Степная рапсодия

               
 Волки появились из ниоткуда. Несколько двухлеток, опустив хвосты, и, обнажив клыки, сразу окружили его с трех сторон. Скиф присел на задние лапы, прижался к дереву, приготовился к драке, но тут же, опустил голову и припал к земле: перед ним стоял Шах. Вожак, не спуская с него глаз, тянул носом воздух. Его седеющая шерсть на загривке поднялась дыбом, верхняя губа подергивалась: Шах принимал решение.
       Прошла секунда, другая… Скифу стало стыдно лежать в такой позорной позе перед малолетками,  и он встал с земли, и обнажил клыки. Шах удивился, отступил на шаг. Затем послышалось его короткое рычание, и молодые волки всем скопом ринулись вперед, но тут же остановились, как вкопанные: Скиф завыл.
- У-ую-у!
        Подняв морду вверх, он выводил затейливые рулады и не мог остановиться. Волки замерли. Из темноты, осторожно ступая, вышла Тея, волчица Шаха. Оттеснив молодых волков от Скифа, она села и, склонив голову, стала слушать. Затем, запрокинув морду вверх, завыла с ним в унисон. Вскоре над балкой зазвучал целый хор из волчьих голосов. Молодежь подтягивала фальцетом, Тея выводила верхними, а Шах ревел басом. В станице начался переполох, тревожно залаяли собаки, послышалась громкая ругань, кто-то выстрелил из ружья.
          Когда стая ушла, Скиф понял, что ему опять повезло, он снова остался жив. Пару недель назад его стая попала в засаду, и охотники убили всех, даже молодняк. Его спасла собственная шерсть, вернее ее необычный, коричневатый окрас, и  когда он залег в сухую траву, то его просто не заметили. После этого побоища его жизнь сильно изменилась. Став волком-одиночкой, Скиф влачил жалкое существование. Голодная смерть все время шла за ним по пятам. Без стаи охотиться было гораздо труднее, да и дичи становилось все меньше: люди распахивали степь под пашню, постепенно вытесняя и уничтожая всю имеющуюся в округе живность.   

       Скиф встал, и, пошатываясь от голода, побрел по балке. Он размышлял, почему ему не удается сдерживаться, и он воет всякий раз, когда не понимает происходящего, как вдруг запах пищи буквально обрушился на его нос, и буквально придавил его к земле.
- Еда!
Скиф остановился и развернулся к ветру.
- Станица!
       Там всегда есть много всего, чем можно поживиться, но там могут и подстрелить или же просто затравить собаками. Скиф вспомнил, как с трудом отбился от двух злющих, коренастых псов со страшными челюстями. Он хотел повернуть обратно, но голод погнал его вперед, к амбарам, на усиливающийся с каждым шагом запах еды.

        Он залег в канаве перед забором и стал наблюдать. Подозрительных звуков не было. Из большого деревянного сарая пахло овцами. Он приподнялся, и выбрав место, принялся подрывать землю, чтобы пролезть внутрь.
- Рр-р, ав! 
От неожиданности Скиф вздрогнул и застыл. Затем медленно повернулся назад. Перед ним, вся ощетинившись, стояла крупная овчарка.
 - Ты куда, бандюга?
Собака показала белоснежные зубы. Скиф узнал ее. Это была Рада. Так называл ее Хозяин, когда, шатаясь от выпитого самогона, кричал на нее и бил палкой. Скифу было жаль собаку. Она очень напоминала волчицу, но была еще красивей, вся черная, со светлым подпалом и стройными, высокими ногами.
- Жрать хочу!
Скиф не стал врать, но на всякий случай показал свои клыки.
- Совсем невмоготу?
Рада немного успокоилась, но продолжала держаться на расстоянии.
- Тебе то, что?
Скиф поднялся, принялся стряхивать с себя землю. Рада, оглядев его ребра, шумно вздохнула.
- Ничего! Жаль дурака!
Она отошла на шаг.
- Пойдем, так уж и быть, накормлю!
         Не зная почему, но Скиф пошел за Радой. Может, потому что не ел уже несколько дней, или из-за того, что не чувствовал от нее никакой угрозы, тем более, что от собаки исходил стойкий, дурманящий все его естество запах.
Рада привела его за сараи. Там лежала целая груда еще теплых костей.
- Ешь!
Овчарка отошла в сторону.
- Хозяин студня наварил, гостей ждет.
Скиф оторопел от такого количества пищи, но потом как тигр набросился на еду. Его мощные челюсти с хрустом перемалывали вкусные хрящики, не разбирая, он заглатывал огромные куски, и при этом урчал и кряхтел от удовольствия.
- Ты не лопнешь?
Рада ткнула его носом в раздутый бок.
- Еще немного...
Скиф отгрыз кусок, но съесть не смог и выплюнул его на землю.
- А можно, я завтра приду?
Пошатываясь, он отошел от костей.
- Пожрать?
Рада навострила уши.
- Нет, к тебе...
Скиф еле перебирал лапами. Рада выгнулась, как кошка и вильнула хвостом.
- Ну, как хочешь…

       Скиф и Рада возвращались с прогулки. Ей понравилось бегать по балкам, поднимая фазанов и уток, бродить по ручьям и заводям, залазить в густые камыши и обследовать бесконечные лесополосы.  Казалось, она не знает устали. Один раз они вспугнули зайца, и Рада загнала его, но есть не стала.
- Почему? 
Скиф прилег на траву, Рада присела рядом.
- Я привыкла к другой пище.
- Ту, что дает человек?
- Да.
Скиф потянулся.
- Странные, вы, собаки! Живете в неволе и не убегаете, терпите побои и не кусаетесь, убиваете, а не едите. Вы даже спариваетесь толпой.
- А вы не такие?
Рада нервно задергала хвостом. Скиф встал выпятил грудь.
- Мы чтим свою свободу. Волки убивают только для того, чтобы поесть. И подруга у волка только одна и до самой смерти!
Рада подошла, лизнула Скифа в морду.
- И я у тебя тоже буду одна?
Скиф повернулся, посмотрел ей в глаза.
- Я же волк!
     
 - Ах, ты тварь, такая!
Хозяин выбирал палку по толще.
- Глядь, брюхо нагуляла!
Рада легла и вжалась в землю.
- На, паскуда, получи!
Хозяин ударил собаку палкой по спине. Рада взвыла от боли.
- Эй, кум, ты, чего?
На крыльцо вывалили пьяные гости.
- Убью, сучку!
Хозяин ударил еще раз. Палка хрустнула и сломалась.
- Брось, хрен с ней, идем, выпьем!
Мужики зазвенели бутылками.
- Нее-е!
Хозяин отбросил в сторону обломок дубинки.
- У меня волки двух баранов утащили, а она...
Хозяин подобрал с земли  небольшой, ржавый ломик.
- Убью стерву...
Он поднял лом вверх и тут же выронил его себе на ноги: оскалив огромные клыки, на него шел волк. Скиф смотрел ему прямо в глаза и видел ужас. Сделав несколько шагов, он остановился и в абсолютном молчании бросился на человека. Хозяин закричал, машинально поднял руки к лицу... и этим спас себе жизнь. Скиф целясь в горло, прокусил ему лишь запястье.
- Уходим!
Скиф отбежал на несколько шагов и обернулся. Рада с трудом поднялась, и, прихрамывая, пошла за ним.
-  Бирюк! Стреляйте! Стреляйте!
Хозяин, замотав кровоточащую руку платком, отходил назад, к людям. Раздался выстрел, затем еще один, но Скиф и Рада были уже далеко.

          Рада остановилась, легла, принялась лизать ушибленную лапу. Скиф увидел, вернулся, сел рядом с ней.
- Больно?
- Да.
Рада сморщила морду.
- Пройдет.
Скиф положил ей голову на загривок.
- Заживет, как на собаке...
Он настороженно втянул носом воздух.
- Нам надо идти!
Рада вздохнула, поднялась, и прихрамывая, пошла за ним.
        В глубокой, заросшей кустами терна балке, они увидели ручей. Рада долго пила, затем легла на траву.
- Смотри!
Скиф разгреб лапами землю, отбросил сучки, и за примятой травой появилась нора.
- Зимняя лежка!
Он продолжил работать передними лапами, пока полностью не расширил вход.
Рада тяжело поднялась, залезла в нору, и, тщательно ее обнюхав, высунула  морду.
- Она подойдет! 

      На рассвете Скиф проснулся от посторонних звуков. Они исходили из норы. Он принюхался, затем попытался пролезть внутрь, но сразу остановился, услышав предупредительное рычание Рады.
- Не лезь!
- Я только посмотрю!
- Назад!
Рада оскалила зубы. Скиф присмотрелся и увидел темный пушистый клубочек возле ее живота.
- Волчонок!
- Прочь!
Рада снова зарычала.
- Я не стану его есть!
Скиф обиделся.
- А я бы сейчас съела быка!
Рада принялась вылизывать детеныша, а Скиф уже во всю прыть бежал к лесополосе.
    
       Просидев несколько часов в засаде, Скиф поймал всего лишь пару полевок. Зайцами не пахло, лисьи следы были старые, и он отважился даже выйти на кабанью тропу, зная, что если попадется взрослый секач, то ему придется туго. Впрочем, время шло, день заканчивался, а он так и ничего не добыл. Когда зажглись первые звезды, Скиф направился к станице...
 - Вот, поешь!
Скиф выложил возле норы ягненка. Рада вылезла, обнюхала тушу.
- Это - нашего хозяина, будут неприятности.
Она едва сдерживалась.
- Ешь, давай!
Скиф подтянул ягненка ближе.
- Сначала ты!
Рада отвернулась.
- Почему?
- Я его знала. Это - Пушистик.
- Как по мне, так это - мясо!
Скиф засмеялся и принялся за еду. Он съел ровно половину. Насытившись, он прилег и стал смотреть, как ест Рада.
- Ты сейчас прямо, как настоящая волчица!
- Убивец!
Рада урчала и быстро проглатывала куски, а в норе уже пищали в голос голодные волчата.
   
      Скиф возвращался из станицы. Вдруг он остановился, сбросил с плеча овцу и припал к земле. Вдоль лесополосы, следуя цепью, растянулась стая Шаха. По всей видимости они возвращались с ночной охоты. Вдруг волки остановились и  тоже залегли. Скифу стало интересно. Он высунулся из травы и прислушался. По полю, рыча моторами, неслись три машины. Охотники гнали косулю. На одной из них, открытой, без верха, сжимая в руках ружье, сидел Хозяин. Ни он, ни другие охотники не стреляли: косуля неслась из последних сил, и, не добежав до деревьев, в бессилии рухнула на траву. Машины остановились, люди вышли, окружили животное. 
       Косуля была еще жива. Она пыталась встать, но ее каждый раз сбивали  прикладами. Один охотник поднял ружье, намереваясь ее добить, но Хозяин остановил его. Он достал большой нож и кружку. Присев к дрыгающей ногами козочке, он поймал ее за голову и резанул по горлу. Затем, нацедил полную кружку крови и, глядя на влажные глаза животного, выпил ее залпом.
- А-а! Сила!
Он погладил косулю по голове, поднялся и закурил.
Охотники погрузили косулю в машину и прикрыли ее брезентом. Хозяин помочился на колесо, посмотрел по сторонам, поднял ружье.
- Я знаю, что ты здесь! Я все равно тебя найду!
Машины давно уехали, стая Шаха тоже ушла, а Скиф еще долго лежал в траве, раздумывая, не сменить ли им нору и уйти куда-нибудь подальше от этого человека.

      Скиф проснулся рано. Пахло бедой. Он долго нюхал воздух, затем вылез из балки наверх. Осмотревшись, вернулся к норе. К нему подбежали волчата, принялись играться и покусывать за ноги. Рада настороженно наблюдала за их действиями.
 - Нам надо уходить!
Скиф поднял морду вверх и прислушался.
- Верно!
Из зарослей вышел Шах. За ним - Тея и другие волки.
- Не подходить!
Скиф резко развернулся к стае, пригнул голову, оскалил клыки. Рада, зарычала, встала рядом, ощерилась на всю пасть. Волчата, повизгивая, бросились в нору.
 - Не стоит!
Шах сел, миролюбиво склонил голову на бок.
- Я пришел предупредить.
- О чем?
Скиф спрятал зубы, но позы не изменил.
- Облава! Сюда едет машина с охотниками. Они скоро будут здесь.
Шах поднялся, пошел к кустам. Стая двинулась за ним. Тэя повернулась к Раде.
- Мы их отвлечем, но поспешите, волки!
     
       Скиф и Рада торопливо перетаскивали волчат через ручей. Им приходилось каждого брать за шиворот и переносить на другую сторону, затем возвращаться за следующим. Вдруг Скиф замер: до него долетел звук мотора.
- Сколько еще?
- Последний!
- Быстрее!
Рада нырнула в нору, но там никого не было. Она принялась искать отставшего в траве, затем полезла в кусты.
- Быстрее!
       Скиф полез из балки наверх, но остановился и замер. На самом краю, расставив ноги, над ним возвышался Хозяин. В его руках было ружье. Скиф не раздумывая бросился на него, но от удара прикладом скатился в низ.
- Куда?
Хозяин взвел курки. Подошли еще двое охотников. Скиф поднялся с земли, снова приготовился к атаке. Рада вылезла из кустов, встала бок-о-бок рядом с ним.
- Кого?
Охотники вскинули ружья. Хозяин усмехнулся, сплюнул и выругался.
- Всех!
       И тут Скиф завыл. Он снова не мог понять, что происходит. Зачем эти люди пришли их убивать? Что им не хватает? И почему его дети не могут жить?
- У-ууу!
Все сильнее звучал его голос.
- У-ую-у!
Отозвалась стая Шаха, а за ней еще одна и еще, и казалось, что это уже не волки, а сама степь негодует и предостерегает человека.
 
       Машина, подскакивала на ухабах и ревела, как зверь. Охотники тревожно всматривались вдаль.
-  Слышали, как они хором пели?
-  Лишь бы они нас не отпели!
Хозяин вытащил и пересчитал патроны.
- Сколько?
- По три на брата.
- Мало!
- И машина открытая...
- Давай, гони!
- Стой! Тормози!
Водитель зажал тормоза. Прямо на середине дороги сидел огромный волк.

       Машину от юза занесло, бросило на обочину, и она завалилась на бок. Охотники вылезли, схватили ружья и взвели курки.
- Боже, сколько их!
Из кустов, из камыша, из зарослей чакона появлялись и подходили волки. Они окружали со всех сторон: оскаленные клыки, горящие глаза, поднятая дыбом шерсть. Волки подбирались все ближе и ближе, постепенно сжимая свое смертельное кольцо.
- Пали!
Грохнули ружья охотников. Хозяин нажал на курок, но вместо выстрела у него лишь тихо щелкнула осечка...

        Шах стоял над распростертыми Скифом и Радой.
- Они и мертвые вместе!
Тея, склонив голову, обнюхивала неподвижных волчат.
- Даже маленьких не пощадили!
Вдруг послышалось робкое поскуливание, и из кустов, дрожа всем телом, вылез волчонок.
- Живой! Потеряшка!
Тея принялась его облизывать. Шах подошел, тронул малыша лапой.
- Не бойся! Ты теперь с нами. Ты должен стать настоящим волком, как был твой отец!
        Вожак вышел вперед. Тея подтолкнула волчонка носом и двинулась за ним. Строго держа дистанцию, следом потянулись и остальные волки. Стая уходила в степь. Солнце еще не скрылось за холмами, и его холодный свет скользил по верхушкам деревьев, багрянил кусты и сливался с золотистой травой, провожая в ночь гордых степных странников.
               
                               Э П И Л О Г.

      Они жили в степи и погибли в степи. И не важно, сколько с тех пор прошло времени, и сколько еще осталось волчих стай, но до сих пор в них помнят, и передают из поколения в поколение быль о бесстрашном волке Скифе и его верной подруге овчарке Раде.