Возвращение в комнату Василия. 12

          Возвращение в комнату Василия.

Часть 12.

   Прошло полчаса. Нет, это не точно. Возможно, что прошло 20 минут или 37, или даже час. Но это не имеет значения.
   Прошло некоторое время, прежде чем мы продолжили прерванный разговор. Тоже не то.
   Прошло время. Так уже немного лучше. Или так – через некоторое время… Конечно же, вот так гораздо лучше и точнее – «некоторое время», «какое-то время». Пусть время будет неопределённым. Неизвестно, сколько прошло времени. И неинтересно, и никому не нужно, потому что какая разница, сколько прошло времени, если это не играет никакой роли и не несёт в себе дополнительной информации. Разве речь будет идти о времени? Или время как-то повлияло на изменение происходящих процессов? Оно констатирует только себя. Некая константа, относительно которой мы позиционируем своё положение в пространстве и положение всех вещей и явлений. Для науки важно наличие времени, и для упорядочения жизни человека в мире. Но важно ли это для бытийствования – пребывания в существовании?

   А так ли уж важно, сколько времени прошло, как я сел в кресло и погрузился в молчание? Зачем я прицепился ко времени? Это оно ко мне прицепилось! Знает или чувствует, что я им пренебрегаю, не считаю его наличие важным и необходимым, даже высказываюсь на тот счёт, что времени и не существует вовсе. Вот и цепляется ко мне. Не само время цепляется, так как оно механично и безразлично к происходящему, а Эгрегор времени. Не хочет терять своего влияния.
   А можно писать повествование без упоминания о времени в любых его проявлениях? Вот бы от него избавиться и написать вневременной текст.
   Тогда, для начала, заставлю время остановиться. Время не прошло, потому что и не шло никуда. Оно стояло, и ждало, когда о нём вспомнят, обратят на него внимание. Обычно мы думаем, что вне зависимости от нашего существования, время существует. Есть мы или нас нет, а время себе потихоньку тикает. Но так ли это? Оно же тикает только для тех, кто существует и оказался во власти времени, а для тех, кого нет, и времени нет. Власть же оно имеет при помощи внушения – нам внушили, что время существует.

   Время стояло-стояло, ждало-ждало, пока я сидел и молчал, потом устало стоять и ждать, и исчезло. Пока меня не было, и времени не было. Потом я снова проявился, очнулся и вернулся в обычное сознание. И первым делом мысль о времени. А я её возьми и не пусти. Стоять! Мысль-то не остановилась, побежала дальше, зато время остановилось. Его снова не было. Но это не означает, что всё прекратило существовать. Я был здесь и все вещи были здесь и на своих местах. Вещи собой наполняют какую-то часть пространства, вот это и есть их место.
   В таком случае, что же было, что двигалось? Движение продолжалось. Было пространство, в котором что-то проявлялось – возникало, исчезало, перемещалось, трансформировалось, создавая в восприятии наблюдателя некие картинки. Двигалось содержимое пространства.
   А было ли пространство? Раз уж ты вычеркнул время, то разберись и с пространством. Может, это тоже иллюзия.
   Но явления где-то же должны происходить! Не могут ведь явления происходить нигде! Или могут? (???) Ага, а это как посмотреть. Как посмотришь, так и увидишь.

   Пространство пустое. Содержимое (явления) находится в нём. И тонкость различения заключается в том, считать ли содержимое чем-то отдельным от пространства или частью самого пространства? Если допустить, что пространство пустое, само по себе, абсолютное, то оно никакое. А если никакое, то оно – ничто. Но ум пытается ограничить абсолютное пространство, и тогда оно становится каким-то и чем-то, и его можно обозначить – назвать. Ничто становится чем-то для ума. Ум вытесняет ничто заменяя его словом «ничто». Нарратив. Если к чему угодно повесить ярлычок с названием, тогда мы узнаём, что это такое. Мы видим явления и предметы только через описания и всевозможные характеристики, любое понятие описывается при помощи других понятий, а без понятий мир схлопывается, и лопается.

   А если нет названия? Говорят, что без описания, определений, формулировок люди могут даже не увидеть то, что находится перед ними. Такие эксперименты проводились в этой области. Чему нет определения, то не существует для ума. А раз ум не видит, то ты хоть бейся лбом о стену, но стена будет невидимой, пока не назовёшь её стеной. Каждой форме нужно слово. А может, потому что и само слово – это мыслеформа? Оно оформляет явленное для ума.

Тогда как же начать новую часть своего повествования, чтобы привязать её к предыдущей? Посадить Василия у окна?

Можно сразу, без предисловий и привязок переходить к диалогу.
Можно, но тогда это ещё меньше будет напоминать литературу, и будет сплошной поток сознания, то в форме диалога, то как монолог. А хотелось бы как-то олитературить текст. Вдруг его кто-нибудь прочитает?

   Что произошло после того, как мы прервались?
   Возможно, изменилось содержимое пространства, или же содержимое ума. Ага, вот что – изменилось состояние!

   Посидев в кресле, изменилось состояние. Ведь из предыдущего описания, если мы помним (если мы вообще читали), вытекает, что я находился в немного взвинченном состоянии, ходил по комнате и разговаривал с Василием. Что-то меня беспокоило, по словам Василия. Когда разговор исчерпался, возникло желание посидеть и помолчать. На том всё и закончилось в прошлый раз. А теперь, после молчания, возникла потребность поговорить снова.
   А время тут вообще не при чём. Просто, по привычке, суём его везде. А я его изыму, и посмотрим, что из этого выйдет.

+ Долго же ты на этот раз сидел молча. Подумал, что ты уснул.
- Если ты умеешь читать мысли, то иди к чёрту. Мог бы и подслушать, что я произносил в уме. Происходил внутренний диалог о времени.
+ Ты очень тихо сидел и разговаривал с собой, мне не было слышно. Ты мне не мешал, а я старался не мешать тебе, поэтому медитировал.
- Я изъял время из Бытия. Давай пообщаемся без упоминания о нём. Какая разница, долго ли, коротко ли? Сидел сколько нужно. Я вовсе и не спал, размышлял о разном. Но, возможно, что и задремал незаметно для себя.
+ Ого, да ты силён! Да, глубоко в тебе это сидит…
- Что?
+ Ничего. Мы же об этом не упоминаем.
- Ты о чём?
+ Ни о чём.
- Тогда о чём мы?
+ А я откуда знаю. Ты начал. Ты предложил. Я как ты.
- Давай вот о чём… Я помолчал. Ещё помолчал. Смотрел на Василия и молчал. Он отвечал мне тем же. Отражение. Это продолжалось пока не прекратилось. А потом состояние изменилось. В уме что-то дёрнулось, щёлкнуло: пружинка начала разжиматься, закрутились шестерёнки и анкер.
- Помню, ты говорил, что это я создаю комнату, обстановку, тебя, содержимое нашей беседы. И что у меня не хватает воображения, внутренней силы или таланта, чтобы создать нечто иное, что-то новое, интересное, необычное, а я воспроизвожу лишь известное мне, только то, на что способен. Я и в книгах об этом читал. Ладно книги, все мы о чём-то читали…
+ Почему же, это важно. Все книги, разговоры, общение с людьми – это формирует человека и наполняет его. Оно и стало твоим содержимым. Всё увиденное тобой, услышанное, сказанное кем-то, прочитанное попало в тебя и теперь находится внутри. Это или твоё содержимое в виде знаний, или ты сам, в виде опыта. Всё воспринятое и пропущенное через себя становится опытом, сознательным ли, полусознательным или бессознательным.
- А воображение – это только придумывание, то, чего не существует? Я размышлял раньше об этом – откуда берутся картинки в нашем воображении, если мы этого не видели в своей жизни и не могли видеть? Наше ли оно? Если наше, то как производим образы? Работа мозга? Мозг, конечно, наш, ибо часть нашего тела. Но содержимое мозга наше ли?
+ Воображение – это отражения. Да, это отчасти работа мозга, функционирование сознания. Мозг – лишь часть Сознания. Но Ум и Разум выходят за пределы нашего мозга. В мозге и центральной нервной системе сосредоточено только наше индивидуальное сознание, опирающееся на наше тело. И оно подключено к Универсальному Сознанию. Сложная тема. Ты хочешь об этом поговорить?
- Нет, не в этот раз. Хочется поговорить о себе.
+ Ха ха ха. Это твоя любимая тема. Можно сказать – центральная тема твоего общения и творчества.
- Да. Вряд ли я начал бы писать, если бы пришлось выдумывать всякую херню, а не говорить о себе. Я, когда только готовился начать писать, размышлял, о чём бы мне хотелось поведать. Когда писал, пытался придумывать сюжеты, героев, приключения, но получалась херня. И бросал эту затею. Не было ни идей, ни знаний и умений, и даже желания писать о любви, войне, путешествиях или фантастике. Это всё казалось чуждым. А желание, потребность и возможность появились уже тогда, когда было мною понято и осознано, для чего я здесь и таким воплотился, и при помощи чего смогу самовыражаться и реализоваться. Тогда и начал поскрипывать пером сознательно. Да, после переворота в сознании и познании себя. Появилось доверие и принятие себя. И чёткое понимание – я должен писать о себе. И только. Это честно, это настоящее. Причём больше внимания уделять внутренней жизни.
+ Расслабься. Все пишут о себе, в тот или другой способ, так или иначе. Хемингуэй, Маяковский, Цветаева, Кортасар, Джек Лондон, Чехов, Достоевский писали разве не о себе? У них это здорово получалось, потому что таланта было больше, чем у других, более наблюдательными были, проницательными, видели и отражали то, что другие не замечали. Писать о людях, о природе, животных, о мире или других мирах – это тоже писать о себе. Даже когда пишут о выдуманных персонажах и историях – тоже косвенно пишут о себе. Иначе не получается. О чём бы человек не говорил, устно или письменно, даже если о других, он говорит о себе, в первую очередь о себе, а другие ему нужны только для этого, они лишь повод. Такова человеческая психология. Но тогда мы снова углубляемся в Сознание, а у нас была более конкретная задача. Так и кружимся вокруг да около.
- Вокруг да около чего?
+ Себя. Человек – пуп мира и мера всех вещей. Если и не лично ты, то человек как таковой.
- А кто это я?
+ Это и нужно выяснить.
- С тобой, о чём ни начни говорить, всё становится сложным. Сложный ты.
+ Конечно, ты же совсем другое дело – сама простота! И тело другое. С тобой общаться одно удовольствие. А молчать, другое.