РэгДолл 2

РэгДолл  2


Наша  кошка,  это  виток  новой  расцветки  РэгДолла,  белая  с  рыжим.
Заводчица  просила  не  стерилизовать  ее,  обещав  устроить  вязку  с таким  же  рыжим красавцем. 
Следующая  течка  совпала  с  нашей  поездкой  в  Соединенные   Штаты.  Мы  отвезли  кошку  в  знакомый  дом  и  спокойно  уехали  на  две  недели.  В  день  нашего  возвращения  позвонила  заводчица  и  велела  немедленно  забрать  кошку.
- У  меня  своих  дармоедов  хватает.

-  Где моя  кошка? Ее  здесь  нет.
Недоуменно  спрашиваю  я,  обшаривая  пустую  комнату  глазами.
- Да  вон,  на  шкафу  сидит.
- Но  это  не  Анька!
Хозяйка  взяла  швабру  и  согнала  со  шкафа  облезлую,  всю  в  струпьях  кошку,
 по  которой  скакали  сотни  черных  блох!
Боже  мой!  Было  такое  чувство,  что  мою  кошку  держали  в  ящике  с  блохами  все  две  недели.  Животное  шипело  и  царапалась.  Только  по  глазам  я  признала  свою  Аньку.
Я  брезгливо,  но  бережно  завернула  её  в  плед  и  повезла  домой.
Полчища,  нет,  целая  армия  черных  огромных  блох,  грызли  поедом  исхудавшее   и  лысое  создание.  Кошка  не  понимала,  кто  мы  и  что  происходит. 

Был  вечер  пятницы.  В  те  времена  в  Финляндии  по  выходным  ничего  не  работало.
Закрывшись  с  кошкой  в  теплом  предбаннике,  я  стала  ловить  блох.  Ловить  их  было  легко.  Вся  поверхность  кожи,  шерсти  почти  не  было,  была  покрыта  скачущими  блохами.  Давить  жестких  блох  было  тяжело,  у  меня  заболел  ноготь.  Тогда  я  решила  их  топить.  Наполнив  тазик  водой,  стала  кидать  блох  туда. 
Спросите,  почему  кошку  в  тазик  не  опустила? 
Она  панически  боится  воды.  Я  не  хотела  стрессировать  ее  еще  больше.
После  двух  часов  охоты  на  блох,  устали  все. 
Подытожили  цифры. 
У  мужа  двести  и  у  меня  чуть  больше  двух  ста. 
Рано  утром,  я  опять  помчалась  к  Аньке.  Опять  тазик  с  водой.  Еще  двести
 блох.  Просто  на  этой  цифре  начинают  уставать  глаза  и  руки. 
Мы  ходили  к  ней  на  протяжении  выходных  поочерёдно. 
Кошечка  наша  стала  приходить  в  себя. 

В  понедельник  с  утра  я  помчалась  к  ветеринару.  Она  выписала  лекарство
 и  взяла  одну  блоху  на  исследование.
- Я  таких  блох  не  видела,  она  не  скандинавская.  Мне  самой  интересно,
 откуда  она  прискакала.
Блоха  оказалась  эстонско - русской. 
Хозяева  котов  были  эстонцы.  Буквально  накануне  случки  они  ездили  на  выставку  котов  в  Таллинне.  Там,  видать,  и  подцепили.  Их  коты  тоже  страдали  от  блох.

Я  всё  равно  не  понимаю,  как  за  две  недели  можно  было  так  изуродовать  кошку.  Где  они  её  держали?  В  коробке  с  блохами?
Отношения  с  заводчиками  я  прервала. 

Через  пару  лет  в  газете  Хельсинки  Саномат  появилась  огромная  статья  о  ее  муже.  Он  попался  с  огромной  партией  экстази.  Многие  финны  после  этой  статьи  вернули  заводчикам  кошек  обратно,  даже  денег  не  хотели  обратно.  Это  был  акт  протеста. 
У  них  конфисковали  все  имущество.  Куда  они  пристроились  с  сорока  котами  лишившись  дома,  не  знаю  и  знать  не  хочу.  Но,  как  говорится,  бог  шельму  метит. 
 
Я  называла  свою  кошку  Вредное  создание. 
Характер  у  нее  уникальный.  Она  наблюдает  за  всем,  что  я  делаю.  Ходит  за  мной  по  пятам.  Заходит  во  все  двери,  которые  я  открываю.  Заглядывает  в  стиральную  машину  и  в  раковину.  Часто  оказывается  у  меня  под  ногами.   Никогда  не  попрошайничает.  Спит  со  мной.
Бежит  сразу,  когда  её  зовут. 
- Иди  сюда! 
Кошка  тут  как  тут. 
Но,  зараза,  никогда  не  даётся  в  руки.  Мне  так  хочется  её  потискать  или  уткнуться  носом  в  её  белую  шерстку.  Я  ловлю  её,  прижимаю  к  себе.  Глажу.  Она  напрягается.  Не  шевелится.  Ждет.  Мне  некомфортно.  Я  знаю,  если  расслаблю  тиски,  она  сразу  сбежит.  Меня  это  злит.  Её  напрягает.  Боремся,  кто  кого.  Она  всегда  выигрывает. 
Отскакивает  недалеко  и  опять  наблюдает  за  мной.  Если  я  не  отстаю,  она  может  укусить  меня,  или  треснуть  лапой,  обычно  без  когтей.  Мяукает  обиженно  и  вопросительно. 
- Ну  что  ты  ко  мне  пристаёшь?  Я  же  тут,  рядом! 

Анька  ненавидит  переезды. 
В  прошлом  году  я  переезжала  три  раза.  Мою  последнюю  квартиру  она  приняла  сразу.  Обычно  она  пугается  и  долго привыкает.
Я  не  знаю  точно,  сколько  лет  моей  Аньке.  При  многочисленных  переездах  её  документы  затерялись. 

В  последний  год  она  стала  много  спать  и  прятаться  под  одеяло.  Перестала  играть  со  мной.  Её  стало  часто  рвать  после  еды.  Валяясь в  кровати  бок  о  бок,  я  нащупала  у  неё  маленький  плотный  комочек  в  области  живота. 
Заказала  время  к  ветеринару.
Врач  не  нащупала  опухоль,  но  предложила  почистить  камни  на  зубах.  Послала  нас  на  ультразвуковое  исследование,  удаление  камней  животным  делают  под  наркозом.  Ультразвук  показал,  что  сердечко  её  в  порядке. 

Потом  у  меня  начались  купли,  продажи,  банки,  квартиры  и  переезды. 
Так  незаметно  пролетело  несколько  месяцев. 
Комок  в  её  животе  увеличивался.   
Гуляя  по  берегу  залива,  после  очередного  переезда,  я  увидела  ветеринарную  клинику.  Зашла,  рассказала  историю  про  подвижную  опухоль  в  животе  моей
 кошки.  Мне  предложили  дополнительный  осмотр. 
 Доктор  подтверждает  мой  диагноз  и  предлагает  операцию.  Опухоль  двигается,  и  она  надеется,  что  операция  будет  лёгкая.  Голодаем  перед  операцией  сутки,  страдаем,  попрошайничаем. 
 
Операционная.
Наркоз.  Напряженная  Анька  превращается  в  тряпку.  Мне  её  так  жалко. 
Оставляю  её  в  руках  специалистов.  Через  три  часа  приходит  смс,  кошку  можно  забирать.
Разговариваю  с  доктором.  Диагноз  неутешительный.  Опухоль,  проросшая  в  мышцы. 
Врач  удалила  лишь  подвижную  часть  опухоли.  Мышцы  она  трогать  не  стала,  иначе  кошка  не  сможет  двигаться. 
Сколько  проживет,  гарантию  никто  дать  не  может.
Два  дня  после  наркоза  Аня  была  приплюснутой,  ходила,  шатаясь  и  только  пила.  На  шее  болтался  воротник,  защищающий  огромный  шов  на  стриженном  боку  после  операции.  Как  это  ужасно,  когда  у  тебя  не  переставая  чешется  шов,  а  ты  не  можешь  даже  зализать  рану.   
Анька  усердно,  не  переставая  вылизывала  воротник  своим  шершавым  языком.  До  раны  она  не  доставала.  И  смех  и  грех.

Через  месяц  после  операции  Аня  ожила.  Стала  много  играть  и  носиться  по  квартире.  Такое  чувство,  что  она  впала  в  детство.  Отличие  было  в  том,  что  она  везде  билась  головой.  Может  у  неё  возникли  осложнения  после  операции.  Голову  она  часто  держала  набекрень,  постоянно  встряхивая,  словно  что - то  внутри  мешало  ей.   
Она  стала  много  есть.  Вечером,  спросив  у  меня  разрешения. 
- Мяууу? 
Запрыгивала  ко  мне  в  постель,  устраивалась  поудобней  в  моей  левой  подмышке,  прижимая  бритый  бок  ко  мне.  Она  обожала,  когда  я  гладила   ей  живот.  Крутилась,  урчала,  захлёбывалась  от  удовольствия,  приспосабливалась  к  моей  руке.  Так  мы  и  засыпали  вдвоём.

В  её  животе  опять  стала  расти  опухоль.  Аня  быстро  сдавала.  Опухоль  была
 не  операбельной.  Мучить  кошку  больше  не  было  смысла. 
Моя  дочь  взвалила  на  себя  эту  печальную  процедуру,  она  не  хотела  травмировать  меня.
Усыпили  Анечку  в  июне  2020.


Август  2020
Хельсинки


Рецензии