Глава 53, -Посвященная простатиту

Многие почитатели высокого авторского таланта, пытаясь, по-видимому, приблизиться к первоосновам, припасть, можно сказать, к истокам, просят рассказать ещё немного из детства классика, посетить — пока хотя бы виртуально — его Ясную Поляну, подышать между строк в Спасском-Лутовинове, так сказать…
Ну что ж…
Автор, что общеизвестно, родился и вырос в столице Советской Грузии — городе (не герое) Тбилиси, на улице, необдуманно названной в честь иноагента Софьи Перовской, руководившей киданием бомбы в бедного Александра II, по правде сказать, ничего особо плохого, кроме отмены рабства, не сделавшего.
Софья Перовская с её друзьями-бомбистами из «Народной воли» во времена детства и юности автора олицетворяли сторону добра. А вот во главу мирового зла был почему-то поставлен Израиль, хотя ему плотно и дышал в затылок американский империализм, от которых нашу обитель спокойствия и благоденствия защищала доблестная Советская армия, руководимая и направляемая, понятно, кем и чем, во главе, понятно, с кем.
Эту армию я видел четыре раза в год — на двух военных парадах (7 ноября и 1 мая) и двух главных репетициях к ним (за неделю до означенных дат).
В ожидании выхода на проспект Руставели защитники маялись на нашей улице (Перовской) и оправлялись в наш подъезд — он был для этого крайне удобен: открыт и стоял прямо на пути торжественных колонн.
После этого свою лепту в загаживание подъезда вносили простые трудящиеся с портретами членов и кандидатов — туда же, бросая их на месте преступления вместе с бумажными цветами. Наиболее озабоченные чистоплотностью представители ликующих колонн ещё и использовали всю эту полиграфию, заодно с цветами, для личной гигиены.
Защитники отечества в этом вопросе не были настолько прихотливы, поэтому от их гигиенических процедур страдали в основном стены, половики и двери нашего дома.
Испражнения и оскверненные портреты вождей с цветами, как правило, доходили до второго этажа включительно — выше не поднимались, но бывали и исключения.
В частности, во время приездов Брежнева в Тбилиси.
Например, последний визит этого эффективного менеджера был на шестидесятилетие установления Советской власти в республике — исторический момент, когда Орджоникидзе (не тот, что в наше время стал счастливым обладателем значительной части московского имущества, а его не менее сообразительный предок) послал Ильичу (Первому) телеграмму: «Над Тбилиси реет красное знамя Советской власти!»
В эти наиторжественнейшие моменты в гастрономах города появлялось мясо, а испражнения защитников и ликующих защищаемых поднимались до нашего, третьего этажа.
Тема отправления естественных потребностей во время выражения всеобщего восторга и единения касалась не только народа и его армии, но и тех лучших, кто взвалил на себя непосильную ношу вести страну вперёд, к новым победам и свершениям.
Главный рыцарь чести описываемой эпохи — если, вдруг кто запамятовал, Леонид Ильич Брежнев, тот, кого просто некем было заменить, — принял непростое для себя, но такое знакомое всем решение не уходить с галеры живым, поэтому состарился на трудовой вахте.
А там — простатит, ложные позывы, несварение, запоры, дюфалак, газы… В общем, возраст, знаете ли.
Из необходимого ритуального набора поддержания имиджа вождя в те далёкие годы ещё не удалось исключить многочасовое стояние на трибуне с такими же, не страдающими от излишней легитимности пребывания во власти коллегами. Целью этого стояния был аутотренинг на тему собственной эксклюзивности — ну и приветствие подданных.
Осуществлялось приветствие с помощью взмахов руки, доброй улыбки и снисходительного взгляда на восторгающийся своим бесконечным счастьем, хотя и слегка нерадивый народ. Ну и, разумеется, смотр чеканящих шаг доблестных защитников извечно находящегося в кольце врагов отечества.
Ну так вот, отвлеклись, как всегда — вернёмся к повествованию. О чём это я? А, вспомнил.
Дисфункция предстательной, неполное, неуверенное и прерывистое мочеиспускание, непродуктивные попытки дефекации.
В трибуне — и это понятно каждому — необходимо было установить туалет.
Но в ликующей по случаю визита Леонида Ильича столице Советской Грузии, в отличие от Москвы, своего постоянного республиканского мавзолея, где всё было бы изначально разумно обустроено, не было.
Не нашли правильного партийца для фарширования и заливания формалином, не подобрали место, не провели соответствующую агитационную и пропагандистскую подготовку — короче, проявили нерасторопность.
Поэтому для того, с которым страна есть, а без которого её нет, воздвигли временную трибуну с умопомрачительного размера головой Ленина рядом. Когда эту голову везли по городу, пришлось снимать все троллейбусные провода — сделана она была из чего-то типа папье-маше на металлическом каркасе. Трибуну и голову соединял небольшой скрытый переходик, а в голове Ленина для тогдашнего незаменимого был устроен тёплый сортир.
Голова вождя мирового пролетариата, классика марксизма, основателя единственно верного учения, гения и героя революции нашла наконец применение для обустройства латрины своего верного ученика и последователя.
И к тому же — как водится — литератора, коллеги автора. Брежнев уже тогда, вместе с Анатолием Аграновским, написавшим за него нетленку «Малая Земля», вошёл в историю мировой литературы. Едва мимо Нобелевки проскользнул.
Чем же вся эта пенемюнде кончилась?
Лёня счастливо уехал, оставив нашу — тогда ещё нашу — маленькую республику мирно выгребать нечистоты из моего подъезда.
Прощаясь в аэропорту с тогдашним секретарём ЦК Компартии Грузии Эдуардом Амвросиевичем Шеварднадзе, благодарный за тёплый приём Леонид Ильич крепко его обнял и поцеловал, как он любил, в уста. С увлажнившимся взором, под камеры в прямом эфире Брежнев произнёс:
— Спасибо тебе, дорогой Хейдар, за твоё гостеприимство — я тебе этого никогда не забуду!
(Гейдар Алирза оглы Алиев — секретарь ЦК Компартии Азербайджана.)
А автор тоже хотел бы оставить в этот рабочий полдень своих любимых читателей и читательниц в размышлении о том, что переиграть мастеров прошлого в стремлении подавиться остатками здравого смысла — дело совершенно бесперспективное.
Как любил говорить старый знакомый автора, трудившийся на высокой должности в одной известной госкорпорации:
— Нас так просто не возьмёшь. И не такие дела заваливали.


9.03.2021