Владимир Кочкин. Право искушать. Часть 4. Глава 2

Опасность не в том, что компьютер однажды
начнет мыслить, как человек, а в том, что человек
однажды начнет мыслить, как компьютер.
Сидни Дж. Харрис.

ГЛАВА 2. НИКИТА СЕЛИВАНОВИЧ.

1.
Представьте, что Вы не с книгой на диване сейчас находитесь, не у компьютера, а на людной улице. Настроение - расчудесненькое! Вы улыбаетесь солнечному дню. Влюблено смотрите на прохожих. Не устаёте восторгаться: ах, какие чудесные цветы на газонах... ах, какая замечательная архитектура... ах, как плавно и красиво стекает поток машин из-за поворота, с горки. А эта иномарочка - вообще чудо!
А сейчас вообразите, что Вы самый могучий чародей. По-вашему волшебству, на счет "...три!", разом исчезли машины с дороги. И вот Вы идете уже не по тротуару – по широкой улице. Солнышко ласково улыбается. Птички щебечут. Вот только... на дороге через каждые 10 метров пеньки выхлопных труб и каждая дымит. Дымит, дымит, дымит... А одна копотью аж плюётся - водитель этой исчезнувшей машины - вот мерзавец! - не почистил, не отрегулировал карбюратор, заставил дышать жителей своего города ядовитым воздухом.
Это не самый удачный пример, понимаю. Всего лишь сказать хотел весомо, чтобы запомнилось, что многое мы даже с открытыми глазами не видим. Что ещё более многое, словно стены с отвалившейся штукатуркой рекламными щитами, от нас сознательно скрывают.
Продажные политики, (и их окружение), алчные чиновники, (и их окружение), паразитирующие на народе новоявленные нувориши, (и их окружение), прячут истинные намерения за красивыми фразами, лозунгами, призывами. Маскируясь лживыми обещаниями, отводят нам глаза, как наперсточники лохам.
Выходит, боятся они простых людей. Тех страшатся, кого они же брезгливо прозвали обывателями.
Выходит, мы - сила!

Всё это мы знаем... - так хотел начать новый абзац. А знаем ли?!
Вряд ли каждый ведает, что он, до некоторой степени, (а то и не отчасти), марионетка в чьих-то руках. Причём, наивная марионетка, в наивности ненамного уступающая сказочному персонажу - Буратино.
У каждого своё Поле Дураков. Дороже всех золотых монет - надежда на лучшую жизнь. Именно её мы зарываем в почву несбыточных иллюзий, усердно лелеем и обильно поливаем горестными слезами обид. А пресса усердно напевает:
- Всё хорошо, прекрасный обыватель! Всё хорошо, всё хорошо!
Продолжает разворовываться земля в городах, либо скупается кем-то за бесценок, (воровство с фиговым листком!). Особо нагло "прихватизируется" общественная собственность. Новоявленные “хозяева жизни”, словно древние работорговцы, продают заводы и фабрики вместе с подневольно "прикипевшими" к станкам людьми. И зарплату повышать не торопятся. И каждого "выпнуть" готовы, кто слово против сказать посмеет.
Во многих регионах страны в тюрьмы те чиновники попадают, которые "не вписались в систему". Которых, по мнению особовластьимущих, необходимо "съесть", чтобы впредь неповадно было другим "нос задирать", чтобы делились наворованным, чтобы и им помогали воровать. Ну и, конечно же, по тем "тюрьма плачет", кто системе не в радость: "придурки" всех мастей, которые страну разворовывать мешают, о порядочности мечтают.
Ах, я грязно лгу?!
Отчего тогда многие судьи и прокуроры раскатывают на шикарных иномарках, в евроремонтах живут, а отдыхают... - шикарные коттеджи за городом для некоторых из них уже - отстой!
Журналисты не спешат с правдивыми обличительными статьями. Зато заказных статей, поражающих наивного обывателя своей актуальностью и смелостью, а по сути написанных с подачи особовластьимущих, пруд пруди.
Идеологических киллеров на порядок больше!
В тюрьме найдётся кому сидеть: соседям, которые по пьяни "начистили" друг другу морды; сельскому рыбаку, который килограмм рыбы выловил, чтобы дети не голодали; озлобленному пенсионеру, который в порыве безысходности матом накрыл  высокопоставленного чиновника.
"Три колоска" на каждого можно найти, было бы желание.
А желание такое у властьимущих есть. Чтобы от себя беду отвести, на многое способны. Это же факт: миллионы, миллиарды наворовавшие в тюрьмах почти не сидят, разве что показательно, несколько месяцев, пока "шум" вокруг их дел не стихнет. .
И у судей желание такое есть: обывателя гнобить проще. И для отчётности обыватели предпочтительней - их больше!
Ату их! Ату!!!
Манипулируя общественным сознанием, нас заставляют думать общепринятыми шаблонами, усердно приобщают к тупоумию, начиная со школы. Не потому ли, чтобы не были мы силой, активно преобразовывающей мир?
В полях информационногнойности юмор, особенно в последние годы, стал оружием массового поражения. Плоские шутки "ниже пояса" для многих и многих "продвинутых перцев" воспринимаются, как вершина юмора, его апофеоз. Им вторят, подражают люди, известные всей стране. И уже визжат от восторга те, кто живёт подражанием. И - уже! - для многих и многих, истинный юмор, делающий человека умней, порядочней, видится примитивизмом, а то и тупостью.
Если невежество и убогость мышления подавать с телевизионных экранов как особо прикольный юмор, можно взрастить поколение особо прикольных олигофренов, для которых слова "культура" и "анекдот" будут иметь одно и то же значение.
И об этом не говорят вслух властьимущие.
Возможно ли возродить патриотизм, возможна ли реализация любой национальной идеи, если в основе будет ложь, вызванная не невежеством - нет! - желанием выдать её за правду?
Исподволь, нам привить стремятся потребительское отношение к жизни, пофигизм - с чего бы?!

Над Русью всегда, словно грозовое облако, нависал вопрос: в чем смысл жизни? Он будоражил воображение и терзал души. Русский человек то впадал в буйство: уж если праздник - то пыль до потолка, коль кулаки чешутся – так подраться не зазорно, да стенка на стенку. Русский человек слезливо готов был обнять каждого: угостить хлебосольно, пожалеть, приголубить, поражая иностранцев буйством своего нрава – загадочностью души русской. Им, более прагматичным, дико смотреть, как душа искрится жизнью, познавая жизнь с позиций самой жизни.
А сейчас?!
Мы почти не отличаемся от иностранцев. Пока одно не умеем - улыбаться фальшиво. Зато научились консервировать душу. В автобусах, трамваях, маршрутках ездим с непроницаемыми лицами, словно нам не интересна жизнь и люди, которые нас окружают. Мы отрываемся в праздники, которые устраиваем для себя. Только в праздники, только в узком кругу друзей, как нам кажется, мы познаём жизнь с позиции самой жизни. С каждым годом нам всё больше нужно праздников, чтобы подменять буйства души хмельным весельем.
Мы чуть ли не гордимся тем, что начали быстро соображать. Мозг современного человека, как комп, секунда - проблема решена. В средние века, на обдумывание меньших проблем мыслители тратили день, неделю, месяц, а то и годы.
К чему далеко ходить? Ещё в начале прошлого века процесс мышления был более глубоким и всеохватывающим. Писатель, создавая роман или повесть, прежде обращал внимание на то, как живут и думают люди. Отсюда и неторопливая, плавная описательность, глубинный психологизм, вскрывающий пласты психики человека. Сегодня ценится стремительность, динамизм.
Мир изменился.
Цветы разума - чувства, не успевают распуститься в наших сердцах. Вянут быстрее, чем мы способны ими насладиться. Мы научились пользоваться суррогатом - желаниями тела, с удовольствием смотрим фильм "Терминатор" потому еще, что сами начинаем походить на героев-роботов, для которых главное - цель существования.

Ученые заявили в середине прошлого века, что человек не полностью использует резервы мозга. Затем, не зная, как функционирует душа и из чего она состоит, обрадовали человечество возможностью усилить разум за счет вытаскивания резервов из подсознания.
Не на ту лошадку поставили, господа!
Подсознание пробуждает в человеке прежде всего низменные инстинкты. Как сущность хищная, оно и человека делает хищником. Как крайне упертый собственник, оно и человека делает ярым собственником.
Вместо того, чтобы развивать сознание, чтобы сознательно использовать подсознание, мы продолжаем обожествлять его возможности и возвеличиваем результат ошибочных предположений. Сегодня многие и многие мечтают не о славе первооткрывателей, не о служении отечеству, а о богатстве. О богатстве, любой ценой.
Раздолье для Мефистофеля!
Обуздать подсознание человек стремился с древних времен. Давно подмечено, чтобы сознание было более сильным, (просветленным), необходимо в первую очередь обуздать желания тела.
Я никого не призываю заниматься медитацией, уходить в скит, поселиться отшельником в пещере или, как Григорий Распутин, часами стоять в болоте, отдавая тело на съедение комарам, дабы "плоть умертвить", неистово грешить, как он, и так же неистово молиться, в кровь расшибая лоб. Достаточно вытащить на свет такие свойства человеческой натуры, как любовь к ближнему и сострадание - сознание будет более просветленным.
Достаточно воспринимать жизнь с восторгом, с радостью окунаться во все ее завихрения, в пепел сжечь боль, обиды, горечи, грусть, а на основе этого удобрения взрастить в своей душе прекрасный волшебный сад мечты, сознание будет еще более сильным.
Сознание будет невероятно сильным, если изменить полярность желаний: не с жадностью безмозглой саранчи смотреть на мир, не "руки загребущие" запускать в его богатые закрома, а отдавать стремиться. Хотя бы, радость. Хотя бы, любовь. Хотя бы, внимание. Казалось бы, парадокс, но именно эти действа позволяет человеку самому быть счастливым. Тонкий мир многократно возвращает проявленную душевную теплоту.
Это закон!
К этому закону есть маленькая поправка, ни в коем случае нельзя помогать материально тем, у кого "руки загребущие", кто смотрит на мир с жадностью саранчи - съедят подношения и спасибо искренне не скажут, добавки потребуют - душу Вашу на закуску, искристую энергию ее.
И все же, даже самых заматерелых эгоистов необходимо одаривать любовью и вниманием. И для них нужно быть генератором счастья. Чтоб знали они, чувствовали, что кроме их мелкого счастья есть большее счастье - любви, доброты и уважения.
Любовь без материальных подношений, уважение, без исполнения прихотей... - эгоистов это весьма раздражает. Но именно это наиболее успешно рушит программы, по которым они живут и действуют, наиболее эффектно их перевоспитывает. Вот только... если сами они захотят перевоспитываться. К тому быть готовым нужно, что отвернуться может от Вас перевоспитываемый, а то Вас начнёт перевоспитывать отнюдь не пустыми угрозами: часто подлость уравновесить может страх жертвы.
Запомнилась фраза, сказанная матерью подонка в одной телевизионной дискуссии:
- Это мой сын! Каким бы он не был, я его не брошу!
Меня поразила реакция собравшихся в аудитории людей - зааплодировали.
Аплодировали на всю страну той, которая открытым текстом заявила: сынок, ты можешь унижать, грабить, убивать, насиловать - я всё равно тебя буду любить!
Если хотя бы десятая часть матерей заявляла на судах:
- С этой минуты ты мне больше не сын!
В тюрьмах было бы вдвое меньше преступников.
Ах, сколько раз наблюдал я такую картину. Жена постепенно, исподволь, прибирает мужа к рукам. Подруга жизни полна энергии, строит грандиозные планы, ставит новые цели. Еще одну квартиру - для детей! Ну и что с того, что на двух работах придется вкалывать?! Ну и что с того, что мечту свою придется на время забыть?! Сходу не стал художником, известности не добился - нечего выпендриваться! Вот радость смотреть, как здоровый мужик по вечерам краски смешивает да холсты грунтует, вместо того, чтобы делом заниматься!
И... он задумывается.
Нужно... очень важно... ещё, позарез... ох, не менее значительно... Нет, ты послушай - послушай!.. Послу-у-уша-а-ай!!!
Это еще... еще... еще... - главное в общении, ни о чем другом речи нет. А он - уши развесил. Послушно сгибается - садись, обхватывай ноженьками шею. И Вы, мои детки любимые - садитесь! Места всем хватит! Удобно ли?!
А жёнушка успокоиться не может:
- Нужен еще один сад!
- Для этих лодырей, которым с дивана встать лень?! - наконец-то, возмущается он.
- Ну и что с того, коль самим обрабатывать придется два сада, - слышит в ответ. - Ради детей родных стараемся - вырастут, поймут!
И снова, пусть не совсем услужливо,  он сгибается: садитесь детки родные, места на шее у папки для вас забронированы видимо до конца жизни.
- Как можно быть таким наивным, - слышит он спустя ... лет. - Пора бы забыть о своих дурацких картинах, после сорока художниками не становятся!
Он робко пытается образумить женушку. Но... что это, откуда, отчего эти гневные возгласы:
- Я готовлю, обстирываю тебя неблагодарного, а ты гвоздь не можешь вбить СРАЗУ ЖЕ, КАК ПОПРОШУ!
А кровиночка родная - великовозрастный оболтус, который за жизнь свою палец о палец не ударил, не просит - требует. То одно ему дай, то другое, да еще смотрит нагло и с превосходством чуть ли не сверхчеловека. А дочурка, вчера еще ангел... - ох, да что вспоминать?!
Все у них есть: сад, да не один, дом - полная чаша, дети обуты и одеты - а глаза мужика гаснут: нет в них прежней веселости, опускаются руки делать хоть что-то.
Итог печален. Вполне искренне, жена начинает его презирать - тряпка, не мужик! А дети, любимые дети, выносят, как приговор, страшное обвинение:
- Ах, какой ты па неблагодарный. Живешь в достатке, в заботе. Ма крутится, как белка в колесе, старается, а ты...
Невдомек ему, что его таким образом еще и еще раз пытаются расшевелить, чтобы еще и еще раз хоть что-то "выдоить".
Невдомек, что живет он не с женщиной, а с телесной оболочкой от женщины, которая начинена программами. У которой, по сути, души своей почти нет. И не дети у него, а телесные оболочки детей, безмозгло подчиняющиеся своим программам, играющие в игру под названием: "Я РАЗУМНЫЙ!". А программам жены и детей он нужен  в качестве "дойной коровы". Сначала - как источник благополучия, а когда оно достигнуто - для эргетического вампиризма, как источник пополнения жизненной энергии. И нет - быть не может! - у этих программ сочувствия и сострадания.
Ему обидно и горестно.
Не понимает он истоков своих бед, а оттого бесится. Закатывает скандалы, топит своё беспокойное, не проявившееся я - Я! - в водке. И этим в очередной раз подчёркивает собственную слабость. Не никчемность - душа у него есть: богатая чувствами, натренированная отсрочками выполнения собственных желаний, тем, что он любовь свою, время и труд добровольно и радостно возлагал на жертвенный камень семьи.
Ему указали идола - семью. Научили ему молиться и приносить жертвоприношения. Он почти забыл Бога - в себе.
Сгустил конечно же краски, описывая эту банальную жизненную ситуацию. Ну, да ладненько, в сказке - что не бывает, читатель авось простит. К тому же, читатель сейчас умный, сам во всем лучше всяких профессоров разбирается. А в чем не разберется - программы помогут.
Шучу!

Как колдун, я могу быть своим в любой чужой компании. Как-то маг, Колобок, дал мне задание проанализировать поведенческие реакции самых обыкновенных заводских работяг. Понаблюдать за ними после окончания работы, когда жаждут они расслабиться, посидеть компашкой в укромном месте, потолковать за жизнь.
Задание - легче не бывает!
Сначала меня забавляло происходящее. Затем, в компании пятой, творящееся стало давить на психику. Лишь когда я взвыл, маг освободил от поручения.
Это очень страшно - очень! - видеть перед собой оболочки от людей, которыми управляют программы.
Закончилась смена, нет вокруг заводских стен, но даже водка не помогает, полчаса, час, два... разговоры вертятся вокруг работы. Глупые, никчемные разговоры. Как будто долбить, сверлить, фрезеровать, переносить с места на место изготовленные детали - самые важные занятия на свете. Как будто не светит солнце, не поют птицы, нет ни книг, ни кинофильмов, художники не создают картины, не влюбляется кто-то. Время от времени радовал сказанный к случаю анекдот, разговоры о спорте, вскользь, кое-что о политике, ну и, ессно, куда же без них - о бабах. Не о женщинах, (о них говорить нужно уважительно, это любой работяга понимает), а именно о бабах.

ТОЛЬКО ОСОЗНАНИЕ ТОГО, ЧТО ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ СУТОК ОТЧАСТИ ПОДЧИНЕН ПРОГРАММАМ, ДЕЛАЕТ СОЗНАНИЕ БОЛЕЕ СИЛЬНЫМ.

Это позволяет хотя бы отчасти сбросить оковы, которые надела на человека природа, заботясь прежде о выживании вида, а не отдельной личности. Осознав, поняв механизм действия программ, можно их корректировать. Как у себя, так и у других людей.
Не надо смотреть на все программы, как на некое зло, без них мы бы пальцем не пошевелили. Тот же вдох и выдох без программ не сделать. И если у Вас чудесное дыхание, стоит ли его корректировать? И стоит ли вмешиваться в столь тонкий механизм жизнеобеспечения тела, как сердцебиение? Но если где-то в чем-то сбой - хотя бы избыточный вес! - а программа, отвечающая за аппетит, криком исходит, ни на секунду не умолкает (сам не замечаешь, вроде бы вот, только что, диван пролеживал, глянь, а уже у открытой дверцы холодильника, а рука-предатель к куску колбасы, сама причем, тянется) - кричи "Караул!". Громко кричи, чтобы тот неведомый "чиновник" в подсознании, который отвечает за действие контрпрограмм, услышал.
Нужно всего лишь малую часть программ, отвечающих за жизнеобеспечение организма, учиться использовать осознанно. Лучше не вмешиваться, не вредить. Доверять им. Но - очень важное но! - необходимо учиться использовать осознанно все программы, отвечающие за процессы мышления. Иначе, колдуном не быть. Да и человеком разумным - тоже.
Мы это знаем... - а знаем ли?! Многие предпочитают прожигать жизнь в развлечениях, жевать, словно коровы в стойлах, интеллектуальную и псевдоинтеллектуальную жвачку, изредка отрыгивать ее в беседах, спорах, диспутах, выдавая чужие мнения и идеи за собственные, и ныть от скуки.

Человек интересно нарождается.
Яйцеклетка и сперматозоид несут в себе не только обусловленный природой набор хромосом, но ещё и по полному набору наследственных программ. После оплодотворения начинается прежде не деление яйцеклетки, как привыкли думать учёные, а "программная революция". Гибнут наиболее ослабленные, несущие в себе дефекты программы. В результате, из двоичного набора программ, составляется одна - истинная, которая определяет, кем быть младенцу: мальчиком или девочкой, блондином или брюнетом, с родинкой на плече или на шее, здоровым или... (продолжите сами). Программная революция предопределяет, кем младенцу стать в будущем: хорошим или плохишом, умным или дурачком, весёлым или занудливым, успешным или... (продолжите сами). Современные учёные и врачи называют это наследственностью.
Ни одна из программ, формирующая душу, не является окончательным приговором. Человеку самому предстоит решать (под влиянием общественного мнения и среды) кем ему быть. Но для одного это - дар судьбы, возможность наслаждаться открывающимися возможностями. Для другого - упорный труд по выявлению... преодолению... формированию... и т.д. и т.п.
Несправедливость?!
Можно и так сказать. Только тот, кто привык преодолевать трудности, достигает подчас больших высот. А тот, кому природа на блюдечке с золотой каёмочкой преподносит заоблачные возможности, нередко плохо кончает.
Природа мудра: везунчиков для того создаёт, чтобы были вершины, к которым хотелось бы карабкаться остальным. Ей без разницы, что кто-то, прежде чем достигнуть тех же высот, болью издерёт душу. Ей важно обозначить вершины, чтобы люди разбивали носы, чтобы грызлись за место под солнцем. Этим она делает род людской более жизнестойким.
Часть наследственных программ - временные. В основном - это строительные программы. Создав зародыш человеческого тела, запустив программы формирования органов, они самоуничтожаются. Вернее, самоизолируются. Бразды правления передаются постоянным программам жизнеобеспечения, из которых формируются подсознания отдельных органов тела.
Часть программ, ещё в утробе матери, "выковывают" характер и способности человека, создают "почву" для проявления разума. На их основе, и на основе эргоинформационного поля тела младенца, формируется его подсознание. С помощью подсознания программы жизнеобеспечения разных органов подстраиваются друг под друга. Телу предписывается, каким оно должно быть на каждом отрезке его жизни, от рождения до смерти.
Не поверили?!
Присмотритесь к близнецам. Им предопределено быть похожими от рождения до смерти.
Ребёнок родился. Подсознания органов полностью сформированы, их программы работают в жёстких режимах. Подсознанию тела разрешается лишь изредка давать им "пинка": активизировать или замедлять деятельность. Они не проходят для подсознаний органов бесследно: вырабатываются подпрограммы, которые постепенно, по мере роста ребёнка, уже сами работать начинают в жестких режимах.
Неверные “пинки”, как и употребление не тех лекарств, как и вирусное вторжение, как и... сотни оснований можно назвать (в том числе и колдовское воздействие) могут привести к образованию программ злокачественных - налицо болезни! Их врачи почему-то тоже называют наследственными.
Когда  происходит реинкарнация (вселение души умершего в новорожденного) подсознание младенца не сливается воедино с подсознанием умершего. Происходит очередная "программная революция" на уровне уже их подсознаний и подсознаний и их органов. Снова выживают сильнейшие программы, но в ребёнке проявиться могут многие привычки и пристрастия реинкарнованного, а так же предрасположенность к некоторым его болезням. Их учёные и врачи тоже считают наследственными.
По мере роста ребёнка, по мере его умственного и психического развития, в его подсознании вырабатывается всё больше и больше подпрограмм, некоторые, в свою очередь, становятся программами. Конечно же, притирание наследственных и приобретённых программ происходит в человеке вплоть до его смерти, но те программы, которые выработались в подсознании ребёнка до 5 лет, в дальнейшей его жизни играют решающую роль, предопределяют выбор жизненного пути.
Перевоспитать (поменять в подсознании активно работающие программы на другие - якобы, с нашей точки зрения, правильные) возможно. Вот только, для этого требуется кропотливая и длительная работа детского психолога, (порой краткое влияние "улицы"), либо... не удивляйтесь, вмешательство Высшего разума!
Следующая “программная революция” происходит в человеке в подростковом возрасте. Вступают в противоборство не только работающие, устоявшиеся программы, но и те, которые до данного возраста копились и хранились в подсознании будто бы мёртвым грузом. До поры до времени природа словно бы охраняла ребёнка от излишних стрессов: играй, расти, сил набирайся. Затем спохватилась: делай выбор. Больше всего "переворотов" в сознании совершает в это время сам подросток. Но делает он это на основе сложившихся отношений: на улице, в школе, в семье, в государстве, в мире. Больна "улица" - внедряются в сознание чуждые обществу программы. Семья образец для подражания - чуждые обществу программы не настолько успешно "воюют" с программами благоприятными - и т.д.
Настало время несколько по-иному взглянуть на подсознание человека. По сути, оно является не только единым эргоинформационным полем всех органов тела, но ещё и сообществом программ, их единым эргоинформационным полем. Каждая из программ, словно муравей в муравейнике, занята своим делом (не всегда полезным). Каждая вызревает, покуда не становится сущностью. Сутью.
В подсознании подростка вызревают рои программ. Роями и "вылетают", в надежде сохранить себе жизнь: снова внедриться в его подсознание, но уже родной, истинно значимой программой. Не всегда побеждают сильные программы - в основном те, эргоподпитку которым дало сознание, то есть сам подросток.
В последующем, выбора такого у человека нет. Изменить что-то в программировании организма, подсознания и сознания, он может, но только проявив твёрдую волю. Не мудрено - бороться с "бесами", (вспомните и восхититесь прозорливостью мыслителей, некогда создававших каноны религий), лучше всего в предподростковом возрасте.
Это прекрасно осознает церковь. Священнослужители дерутся за право преподавать в школах. Позволим им делать это, возможно, удастся сделать людей кроткими, законопослушными. Увы, не досчитаемся в будущем многих светлых голов, способных генерировать идеи, двигать науку - ослабим государство.
Это понимают те, кто стремится изменить сознание подростков так, чтобы сегодняшних воров они считали чуть ли не героями, стремились подражать им, чтобы в бесцельном прожигании жизни видели её смысл.

Высший разум редко напрямую вмешивается в программирование детей и подростков - запрет наложили маги. А вот эргоинформационные его поля, ЕЭП сущностей магам не отменить. Они более энергично воздействуют на подростков именно потому, что находятся молодые люди в фазе “программной революции”, души их более доступны. Эргоинформационное поле Высшего разума медленно (отчасти пассивно) способствует внедрению в подсознание детей тех программ, которые сильны в самом Высшем разуме, которые ему наиболее выгодны. Но если учесть, что Высший разум это сплав коллективного разума человечества, всех наших традиций, обычаев и морали, то - не так ли?! - выгодно ему то, что всем нам представляется значимым.
Если сегодня мы будем стремиться жить, не работая, то старость наша сытой не будет. Дети наших детей ещё больше будут стремиться жить не работая.
Главный наш враг не задница ребёнка, по которой ремень плачет, а наши собственные пороки.
Если подросток попал в беду, если неправильно повёл себя и совершил преступление, то виноваты в этом, прежде всего, мы - живущие на Земле люди! Это нас, в первую очередь, нужно садить на скамью подсудимых. Ибо это мы формируем эргоинформационную среду на Земле, а не Высший разум! Он - наше отражение, наше зеркало, в которое нам часто не хочется смотреться.
У сознания не так много активных функций: думать, анализировать, мечтать, фантазировать, переживать. На это мы даем ему сегодня все меньше времени, принимаем решения и взвешиваем их на весах целесообразности. Но, что самое ужасное, это же вбиваем в маленькие детские головки большой кувалдой собственного авторитета.
Иной родитель, сурово сдвинув брови, прочитает ребенку:
- Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: - Что такое хорошо и что такое плохо...
И успокоится: воспитательный процесс произведён.
Невдомёк ему, что этим он только что наложил кучу ограничительных подпрограмм на душу ребёнка, каждая из которых, при повторяемости, может закрепиться, стать программой.
Другими словами: невдомёк ему, что он мимоходом сделал своё чадо менее умным, чуточку подрезал крылышки его гениальности.
Я бы запретил читать Маяковского маленьким детям: по шаблону можно выкройки для одежды делать, детали машин, но не сознания людей.

Грязь на рожице может быть и... Простите, отвлекусь чуть. Вспомнился случай из своего детства, не много займет времени - уж послушайте.
Как-то я пришел домой по уши в грязи. У десятилетнего мальчишки есть тысячи причин посетить все окрестные лужи - не будем заострять на них, и на лужах тоже, внимание.
Ах! - всплеснула руками бабушка. - Это где же тебя носило, горе ты мое луковое?!
Я стоял, потупив глаза.
Она никогда не называла меня ни Вовкой, ни Вовочкой, ни зайчиком. Вот и тут, окликнула тихо:
- Володя.
- Да, бабушка.
- Ты на "горе луковое" не обижайся. Это такое горе, которого как бы нет. Так, маленькая неприятность. И слезы не настоящие, а как от лука, когда его чистят. - Я кивнул головой, смекнув, что ругать меня уже будут. А бабушка задумчиво произнесла: - Когда они приходят, жизнь превращается в праздник.
- Кто, они? - спросил я, а у самого - ушки на макушке.
- Воспоминания.
- Это кто, бабушка?
- Как здорово ты сказал. Они для меня действительно не что, а кто. Так слушай. Мы собирали землянику в логу, в том, который Викуловым зовется, когда выползла из-за леса зловещая, черная туча. Едва успели добежать до сарая, что у кузни. Ты его знаешь... да, тот самый, у которого деревянная крыша мхом поросла. А тогда его только отстроили, новый был. Начался дождь, а потом... - ох и ливень был, в жизни такого не видывала! Вода стеной стояла за навесом. Гроза ушла, гром вдалеке уже гремел, а дождь все не унимался, лишь ненамного тише стал. Мы, осмелев, стали по очереди вбегать в него. А потом танцевали в нем, пили его и смеялись. И водили хоровод, взявшись за руки. А когда возвращались домой, всё не могли наиграться. Выбирали самые большие лужи, чтобы перейти их. Плескали друг в дружку водой из этих луж, словно бы наполненных свежестью самой большой радости, и не могли утихомирить смех. Он был живым, он распускался в нас, как цветы.
- Ты ходила по лужам?! - вытаращил я глаза.
- Ну-у-у! - протянула она. - Я же не всегда была бабушкой.
- А тебя ругали за это?!
- Дома меня ждала порка. Мне сшили тогда новое платье. Я поскользнулась, упала и порвала его. Пришла домой грязнее, чем ты сейчас. - Бабушка нахмурила брови, помолчала несколько секунд и засуетилась. - У меня же работы невпроворот! Ты вот что, Володя, поставь в таганку большой чугун, ведёрный который. Наполовину воды налей - хватит, поди. Щепок наколи и костерок зажги. А чтобы бездельем не маяться, по воду сходи. Бочку полную натаскай, к вечеру всё едино огурцы поливать... Что нахмурился, сам же слив поставить забыл, просила ведь. По твоей милости без водички дождевой остались, тебе и ведра в руки. Давай, давай пошевеливайся! А я со стряпней управлюсь и тобой займусь. Пока родители на работе, надо тебя привести в божеский вид.
Она не переодела меня в сухое и чистое - и то, жара стояла, которую утренний дождь лишь чуть смягчил. Но как взвились бы современные городские бабушки, с каким остервенением принялись бы перемывать ей косточки за халатное отношение к ребёнку. Им в голову не пришло, что дала она мне большее...

"Грязь на рожице" может быть символом самого большого счастья, которое не только не забывается с годами, становится всё больше и больше.
Расскажу-ка Вам еще одну историю.
А что, разве торопимся куда?! Успеем еще забот нахлебаться. Не для того хлеб насущный, чтобы помышлять о нём, а чтобы вкушать - так говаривала, бывало, моя бабушка. Уж выслушайте - уши не обломятся! Не Вам, так душе Вашей в радость слова мои будут!
Нас пригласил друг в сад своих родителей - свежим воздухом подышать, да в баньке попариться. За разговором мы забыли о ребёнке, а когда спохватились, обнаружили его на грядке с викторией. Он полз на четвереньках вдоль рядка, перепачканный землёй и соком ягод - радостно поедал ягоды, срывая ртом.
- Стоять! - прикрикнул друг. - Куда ринулись?! Сфотографирую - заберёте.
- Но он же... - возмущённо заговорила Нина.
- Мы химией не поливаем, не бойтесь, - протараторила Оксана, жена друга. Заговорила, поигрывая ямочками на щеках: - Сами не мытое едим, и наш Антошка... - разве уследишь?! С утра до вечера между грядок бегает, что понравилось, сорвал, да съел. И ничего, здоровей здорового.
Пока друг искал фотоаппарат, пока фотографировал, я стоял под развесистой яблоней, таял от любви и нежности.
- Я тебя очень, очень люблю! - в бане прижалась ко мне жарким телом жена. - Никогда, никогда-никогда не забуду твой взгляд, каким смотрел ты на сына!
- Когда?
- Когда поедал он викторию.
- Каким таким взглядом я смотрел на сына?!
- У тебя была улыбка блаженного идиота!
- Ах, вот как?! Моли о пощаде!!!
- Подожди, ну что ты... мог бы побриться... ха, ха-ха, вот сумасшедший... - уговорил, крепость сдаётся во славу героя!
- Моли о пощаде!!!
- Ой, ну что ты!.. Милый... любимый... ох, сладкий мой... я люблю тебя - люблю-у-у!!!
В нашей спальне, на самом видном месте, висит в рамке большая черно-белая фотография. Самая лучшая наша фотография. На ней - мой сын, Игорь, в двухлетнем возрасте.
На фото Игорёк хватает ртом очень крупную ягоду. Удивился ещё - таких огромных на грядке вроде бы не было. Лет через десять друг признался, что сделал фотомонтаж, слегка увеличил одну из них.
Эта фотография хранит для меня большее, не стесняюсь сказать об этом. Она ещё и острая память о самой сладкой "ягоде", которую я когда-либо в жизни рвал в беспамятстве страсти.

Бог ты мой! Мы живем навязанными ценностями и часто отвергаем то, что одарит нас в будущем самыми светлыми воспоминаниями!
Мы множим серость, ибо сами такие. Лишь к старости начинаем осознавать, что у человека есть душа. Вот только, хоть золотой будь она к старости, поколение молодых и дерзких подчас способно использовать её в качестве унитаза.
Многие старики вопят от ужаса, в мольбе тянут руки, просят о снисхождении. Не понимают, не осознают (и не хотят понимать) что это они, сами - сами! - впустили в мир нравственных уродов.
Это они воспитывали запретами.
Это они вспоминали о Боге только тогда, когда беда была на пороге.
Это они считали человека царем природы, и понять не могли, за что природа им мстит.
Это они привыкли не вмешиваться, когда на их глазах подлость болью рвала чьи-то души.
Достойны ли они расплаты?!
И их, в своё время, воспитывали запретами, отвращали от Бога, учили свысока смотреть на природу, не вмешиваясь, что бы ни происходило.
Сегодняшние молодые и дерзкие... - неужели и они пойдут по тому же "кругу", выстраивая для себя свой личный старческий Ад на Земле?! А то и, замешав на собственном практицизме ошибки отцов и дедов, добавив сегодняшней информационногнойности, сдобрив получившееся эгоизмом и жестокостью, "испекут" для себя, любимых, тако-о-ое... Подумать страшно!!!

Чтобы не лишить ребенка детства, нам, взрослым, нужно подарить ему это детство. Не устраивать нескончаемый калейдоскоп из сладостей и игрушек, заданий и наказаний, а наполнить душу ребенка, эту хрупкую чашу, чувствами прежде всего.
Чувствами, а не знаниями!
Расцветить радугой сказок и жизненных ситуаций. Научить сопереживать, и не важно кому: сказочному герою или птичке, которой холодно зимой, зайке, которому оторвали лапу или пенсионеру, вынужденному рыться в мусорном баке в поисках пропитания.
Чтобы ребёнку запомнилось детство, нужно заполнить его волшебством приключений, помочь ему раскрасить их во все цвета радуги, наполнить память о них смехом и радостью. А может, и горечью потерь.
А чтобы сознание ребенка не стало хотя бы частично бессердечной, безжалостной, жестокой сущностью, нужно позволить ему обрести в детстве не силу, прежде всего, а свободу.
Только свободное сознание способно стать сильным.
Только свободное сознание способно генерировать счастье для других.
Сегодняшние родители посходили с ума. Подвешивают над детскими кроватками буквы азбуки, чтобы дети научились читать раньше, чем говорить. В 3-4 годика подсовывают им толстенные энциклопедии.
В детских садах всё больше и больше программ обучения, отодвигающих на второй план эмоциональное, чувственное воспитание. А если найдется умник, внедрит в дошкольное образование еще более сложные информационные программы обучения, ужмет время, предназначенное для танцев и игр, прогулок и общения, занятий прикладным творчеством и чтением сказок – пиши, пропало!
Ах, как красиво звучит – ребенок всесторонне подготовлен к школе! А не готовим ли мы детей к тому, чтобы становились они быстро соображающими, но бездушными биомашинами?!
Преклоняюсь перед мудростью японцев. У них для детей до 5 лет вседозволенность. Они сделали ставку на свободу детского сознания, на развитие эмоционального, духовного мира ребенка и... выиграли!

Поражаюсь, близорукости чиновников системы дошкольного образования... Нет, не близорукости - трусости! При желании, они криком кричать могли бы на всю страну о том, что в детских садах позорно низкие зарплаты. (И сейчас!).
Средняя зарплата на высоте - президент не "докопается"! Разве чиновники, да разные проверяющие, себя обидят?! А вот у няни детского сада... - впору прослезиться!
Не в силах прокормить семью, увольняются из детских садов те, кто по настоящему любит детей.
Страна, которая смотрят на воспитателей, как на людей второстепенных, обречена на прозябание. Нельзя делать нищими тех, кто формирует души детей. Детская восприимчивость - лучшая почва для прорастания семян обид.
А если прорастут?!
А если озлобленностью прорастут?!
Что если депутатам нашим дать наказ. Чтобы закон приняли. О том, чтобы средняя зарплата чиновника в любом ведомстве не могла превышать среднюю зарплату по этому ведомству в два раза.
Кощунственным покажется им, в миг единый, многое из того, на что сейчас смотрят равнодушным взглядом. Рубаху на груди будет рвать кое-кто перед вышестоящим начальством, лишь бы та же няня в детском саду получала более-менее приличную зарплату.

 Представим на секундочку - всего лишь представим! - что уже завтра чиновники от образования озабочены будут тем, как сократить количество специалистов в детских садах.
Логопед, скажут - не нужен! Родители вполне могут найти частника для своего чада.
Психолог... тем более, излишняя роскошь.
Музыкант... хватит и одного, песенки распевать. Без спектаклей и хореографии вполне можно обойтись.
Физкультура... - сами воспитатели проведут, дело не хитрое!
Художник... - а стоит ли содержать для него отдельный класс с наглядными пособиями, с не менее дорогостоящими бумагой, кистями, карандашами, красками, фломастерами, пластилином. Разве что, за отдельную плату.
Представьте - зримо представьте! - сидит в группе под присмотром жалостливой няни какой-то Ванечка, размазывая сопли и слёзы по щекам. Не объяснить ему - не поймёт! - что это родители виноваты: не смогли оплатить дополнительное обучение.
Работа воспитателя не мёд. Когда с детьми занимаются специалисты, у них появляется свободное время, чтобы приготовиться к дальнейшим занятиям и играм с детьми. Чуточку расслабиться, отдохнуть. Не станет специалистов, воспитатели взвоют от свалившихся на них нагрузок. Увольняться начнут, лишней сотней к зарплате не удержать.
А сейчас вообразите немыслимое: в основе суеты этой - делёж "котла", желание чиновников поднять собственную зарплату на недосягаемую для тех же специалистов высоту.
Представили?!
Продолжу своё хамское, ничем не обоснованное словоблудие.
Чем больше обеспокоены будут наши воображаемые чиновники тяжестью собственного бумажника, тем более правильные слова найдут, чтобы обосновать собственную жадность. Прикроют её, замаскируют заботой о подрастающем поколении, звонкими и жаркими словами о том, что дошкольное образование необходимо развивать и совершенствовать согласно духу (такого-сякого) времени, (таких-сяких) требований эпохи. Заявят - весьма весомо! - сокращение специалистов потому идёт, что дети перезагружены, не успевают до школы освоить азы - счёт и письмо.
Не забудьте, мы говорим о воображаемых чиновниках! В настоящих - изъянов нет! Твёрдо говорю - нет! Мне по судам таскаться, доказывая, что я не баран, который в новые ворота, да головой... - ни к чему!

Слышу упрёк: стоит ли говорить о том, чего нет?!
Стоит!
Хотя бы ради того, чтобы подобного не было!
Мои опасения не беспочвенны. Подобное возможно хотя бы потому, что каждым годом всё больше чиновников всех мастей начинают сравнивать собственную зарплату с собственной значимостью. И... недовольно морщатся.
Общество наше поразила болезнь. Новая, а потому более опасная. Она успешно внедряется во все слои общественной жизни, не знает ни сострадания, ни жалости, заставляет предприимчивых дельцов наживаться даже на боли людской, с лёгкостью рушит любые моральные запреты, внедряется в те сферы жизнедеятельности человека, где ей, казалось бы, не место. Даже здоровье, даже смерть готова превратить в товар. Более того, с лёгкостью сама может сеять смерть. Выгодна война - одобрит и поддержит. Выгодны фальшивые лекарства - наводнит ими аптеки. Выгодно сделать нас калеками - сделает.
Имя этой болезни - практицизм.
Так почему ни проявиться ей в дошкольном образовании?!
Дошкольное образование - громадная мельница, которая перемалывает не только деньги родителей, ещё и огромнейшие государственные средства. А там, где финансовые потоки - проявляется болезнь эта.
Приводное колесо этой мельницы - аппарат управления. Ширится и растёт, аппетиты приумножая. Ось - воспитатели и няни, специалисты и методисты, остаётся той же... - пока такой же!
Кто остановит хотя бы поток бумаг. С появлением компьютеров отчётность в тех же детских садах возросла многократно. Не детьми вынуждены заниматься методисты и заведующие, (и не только они) - отчётами. Читая их и перечитывая, (вряд ли усердно!), кто-то только за это получает неплохую зарплату.
Разве повышают они уровень образования?! Разве делают детей наших более счастливыми?!
Если всего лишь запретить бессмысленные отчёты... Ой-ё! От перспектив - голова кругом! Ведь это же, если собрать воедино затрачиваемые средства - не поверите! - не добавив ни копейки в дошкольное образование из многострадального государственного бюджета, воспитателям и няням детских садов можно зарплаты министров выплачивать!
А если законодательно запретить большинство проверок в детских садах... Ой, ма! Деньжищ высвободится, соразмерно бюджету большого европейского государства!
Не секрет, часть проверок в детских садах - фикция!
Вполне реально все проверки, за исключением надзора по безопасности, экономическим и санэпидемстанции, проводить силами самих специалистов детских садов, в качестве обмена опытом. Уж поверьте - не смолчат, совесть не позволит! А если им не доверяем... - посмейтесь вместе со мной, от души посмейтесь! Как доверяем самое ценное, что у нас есть - детей?!
На остальные прегрешения - есть прокуратура. И родители, которые, прежде чем написать заявление в столь серьёзную организацию, трижды подумают, а обоснованны ли их жалобы?

Как наяву, слышу упрёки от коллег по перу. Писатель развлекать должен читателей, не лезть ни в политику, ни... Братцы, видно забыли вы, не писатель я - колдун! А колдуну до всего есть дело.

Ещё одну идейку выдать "на гора" хочется, даже если она смех гомерический вызовет у наших депутатов.
Идейка наивная - до не могу!
Что если депутатам нашим издать закон: из "котлов" тех, что ведомствам разным причитаются, чиновникам лишь часть отмеривать. Оговорённый законом черпак... - тьфу ты, процент то есть. К тому же, ужесточить надзор за использованием денежных средств, чтобы денежные потоки не по "рыхлому песку казнокрадства" текли.
Сейчас чиновники размножаются словно инфузории в питательном бульоне. А тут, чтоб без зарплаты (высокой и сверхвысокой) не остаться, сами себя "поедать” начнут". Тут же тому, кто бумаги бессмысленно с места на место перекладывает, скажут - увольняйся! С этой работой, заявят, дворник дядя Вася (который макулатуру сдаёт) лучше справится.
В том же министерстве дошкольного образования, чтоб "котёл" до краёв наполнить, чтоб безмерным его сделать, они за каждого сокращённого специалиста в драку полезут, защищать их будут, как кровиночек родных, детей собственных. Рубахи на груди рвать начнут перед вышестоящим начальством. А выиграют - дети.
Ах, скажете Вы, а коррупция на что? У чиновника есть сто один способ "бабла срубить", не напрягаясь особо.
А мы - мы на что?!
На ничтожестве всегда паразитирует ещё большее ничтожество, обладающее изворотливостью. Чем ничтожней народ, тем больше плодит он подонков, тем сильнее у разной мрази желание "попить его кровушки". Если "клопов" этих не стряхнуть, не изничтожить, они запросто могут выпить жизненные силы народа, сделать его ещё ничтожней.
Государство никогда не победит коррупцию, если не будет к ней нетерпимого отношения людей, если не будет свободы слова и порядочности в печатных органах.
Вот бы так повернуть сознание людское, (и у чиновников, в том числе), чтобы для них позор от содеянных проступков и преступлений был страшнее тюрьмы.
Невыполнимо?!
Из-под палки закона - да! Но если таковой будет воля большинства людей, к тому же обладающих сильным сознанием, любое зло пискнуть не посмеет. Даже последние подонки начнут подстраиваться под общественную мораль: хотя бы внешне постараются выглядеть порядочными.
Прокуратура - второстепенное. Если строить больше тюрем, появится повод их заполнить: ещё большее количество людей сделать несчастными.
Чиновникам надо верить. Честными считать, порядочными. Тем самым поощрять их жить во имя славы и процветания России. Ради счастья людей.
Да, и звания героев им присуждать. Премии давать и не боятся о том писать в газетах. И менять, менять, менять взгляд обывателя на чиновника с негативного на позитивный. Тогда и им меняться захочется к лучшему. А нарушил кодекс чести чиновника - такой обязательно должен быть! - закон обязан быть суров. Нашкодил - отвечай!

2.
Я волк, отбился от стаи - всеми покинутый, всеми забытый. Сейчас... ох, не выдержу: задеру морду к небу и завою, всю тоску выплесну!
- У-ув-у-у-у-ву-у!
А ведь помогает. Предыдущее упражнение психологической разгрузки - вертеться на песке, как уж на сковородке, и молотить по нему кулаками - почти не сняло напряжения, а это... Повыть еще, что ли?!
- Здравствуй, мил человек! - раздался голос.
Чуть не подпрыгнул от неожиданности.
- Здравствуйте! - ответил настороженно.
От зарослей облепихи шел ко мне дряхлый дед. В руках держал жезл древний. В ответ на мой недоуменный взгляд, сказал:
- Игрушку эту я у ребяток твоих забрал. Артефакт древний, не гоже грязными руками его лапать.
- Не страшно против воли мага идти? - спросил я.
- Дурость то, а не воля, - ухмыльнулся дедок.
Как он взять сумел то, что маг другому в руки дал? Откуда магическая сила в нём такая?!
Может морок?!
Нет, реальный дед, из умерших. В двух шагах стоит, смотрит с хитринкой. Седые космы ветерок теребит. Босые ноги по щиколотку в песке. Рубашка клетчатая на нем, выцветшая, на все пуговицы застегнута. И в шароварах сатиновых, синих... ха, вроде бы мода начала прошлого века.
Полсекунды не прошло, а на нем уже сапоги кирзовые, до блеска начищенные, галифе и гимнастерка. Без погон, без знаков отличий, но одежда чистенькая, отутюженная, и опять же, на все пуговицы застегнута... А вот этим меня не удивить. Сам могу десять переодеваний за десять секунд продемонстрировать.
Зря дедок старался. Ни к чему было "визитную карточку" предъявлять: без того видно - колдун серьезный. Невежде древний жезл в руки не дался бы.
Другим он меня поразил. Лицо не менялось - все такое же худощавое. И морщин не убавилось. И бородка жиденькая гуще не стала - просвечивала, как пушок юнца. И взгляд не изменился, все такой же лукаво-хитрый. Ан нет, дряхлым уже не назовешь.
Ой, не прост дед - не прост! Появился незамеченным. Мои охранные заклятия даже не пискнули. Зато его магия разлилась вокруг. Сильная. Да что там - мощная! К тому же, так проявилась, что я не сразу заметил. Услышал лишь, как в кустах кто-то вскрикнул приглушенно... Ясно, кто.
- Меня Никитой Селивановичем кличут, - сказал старик, буравя меня маленькими, глубоко посаженными глазенками. - Может, слыхал обо мне что?
- Нет.
- Ну и ладненько. Енто не так уж важно. Из местных я. Люди к тебе послали. Бают, один да один. Пошто так?
- Надо так, Никита Селиванович.
- Надо, так надо, - ничуть не обиделся старичок. - Прости, коль помешал. Мне любопытнейше стало, ты штоль Владычником будешь?
- Кем?! - удивился я. - Я книгу пишу.
- Стало быть, ты. А я сумлевался. У дружка твоего КРИТТ поболе будет.
- Смотря, что называть словом этим, - схохмил я. Глупость ляпнул: дедок поморщился, как старовер, матерщину услыхав.
- Типерича это УЭВИРОС называется, - выдал он вовсе непонятное. Наткнувшись на мой недоуменный взгляд, расшифровал: - Уровень эмоционального восприятия и реакция остаточных осознаний.
- Что Вам от меня нужно, Никита Селиванович? - спросил я. И то, ходить вокруг да около, не мой стиль общения. Можно предположить, что кому-то из умерших мое присутствие в мире магов, как говорит мой друг Паша, до лампочки. Но представить, что дедок этот не знает о моем задании - нонсенс. С чего бы полез ко мне? С чего бы понадобилось ему обезвреживать мою охрану, жезл забирать, на конфликт возможный с магами идти?
Кто он?!
На посланника незнакомки похож меньше всего. Иначе бы сразу тайный знак изобразил, а то и к делу перешел. А может опасается?! Изучает обстановку. Принюхивается. Прислушивается. На вкус пробует нейтральную магию пляжа. Потому и задает пустопорожние вопросы. А то и пытается "ключики" ко мне подобрать, "ниточки" подвязать. Чтобы иметь возможность магически воздействовать на меня.
Шиш с маком, как говаривала, бывало, моя бабушка. Чего не хватало для полного счастья, так это на поводу у умерших идти.
- Эх, молодежь, молодежь! Чуть что, сразу на дыбы, - посетовал дедок, словно мысли мои прочитал.
Он выжидательно смотрел на меня. А я молчал. Надо, сам все выложит, иначе бы не объявился.
- Вижу, сурьезный ты Владычник. - заговорил он неторопливо. - Палец в рот не клади. Оно хорошо. Токмо, зря нас чураешься. Нам маги запретили искать встречи с тобой, но ты-то к нам можешь придти.
- Зачем?
- От одиночества спрятаться. Спокойствие обрести. Время, опять же, убить. Развлечениев-то у нас поболе будет. Не дело это, одному-то быть, душу изводить сомнениями, да печалью травить. - Секунды три он впивался в меня цепким взглядом - ждал, что я скажу. Заговорил без обиды: - Узнавали, в любом домике с нами общаться тебе можно, не токмо в таверне. Что-то маги намудрили с волшбой, знать бы еще - спроста ли? Думаю, сведенье это тебе сгодится. Осторожничай токмо, на рожон не лезь, лишнего не сболтни.
- Учту, - сказал я. Ситуация презабавная, но чем-то мне этот старичок не понравился. А он, похоже, всерьёз рассердился.
- Што ты дурью маешься! - заговорил строго. - Што ты магов шпыняешь! Надоел им, хуже горькой редьки! Не скажут они тебе ничего лишнего, не надейся. Коль решил тайную книгу писать - пиши! А высовываться, напоминать о себе лишний раз ни к чему! Смотри, как бы не аукнулось неуёмное любопытство!
- Что мне делать, сам знаю, Никита Селиванович! - отрезал я, поражаясь, что о тайной книге даже местные ведают.
- Оно, конечно, так... Ах, бес попутал, ты уж прости старика. Нас, старых, медом не корми - дай поворчать, да попоучать. Всего-то передать просили наши, может, не побрезгуешь, пообщаешься с нами, а там глядишь, в книге своей о нас пропишешь. Какая никакая, а все весточка до дому. У меня-то на Земле ни родных не осталось, ни знакомых, померли все уж: для праправнуков тлен под ногами. А у остальных душа болит, на Землю просится. Так что, прошу нижайше в общение к нам. Не боись, предупредили мы всех, никто к тебе с глупыми просьбами и вопросами приставать не будет. И сказки о жизни своей, коль слушать не возжелаешь, сказывать не сподобятся. А вот помочь, завсегда рады. Токмо скажи.
Прям, театр одного актера... Ой, не прост дед!
- Спасибо за приглашение, Никита Селиванович! - миролюбиво ответил я.
А он - думал, не выгоню! - довольнёхонько промолвил:
- Прощевай Владычник. Ляг-ка, как раньше лежал. Ложись, кому говорю! Мне ведь уйти надоть незамеченным. Да не так, чо скрючился. Вытянись. Ногу на ногу положь. И руку правую ко мне поближе вытяни. Локоток согни. Да, так сойдет, пожалуй.
Он наградил меня долгим, пристальным взглядом, а затем улыбнулся, как улыбаются старики любимым сыновьям при расставании:
- Не поминай лихом. Прощевай, Владычник. О приглашении-то помни!
И исчез. Даже песок, где стоял, сам собой заровнялся. А в кустах зачихал кто-то.. - ясно кто.
Вот и пойми, зачем приходил?!

Продолжение следует.