В такое время ничего лучше коры волчьего лыка. Не сгорю. Новый волчий куст, на нём — рыжая прядь. Не звериная, не человечья. Вот череп лося, опрокинутый рогами в тальник, а здесь кто-то нацепил мухомор на ветку. Поднял ружье. Прицелился. Та-а-а-кс! И — нет выстрела! Сушёный мухомор бойчее капсюля. Здесь опять в землю воткнут огромный цветок.

Туман и сумерки падают сразу. В стороне — силуэт. Человек с ружьём и рюкзаком. Туман. Стеклянный туман. В тумане всё видно. Человек склонился над нелепо торчащим цветком. Вот ещё силуэт. Кое-где на небе появляются звёзды. Звёзды появляются на земле. Звёзды появляются на воде. Людских силуэтов сонмы. Тысячи. Квинтиллионы. Безмерности. Силуэты выпрямляются, оглядываются себя, оглядывают друг друга. Каждый поднимает ружьё. Каждый стреляет в небо. С туманной тверди сыплются подбитые фиалки-звёзды. Туман плотнеет. Близко журчит ручей, много ручьев. Вся планета в тумане, вся разделена на квадраты ручьями. В каждом квадрате — двойник. Бра — конь — ер!
 

                Шимар;н, шод;лла, шоп;да...   

             2 октября.

Проснулся от шума. На верхушке берёзы сияла полная луна. В пристройке деда горел свет и раздавался стук.

С некоторых пор дед стал меня интересовать. Я отвёл специально незакреплённую "смотровую" дранку в прощелине стены. Дед давненько поменял привычки (если не сказать сдвинулся по фазе), но последнее время его поведение мне не нравилось. Дед молился и, как полагается фанатику, стучал лбом об пол. Я понял: он вернулся из путешествия и благодарит святых за дорогу. 

Попом он был года два. Быстро превратился в атеиста, охотника, золотоискателя, хотя за отсутствием служителей культа, изредка творил по чьей-то настойчивой просьбе службы. И вот на заре старческого угасания подхватил от некой оглашенной свирепый религиозный вирус. Кричала, говорят, оглашенная так, что в ушах звенело, а стёкла рассыпались на мельчайшие кусочки. И замкнулись круги, в повторения вверглось пространство... 

                Абр;ты. Абр;ла. Лят.

Сколько можно ходить по святым местам и молиться мощам? Весной дед исчезал и возникал лишь осенью. Сейчас на столе у него красовалась бутылка со святой водой, высилась стопка закапанных свечками журналов, высовывались физиономии заморских плодов наподобие каштанов. Пахло ладаном. Дед продолжал молиться.

Полурассвет. Полудремота. Благовония. Я упёрся мыслью в тот факт, что дед рыж и стучит не только лбом о пол, но и затылком о потолок. Это световое искажение, тень? Был миг, когда книга может сделаться огромной, заслоняющей весь мир, либо — с ноготь. Ма-кроп-сия с мик-роп-си-ей.


                Лодоб;ло  ол;но  с;но,            

                белид;  обед;ла  ал;н.

    4 октября.

Как обычно, часов в семь утра рыжий дед захватил освященные подарочки от Николая-угодника и отправился в заранее натопленную баню. Там и постиг его удар. Домолился. Всё очень скоро в жизни.
 

И вот мёртвый дед лежит, сжимая в руке реликвию — банный веник...

Вечером при свете багровой луны я навестил деда. Он оказался гораздо рыжее, чем днем, а размерами — значительно больше. Или это связано с закопчённым стеклом шахтерской лампы? Ох, видел я сие существо… А глянуть не на профиль, а прямо? Я изогнулся — и дрогнул континент! Один старец паломничает, подносит дары монастырям, а другой, его двойник, буйствует в сосновых лесах. Кричала оглашенная так, что в ушах звенело, стены разрушались... Хнурд-хнурд! Раммуд! Скажи мне, ветка Палестины, где ты росла, где ты цвела?

Луна странная, огромная, нереальная — подвешенный в небесах череп. Гугукнул филин, и я счёл за благо убраться восвояси.

 

      6 октября.

Солнце словно повернуло на лето. Если бросить взор на затемнённые листья деревьев, то впадёшь в иллюзию и мысленно уплывёшь в июль. У тропинки будто бы молодая травка. А это кто? Девочка лет трёх-четырех, босая, в легоньком платьице...

       — Девочка, ты откуда?          

       — Н-н-е-е скажу!

       — Как тебя зовут?

       — А — ню — та!

       — Где твоя мама?

       — А я вот-т т-тебе н-не скажу-у-у!

       — А живёшь где?

       — А я вот-т т-тебе н-не скажу-у-у!

Из-за сарая вышел рысёнок, мелькнул любопытством во взгляде, кисточками-ушами, пропал. Я обернулся к девочке: её нет. Кругом низкая трава и кучки картофельной ботвы. Девочки нет. И вроде я знал её. Похожа на маленькую сестрёнку, что исчезла лет тридцать тому назад... А была ли девочка? Может быть, девочки не было? Послание от ветки Палестины?

                Буруб;н  рандуб;х…
 

      6 октября.

Дед только недавно объявился дома, но уже ухитрился куда-то спрятать свои книги и паспорт. "Я вот тебя не скажу" — ишь ты! А не там ли его документы...? Советская власть далеко, но и местные князьки требуют порядка. Где его книги — буроватые переплёты с блестящими застёжками? Под досками пола — пусто. Потушил лампаду в "красном углу". За иконами — ничего. Но это? Справа фрагмент стены чуть-чуть приоткрывается, держится на кожаных петлях. Привязан к чему-то невидимому. Надавил сильнее. Бутафорская стенка опрокинулась. Столб пыли — и передо мной свободное помещение. Библиотека пропала. Анюткой её звали. Разбитые стеллажи. Зеркало у заложенных кирпичами окон. Снаружи они маскируются идущей вдоль дома террасой. Зеркало — источник света: солнце попадает в него из крошечного оконца под потолком. В углу лежит фотография в рамке: девочка Анюта на руках у существа в рясе и без лица: верх отломан с частью рамки.

                Ла;ри   о-;до   ои;до,
               

                ;до  о-;та  лет;нь.
 

Протыкая металлическим зондом прогнившие деревянные перегородки на месте, указанном новой "анютиной глазкой", свалил вставку, которая заслоняла отверстие. В глубине ещё одна вставка: книга... Книга — "Потерянный и возвращённый рай". Последний раз зрел это издание, когда мне было лет пять. Нет! Это другая книга: "Обретённый и потерянный рай"! Любопытно, но не в полутьме её читать! И надо бы... Нащупал холщовый чехол. Из него вытащил огромный, шестиугольный в сечении жезл, усыпанный необычными сияющими камнями. Не тусклыми поделками, что идут на ювелирные украшения. Потусторонними самоцветами! Блеск камней ослеплял. Сверх того, я ощущал исходящее от жезла излучение. Оно чуть грело, вызывало слабую вибрацию в коже.

Мысль о радиоактивности камней ушла. В каждом камне — особый мир. В каждом камне — бездна миров. Чуть повернёшь жезл — и всё меняется. Зачем глушь? Дряхлый Лувр, чахлый Метрополитен-музеум? Вижу Абу-Арин, вижу Кумер, второе подземелье под пурпурной ольтекской пирамидой! Вот вижу планету насквозь и время нездешнее вижу. Зачем мне мощи, лавры, вифлеемы?

Внезапно почувствовал острую боль в сердце и бицепсах. Изнутри будто распирало... Вот боль стала стихать. Успокоился, начал доворачивать жезл. Камни уносили в занебесье. Но из зеркала, размещенного между двумя заложенными окнами, на меня в упор посмотрело огромное рыжее чудовище. Чудовище размахивало драгоценным жезлом.

                Бехх!  Быхх!  Бох-х!

                Дох-х!  Дых-х!  Дух-х!               

                Тых! Тых-х!  Тог!               

                Рех!  Рек!  Рух!

 Снежный человек царствует в лесах по этот берег реки, шастает по баням и заброшенным стройкам, внезапно возникает то тяжело, то паутинно-призрачно.

Странное эхо в золото-зелёных лесах сосновых. Звуки доносятся отдалённые, изунывные.

 
 

                ЖИЗНЬ  НА  ПЛАНЕТЕ   УЙО               

                ДО СТАРТА
 

                1.  Нефизический космос

       Он жил со мной вечно. Но иногда ощущался необыкновенно ярко. Впервые это случалось до моих двух лет, второй — лет в тринадцать. Мог его видеть и с открытыми, и с закрытыми глазами, и даже незрительно. Порой он давался очень остро и пронзительно как чувственно-чуятельная причина всего, не некое абстрактное общее, но общее действительное.

       Не тютчевский хаос, не лилово-сиреневые миры Александра Блока. Но близкое им.


                2. Незадолго

      Представьте, что вы клетка биологической ткани, живёте в качестве клетки и воспринимаете, не только соседние, но и периферийные клетки. Это продолжается неопределённое время.

      И вдруг оболочки клеток местами теряются, исчезают вообще, то в мелькании появляются вновь. Кто вы в те миги? Ступень одной из лестниц, а лестниц несчётно и ни одной, но в качестве трансформации кому-то почти хватает. Перейди в общее, откроются дороги к частному-производному.
 

                ТАМ

 

                3. Астрономия

       Вопрос о координатах системы Зосу не возникал. Ведь я не летел на ракете. Откуда знаю, сколько орбит галактик придётся пересечь в этом направлении? Проще плясать от центра астрономической вселенной. Положение Зосу похоже на позицию Солнца и во вселенной, и в собственной галактике. Но галактика звезды Зосу не спиральна, не шарообразна, она блин с сетчатыми выпячиваниями. Я убежден, что нельзя провести плоскость через Солнце, Зосу и центр вселенной. Впадём в глубокую астрофизическую ошибку. Да и говорить о синхронном сосуществовании Зосу и Солнца абсурдно: начиная с некоторых расстояний, наши нынешние воззрения о космосе имеют цену меньше ломаного гроша. Поэтому забудем о циркуле, воткнутом в центр вселенной, и об угле между Солнцем и Зосу. По Евклиду и Ньютону, было бы где-то 140 градусов.  Голова у вас ещё не закружилась? И Эйнштейн привирает. Буксует на допущениях и парадоксах математика.

       А вот привычное, без циркуля. Уйо дальше от Зосу, чем Земля от Солнца. Переводить зеры в километры не берусь, но по бытовой логике это так, хотя размеры — дело обманчивое, относительное. Уйо и Земля подобны во многих отношениях.    

       В системе Зосу три планеты: первая Уйо, вторая необитаемая твёрдая, возможно, бывшее ядро, в шесть раз крупнее Уйо, третья — большая газовая планета. Очень банально, но так. Ожидал кардинальных отличий от нашего мира. За орбитами трёх планет, довольно далеко — кольцо из планетоидов. Обломков, осколков почти нет. Некогда Уйо потеряла один из двух спутников, но это, считают, к лучшему. 

      

                4. Вселился ли я?

       Перебьёмся без средневековых выдумок и парапсихологии. Я не вселялся в кого-то на той планете. Просто видел изнутри того существа, знал его память и навыки. А в отдельные редкие мгновения мог о чём-то мысленно "договариваться" с ним… Тьфу! Это договариваться с собой! Я же не внедрился в такой-то момент его жизни! Знал его с первого его появления на свете, пребывал во всём его прошлом. Вот как обстояло! Но важно: моя земная память не пропала. Вы чуете удар по компетенции земных нейрофизиологов?

 

                5. Биология

        Биологическая жизнь прорвалась не на Земле и не на Уйо. Она туда занесена, но я полностью не отрицаю некую спонтанную возможность перехода жизни в биологическую фазу: <органические коллоиды> каким-то образом пародируют <докорпускулярную витальность>. Эта фраза метафизически неправильна, но не буду уточнять. 

        Узримая жизнь на Уйо биологическая. Что в ней общего с жизнью земной? Начало. Затем? Грибы, губки внешне почти те же, но без митохондрий. Прочее — другое, небелковое. Большая вода и водоросли давно уничтожены <витафлегмой>. Нет цветковых растений и членистоногих. Нет парахордовых. Скажут, хордовые там есть со скелетом не из костей, а из гуттаперчевого материала. Но это НЕ ХОРДОВЫЕ, а конвергенция. <Рот в анус> там ни у кого не превращался.

       Кто на Уйо относится к "разумным существам"? Разумные создания не встречаются нигде. Обыватель себя возвеличивает. Он не фантазийный компьютер с гипертотальной операционкой, совмещенной с ничем не ограниченным <имманентным гештальт-дисплеем>. Я жил некоторое время среди особей, похожих на людей, и был таким. Не человеком. Существа эти не млекопитающие. Млекопитать никого не надо. Жратвы хватает. За ней никто и не гонится, не она фактор конкуренции. Кислород — мощный яд, причина порчи, убийца <каскадов совершенства>; силу протоплазме здесь даёт <…>! А Землю объели динозавры, — исчезли лакомые хвощи и папоротники. Жуйте теперь палки и ёлки. На Уйо съеденное (сложный магар) не умирает, продолжая кругооборот. Магаром в конце концов становится и едящий.

 

                6. География

       <Витафлегма> и <"суша"> распределены полосами. Нет понятий материки и океаны. Уйо — полосатая планета.  Пустынь не может быть: <витафлегма> насквозь проницает структуру <"суши">. Рисунки древнейшей тектоники (параллельные трещины) позже дополнили <"кораллы">: иные полосы <"суши"> построили они. Отсутствуют базальты и граниты. Слюды — сколько угодно. Думаю, на Уйо железа и кремния меньше, чем на Земле. Больше кобальта и германия. Потому отличия. Но я не геолог. Вести проповеди о минералах не моя задача.
 

                7. Цивилизация

       Наверняка кто-то сравнит цивилизацию на Уйо с XVIII веком на Земле и ошибётся. Правда, здесь не нужна одежда. Не требуются волосы и шерсть. По одеяниям уйотяне напоминают античных землян. Государств не бывает. Везде высшая власть — муниципальная.

       На планете три близких языка. Письменность без иероглифов и т. д. Это покажется скучным — не стоит чернил. А замечательное, интересное? Есть там замечательное, интересное, завлекательное, но признаюсь: его трудно описать. Нет у нас людей восприятия <флюидов>, специальной галереи чувств и нейронов, соответствующих тем реалиям.

       Древнейший транспорт аналогичен венецианскому. Планета — своего рода Венеция. Второй транспорт не наземный, а воздушный, точнее <надфлегмо>-<надземно>-воздушный. Достижением его назвать нельзя. Подобный есть у многих классов животных. Даже у части магарзаряжающих растений. Что делала стихия? Она подарила избранным ею обитателям готовый экономичный двигатель, работающий на перепадах и флуктуациях излучений планеты, ещё кое на чём, связанном с <хроногравитацией>. А главный летун — освобождённый магар, посредник между животными и растениями. Возмутятся: "С какой стати?". Но мы не удивляемся тому и сему нам данному, например глуповато-умным мозгам, которые в ряде отношений пока лучше микросхем.

       Путь к воспроизведению дара — капиллярная <виталетапоника>, <физплазморы>, быстрые мембраны. 

 

                ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ

       На Уйо я обретался почти сорок тамошних лет. А на Земле "отсутствовал" трое суток. Это было летом **-го года. Понятия не имею, что могло быть со мной на Земле в те сутки. То ли я находился в летаргическом сне, то ли вёл жизнь лунатика. Если бы я разгуливал здесь лунатиком, то меня бы схватили и скрутили. А такого не случилось. Или я спал, или некоим образом успешно имитировал себя обычного. Конечно, никого ни о чём не расспрашивал. Добром бы мои вопросы не закончились.

       К несчастью, либо (наоборот) к счастью, сразу не записал происшедшее, а оно — не для людских мозгов и людской памяти. Земная жизнь не противоречила жизни на Уйо, а события на Уйо не вмещаются в наши <способности и убеждения>.

        Передо мной картинка: прямо в воздухе там и сям разбросаны полупрозрачные желтоватые кубы, я зачем-то просовываю <руку> в один из светящихся кубов — и включается мерцание-мельтешение. Тогда была ситуация ясная и внятная, но сейчас я ничего не понимаю. 

        Любовь? Дружба? Идите, вы господа, к чёрту. Это не тому миру. Там существует нечто гораздо сильнее! Нет там обезьян...

                +            +

       Самое вредное на Уйо? Мой земной опыт. Я в какой-то степени <поймал> старый жребий. Слегка откорректировал, но по сути ничего не изменил. Проблема не в действиях, не в характере, но в <исходном несущем>.

       А на Земле родиться заново? Здесь всё сделал бы наоборот. Но не уверен в успехе: бесспорно, возникнут намёки на потерянные возможности. Уже от противоположных подвохов и загвоздок.

 
 

                КРЫСА

       Алла Ивановна устроилась работать крысой. Назначение подсунули не слишком тяжёлое, но оно требовало огромного интеллекта и умения видеть сквозь стены. Алла Ивановна ругала себя за наивность: тонкого обоняния недоставало для грамотного прогрызания ходов.

       Всё-таки её сообщения были плодотворны: задолго до полевых испытаний выяснилось: Алла способна отличать запаянные дезодорированные коробки с сыром от контрольных.

       Если отдел благодаря Алле Ивановне и вышел из застоя, то сама она испытала на поприще массу мелких трагедий. Заранее осмотрев с избушку, в подвале которой ей поручили работать, Алла накупила в воробьиных количествах "деликатесов" и попрятала по окрестным кущам.

       В первый день она долго берегла  себе сюрприз, работала без обеда и, не выдержав, стремительно помчалась к кустам, смешно и неловко вытянув хвостик.

       Там… клочки обёртки. Оглянувшись, Алла побежала к кустам по другую сторону, и — у неё чуть не оторвалось сердце: шесть собак — огромная серая, низенькая рыжая и четыре пса разного роста и сомнительной масти — учинили пиршество. Серая сучка, отогнав рыжую, спешно заглатывала белёсую сосиску.
 

       Алле Ивановне выпало перейти на скудный командировочный паек. Руководство в глаза называло Аллу Ивановну крысой и считало: крысе роскошества и не надобны.

      Зато наша героиня могла насладиться удивительным ви;деньем мира. Мир крысы оказался гораздо богаче человеческого. И пренаивно заблуждаются зоопсихологи, утверждая, что у крыс де нет цветного зрения. Оно у крыс есть, но сквозное, невыразимое в людских понятиях.   

       Алла Ивановна досконально изучила божественное великолепие помоек и мусорных ящиков. Выяснилось, человеку недоступны многие нюансы крысиных ощущений, но минуло ещё немало дней, недель и месяцев, прежде чем рассеялись жалкие иллюзии, и Алла Ивановна поняла: крыса — высшее существо на Земле, а человек только второстепенное животное, продуцент провизии и жилища.    

       И вот Алла выехала в Краснодар. Там она плюнула на командировочные обязанности, села на автобус и переправилась на пароме в Крым. В Крыму она немедленно превратилась в крысу. И началась настоящая жизнь! Что такое жизнь, Алла Ивановна не знала даже, когда бегала, навострив усики, по самым живописным помойкам, читала древние письмена на заплесневевших стенах нор-лабиринтов, видела с помощью нового чутья будущее торжество крысотронной эры.

       Алла Ивановна обрела целое небо приятных неожиданностей. Можно сказать, внезапно заиграли арфы, взвились фонтаны, спустились радуги, а реальность пересеклась с волшебными снами.

       Именно в период своего расцвета Алла Ивановна познакомились с крысой-принцем, наместником, главой крыс Египта и Передней Азии. В Крым эта важная особа прибыла с культурно-дипломатической миссией. Забредшую на крысиный вернисаж Аллу Ивановну по оплошности не убрали пасюки-охранники. Принц чуть не принял напуганную Аллу Ивановну за инсталляцию. Ему очень понравился необычный акцент нашей путешественницы, её специфические округлости и талант говорить ни о чём.

       Алла Ивановна была счастлива сверх-сверх и, конечно же, ей не хотелось превращаться в человека. Она поведала принцу о гадком исследовательском институте и о связанных с ним опасениях. Принц вознегодовал на человечество и принял меры. Он собственнолапкно сжёг одежду Аллы Ивановны, включая купальник. Путем крысиных интриг, а также пользуясь тем, что его папаша слыл крысиным Иеговой, принц добился упразднения мерзкого института. Сфабриковали милицейское дело, согласно которому Алла Ивановна упала с прогулочного теплохода и утонула в Чёрном море.    

       Но молодость Аллы Ивановны истекала, а связь с принцем держалась неоформленной. Каверзы крысиной религии и мудрёность вытекающих из них семейных отношений доступны лишь избранным, а в детстве Алла крысиного воспитания не получила, вельможных родителей не имела. Всё хрупко в этом мире, и принц, увы, бросил Аллу, не взяв её даже в наложницы.

       Где не побывала Алла Ивановна, используя в качестве аусвайса запечатлённые на теле царственные отметины! И в Коломбо, и на Сулавеси, и в Каракасе.

       На одном из островов Зелёного Мыса, не без мытарств, ей удалось облапошить крысиного начальника и найти окончательное пристанище. Но сознание Аллы отравляла мысль о ненадёжности методики института. А если что-то не сработает, и она превратится в человека?
 

                1982 г.

 
 

                ОГОНЁК

  Быстро очень шё-ол Симов. Был он в ощущении духа приподнятом, но сказать мало это: озарением пылал он весь, точнее, пожаром страстей ещё более высоких.

   — Наконец-то! — твердил он. — Сотворилось!

  Не погасла в его памяти гигантская карта Супервселенной и событий всех: прошлых, будущих. Ему Симову увидеть удалось тот факт ничтожнейший, пустячок, изменением еликого влияешь на метагалактик движение. Мелкий упомянутый факт, пустячок, доступен и во власти Симова, хотя него ради затеял он скитание некоторое.      

  Отправься в известный посёлок, слегка нарушь церемонии и обычаи, вызови недоумение окружающих, подействуй на чепуховый неисторический эпизод — и перевернутся судьбы, грядущее предначертится по-иному, а время удостоится Монумента времени.

  Симов миновал три-четыре улицы с редкими фонарями. В олунённых лужах плавали листья. Серп на воде и небе имел форму зеркального "эс" и перемещался в такт шагам. Но в будничности обреталось неземное раскрепощение, реяла безмерная свобода: мир походил на произведение искусства. Волнение от сознания сделанного уже меркло. Чувства перевешивало удивление от возможности такого влияния событий друг на друга, при коем важна не их сцепленность, а иные, невероятные законы, господствующие над человеком и природой.

  Чрезвычайное переживание-ви;денье стихало, воздух наполнялся обрывками фраз что-то обсуждавших людей. Симов догадывался: это "что-то" одно и то же в каждом разговоре.

  Он выбрался к озеру. Лучи прожекторов подсвечивали поверхность воды до белизны. Пройдя парк, Симов упёрся в двухэтажное здание со стеклянными стенами. Сквозь стекло доносились хлюпающе-чмокающие звуки музыки. В низких залах кучковались, разгуливали, раскачивались в танце праздные люди. Их головы почти касались полупотушенных шаров-плафонов. У дверей сержант милиции держал за ворот балахонистой куртки вырывающегося субъекта.

  Симов боковым зрением отмечал внешние явления. Пройдя полусотню метров, он опять очутился в густой толпе, но теперь народ спешил ему навстречу. Мелькали силуэты, люди даже не шли, а скорее плыли, неслись…

  Внезапно он заметил: путники идут на него без желания избежать сшибки. Их масса обтекала Симова… у самого его носа. Взял левее и обходил не столько прохожих, сколько насаженные вдоль тротуара тополя.      

  Вблизи них оно и содеялось. Из-за дерева выступил и уставился на Симова потрёпанный старик с пропитой физиономией. Жёлто и остро воззрились вытаращенные, как при базедовой болезни, зеницы. Старик исторг нечленораздельный вопль, чиркнул спичкой и сунул её зажженный конец прямо в лицо Симову.

   — Дух! Дух! Дух! — возопил старик во всю мощь.

  Симов попытался отстранить сумасшедшего и обойти его. Тот начал совершать неестественные выверты и упал на руки идущих.

   — Вы! Слепые! Разве не видите этот огонёк?! — кричал безумец, тыча пальцем в Симова.

   Прохожие смотрели на Симова, но ничего, кроме пустоты, там не обнаруживали. Симову показалось, вот-вот он провалится в бездну.

   С восклицаниями "Дух!", "Дух!", "Дух!" сумасшедший вновь принялся прыгать вокруг Симова и чиркать спичками. Пламя чуть не спалило Симову ресницы.

  — Отойди, дурак! — неожиданно громко и резко, но бессловесно выговорил Симов, и в тот миг на него нахлынуло такое, от чего всё оборвалось.

  Звуков в речи Симова не было, но присутствовало то, что хуже и страшнее. Лики людей сделались бледнее смерти, в их глазах застыл ужас. Окочурилась вселенная и родилась жуткая, дикая. Взметнулся густеющий мрак уничтожения, грянули сферы сознаний концентрические, и возникло побочное равновесие, быть не должное!

 Исчез парк и стеклянное здание, сгинула набережная. Радостно визжа, размахивая тесаком, помчался детина в длинной балахонистой куртке.

  Здесь Симов постиг: никто не чиркал спичками, огонёк есть он сам, разгорающийся под больным взглядом старика. Он, Симов, не шагал, а плыл неуловимым плазменным облачком.

  Мир стал некоим третьим. Середина его коснулась периферии.          

  Вдруг Симов узрел себя дома и ровно со стороны — сидящим в кресле с поднятой рукой.

  Через минуту внутренней смутности прорисовались воспоминания. Будто недавно, он перемещался по вечерним улицам.

  Симов ещё сильнее напрягся, собрался с мыслями и до него дошло: та местность хотя и далековата, но знакома, в ней не бывал больше восьми лет. За долгое время там мог подрасти парк, выстроиться концертный зал с дискотекой, озеро — обрести набережную. Но нет! Не это важно! Грандиозная карта сплетения причин и следствий выветрилась из памяти. Пропал остов того, благодаря чему завязывается их кажимость. Но они ли сейчас главное? Зачем потребовалось туда лететь? Карта Космоса не галлюцинация, не сновидение. Она яснее любой яви... Какую мелочь понадобилось изменить? В которую точку посёлка довелось спешить с таким нетерпением, что в кресле осталось забытым тело? Какова была цель? Цель! Цель!
 

                1986 г.

 
               

                БАБЬЕ  ЛЕТО

       Хризантема росла на осенней платформе за ребристым ограждением. Луч солнца играл на её влажных лепестках. Веял тёплый ветерок. Зелёный поезд двинулся и замер, любопытно осклабив мимикрировавшую под бегемота крашеную голову.

       "Не мой поезд, — прошептала Хризантема, — уходи-ка!" И поезд ушёл.

       Платформа свободна. Только внизу белые одуванчики запоздало готовились облетать и, вяло покачиваясь, обсуждали это важное мероприятие. Высоко на небе реяли облака.

      — А отчего у Хризантемы вверху махрово, а внизу голо? — спросил Аллах у Джебраила.

       — Ах! Ах! — изумился Джебраил. —  Это дело я исправлю!

     Джебраил провел могучим перстом и сломал тщедушную железнодорожную стрелку.

       — Ва-ва-ва-ва-ва-вах-вах! – запели дюралевые муэдзины на чёрных столбах.

       — Бжмбрррр! – изрёк внезапно остановившийся товарняк и, передав по цепочке тормозной удар, высыпал на клумбу с одиноким цветком кучу шлака.

     Стебель с редкими листьями уцелел, но обзавёлся мусорной туникой.

       — Ва-ва-ва-ва-ва-вах-вах! — повторили дюралевые муэдзины.

       — Ох, не попаду я никуда, не попаду! — тщетно попытавшись отряхнуться, произнесла Хризантема. — Пойду домой, пока не отцвела. Но где дом? И всё же она пошла к группе одуванчиков. Возможно, это ей показалось, а на самом деле, отражаясь в окнах кассового зданьица, поехал в обратную сторону товарняк.

      — И я отцвету, — оглянувшись на одуванчиков, грустно подумала Хризантема.  —  Отцвету я.
 

      Прыснула кобыльим смехом ржавая дрезина и, задрав сизый хвост, помчалась по блестящим рельсам мимо вечно поднятых берёз-шлагбаумов.

 


 

                КЛИО

                Пародия на сюжеты фэнтези

 

                …Ио же с некоторыми другими они успели захватить.

 

  К устью реки Усьямрупи подплыла огромнейшая рыба, проглотила трёхгодовалого быка и скрылась. Таково начало событий, происшедших в стране Упта-Макаль-Бласкес, охвативших область Мороке-Нетосбака, остров Мурашиных Воров и пустыню Хромой Шалопутни.

   То было время, когда в долине у Больших Лягушачьих озер ещё стекала с веток красностебельного строгалиска камедь, а в период малых дождей, посыпая округу лепестками цветков, ходило посредством корней смеющееся дерево, когда волосы из подмышек себяблюдущих дев тайно не сжигали на священном огне, а суп из хвоста ботулинского кота не вошёл в обычай, когда исполинская комета Апостопузиса не коснулась Земли, а звёзды крепились серебряными гвоздиками к небесной тверди.

  Тогда-то решили птеромегары, агрофетиды и клефореты, что проглоченный рыбой бык вовсе не бык, а тысячеокий змеекручич, ранее волхвовавший к западу от Ущелья Взбесившихся Обезьян, а рыба не рыба, а исчезнувший десять солнцелет назад вместе с войсками, городами и кораблями сатрап царя Околедониса — Пупелдон-Джимай-Акубарх.

  Царь эсебеев, фенеев, гидичеев и пелесгеев, Околедонис, не внял толкованиям птеромегар, агрофетидов и клефоретов, не понял путей воли, утренних, полуденных и полунедыхих духов, не подарил птеромегарам, агрофетидам и клефоретам по перу прозрачного ибиса и по хуммерской нити с левой набязки, а велел играть себе триста сорок вторую свадьбу и звать на нее обридов, руидов и каппарийцев.

  Потому-то на купол капища возле горы Солнца села птица, прилетевшая из-за моря. Отдохнув, она подскакнула к статуе Розовой богини, выклевала у нее халцедоновый глаз, а затем улетела за пределы царства Околедониса. О горе и бедствия! Забродила смута у поражённых народов. Отложились от Околедониса область Мороке-Нетосбака и остров Мурашиных Воров. Шедшие через пустыню Хромой Шалопутни караваны повернули назад, спрятались от царской погони в Ущелье Взбесившихся обезьян; после сумели обойти стороной владенья Околедониса. А дряхлый повелитель ягов, виндов, свитов и ведов, царь Г'Ор-Ох, отказался уступить трон своему зятю Бирун-дею, исполнился твёрдости, поклялся Пуруном и Барахмой начать войну против Околедониса.

       Минуло 204 луны. Объявился опять Пупелдон-Джимай-Акубарх, потерявший власть, силу и сварение желудка, повинился в грехах, оттянул пурпурные шальвары и высыпал обратно многократно умноженные войска, города и корабли. На землю словно упали неожиданные богатства. Золотой век сменился бриллиантовым. Воспели славу царю Околедонису, его полису и паролису. Но нет причастья в счастье: шарахнула комета Апостопузиса, лишила чувства вкуса Главного кита, поддерживающего Землю, а крайних китов отучила брызгать фонтанами восторга, пронеслась сквозь материнские воды вселенной и вернулась на далекую твердь.

        Потухли огоньки звёздочек. Превратились в чёрные напёрстки. Со свистом и шумом попадали на землю. Из напёрстков вывелись летучие ботулинские коты. Коты ничего не хотели и не желали, кроме паштета из печени себяблюдущих дев. Повсюду собирали они дань и уносили в новую страну — Ботулинию.

  Три миллиона лет длилось это бесчинство, пока жившие в долине у Больших Лягушачьих холмов гидичеи не отряхнули с голов пепел, не научились разбавлять соком рыдающего дерева камедь черностебельного строгалиска и не стали отдавать её комариным ворам для охоты на ботулинских котов.

       Скопились в день неясный и пасмурный коты в горах Нетосбакских. Из-за крика котиного ожил от долгого сна Дракон Пламенный, правнук Акубархов, поглотил котов вместе с камедью черностебельной, ядовитой. Пролетел с омега Дракон Пламенный тысячи сфер небесных, вдохнул в себя небо и разорвался на восемьсот восемьдесят две метагалактики. И вспыхнули в метагалактиках алыми и белыми драконятами огромные шары звёзд фальшивых: без гвоздиков серебряных и твердей хрустальных...

      Зато и над прежним миром расцвело, разгорелось зелёное солнце

      Воспели славу царю, Опрозонису, его полису и гонорису.

      И сто семнадцать изумрудных веков блестело, светило зелёное солнце, пока в небе не нарисовался огромный хвост, пока комета Апостопузиса не врезалась мощно в море Хромой Шалопутни, не сделала Землю шаром, убив китов-держителей, и не превратила людей в козлов, гиппокентавров и обезьян.

 

                ДО   КЛИО

        В ту эру, когда с планеты Земля ещё не улетели "разумные" ящеры, а пещерный человек не завёлся серийно, на ней обретался Дом-город-государство. Покрылся ли потом Дом-государство горами или сгинул под водами океана, или его разобрали по чьему-то приказу — мы не знаем. Видимо, произошло что-то мудрёное.

       По легенде, источники непомерного богатства жителей Дома не определить. Прозябала там низшая каста, наподобие рабов, но она не пахала, не сеяла — не занималась тяжким трудом.

        Низшие люди (задолго до обычных приматов) были очень болтливы и ленивы, прожорливы и похотливы и обожали зрелища. Жить просто так они не могли и существовали только за счёт выполнения инструкций, предписаний. Особям касты постоянно давали задания, бессмысленные и бесполезные, но нужные для дисциплинирующего времяпрепровождения. Благодаря выполнению бестолковых и бесцельных действий — представляемых как нечто архиважное — эта каста не лишалась ума и не превращалась в стадо диких животных. Ей специально придумывали нелепые игры, науки и искусства, которые каждые 5 тысяч лет ради отрезвления и взбодрения заменялись противоположными.

       О высшей касте судить нелегко. Вероятно, у одних её персон главным занятием оказывалось преразмышление, у других сверхсозерцание, у третьих такое, о чём мы и подозревать не можем.

        Страшным и чудовищно опасным фактом из жизни Дома считают отсутствие в нём плетей, тюрем и избирательного права. Архаично стремление жителей обходиться без гигиенических клеток установленного образца и автоматически ломающихся кормушек.

        Сектор Дома (их около восьми тысяч) сохранился целым посейчас. Его обнаружили под четырехкилометровым слоем пород разного типа. Налицо серия непонятных тектонических смещений и глобальный катастрофический вырыв.

       В секторе имеется настенная роспись, скульптура. Нашли хранилища с предметами, напоминающими наши типографские матрицы. Но захоронений жителей нет.

       Есть мнение, что люди высшей касты сублимировались вследствие недостаточности своей телесности. В таком случае возникает вопрос, куда подевалась каста низшая?

      Ответ вы найдете сами.

 
 

                МИРОН

        Для поддержания памяти Мирон каждое утро выпивал столовую ложку настоянной на гвоздях водки. Со временем он заменил гвозди мелкими обломками безопасных лезвий. Лезвия куда эффективнее! А сегодня? За окном солнце. Погода расчудесная. Мурлычет радио. Мерзкий рекламный блок нескоро. Та-та, та-та, та-та! Плюх из бутылки в крошечный стаканчик с делениями. Та-та, та-та, та-та! Р-раз! Глоток. Радио мурлычет. Сбоку языка жёсткое. Та-та! Не засунул в бутылку усики чайного ситечка! Жёсткое куда-то исчезло. Будто и не было. Подошёл к зеркалу с фонариком, навёл фонарик в рот. А-а-а! Без крови. За окном солнце. Погода расчудесная. Слегка вспухла голова. Где-то дырка? Но лезвия-то затупились, подмягчились. Йоги, вон, жуют перед толпой и глотают новейшие. Запивают серной кислотой. И здоровее зевак! Прадед, оружейник? Лужёные были кишки. Болтал в уксусе какие-то хитрые пружинки. Прожил 99 лет. Мог бы и дольше, но укокошили в девяностые. Па-папп! Пап-п! — в открытое окно внёсся мяч. Несерьёзный. Жёлтый с зелёным. Мирон глянул в окно: никого! Ближнее пространство свободно от людей. Вдали никто не проявляет интереса к происшествию. Выбросить мяч в окно? Просто. А если за ним придут? Или уже идут? Прошло минут двадцать. В дверь никто не торкнулся. Что за мяч? Он тепловат и даже мускулист. У него бьётся пульс. Живое существо? Но раскраска его аляповатая, неестественная. Ни глаз, ни ног, ни ушей.

       — А ты порежь меня ржавым лезвием, порежь!   

       Гм…м. Послышались это? Спрошу.    

      — Так что я должен сделать?

        — Ты глухой? Им прикидываешься? Сказано внятно.

        — Интересный момент! Ты кто? Мяч или мячо;?

        — Захочу, буду через "е" — мечо;, но ты окажешься мясо;. Режь немедленно! Иначе… Одно мечо; в тебе уже сидит. И глазом не моргнешь — вонзится второе.    

       Радио прорвалось нестандартным, не с музыкой Шуберта:

                Ave Maria, ave;

                Gratia plena, ave;

                Dominus tecum,

                Dominus tecum, tecum…

       Жёлтое с зелёным колыхнулось на звук динамиков, и они замолкли.   

       "Намёк на причастие. Ладно. Ладно. Причащу. Опасная бритва есть. И почти ржавая". И в образных мыслях: "Лезвие! Лезвие!", а в мыслях словесных: "Фонарик! Фонарик! Гляну в маленькую дырочку: не огогося ли там?"

       "Нашёл!" Шар придвинулся. Мирон размахнулся для большого разреза, а сам воткнул лезвие, как копьё, и крутанул. Мускулы-мускулы, а кожица тонкая. Фонариком — щёлк! А внутри… Фонарик не нужен. Прёт ярчайший свет. Рука, не дожидаясь понукания, рубанула лезвием. Мирон узрел небеси, на них очутился. Без рук, без ног и головы, без запада и востока. Он стал мир. Мир, осязаемый от и до, в коем ничего. Только нерв ничто, которое всё. И пресвятое безвременье. Загляденье до отвала в вечность.

 
                +          +

       "Па-папп! Пап-п!" — к кому-то влетел мяч. И не в окно, а откуда-то, пройдя сквозь стену. Несерьёзный: бирюзовый с розовым.

                Июнь 2021

 
                <...... . ......>

                ДАЛЕКО  НА  БУГРЕ

                Воспоминание о поездке в Шанск

       Открытое поле. Зелень ещё без матёрых колосьев. Защитные лесопосадки еле видны у горизонта. Можно не заметить многочисленные балки и овраги. До аэродрома километра четыре, не март-месяц, льду и снегу взяться неоткуда, но доносится настойчивый реактивный шум сопел, без конца меняющий обертоны. Или взлётные полосы не сушат, а турбопылесосят? Нашлись рационализаторы? Знаем вас. Некогда на рамы "катюш" загружали ящики без распаковки — от самодельных контактов за линию фронта летели гвозди и доски. Визжали не меньше снарядов.

       Идём в овражек. На склонах трава, кустарники, низкие деревца с извилистыми ветвями. У ручейка миновали окружённый заградительным канальцем недавний ленивый крольчатник. Но что это? Вижу растения чуждые этому миру. У них крупные источающие слабый свет цветки. Не ночью, а днём. Подобных не бывает и в оранжереях. Стоп! Наступили на узкую полоску тихо звенящей черноты. По траве и воздуху с пшиканьем поползли тончайшие молнии, захватили обозримое от пяток до зенита. На полсекунды они почудились горящими ажурными решётками, границами-оболочками, а небо-земля — живым многоклеточным существом. Пытающимся что-то сказать. Поняли его и тут же забыли. Да никакого "стоп"! Никуда не телепортируемся, в пещеры не попадаем. Но всё сразу стало иным. Исчезли аэродромные звуки.

       Однажды (года два назад) зазудела мысль: выйти из трамвая и, не доходя до конца квартала, махнуть налево по узкому проезду, поскольку, там начнётся особая жизнь, отменяющая лишнее. Кто подобному поддается? Сумасшедшие!

        А здесь похожее стряслось без всяких мыслей. Мир обнулился. Без нирваны-самадхи-турии… Увидели, поняли. Предельно освободило. Здесь не связанное с неизвестной йогой состояние. Это гораздо глубже. Нет слов для описания происшедшего. Заново родились. 

       Вышли из овражка уже в темноте. И потопали напропалую, не ведая куда. Над полями слабо полыхала лиловая полоска. Шагалось легко. Земное притяжение ослабло? Машинально перебрались через насыпь с рельсами и шпалами — отодвинулись защитные рощицы. Впереди вскричал: до горизонта и в странным образом проглядных квадратах дальних далей залился разноцветными огнями полигон, будто возник из небытия огромный цех с миллионами веретён, наматывающих яркую пряжу всех красок. Подоспели ко времени ночных полётов. Но тьма над полигоном вверху сохранялась агатовой, подчеркивая огни. Изредка там-сям появлялись сиреневые отсветы.

                +           +

        Сейчас на электронной карте это место обозначено: "брошенный аэродром". Говорят, лет семь там был рай скейтбордистов. Гмм!.. Куда-то испарились и располагавшиеся восточнее цеха с веретёнами. Корова языком слизала. Кроме названия "нитрон" ничего не вспомнить. О лежащем «под бугром», то есть на дне древнего моря, центре города боюсь кого-то расспрашивать. Хотя <…>... Воскресли и вынеслись наружу, расцветились с полдюжины конфессий купеческого уездного центра. Ожил букет увядший. О скопческом фаланстере в здании банка не вспомнили? Провалились сквозь землю слова Станислава Куняева о песне ветра в пустых колокольнях.

 

                Рассказы из  цикла  «ПОСЛЕДНИЕ  СУЩЕСТВА»

 

                1. БЬЕППО

       Бь;ппо — хозяин универсального магазина и прилегающих небоскрёбов. Он владел типографией, четырьмя художественными ателье и ботаническим садом.

       Спать Бьеппо предпочитал на толстой войлочной подстилке, кинутой на кафельный пол общественного туалета. Это место было и его вахтой, благо окна убежища смотрели на площадь, а каналы вентиляции позволяли слышать малейший шорох не менее чем за милю. Хорошая акустика стен усиливала крик Бьеппо, возносящийся к мраморным колоннам зала с люстрами. Раскаты эха отпугивали незадачливых претендентов на территорию.

       Всякое утро, после ночного ливня, он совершал прогулку в обнимку с предплечьем гигантского пластикового манекена. Раньше оторванная кисть куклы свободно болталась: Бьеппо пришла в голову идея — привязать одну деталь к другой с помощью куска проводки. Он совал пальцы манекена в грязь канавы и, подпрыгивая как можно выше, ставил на стенах вблизи границ своей территории устрашающие метки.

        Прочие жители города его почти не видели, но он чувствовал: его уважают и обходят стороной принадлежащее ему. Для безмозглых чужестранных бродяжек Бьеппо заготовил на галереях и мансардах кучи увесистых булыжников и громы, производимые скобяными изделиями; припрятал раритетные стеклометаллические кинескопы. Кинескопы удобно бросать с галерей, и, разбиваясь, они производили грозный звук.

       Зимой мостовая покрывалась красивым розовым слоем снега. На снегу легче обманывать врагов, следить за кознями пришельцев и претендентов! Но Бьеппо не любил зиму. Холода он не боялся, разводить огонь Бьеппо научился давно — когда не имел теперешних строений и скитался. Больше всего Бьеппо боялся впасть в спячку, а во время крепкого сна не уберечь себя и территорию от прохиндеев-шатунов.

       Чтобы сохранить чуткость сна, он часто жевал коричневые несъедобные зёрна, знал три места, где ими можно было бы запастись.

       Зёрна не струили приятный запах гнили и плесени. Это не беда. Бьеппо раздражало иное: два склада на опасной ничейной земле, третий в распоряжении соседа. Бьеппо доводил себя до бешенства, думая, что в третьем месте будильных зёрен полным-полно, а бестолковый сосед даже не пожелал взломать ржавый замок. Бьеппо обозревал сквозь зарешёченные оконца огромные штабеля пакетов с заветными пёстрыми этикетками.

       Не найти себе новых будилок — что умереть. Но напасть на держателя гастрономов — толстого невоинственного соседа, нельзя. Миролюбивый толстяк бросал не кинескопы. Он швырял продолговатые штучки, убивающие на расстоянии, вызывающие огненный ураган, рушащие стены убежищ. О таких штучках Бьеппо и не мечтал.   

       Не раз ему западала в голову мысль приобрести хранилище с зёрнами за "много", "очень много" одежды, которой он, Бьеппо, необыкновенно богат, но объяснить соседу, что хочет забрать только это хранилище, Бьеппо не мог, поскольку, как и всё человечество, не обладал речью. Ещё в юности он достиг величайшей степени развития интеллекта и общался лишь с Высшим разумом метагалактики.

                1985 г.

 
 

                2. УЗВАЛИНО

       Путешествие Узвалино потеряло смысл: он не обнаружил на картах местности, по которой шёл. Не было намеков на изменение её однообразного вида. Но и желания вернуться назад, к мобилю на обочине шоссе не возникало.

       Узвалино смотрел на компас, на давно усмирённое умирающее солнце и шагал туда, где заканчивалась неизвестно откуда выросшая, несуществующая на картах полоса ландшафта. Узвалино не привык поворачивать назад. За его спиной ранец, а в нём — самое необходимое: фляга с гигакалорийным горючим на случай смены мобиля, термос с универсальным напитком, а также крохи пайка, неплесневеющего, негниющего, тонизирующего. Там же в ранце лежала книга. Жёлтые буквы на лиловом переплете выстраивались в косую надпись:
 

          ЗАПИСКИ

                О

                ЕРЕСИ      

                ГНОСЕОВИТАЛИСТОВ

 

Выше названия стояло имя автора:               

                Узвалино

       Узвалино считал себя единственным человеком на планете. Мало того — единственным млекопитающим. Прошёл год с тех пор, как человечество приказало долго жить.

       Всё время одиночества Узвалино чувствовал себя недурно. У него были источники энергии, сады и парки, библиотеки и фильмотеки, океан и реки, но главное — независимость.

       Узвалино двигался по нежданной тёмно-серой пустыне. Вдали ничего, кроме горизонта. Изредка появлялись дозированные порывы ветра и тут же автоматически прекращались. Пыль шелестела. Функциональные облака на небе периодически сменялись камуфляжно-миражными.

           ……………………………………………

       Узвалино полагал: освобождение человека от биологической жизни ещё ничего не означает. Оно скудно. Недостаточно разделить судьбу кабанов и землероек. Вот он и построил для срока "ч" защитный аппарат...

                …………………………………      

       Узвалино и раньше встречал кладбища, но они были надлежаще оформлены. Архитектор этого горизонтального места успокоения — экстравагантный парабиолог. Ошибку Бешеного портала, активировавшего печать теплокровных организмов, он отредактировал весьма оригинально.

      Узвалино шёл по совершенно ровному плато. Горизонт так далёк, а фигурные облака — так огромны и высоки, что, чудилось, он, Узвалино, идёт по зоне, на которой планета не имеет выпуклости, идёт по сечению земного шара.

       Пекли одичавшие искусственные облака. Чаще перед глазами мельтешила электростатическая рябь. Слезливо блестело мертвенно-бледное солнце.

       Ночь и день не различались. Узвалино потерял счёт привалам. Глянув на календарь, он обомлел: с тех пор, как он покинул шоссе, минуло трое суток! Компас? Компас работал правильно. Порывы ветра положено соответствовали меридиану. Впервые за год Узвалино почувствовал себя не в своей тарелке. Он чертыхнулся и ударил ногой по пеплу. Частицы пепла сцепились в мелкие диски и, планируя, плавно осели. Узвалино пущее ударил по пеплу, подбросил его. Образовались более крупные диски и, подскочив, унеслись куда-то вбок. Да! На пыль следовало обратить внимание прежде, а не любоваться калейдоскопами облаков. Плато интересно, но что делать, когда паёк кончился? Немедленно придёт усталость, а с ней — потеря надежды на выход.

       Ранец тяжёл. Нет ли в нём лишнего? Узвалино вытащил из ранца бутыль с топливом и, размахнувшись, бросил её. Дно фляги ударилось о твёрдое, скрытое под слоем пыли. Ни звука, ни огня, ни ударной волны не было, но Узвалино почувствовал взрыв.

        Произошла каталитическая реакция: от горизонта до горизонта на десятки или на сотни миль пепел превратился в чёрную нефтеподобную жидкость.

       Вот оно! Вот та трансформация мира, о которой мечтал Узвалино!               

       Кто думал, что произойдёт именно так, без дополнительных усилий! Над жидкостью то там, то здесь задёргались короткие вспышки синего свечения. Ощущение: участки жидкости перемигиваются между собой, сообщают друг другу важное. К вспышкам добавились бегающие разноцветные огоньки, и всё приобрело цель, мощь и красоту. Словно гигантский полигон ожидал посадки эскадры галактических крейсеров. Жидкость то гудела, то звенела, переходила на сухой высоковольтный треск, как бы желая настроиться на нужную волну, стремясь найти себя и не зная, с чего начать.

       Восхищение ситуацией исчезло. Да это не та трансфор-ма-ция!! Мгновение — и вселенную охватит тартар!! Трансформация наоборот! Узвалино плюнул. Чёрная жидкость взревела и понеслась, закрутилась в барашки, прицельно взметнулась в небо — и облачный камуфляж исчез. Буйство стихло. Но Узвалино ослаб и обезумел. Он упал. Попытался подняться, но почувствовал тяжесть в мышцах и обнаружил, что лучше ползти, чем идти. Он пополз в ранее выбранном направлении, но руки-ноги скверно слушались; он чуть не конвульсировал, подчиняясь вибрации незримых токов, наводимых жидкостью. Облака, кроме отапливающих планету, умерли. За горизонтом тоже. Устройство погоды сломалось.

       Узвалино полз и не видел ни неба, ни горизонта. Он полз за территорией кладбища, на равнине, указанной на картах, но не ни карт, ни компаса, ни ранца у него не было.

      Теперь Узвалино полз по твёрдому грунту, и какой бы путь он не избирал, за ним непременно рвались щупальцами языки чёрной нефтеподобной жидкости.

       Омерзительная жидкость — "О-о-о!", ничего не поняла в "Записках о ереси гносеовиталистов". А если и поняла, то —  наоборот. Ей быстро наскучила радость бесклеточности. Она настигла Узвалино на дне впадины и, утопив, похотливо извлекла из этого странного, но занимательного существа потребный для оплодотворения код.

 
 

                3. ОНДОРИКО

       Меня зовут Ондори;ко. Я в шурфах-вершинах. В туннелях-консолях. Повсюду, везде. Я разумно, но проклинаю свой неразумный плохо растущий кокон. Мне в нём тесно, гадко, противно. Я бы с удовольствием разнесло его на куски, но этого не дано. Дано: разделять, разделять, разделять, аккумулировать одиннадцать непохожих зарядов, создавая потенциал, потенциал-памятник, потенциал памяти — коралл из одиннадцати измерений пространства, которое есть лжевремя, масса пустых вневремен. Как быстро уничтожается прекрасное блестящее ничто, как утешителен довод, что рано или поздно одиннадцать измерений-потенциалов склеятся и творимый кокон распадется, но, увы, — я разветвлено, я построило уйму миров и всё строю, строю, строю… Блестящее прекрасное ничто неисчерпаемо богато, но оно меркнет, меркнет. Скоро оно будет не то...

       Абсурдное великолепие фантомических вспышек родного ничто. Оно будет не то. О кажуще-отвердевшее сновидение! Я кажуще-отвердевшее сновидение. Я кажусь, кажусь. Меня нет,  нет, нет.

       Мыслю, поэтому не существую.

 

 

 

                СНОВИДЕНИЯ

 

                1. ТРЕТЬЕ

       Долго, больше года, не видел или не помнил р-сновидений (распознанных изнутри той реальности как сны). Это странно: методика вхождения в них пройдена. Точно кто-то специально препятствует р-сновидениям. И я решил никуда не помещать сообщений о перевоплощениях, а может быть, ничего не печатать о них на компьютере. А если дело обстоит сложно, то нужна хитрость.
                +           +

       Шла череда сновидений. Их много, всех из них не вспомнить. Повис кокон из сновидений. Я негде присутствовал, с кем-то говорил, но вот ситуация: над городом летают хищнейшие драконы. Не наблюдал такого, чтобы они кого-то слопали, но от драконов веяло опасностью. Полетел по небу с факелом без форсунки; его пламенем уничтожил не менее четырех драконов. Они довольно сильно отличались друг от друга. Понял: сплю. Охватила мысль: не хочу просыпаться. Но в полное знание себя не пришёл: в сновидении являлся изменённой персоной, а потому не помнил об инструкциях для подобных случаев. Вращаться? Ну, чуть повращался. На два-три градуса. Толку не чувствуется. Решил не открывать глаза и действовать наощупь во тьме. Задумал полететь вверх и коснуться того, что там. Был уверен: наверху нечто есть. Полетел и коснулся рукой досок. А внизу? Полетел вниз и там коснулся холодной твёрдой площадки. Здесь меня кто-то похлопал рукой. Открыл глаза: я на автобусной остановке с навесом, щупаю асфальт, а хлопает меня тот, кого я случайно задел ногой. Само собой, на скамейке я не лежал, а спустился откуда-то сверху.

      То ли покинул остановку, то ли проснулся еще раз, но оказался дома. Однако дома не теперь, а дома десятилетия назад и дома не у себя. Там принялся искать тетрадь, чтобы записать сны, а времени нет, поскольку через полчаса отправляется поезд. Начал записывать, но проснулся окончательно.

       Хитрость не удалась, либо не я кого-то обманул, но обманули и запутали меня.

 

                2. АНГЕ…

       Иногда снятся железнодорожные сновидения: сортировочные колеи, перроны, кассы, экспрессы, площадки между вагонами. Но в этот раз я не пассажир, а железнодорожный рабочий: со своим напарником убирал отогнанные пассажирские составы. Мы пользовались не пылесосами, не швабрами, а блестящими инструментами, формой похожими и на хирургические принадлежности, и на дворницкие скребки.

       С нами по вагонам ходил кот. Сперва он был мелким котёнком, затем вырос до средних размеров. И кот помогал убирать! Ну, кот — так кот, убирает — так убирает. Неожиданно я задался вопросом: "А как убирает? Мышей ловит?" И с этого момента он прекратил помощь. Выяснилось: не кот он вовсе! Необычное существо уже ростом с приличного пса: огромные глаза, на голове не шерсть, а человеческие волосы. Творение красивейшее. Четвероногий ангел! Бывало к нему подбегали собаки, но не ближе чем на сорок сантиметров, котом не считали и с почтением, пятясь, отступали. 

       Возникли проблемы. Он ел не кошачьи корма, но лишь деликатесы, а в качестве десерта принимал вишню в коньяке и тот крем-масло, который кондитеры кладут на торты. Мы ему и омаров выискивали. Руководство вагонов-ресторанов и буфетов, некстати подсмотрев ситуацию, запретило подчиненным насыщать существо.

       Ангел мог два дня не есть, но затем откровенно голодал. Содержать его было невообразимо. Миллиардеры на наши объявления не отзывались. Другие или побаивались ангела, или, вникнув в тонкости его вкусов, брать в качестве подарка не хотели. А что мы услышали в зоопарке? "Котов не держим! У нас не дворец!" И прочее в том же духе.

       Отвезти ангела за город и там бросить? Обречь на мучения? Мы решили убить ангела нашими блестящими инструментами. Так мы и поступили. Человек по природе зол?

       Только вот незадача: сновидение отказалось демонстрировать акт убийства, оставив его супербесплотным, мысленным.

                2021 г.
 
 

                3. СЕГОДНЯ — ПОЗАВЧЕРА

       Снилась масса сюрреалистических сновидений. Арки, эскалаторы, рядом — сельская местность. Полуокружностью в виде венка горела надпись: "AMBASSADOR", причём в туннеле-спуске, и над ним, несколько дальше входа в него. Эффект: не выяснить, где именно. Мельтешило раздвоение. Внизу за вторым туннелем располагался не вестибюль метро, а чужой офис. Впереди офиса киоск с брошюрами и газетами. В нём что-то заинтересовало, а в особенности висящая над продавщицей неоново пылающая надпись: "AMBASSADOR". Прицепившаяся к взору! Моё пребывание в туннеле не могло долго длиться. Чтобы задержаться, имитировал манипуляции с приведением в порядок пальто, но в конце концов его надел и поднялся на улицы названной местности. Их четыре: с садами, домами, низкими оградами. Обошёл почти всё.

       Падают сумерки. Оказываюсь в кузове крытого грузовика. Брезент над передним бортом кузова плохо натянут, в щель пробивается свет. Здесь понимаю: сновидение завершилось, уже проснулся. Окошко над головой тёмное, слегка светится, но этого окошка не может быть в природе вещей, настоящее окно, гораздо большее должно располагаться в противоположной стороне. Оглядываюсь: в непроницаемой тьме горит красная лампочка выключателя на сетевом фильтре и жёлтый дисплей приемника в режиме ожидания. Дисплей зрим очень чётко. Опять оглядываюсь: кругом — тьма, но пробивается косой и слабый серый свет от уличных фонарей над шторой действительного окна. Нет красных лампочек и дисплеев!

       Дисплей и светодиод под цветным выключателем фильтра в последний раз горели позавчера.

 
                2020 г.
 

                4. ВОКЗАЛ

        Не помню, коим способом Кривдик заманил меня в ловушку. О Московском вокзале я забыл лет тридцать тому назад. А здесь ни с того ни с сего явилось слово "проводник". Никакого отношения к железнодорожникам вообще не имел. Игрой в проводников и в сопровождающих товарные вагоны время от времени баловались только знакомые, закончившие ЛИИЖТ, но отказавшиеся от профессии инженера. Таких почему-то много: музыканты, поэты, художники, историки… — шут их разберёт! 

       Мы на вокзале. Ни блеска, ни лоска! Сплошные деповские трущобы. Что-то вроде спрятанного за фасадом Апраксина двора, но страшнее. Нагромождения лома, невнятные грязные конструкции, узкие пролёты. А вместо Башки на деревянном шесте болтается драная шапка-ушанка: здорово увеличенная, один наушник чрезвычайно длинный, касается пола.   

       После долгих хождений зашли к двум сидящим за столом с объедками персонам — карикатурным фигурам из кинематографических кадров, наподобие известных: "Мы на пахгаузи… отравились колбасой". Кривдик незаметно растворился. Цирк! А я — в плену. Лысая опухшая рожа (в чудовищных бакенбардах) бормочет-бормочет, наставляет на путь истинный, железнодорожный. Ещё хорошо: нет перегара.

      Всё же избавился от "приятного" собеседника. И вопроса: согласился — не согласился на его предложение — нет. Всплыли иные проблемы: "Куда я попал? Где выйти?" Толпы людей, идущих в хаотических направлениях, немалое число поднимается по металлической лестнице (типа неработающего эскалатора) на узкое возвышение с будкой охраны; образовали длинный хвост. Встроился в его конец, но до будки так и не дошёл. Что-то не то! Должны быть цивильные проёмы! Ранее с Кривдиком шагали по ровному месту, без всяких крутых ступенек. Теперь шеста с шапкой и потолка нет, кругом загородки. Вот знакомая дверь. Сунулся в неё, а за ней — ничего. Улица должна быть… Колдовство! Препятствия отсутствуют, но не вырваться!

       Спрашиваю у мимо семенящей дамы:

       — Как отсюда выйти в город?

       Она показывает на ту дверь, у которой минуту назад телепался. Двинулся в обратную сторону и толкнул симметричную дверь. Я на открытом воздухе! Вот фокус: передо мной не город, а волны Финского залива. Превратившийся в ржавый паром копчёный вокзал — рядом; города нет, нет зданий.

       Вереница людей, идут они не по берегу — по щиколотки в холодной воде и нисколько этим не смущаются.
 

                Август 2021-го.

 

                5. ЦЕПОЧКИ

                Мы брали провода-шлейфы и связывались ими в цепочки по шесть;семь персон. Ряды-цепочки соединяли шлейфами в колонны и перемещались по подземельям. Из-за подобных связей тьма становилась провидимой и чувствуемой. Персон иногда приходилось перегруппировывать, иначе они мешали друг другу и всё портили.

                В расширениях коридоров можно было устраивать длительные стоянки. Но упаковку от новых проводов, одежды и прочего очень далеко уносили либо подбрасывали ближе к чужим стоянкам. В ответ за аналогичное. Подземелья и предметы в них принадлежали вражеской силе. По брошенной упаковке она отыскивала скитальцев и уничтожала. Или делала с ними, что ей заблагорассудится.

                А как история стартовала? Каждый вспоминает одно и то же: мы торчим высоко вверху привязанными в вестибюле к решётке запертых ворот. Из-за них просачиваются слабые лучи света. Постепенно мы освобождаемся, обнаруживаем упакованные шлейфы и угадываем их назначение.

                Что это за игра, зачем она нужна и для чего, — никто не мог сказать. Зол человек по природе?               

                21. 04. 2023


                6. СУП  С  КОТОМ

     Кот варился в кастрюле не меньше пяти минут. Он не просто варился, но балдел в кипятке, запрокидывал голову то с закрытыми, то с открытыми глазами, как после жевания корешков валерианы. Чаще в бурлящей белой пене виднелись передние лапы, грудь и шея. На слова: "У вас кот варится" — никто не обращал внимания. 

      В отместку тупым рожам шепнул: "Кис-кис!". Кот мгновенно выскочил, скакнул по большой раскалённой плите латышской печи и спрыгнул вниз, но помчался не ко мне, а на колени к Кике, которая в этот момент возилась с чем-то коту интересным.

     — Я же говорил: "У вас кот варится!"

     — Сейчас. Прямо, — огрызнулась Кика.

   

                7. ЛАМИНО

      Его вытащили из женщины живой или полумёртвой, сникшей, исчезнувшей. Он выглядел светящимся и болтался в прозрачном коконе. Я держал в руках этого ребёнка, разговаривал с ним на беззвучном языке. Он отвечал движениями и всё понимал.

      Его поместят в новые ложесна недели на две. Такой огромный, разве влезет? Но как со стерильностью? Ведь к нему прикасаюсь… Наверное, омоют чем-то противомикробным и протрут.

       "А плацента?" — дошло после пробуждения. Видел только голову и туловище, в упор не смотрел в глаза, не различал ещё многого.

       Внезапно понял суть! Какой пассаж! Случай стандартный для Homo sapiens. Отчего-то воображал себя не человеком... Прозрачный кокон — это ламинат. Должна быть глянцевая ламинированная обложка. Типография обещала выпустить книгу через четырнадцать дней.

 
                8. ОТРЫВ

                Без особой практики и подготовки

     …выскочил в неизвестном городе. Реалистичная обстановка. Название города не удалось выяснить. Жители считали вопрос о местонахождении шуткой и отшучивались сами. Признаков сновидения не было, кроме очень тонких и разреженных облачков у проводов. Сомнение едва мелькнуло. Тестов на бодрствование не делал (не пытался взлететь и др.). Бродил некоторое время. Опять "Локал-3", по Роберту Монро? Старый русский город, но без церквей. Интересные крыши. Правдоподобного названия города никто не произнёс. Одна девица насмешливо заявила, что это Полтава. Легко опроверг: "Никто не говорит по-хохляцки!" Прохихикала.

       Вскоре разозлился, начал ссориться со встречными и поперечными. Махать несуществующими руками. Воспоминание о руках прекратило бестелесное, как оказалось, путешествие и воссоединило с тривиальными координатами.

       Включил Гугл. Был в Полтаве? Узнал здание Краеведческого музея и другое с башенками. Попался купол храма. Масштабированные виды тю-тю: сайты за выползшими строчками заблокированы. Что добавить? В состоянии выскока из оболочек разговаривают на универсальном языке смыслов. Хоть с марсианами, если такие воскреснут.               

                15. 10. 2023

 
                9. КРАТЕР  И  ПОВТОР

         А. Кратер

        Пересадка в метро. Вроде бы "Техноложка", но почему-то нужно прошагать пару метров сквозь туннель для поездов. Подобное возникало в сновидениях не раз. И сейчас протопал эти метры. Затем попал на некую разработку (и такое бывало во снах), далее брёл по грунту в длинном коридоре, где валялись рельсы и всякий хлам. Пройдя, угодил на "улицу", но на пути гора из неровных земляных глыб, недавно набросанных, чуть расплывшихся из-за попадания воды, но теперь подсохших и твёрдых. Даже думал вскарабкаться на неё, но понял: сорвёшься. Вокруг уже естественная вертикальная шахта — величественный колодец, кратер вулкана. О-о! Кратер превращается в глиняную вибрирующую глотку. Она непрерывно удлиняется, переходит в циклопическую дрыгающуюся трубу. 

       Донеслись голоса. И опять их услышал. Это радио, ты дома, словно бы пробудился, но хочется немедленно уйти в сон, пойти в метро, назад к месту пересадки, и выискать иной путь.

       Сон в руку: два дня в метро не был, но 03. 05. в нём проскочил станцию и очутился на хитро спланированной "Техноложке". На ней ради поездки в обратном направлении делают неудобную разноуровневую петлю по коридорам.

       Клубы чёрного мистического дыма во сне, либо труба в качестве их подмены, у меня обычные реакции на резкую музыку, крикливые анонсы и рекламу. /Включенный динамик — единственное средство против токсичных шумов МКД, в особенности гремящих ржавых кондиционеров и всевозможных вытяжек./

       А вообще сновиденные выси, кратер — штуки ясные, не стоящие свеч, но ровно через месяц грянул кое-какой повтор.               

                03. 05. 2024

                Б. Повтор

        В магазине-производстве или на складе производства. Собрался покупать доски определенного цвета и формы. Длинные и узкие. В конце помещения заметил те, что подходят. Присмотрелся: широковатые. Доски в положении на попа, чуть наклонены. Увидел ценник. Число четырёхзначное. Мужчины, в отличие от некоторых женщин, во сне и при "вылете из телесных оболочек" в норме не читают, безошибочно не воспроизводят цифры. Всё-таки запомнил: первая или вторая цифра — двойка, третья — четвёрка. Ещё глянул на доску: у неё по бокам загнуты края. Не только придётся пилить вдоль, — нужно выбрасывать загнутые фрагменты. Гроб какой-то.

       Организация, в которую попал, странная: покупатели должны снимать верхнюю одежду в цокольном этаже. Что-то оставил и я, в частности кожаный пиджак. К нему не прикасался лет двадцать. В помещении крутилась начальница, дама южного немонголоидного типа, с чёрными волосами, свёрнутыми в пучок. Покидая заведение, к ней надо было подойти. Но она исчезла. /Похожих на неё женщин последний раз видел очень давно, в командировках. Одну в 1974, другую в 1992 г./ Двинулся по соседним "катакомбам". Дебри! Полутьма. Везде ямы, выпачканные многоцветными масляными красками. Выход из здания в неизвестности. Еле его нашёл. За ним более приличный лабиринт наподобие задворок Апрашки или за Сенной, либо у всяких фирм на Обводном канале. После блужданий открылся путь к вахте и сама она с тыла. На ней потребуют пропуск, а его можно взять лишь у той исчезнувшей администраторши. К тому же в гардеробе приютил пару вещей. Вернулся назад в бестолковку полутёмных переборок с ямами. Спрашиваю у встречной девушки: "Где раздевалка?" Она показывает рукой. Иду по ступенькам вниз. Хм! Ступени куда-то исчезают. Я в конусообразной воронке, будто вырытой исполинским богомолом. На косых стенах разводы масляных красок, превращающих её в палитру.

 
                В.  Мораль 

        1. По обоим сновидениям: проваливание было действительным. Поменял лежак на твёрдый. Больше года такого не делал. Когда-то профилактики ради варьировал мягкое и твёрдое через день. Убирая матрас, обнаружил под ним половинку тонкой рассыпавшейся книги с комплексом упражнений при остеохондрозе. Метро протянулось внутри позвонков! Нэ псыхоаналыза! Но лучше упражнений спать хотя бы часа три в ночь на доске. Ныне отключены батареи, по улицам ходят в рубашках без майки, но порой возникает коварнейший холодок-провокатор.

        2. По второму сновидению. Компьютерная графика как бы аннулирует обычное малевание, но вот беда: дальше узких декоративных целей и чисто дизайнерских проектов (обои, обложки и др.) она не идет. Стилусу и мыши, во что бы они ни рядились, не угнаться за архаичными инструментами. Попробовать к ним вернуться? Нет мастерской, мало стен для развешивания и т. д и т. п. Краски в тюбиках продолжают сохнуть. Кроме того, с приближения ковида в музеях и на солидных выставках не появлялся. Цвета зовут, притягивают. 

       Есть и момент назойливой связанности с пространствами частого пребывания. Пример не новый. В конце восьмидесятых выгребными ямами мнились юг Купчина и район у скрещения проспекта Газа с проспектом Огородникова. Особенно после поездок в центр города. А в 1978-м (подумать только!) — эклектичная площадь Льва Толстого: место выбегания на Кировский (Каменноостровский) Большого пр. и рядом — улицы Льва Толстого с Б. Пушкарской. Если великолепие въедается в глаза, то растворяется. Исключение: вечно не надоедает вид набережных с Дворцового моста: чертоги на них сияют музыкой, невзирая на облупленность стен. 

                03. 06. 2024   
               

       P. S. По аномальности "Техноложка" давно уступила первенство перепутью трёх линий, в котором всем трём станциям присвоены имена с начальным "С". Воскресло древнее совпадение. Какой психолог консультировал? Нижняя "воронка" — "Спасская". Она и есть спасение? Подземный собор? Чёрные мессы? Ау!

       Подарок человеку, застигнутому на "Садовой" двумя поездами: их длинные туши заслоняют отображённое на стенах направление движения (указатели в центре редки). Опаздывающий рискует уехать не в ту сторону и опоздать ещё больше, ухнуть в ловушку внезапно перелицованного времени.

       Кто-то необыкновенно страшится катакомбных труб: "Пл. Восстания" — "Маяковская", "Невский пр." — "Гостиный двор". Излишне суеверные пассажиры предпочитают им байпасы с цивильным прямоугольным сечением. Трафаретно вспоминается "мясорубка" из "Пикника на обочине" Стругацких и "Сталкера" Тарковского. Занятны элементами угадайки переходы под Заневской площадью и под парочкой перекрёстков Ивановской улицы.      

        Да и что говорить! Сейчас парадоксальны почти все развязки: куда они выводят пешеходов? Сплошная анормальность — перенавороченная верхотура над станцией "Ладожская". Даже трамвайную линию загнали в комплекс. Город исчез из обозрения. 

      Софийская улица? 4—6 полос. От Складского проезда до моста Дураков[8] через Кузьминку — ни одного перехода (10,4 км, 2 ч 20 мин пути). Люди перебегают пучок давилок, этакий транспортный седалищный нерв! Автобусы мчатся без остановок, невзирая на обилие организаций по обе стороны.

       Не лучше сплошные проволочные заграждения железных дорог. Удар по грибникам, а не безбилетникам.
 

 

                ОЧЕРКИ


                "НЕБЕСНЫЕ ЯВЛЕНИЯ"

       Рассказы о нетривиальных небесных и воздушных явлениях, световых чудесах чаще вызывают у меня скептическое отношение. Многое видел в окрестностях обычного аэродрома. За пять километров от него и дальше, располагались доски с отражающими элементами, спрятанные среди ржаных колосьев прожектора с цветными стёклами и прочее подобное. Ночные световые пляски, лиловые и зеленоватые мистические конусы в десятки раз выше телебашни возникали и при отсутствии полётов. Создавалась иллюзия, будто пункты неба испускают лучи. А зимой 1956-го вечер превратился в день: небо и земля от горизонта до горизонта ярчайше на долю секунды осветились белым, затем на несколько секунд — красным. Столкнулись два самолёта, но не донёсся звук взрыва, не углядели самих самолётов. Решили: началась атомная война. Военные в соответствии с правилами попрыгали в сугробы и там залегли.

        Говорят, временами представали взору метеошары, падающие мишени, нечто похожее, но их никто не отождествлял с НЛО. При некоторых погодных условиях верхнее шоу устраивала инфраструктура железной дороги. Вокруг располагалось чистое поле и простиралась тьма без единого огонька. Это подчёркивало эффекты, делало их выразительными.

        Детскую игру со стрельбой в звёздный свод фонариком можно разнообразить подвижным зеркалом и линзами. А если ветер колеблет зыбкий агрегат или мятую жесть, меняя и фокусируя поток фотонов от прожектора?

    

 

                ФЕНОЛОГИЧЕСКОЕ

 

                1. РОГ

       Июль, 1962. Лесная поляна. Из земли торчал рог — прямой белый конус, живое существо высотой сантиметров 20—25, диаметр у основания 4—5 см. Весь в отверстиях со спичечную головку. Не гриб без шляпки, хотя по консистенции напоминал его. Сильный аромат (не грибной, почти парфюмерный). Плюс математическая строгость формы и расположения отверстий. Ничего такого в самых подробных описаниях и перечнях грибов не встречал. У некоторых растений нечто отдалённо сходное бывает только весной и габаритами куда меньше.

       Что изумило? Хорошо уловимая чуждость всему. Но при том некое подчёркнутое благородство внешности и запаха.

 

                2. БОМБУС

        Июль. 1968. Сады. Вторая половина дня. Рядом на высоте 2—2,5 метра пролетело нечто. Заметил его ещё метров за двадцать. Форма и расцветка размыты, будто у вентилятора. Похоже на шмеля, но размером больше внушительного кулака. Скорость торпеды. Траектория абсолютно прямая. Жужжания, гудения не было.

       Естественно, не рой пчёл, не птица, не летучая мышь, не механизм.   

 
 

                3. ПРОВОД В ПЛАЗМЕ

       Петарды давно перестали нравиться. Зато люблю грозу далёкую и близкую. Стихия! Гроза — символ освобождения и раскрепощения. В ответ раскатам грома так-таки что-то отзывается за грудиной и радуется. Строго говоря, и любит грозу оно, там находящееся, а не моя персона. /Вот бессчётно открещивайся: дескать, само я не я, а душа вовсе не моя, а чужая./

        Конец шестидесятых. Стоял у того места, где растяжка антенной мачты, крепится к талрепу, вбитому в землю костылем. В мачту ударила молния и с шипением помчалась по растяжке. Грохнуло запредельно, слегка пошатнуло, но в ушах — никакой боли. Свечение свечением, но интереснее другое: молния словно бы не вместилась в провод и неслась вокруг него.
 

       Экстаз пронзил не когда всё прошло, но в момент прохождения электричества и уж точно — грохота.

 

 

                ПОРТАЛЫ

       Видел два сновидения одновременно и бодрствовал. Такое бывает. Сновидения параллельные, не матрёшечные, что случается чаще. Мешал орущий в семи шагах от меня приёмник. Поднялся, чтобы его выключить. На половине пути оглянулся: позади горели два жёлтых прямоугольника, правильнее — тонких прямоугольных параллелепипеда (кубоида), повёрнутых ко мне почти боком, — два сновиденийных мира, из которых я вышел. Это чуял ясней ясного. Моя связь с ними была отчётливой. Кубоиды, толщиной около трёх сантиметров (часть пряталась?) и длиной с локоть, немыслимы потому, что по обыденным законам я бы их не ощутил. Они располагались за оборотной стороной шкафа, расположенной в 109 сантиметрах от стены, а я по тривиальным понятиям мог обозревать только торец шкафа и его лицевую сторону на два-три градуса. Оборотную грань шкафа действительно не воспринимал, а сиявшие за ней кубоиды (над ближним длинным краем койки) различал сбоку самым бесспорным образом, что в нормальном мире невозможно. Ни окно, ни иные источники света или зеркала неспособны породить сверхъестественное явление.

       Выключил приемник. Феномены по-прежнему ярко светились. Если приду к ним, то усну и потом ничего не вспомню, а вспомню, то решу: "Происшедшее было во сне". Стал наблюдать за ними. Кубоиды начали тускнеть, а затем исчезли. Вокруг — ничего необычного. Стрелка будильника перемещается, книгу без проблем пролистываешь и читаешь.

       Для окончательного доказательства факта ви;денья порталов мира сновидений, собрался и выскочил на улицу. Вульгарный вещный мир смотрелся вульгарным вещным миром. Пожалел о невозвращении к порталам. Там было нечто интересное и сильное. Но ведь тогда истина об их недавнем бытии мнилась бы неубедительной.

       P. S. Пытался опровергнуть беспрецедентное. Безрезультатно. Появись за окном на 4—5 секунд солнце, оно не осветило бы сквозь плотную портьеру тот участок, а тем более не попало бы через некую-то щель на оборотную грань шкафа, — требовался огромный разворот, иной момент дня. Даже нарочно облитая светом стенка шкафа не осветит воздух впереди себя (в освещённой бестеневыми лампами помещении). Кроме того, кубоиды располагался друг за другом в ряду, между ними был интервал, ergo я не перепутал якобы подсвеченный торец шкафа с пространством за задней стенкой. Кубоиды не отсветы, а таинственные сущности, висящие в воздухе.

       А сунул бы в порталы пальцы, быстро выдумал бы эксперименты? Жалею, что так не поступил, но я знал, чем это кончится. Бодрствование исчезнет, перейдёт в подмороженность, голую интенцию, само окажется порталом. Ведь полного растроения не было, состояния соприсутствовали как непаритетные: попеременно доминировало одно из них, остальные два тормозились; колебания, переходы совершались то в секунды, то в минуты.      

                2018 г.

 

 

                ПОСЛЕ  ВТОРНИКА — ЧЕТВЕРГ

       Такое стряслось несколько раз подряд. Куда сгинули среды? Съели инопланетяне? Сомневаюсь. Решил выследить среду и схватить её! Проверил все часы, на видных местах развесил календари.

       Ура! Вот она среда и прямо в шесть утра! На дисплеях — wэнзди, wэнзди. Пролетела половина дня. И что толку? Неинтересно. Лучше бы среды не было.   

       Да! Да! Только солнце с южной стороны тронулось на западную, наверху включили болгарку, включили болгарку внизу, включили сбоку. Запашок! Потом затеяли выбивать кувалдами трубы из бетонных перекрытий. И пошлО, и пошлО, и пошлО.

      Поймал опоссума за хвост! Или Поправителя?

                2022 г.

 

                ДЕЖАВЮ

        Не более пятнадцати случаев крепких. Детали многих не хранил в памяти. Трижды дежавю рождались в залах библиотеки на углу Университетской набережной и Менделеевской линии. Как реакция на шум шагов и частично силуэты идущих по проходу читателей. Шум будил и развёртывал целый океан абсолютно идентичного и неописуемо давно существовавшего.

       Два последних дежавю. Лет семь назад поднялся на второй этаж дацана на Приморском проспекте и едва не ахнул: здесь многократно бывал! Происшествие не слишком изумило: де где-то попадалась фотография — барельефное изображение обращенных друг к другу антилоп (газелей) и прочее. Разоблачение такого простого объяснения не заставило себя ждать. Кто-то из монахов не притворил дверь на первом этаже и в щель удалось рассмотреть чёрный и плотный материал наподобие ткани с огромными выступами. Портьера? Фрагмент абажура или китайского фонаря, если бы не чёрный цвет. Что это? Неизвестно, но эту вещь регулярнейше видел в некоей исчезнувшей жизни. Далее пришлось идти в окрестностях Каменного острова. Откровение: на окне одного дома не задёрнута занавеска, а из щели выступает всё тот же чёрный предмет с выступами! Уже не дежавю! Но мелькнувшее пронзило.

       Вечное повторение, капкан экзистенциально-временно;го буксования, великий пробой ложности наблюдаемого бытия как более общие феномены куда мощнее и страшнее "инкарнации". Чуете подспудный массив нитей к марионеткам?

 
 

                НЕ  КОТИК

       Возмутил Андрей Белый. Он ничего не помнил о первых днях, пытался их реставрировать "вживанием" по Рудольфу Штейнеру.

      Вот не фантазия. Буро-тёмно-светло-коричневая сепия абстрактных восприятий изредка чередовались с натуральными, почти полноцветными, но приглушенными тускловатыми картинами. Обыденный мир не перевернут.

      Этот мир обозначил и запечатлел в свой третий или четвёртый день, а вернее, в третьи или четвёртые сутки. Когда открылись глаза. Говорят, "абсолютно синие". Зато ничего синего в поле зрения.

      Исключительность всего в том, что имел честь явиться на свет на два месяца раньше срока. В таком сочетании мнестические способности смертельны для физиологов. Разглашаю пикантную информацию из чисто научных соображений. 

       Сличение датировок облегчается благодаря фактам биографии, изменениям географических мест.

       По высказываниям отца, я родился в Гвардейске. Мать это отрицала. Она уточняла мгновения и музыку: 12 ночи, гимн Советского Союза. Вряд ли гимн раздавался в роддоме. В связи с режимом. Позже роддом был. Вспыхнувшая и погасшая картина: вокруг меня множество каталок или столов-стоек с лежащими младенцами. Где? Мать утверждала: это родильный дом, больше ничего. В иных заведениях с похожей обстановкой, по её мнению, я не бывал.

      Чей-то испуганный крик в зрительном зале, экран. На нём крупное животное семейства кошачьих (леопард, лев, тигр) в левом нижнем углу. Возможно, и слон выше и правее. Это рижский/елгавский кинотеатр, в нём фильм "Тарзан". Мне — 0,5. 

        Змеи? Здесь Белый угадал. Два типа змей. Одни веретёнообразные. Другие — гигантские с огромными головами. Веретёнообразные — жёлто-бурые, вне мира предметов. Гигантские — чёрные и красные, не облака, не туманы, не инженерные конструкции, ближе к миру вещей, внутри него, но сделаны из какой-то иной субстанции, эфирно-воздуш­ные, но непрозрачные. Змеи возникали в сумерках, но могли и в любое время.

       Года полтора. Первые представления, соответствующие нетривиальному: Война, Ветер, Лето. Почему-то знал, что такое война, это слово часто звучало. Ещё бы не чувствовать балтийский ветер! Но Летом я мысленно называл по-латвийски широкую высоченную жёлтую печь на зелёном пустыре, оставшуюся от разбомбленного здания.      

   
                Некоторые работы

                автора:

 1. Послание вундерменам. Проза. СПб., 2003, 2010. — 344 с.

 2. В поисках беспредметного, или Вести из междумирья. Шесть книг стихотворений. СПб., 2002, 2008. С приложением статей о поэзии. СПб., 2016. — 364 с.

 3. Буквы философии. Т. 1: СПб., 2001; Т. 2: СПб., 2003. 3;е изм. изд., СПб., 2017. — 660 с.

 4. Этюды. Нефигуративные изображения. СПб., 2008. — 122 с.

 5. Скважина. Статьи по литературной критике, культурологии, философии. СПб., 2009. — 456 с.

 6. Летящая стрела (Парадоксы-секреты здоровья, лечения, питания, или Кунштюки с дразнилками для ортодоксов). СПб., 2016. — 484 с.

   7. Камень от входа, или Попытка мощи. Литературная критика, введения в философию. Торонто, 2017. — 508 с.

 8. Нечетные страницы Петербурга. Альбом фотографий. Торонто, 2019. — 146 с.

 9. Плазма. Проза для высоколобых. 3-е изм. изд., СПб., 2022. — 700 с.

 10. Ключевая философия и ее окрестность. СПб., 2023.— 344 с.

 11. Скобки икса. Литературная критика. СПб., 2024. — 172 с.

 12. Вне времени. Стихотворения. СПб., 2026. — 136 с.

 
 

              Содержание

      БЕРЁЗОВСК (Эк-роман-лёт, 61 из 7500012) ........................…….

      РАССКАЗЫ В РАЗНОМ СТИЛЕ

Рыжая песня
Жизнь на планете Уйо
Крыса
Огонёк
Бабье лето
Клио (пародия на сюжеты фэнтези) ……............................................

До
Мирон
Далеко на бугре. Воспоминание о поездке в Шанск ......................
 

          РАССКАЗЫ ИЗ ЦИКЛА "ПОСЛЕДНИЕ СУЩЕСТВА"

1. Бьеппо
2. Узвалино
3. Ондорико  

              СНОВИДЕНИЯ

1. Третье
2. Анге
3. Сегодня — позавчера
4. Вокзал
5. Цепочки
6. Суп с котом
7. Ламино
8. Отрыв
9. Кратер и повтор
 

           ОЧЕРКИ

Небесные явления
Фенологическое (Рог, Бомбус, Провод в плазме) ………...………….....

Порталы
После вторника — четверг
Дежавю
Не Котик
 

                Литературно-художественное издание

                Фантастическая проза    

      Тексты этого варианта книги прошли <……………………. ………………..> <……… …. ……………. ……….. ……. ….. ……… ………………. …………. …………..  …………….>. С учётом этимологии и локальной релевантности. Это адская работа, почти отбивающая охоту что-либо писать в будущем: сочинительство требует гораздо меньше времени.

       Формально фантастика сборника примерно на 50 % может быть отнесена к категории нон-фикшн: её источник — реальные сновидения и рационально необъяснимые случаи. Отсюда нередкий строфический характер композиции.   

      В целях сравнения "Рыжая проза" дополнена протоколами неиспользованных сновидений и краткими очерками удивительного.

      Что нам открывают сновидения и размышления над ними? Прорыв сквозь толщу косвенных данных: за тонкой плёнкой сознания одного неосторожно индуцированного "субъекта" живут сотни других плюс многое что ещё, выглядящее кардинально иначе, чем при инструментальном исследовании.
 

Акулов Александр Сергеевич. Рыжая проза. 2-е изм. изд. — СПб.: АСА, 2026. — 180 с.

 

           ISBN 978-5-60555ХХ-Х-Х

      ______________________________________


                ПРИМЕЧАНИЯ


      [1] Вырыв — в отличие от термина начертательной геометрии, само вырванное.

      [2] ЧК — самостоятельный орган, возникший там на основе красногвардейской контрразведки. В Сугримске-Берёзовске и прилегающих к нему территориях никогда не было отделений НКВД и соответственно — ГПУ. Переименование Сугримска в Бериевск сохранило такое положение, а позже позволило увеличить число специалистов в необычных областях науки, техники, культуры.

     [3] Воздвигнут в 1926 г по распоряжениям А. Луначарского от 1921 и 1923 гг., но эскизы наркома отвергнуты из-за эстетических разногласий. Порой к авторам проекта ошибочно относят Александра Родченко. Современный модифицированный вид композиция приобрела только в 1955 г.

      [4] Искусственный материал в подземных хранилищах.

       [5] Вероятнее название этого и аналогичных глав восходит не к имени, но к словам "я" и "якобы". Некоторые из авторов-героев не пожелали себя назвать. 

      [6] К моносновидениям не относятся ситуации, когда наблюдаемый синхронно спит и бодрствует либо — два сна снятся сразу, или сон идёт внутри сна — не играют роли краткие прерывания, торможения, пересечения.

    [7] Не путать с Шариковым. Имя присвоено во время записи протокола сновидения.

    [8] Якобы мост Глупости (официально мост № 1). Не всем "Газелям"! Кто обзывал по-всякому водителей грузовичков, врезавшихся в перекрытие с обманкой (есть выступы, поэтому в середине оно ниже, чем по краям), а кто — распорядителей, решивших экономии ради уменьшить высоту пролёта на два метра. Надписи на мосту, как и знаки, не предотвращали аварий.
 

                ]l]]]]]]]]]]]]l