Колька и Панька

 - Клавдея, слыхала новость – то?
 - Нуу? - Клавка выпрямилась над грядкой, держась одной рукой за поясницу.               
 - Степанида нынче ночью померла, - объявила соседка Ленака Почулина, с уверенностью, что она первоисточник.                -Слыхала,-махнула грязной перчаткой Клавка, Семёныч давечи заходил, сказал. Что поделашь, время  значит её пришло, отмучилась сердешная. Сколько времени-то болелааа!
 - Дааа, - покачала головой Ленака. Её с детства в деревне почему – то прозвали Ленака.               
 – Ох-хо – хох,- шумно выдохнула  Клавдея и развела  руки в стороны, закатив глаза к небу, что означало «все там будем», она вновь принялась за работу. А Ленака быстрым шагом подалась в обход деревенских дворов, чтоб сообщить известие.               
               
   Стояла ранняя весна, когда сошёл снег с гор и  начали набухать почки на деревьях. Дни становились длиннее, ближе к обеду приятно пригревало солнышко. Всё в природе оживало после зимней спячки, птицы начинали возвращаться в родные края, и деревенская жизнь вступала в свою активную фазу. На улице царила распутица и грязь.  Пешком было трудно добраться до магазина без резиновых сапог.  Вот в ту самую  весну  после долгой и продолжительной болезни отдала Богу душу бабка Степанида, коренная жительница этой захолустной деревушки. После неё осталось скудное хозяйство, состоящее из старой и ветхой избёнки, огорода с кривыми жердями и гнилым покосившимся забором, который поставил лет тридцать тому назад её покойный муж, бывший фронтовик и знатный  деревенский гармонист.  А ещё осталась беспородная собака Жулька, добросовестно охранявшая прилегающую ко двору ухабистую дорогу. Если мимо  огорода с шумом и металлическим бряцаньем проезжал трактор или мотоцикл, собачонка заливалась громким визгливым лаем, стараясь показать, что не зря ест свой хлеб, да ещё кот дымчатого окраса, который пропадал по несколько суток неизвестно где, и неизменно ранним утром,  усталый и непобеждённый появлялся из зарослей лопухов. Всё нехитрое наследство по закону полагалось сыновьям-двойняшкам бабки Степаниды Кольке и Паньке, которые проживали вместе с матерью под одной крышей.  Братья, отслужив в рядах Советской Армии в одной части, расположенной в пригороде Саратова в войсках стройбата, вернулись в отчий дом. Отгуляв свой положенный отпуск, они пошли работать в колхоз, рабочие руки в колхозе нужны были всегда. Председатель сельсовета, учитывая их воинскую специальность, определил Кольку в каменщики, строить новый сельский клуб, а Паньку прикрепил к шабашникам, которые прибыли из Кинешмы строить коровник. Работали они поначалу, надо сказать неплохо, приходили вовремя и трудились добросовестно до вечера.               
  Доработав до первой зарплаты, они обмыли её, как и полагалось со своей бригадой, потом похмелились с утра и снова поплелись на работу. Но на гражданке, когда приказы можно не выполнять, работа им показалось слишком скучной и обременительной. Так они тянули лямку примерно год, иногда отпрашивались по состоянию здоровья (болели чаще одновременно). Потом «болезнь» начала прогрессировать и постепенно перешла, как в подобных случаях бывает, в алкоголизм. Простым языком говоря, они не вылезали из запоев!
  По православному обычаю похороны усопших бывают на третьи сутки. Конечно, есть в жизни всякие исключения. С бабкой Степенидой тоже произошло «исключение», но не в сроках похорон, а несколько иное.


    Во дворе собрались все сельские жители, даже работающие в поле колхозники пришли проводить Степаниду в последний путь. Степанида Васильевна в родном селе была уважаемым человеком. Всю жизнь она трудилась, не разгибая спины в колхозе и дома в огороде. Хозяйство держала всегда в исправном состоянии. В годы войны никогда не отлынивала от помощи колхозу и соседей всегда выручала, если к ней обращались.
- Они чего, совсем что ли стыд пропили, морды бесстыжие, родную мать по человечески похоронить не могут! – больше всех возмущалась Ленака Почулина.
 - Аба! Позор-то какой! - вторила возмущённая толпа наперебой.
 - Всю жизнь бедная старуха на этих алкашей ухлопала, а в благодарность…Вот!- покачала головой, словно маятником Веруха, которая жила на противоположной стороне улицы. Мужики держались немного поодаль от баб и дымили своими папиросками, время от времени ехидно ухмыляясь.
  А произошло следущее. Сыновья усопшей бабки Степаниды уже третий день «не просыхали». Они ходили по дворам и жаловались на свою не лёгкую судьбину и клянчили  выпивку без всякого стеснения.  В некоторых избах им наливали, кто бражки, кто самогону, лишь бы отвязаться. А ещё на возвышенности села находился магазинчик, неподалёку от сельсовета, куда жители деревни ходили за хлебом, солью и всякой мелочью, без которой в хозяйстве не обойтись. Ну и конечно всегда было там курево и выпивка, там сыновья Степаниды и околачивались целыми днями. В долг им продавцы давно перестали отпускать. Пока Колька с Панькой целыми днями старались поправить своё пошатнувшееся здоровье, тело покойницы находилось в районном морге, но родным сыновьям было «некогда». На третий день они, ранним утром перемогая своё плохое самочувствие, попросили у председателя выделить им трактор, который был закреплён за Моржовым Степкой и поехали за телом в район.


 Толпа слегка оживилась, когда из-за околицы появился трактор «Беларусь» с прицепом, сопровождаемый пыльным облаком и сизым дымом. Из-за борта прицепа покачивались две взъерошенные головы.


  Гроб с телом покойной поставили во дворе, даже не стали заносить в дом, время подошло хоронить. Люди, понурив головы, стояли молча перед гробом.  Изредка они перешёптывались.  Мужики, сняв фуражки, держали их двумя руками.
 - Лен, что-то Степанида на себя не похожа, прошептала, повернувшись в сторону Ленаки Прасковья, самая внимательная жительница села. Она любую мелочь всегда замечала первой, а уж «сельский вестник» доводил информацию до каждого двора индивидуально.
 - Да шутка ли так долго болела, - выдохнула Ленака.
Со стороны сельсовета в сторону процессии быстро шагал участковый милиционер -  старшина Лёвка Кузёмин и, сняв фуражку, вытерев со лба пот он громко спросил:- Ну что, придурки, кого хороним? – старшина, выразительно зыркнул на Кольку и Паньку.
Все удивлённо уставились на участкового, и по толпе пронёсся лёгкий ропот, воцарилась тишина. Сыновья Степаниды как будто на минуту протрезвели. Они не поняли вопроса и, переглянувшись, пожали плечами.
 - А что такое? – первой догадалась задать вопрос Прасковья, повернувшись к участковому, которого знала с тех незапамятных времён, когда он ещё без штанов убегал от шипящих на него гусей.             
 - Покойника – то из морга эти два дурака чужого забрали! – внёс ясность старшина и набрав воздуха в лёгкие прошипел сквозь зубы:               
- Немедленно вернуть! Родственники с ног сбились, вы… придурки…- участковый задыхался от гнева.
- Смотрите заяву накатают, узнаете тогда алкаши! – Он брезгливо сплюнул под ноги. Толпа дружно ахнула и атмосфера из печальной обстановки приобрела несколько иной, осуждающий характер. На некоторое время в воздухе повисла пауза.
 - Ты что! Не видел, что ли кого забираешь, - заорал Колька на Паньку.
 - А ты! Не узнал мать родную? – взмахнул рукой с растопыренными пальцами Панька.
 Они недолго думая, быстро развернулись и громко матерясь и размахивая руками, спешно понеслись в гору толи в сторону сельсовета просить трактор,... а может в магазин.

Ссылка на RUTUBE: https://rutube.ru/video/018f853b519e9d6b94db6f649eed73e4/