Разные реки. К вопросу о сохранении природы

Те, кто когда-либо ловил голавля, наверняка согласятся со мною, что ужение этого жителя чистых рек – один из самых интересных и запоминающихся видов рыбалки. Много лет я ездил за ним на волжскую Нерль, что в двухстах километрах северо-восточнее нашей столицы. Красота тех мест и самой реки, неширокой в верхнем и среднем течении, богатой песчаными и мелкокаменистыми перекатами, омутами и бочажками, с тех пор навсегда в моей памяти.


Ловился голавль в Нерли с весны и  до наступления настоящих осенних холодов. Наживка применялась по сезону: весной – майский жук и ранние мухи, в начале лета – синяя стрекозка с прибрежного камыша и большая коричневая стрекоза, затем до конца лета – кузнечик, в основном - крупный (лучше всего - зеленая кобылка, она же «саранча»). Можно было наживлять и бабочек, но на крючке они плохо держались. В августе-сентябре на насадку шёл и маленький лягушонок, которым не брезговал крупный голавль, находившийся вблизи тех мест, где сырые откосы травянистых берегов под нависшими кронами низких деревьев сбегали к реке. Попадался голавль и на искусственную мушку в нахлыст, но очень редко и чаще - некрупный. На блёсенку или на воблер не брал,  хотя и делал я такие попытки. Способов его ужения было два: взабродку на стремнине без поплавка – только леска и крючок, - когда наживка спускалась по течению ближе к береговым кустам, либо по открытой воде, по заводям, где кружились медленные водоворотики. Наживка из насекомых  быстро намокала, начинала на ходу тонуть, и поэтому большинство поклевок происходило ближе в полводы. Они замечались внезапным и быстрым сходом лески и её распрямлением, либо, если она уже была натянута, - резким рывком с противоположной стороны. Сходы бывали весьма редки. Ловля с поплавком (я использовал прозрачный круглый, наполняемый водой, с двумя резиновыми пробочками) в принципе была такой же и с той же наживкой, но давала возможность далекого и прицельного заброса, более широкого охвата места ужения и хорошего визуального наблюдения за поклевкой, а также не требовала захода в воду. Недостаток: шум от поплавка при обратной подмотке снасти, что при ужении этой осторожной рыбы было не желательно. Голавль попадался разного размера от полкилограмма до двух килограмм.


Со временем наступило здесь многолюдье, всё изменилось и, как нередко у нас бывает, оскудела река рыбой, а окрестности утратили  первозданную привлекательность. Нынче там нет крупного голавля, а тот, который пока ещё попадается,  измельчал до и стал  редок, хотя по-прежнему остаётся одной из главных видов рыб, населяющих Нерль.
В свое время я пытался приструнивать  веселые компании, которые на машинах и мотоциклах въезжали в левитановские места Нерли с сохранившимися заповедными остатками старых мельничных сооружений и запруд на омутах, жгли «инквизиционные» костры, там же мыли свою автотехнику, а потом уезжали, оставляя за собой кучи мусора, изуродованные и загаженные берега со срубленными деревцами – но встречал тупое равнодушие или пьяное непонимание, а нередко и откровенную злобу с угрозами. Поначалу такие явления были исключением, а затем стали «нормой» наших дней со всеми для природы  и для тех, кто переживает за неё, вытекающими последствиями. Однако мне не стыдно за моё донкихотство и «индивидуальные субботники», ради которых я приезжал в одиночку на Нерль вскоре после схода снегов, чтобы ещё до травы пройти по её берегам и где возможно собрать всякий хлам, особенно битые бутылки и ржавые консервные банки. Местный, пьяненький тракторист только мычал или ухмылялся в ответ на мою просьбу подтащить к въезду на омут увесистый валун его  трактором «Беларусь» и перекрыть таким образом доступ туда на автомашинах. А власть безмолвствовала и было, как говорил известный кино-герой, «за державу обидно».


     Начиная с 70-х годов, я провел много лет в командировках в Щвеции.  Наш современный и грамотный рыболов-любитель хорошо знает, в том числе порой и по собственному опыту, насколько там разнообразна рыбалка – лосось во всяких его видах, сиг, форель, хариус, гигантские щуки, судак, жерех, угорь, тяжеловесные окуни, с трудом выводимые лещи, лини, увесистые язи, плотва, красноперка – всего не перечислишь. А есть ещё и морская рыбалка. Но меня среди этого изобилия по-прежнему больше всего волновал голавль. К моей радости оказалось, что есть он и здесь, но только предпочитает водиться в малых и средних речках центральных и южных районов Швеции. Особи за два кило – ходовой трофей немногочисленных шведских любителей именно этой удивительной по своей красоте рыбалки. Рекордные веса бывали и до четырех килограмм, а то, что есть тяжеловесы и покрупнее, сомневаться не приходится. Мои личные достижения поскромнее – до трёх килограмм. И примечательно – привязанность голавля к чистым и небольшим речкам сохраняется и в Швеции. Моя любимая река в Швеции, кстати, во многом напоминающая Волжскую Нерль, разве что по-порожистее и по-каменистее  –  в 250 километрах южнее Стокгольма, а севернее  - голавля уже нет.


А вот способы его ловли несколько отличны от тех, которые я применял в России. Весной, если она ранняя, а капризная погода позволяет, то в апреле  можно выезжать за голавлем на донную рыбалку. Наживкой служит очищенная креветка или консервированная кукуруза. Хороший груз - ибо течение рек весной с приходом талой воды бывает бурное, – боковой поводок сантиметров на тридцать с неразгибаемым крючком и сигнальный бубенчик на верхушке не длинного (чтобы пробраться через береговые кустарниковые заросли) спиннингового удилища – вот и вся снасть. Трава на дне реки пока ещё не разрослась, так что о зацепе можно особо и не беспокоиться. Поклевки очень верные, поскольку захватив наживку, голавль на сильном течении тут же рвет в сторону и часто засекается сам. Удилище – ходуном, бубенчик заливается на всю речку, бежишь, увертываясь от сучьев, рвешь на себя, он – на себя, и пошла борьба (дай только Бог, чтобы леска выдержала), молишься, чтобы схода не было, ещё несколько минут и вот он – твой настоящий трофей. Вокруг - соловьи и гомон водоплавающей птицы, а над тобою в голубизне весеннего неба полуденное солнце сквозь ажурное сплетение веток с зеленью зародившихся листьев. Это ли ни счастье ?!


Самая лучшая и запоминающаяся на всю жизнь рыбалка на голавля начинается здесь с конца мая и длится всё лето до поздней осени. Донка не нужна. Спиннинговое удилище, прочная, но не слишком толстая леска (плетенка не очень годится, ибо намокшая она трудно сбрасывается через кольца) и хороший крючок. А вот насадкой служит только белый хлеб.  Лучший для этого дела – тот, что выпекается по рецепту французских багетов. У него плотная и клейкая корочка и чудесный запах, но на крючке он, разумеется, держится не долее чем на один заброс – размокает и смывается водой при подтягивании. Размер насаживаемого куска – именно куска, а не слепленного шарика - может быть разным, вплоть до объема спичечного коробка. Обычно я ловлю с лодки, встав на якорь в одно из тех уже опробованных мест, где относительно тихая и глубокая плеса сужается и переходит в мелкую стремнину, зажатую с одной стороны камышом, а с другой - береговыми кустами и деревьями. На её дне - частые валуны разных размеров, между ними песчаные проплешины и густые бороды подводной зелени. Голавль, как правило, держится ближе к кромке камышовой поросли и сразу же дает о себе знать, если предварительно пустить по течению несколько кусочков хлеба для проверки. Всплески хватающего хлеб голавля бывают поразительными по своей силе и заставляют учащенно биться сердце и трясущимися от волнения руками спешно насаживать на крючок аппетитный кусок для проголодавшейся рыбины. Чуть подмочив для тяжести насадку, делаете недальний заброс к камышовой кромке и всё внимание переключаете на плывущий по течению хлеб.
Наступает один из лучших моментов рыбалки – ожидание и незабываемая картина самой поклевки, которую можно созерцать только при ловле голавля. Это либо сильнейший всплеск бросившегося из глубины от камыша на хлеб великана, либо иное, «дискретное» исполнение атаки, особенно когда течение выводит хлеб на середину открытой воды. Тогда от камыша вдруг возникает усиленная течением волна от чего-то стремительно движущегося под водой в сторону плывущего хлеба, который затем беззвучно исчезает с поверхности, оставляя за собой заметный для рыболова, наблюдающего за насадкой, водоворот. Теперь не зевай! Подсечка обязательна, хотя и в этом случае голавль часто засекается сам, резко бросившись в сторону, но подстраховаться надо, поскольку сход такой рыбы для рыбака сродни трагедии. Итак, рывок, обратный удар – сидит! А  процесс вывода крупного голавля, сопротивлению которого помогает и река своим течением – это сказка, ради которой мы и идем на рыбалку, не так ли? Пока вы ведете его по стремнине, опасность того, что он как-то высвободится, велика: опешивший голавль всё время норовит уйти в траву или под камень и  оттуда будет нелегко взять его – в конце-концов он силою своего рывка просто оборвет вашу снасть, какая бы она ни была, и поминай как звали. Удилище – в дугу, леска натянута до предела – вот-вот случится непоправимое. Но, нет, удалось и, слава Богу, вы вывели его на более глубокую и спокойную воду, где он совершает ещё несколько манёвров перед лодкой, стремясь поднырнуть под днище и при этом демонстрирует сквозь прозрачную воду всю красоту своей могучей спины и широких плавников, а потом вдруг быстро устает (это – его минус и, соответственно, ваш плюс), а приподнятый из родной стихии, хватает широкой перламутровой пастью воздух, смиряется и, наконец, попадает в подставленный подсак. Всё. Дело сделано.


Вот таких замечательных поклевок и переживаний вывода голавлей в течение рыболовного дня может быть несколько. При этом надо помнить, что ловля голавля – это не «заготовительный промысел» и радоваться следует даже единственной поклевке, а тем паче удачному исходу борьбы с речным бойцом. Голавль – рыба штучная!


Можно много писать и рассказывать об этой рыбалке, о своих переживаниях, о радостях и неудачах, но меня мучает вопрос: почему столько рыбы в Швеции? Почему этот, словно отлитый из почерненного вдоль спины серебра, с красными перьями плавников и широкой перламутровой пастью увесистый красавец-голавль живет, плодится и успешно ловится  в одной из  любимых мною рек, протекающей через густонаселенные районы страны вдоль оживленных европейских магистралей, рядом с большим индустриальным городом, где работают предприятия всемирно известного шведского автомобильного концерна, и в двухстах пятидесяти километрах от столицы? Почему в августе-сентябре, когда разрешён лов раков, все те, кто придерживается местных традиций, весело и не без рюмки местной водки (хотя не в ней суть) отмечают праздник ловли раков, а в другое время никто и не помышляет заниматься их промыслом, соблюдая положенные для этого увлечения сроки? Почему там ни реки, ни озера не перекрыты браконьерскими сетями и  за их «тайными» хозяевами не охотятся суровые егеря или, напротив, не находятся с ними в криминальной связке? Почему нет отбоя от желающих порыбачить в Швеции любителей из Германии, Польши, Прибалтики, для которых созданы хорошие условия для проживания на природе? Можно ставить сотни  таких «почему». И я ставлю все эти вопросы перед собой. А ответ у меня на них созрел давно, он один и простой - любить надо свою природу и свою землю, не жадничать, не промышлять на рыбалке, а получать удовольствие от всего, что тебя окружает на природе, и, ради Бога!, не гадить, извините за выражение, под себя у себя же дома, как это зачастую происходит у нас. И выходит, что ведь совсем не сложно быть нормальными людьми!


Вы пройдёте километры вдоль живописнейших берегов любой  шведской реки, по береговым линиям бесчисленных озер или заливов и не найдёте выброшенную бумажку, пустую бутылку, пластиковый пакет, пепелища костров с прогоревшими пивными банками или печальный «символ» наших водоемов – изношенные и затопленные автопокрышки. А любителей рыбалки среди шведов не меньше наших: из десяти миллионов населения страны, треть отдает дань этому увлечению. И отдыхать на природе они любят не меньше нас – по выходным за город устремляется, кажется, всё население этой страны. Известно, что любительская рыбалка у них строго регламентирована, и по нашим понятиям -  чрезмерно, но жизнь показывает, что это на пользу и природе, и стране, и людям, не говоря о будущих поколениях. Привыкнуть к этому и оценить это очень легко. Нужно лишь иметь голову и сердце.
Вот, например, эта река, с её сказочным изобилием отменной рыбы входит, как и десятки других мест по всей стране, в успешно осуществляемый уже не первый год местными властями, природоохранными ведомствами и фермерами проект под названием «Естественная рыбалка». Здесь прежде всего главенствует очень простое правило: поймал – отпусти. Выполняется оно всеми безо всякого принуждения на основе цивилизованного самоконтроля и никому не приходит в голову переступить его. Причем ни один из фермеров, в аренде которых находятся участки реки (а ловля осуществляется за мизерную, символическую плату, не сравнимую с нашими разбойничьими поборами на так называемых зарыбленных водоемах), никогда не возразит, если ты захочешь закоптить, пожарить, сварить уху на берегу речки или взять одну-другую рыбину домой для отчета перед женой или похвастаться перед друзьями. Вряд ли тем же энтузиастам настоящей рыбалки, которые едут сюда из других стран или из дальних городов Швеции за истинной радостью от своего увлечения, приходит в голову идея о «заготовительстве». Да и зачем? Любую рыбу можно купить в магазинах и супермаркетах, а  настоящую рыбалку, с непередаваемыми переживаниями и настоящим счастьем – не приобрести ни за какие деньги. Или это не так?


...И пойманного очередного голавля я осторожно освобождаю от крючка, взвешиваю, измеряю и, если есть возможность, то, подхватив его обеими руками, увековечиваюсь с ним на фото. А потом с великим удовольствием и, поверьте, с не меньшей радостью, чем при поимке, спешу отпустить его в родную стихию. И чувствую гордость за себя, поскольку знаю, что этот только что отпущенный на волю гигант ещё ни раз порадует и меня, и других любителей рыбалки своей силой,  мощью и природной  красотой.


...На закате мы сидим с фермером, хозяином усадьбы, на веранде рыбацкого домика на высоком берегу под широкими кронами деревьев, над которыми на фоне сиреневого неба то и дело пролетают погогатывая гуси, насвистывают крыльями стаи уток, недалеко по заводи проплывают переговаривающиеся меж собой снежной белизны лебеди, в поле виднеются вышедшие на вечерний корм красноватые на закатном свете солнца косули и от реки слышится постоянный плеск крупной рыбы. Мы неспешно ужинаем и ведем беседы о рыбалке, о том, как идут его земледельческие дела, о планах взять в аренду ещё и расположенные недалеко судачьи угодья, и, конечно, о прожитом чудесном дне и о реке, в которой, как я узнаю от него, когда-то добывали речной жемчуг, хранящийся в музее расположенного неподалеку древнего монастыря. Но это уже совсем другая история.


(Этот материал написан мною лет десять тому назад и был тогда же опубликован в журнале «Рыбалка на Руси». Я давно уже, закончив службу в Швеции, вернулся домой, по-прежнему, несмотря на годы, с увлечением предаюсь свой страсти - рыбалке, которая, поверьте, широко открывает дверь в мир нашей русской природы, но, к сожалению, вижу, что многие мои озабоченности по поводу ее сохранения остаются актуальными).