Из цикла Тонские берега. Утро Браконьера

                УТРО БРАКОНЬЕРА.

    Небо тронуло ультрамарином, тьма разжижилась  и звезды померкли.   Лодка  причалила к берегу и под днищем зашуршала галька.  Кайрат спрыгнул, вытянул лодку на берег и снял весла. Он  отнес их к зарослям облепихи  и спрятал в расщелину меж плоских  валунов-песчаников. Вернувшись к лодке, Кайрат вытащил увесистый пакет с рыбой  и поставил его на камень, чтобы стекала вода.  Сети сложил поверх пакета. Лодку оттащил к кустам,  затолкал ее между  кривыми стволами  и вернулся к берегу. 

    Глянув на небо,  Кайрат сел на гальку, вынул сигарету, закурил. Cделав длинный затяг,  он выдул дым в небо и посмотрел в сторону поселка.  Там, на сопке,  уже светились редкие окна и слышалось пение петухов.  Кайрат  вспомнил свой казахский кишлак под Ташкентом, где так же на заре кричат петухи и стелется дым по переулкам,  и в который раз удивился самому себе.  «И как это меня угораздило оказаться здесь, на этих иссыкульских  берегах?» - думал он, - "лишь безумец отправиться в такую даль, оставив отчий дом с многочисленной родней,  ради иссыкульской  красотки, и, оказавшись примаком,  станет посмешищем для большого, старинного кыпчако-казахского рода, к которому он принадлежал. И что-ж с того?  Она, его зазноба, стоит того."  Каждый раз, искоса бросая взгляд на свою суженую,  он ни разу не пожалел о содеянном, когда после долгого пути сошел с подножки  рейсового автобуса на обочину дороги у прибрежного поселка, в ту весеннюю пору сплошь покрытого белым цветом абрикосовых садов, держа в руке  лишь небольшой чемоданчик.

    Кайрат  хлопнул ладонью по пакету с рыбой и неестественно радостно крякнул. Он  повернулся к морю, где вдали уже обозначился горизонт и небо предвещало зарю и, сделав еще пару глубоких затягов, забычковал сигарету об резиновый сапог.
Водрузив пакет  и сети на плечи,  Самат направился вверх, к поселку.

  Сети Кайрат занес в сарай, а пакет  отнес на задний двор и поставил  у дувала.   Достав  мобильный телефон, Кайрат маякнул.  Он прислушался, вглядываясь во тьму. Со стороны поля хлопнула дверца машины и послышались  шаги. Силуэт человека подошел к дувалу.

-Салам, Кайрат! – Сказал человек.
-Салам, Коля! - Сказал Кайрат.

    Коля, несмотря на имя, не русский, а  чистейший киргиз, из саяков. Тоже пришлый, но не издалека, а за сотню километров, с приморского городка, осевший на тонских берегах по большой любви, как и Кайрат. Так и сдружились два примака, и дела крутили совместно. Оказавшись в поселке с разрывом в один год, они оба уже имели профессии, приобретенные за время прохождения срочной службы в армии, откуда только что мобилизовались.  Причем, профессии оказались почетные для этих мест, редкие  и востребованные.   Поселковый сельсовет быстренько определил  Колю в местный Клуб, поручив ему должность киномеханика. А Кайрат устроился в районный РЭС электриком. С того момента, подсобляя друг другу в работе, сдружились.  Прошли годы, страна Cоветов рухнула, все кругом пошло наперекосяк, и закадычные друзья, оставшись не у дел, занялись приусадебным хозяйством.  Поскольку это не приносило достаточный доход, стали промышлять браконьерством – выловом рыбы сетями.

    Кайрат поднял пакет и поставил на дувал.  Коля снял пакет  и взвесил его на ручных весах.
- Мало… - сказал Коля, приглядываясь к цифрам. – На шестнадцать еле тянет.
- Мало! – согласился  Кайрат, -  как раньше уже не будет. Убывает рыба.
Коля  приоткрыл  пакет.  Глянул.  Серебром блеснула форель, с пол-дюжины, каждая под два кило. 
- Ни одной крупной. – Промолвил Коля, досадуя.  Мда-а-а, убывает… 
Оба знали, в чем  причина убывания рыбы в озере, но делали вид, будто они к этому не причастны.   Коля отсчитал деньги и положил их на дувал, придерживая пальцем. Кайрат забрал  купюры и, не считая, положил в карман.  Оба подумали об одном - крупная по местным меркам, это за пять кило, а бывало, порой, что даже на обычную удочку местные ребята восьми килограммовую вытаскивали.  Вот такая здесь иссыкульская форель. Но она действительно заметно убывала в последние годы. Пристрастились  рыбаки по всему побережью к сетям, злоупотребляя ею непомерно.
-  Вчера рейд начался.  В Тосоре кого-то поймали.  Сети крюком  тягали, сожгли на берегу.  Сегодня-завтра здесь будут.   Поосторожней.  – Сказал  Коля и, подняв пакет,  пошел прочь, к машине.               
    Кайрат стоял, вслушиваясь  во тьму, и услыхал, как хлопнула дверь автомобиля, и с третьей попытки, чихая,  завелся мотор, и старый «Москвич», поймав  бампером первый блик солнца,  исчез за тополями.

    Куртку и штаны защитного цвета Кайрат повесил на лестницу, прислоненную к стене сарая.  Солнце уже грело и вскоре  от одежды пошел пар.  Войдя в дом, Кайрат зачерпнул ковшем  воду с ведра и выпил все  длинными  глотками.  На кухне Кайрат  тщательно вымыл  руки мылом.  Он  понюхал их и  вытер насухо полотенцем.  И еще раз понюхал.  Он тихо вошел в комнату  и посмотрел на кровать, где лежала Анара, его жена. Она спала. «Выходной» - подумал Кайрат. Он подошел к кровати, приподнял краешек одеяла и осторожно лег рядом. Жена была теплая, почти горячая.  Ноги Кайрта были  холодные, как лед, и он боялся дотронуться до Анары.               
«Выходной» -  Снова подумал он. -  «До полудня надо выспаться и затем вместе с Анарой, выпив чаю, отправиться в районный центр, на рынок. При виде денег жена скажет, что батарейка на мобильнике не держит заряд. Что надо бы заменить.  И глянет в сторону универмага.»               
    Кайрат подумал о том, что, по хорошему, стоило бы купить жене новый мобильник.  Она, все же, заслужила.  Он знал, что в районной больнице, где Анара работает медсестрой, ей приходится выходить из палаты в коридор, чтобы ответить на его звонок.  Она делает это стыдливо, чтобы никто не видел ее «кирпич», который она носит безропотно  уже который год.  А, ведь, она весь день на виду.  Сколько людей – сослуживцев по отделению, да и пациентов, общаются с Анарой в течение всей смены.  То и дело ей приходится пользоваться мобильником. Часто она не отвечает на звонок, когда ставит капельницу,  или делает перевязку,  и нет никакой возможности  уединиться.  И это его злит. Но он не корит жену. Он понимает, что все дело в старой, с потертыми буквами на кнопках, мобиле.

    «Мобильный телефон в руках женщины – это лицо ее мужчины.» - Вспомнилась фраза ведущей  одной из популярных  телевизионных передач российского «Первого Канала».  Зашедшая тогда во время  передачи коллега и подружка жены, Гулира,  стрельнула взглядом  в сторону  Кайрата и, попивая чай, кисло улыбнулась Анаре.  Та не шелохнулась, а лишь сжала губы.   Эта фраза ведущей, как и улыбка подруги, иногда вспоминалась Кайратом, утяжеляя неудобным грузом совесть перед своей Любимой. Сегодня же, когда они окажуться с Анарой  рядом с двухэтажным  универмагом  и жена, вероятнее всего, обмолвится о батарейке, он сам, как бы с неохотой, согласится зайти в магазин, и,  поднявшись на второй этаж, где находится отдел с электроникой и гаджетами, подойдет к стеклянной витрине, где лежат несколько десятков новеньких мобильников.  Анара робко встанет рядом, ища взглядом батарейки.  Он, разглядывая витрину, как бы невзначай поинтересуется, какой из моделей смартфонов ей по душе.  Анара, ничего не подозревая, укажет на понравившуюся.  И он, не долго раздумывая, вынет из нагрудного кармана портмоне и вытащит оттуда пачку пятисот-сомовых  купюр.  Он подзовет продавщицу и не спеша, с неторопливой размеренностью, без тени напускной гордыни, отсчитает деньги и положит их на прилавок…

    Кайрат улыбнулся.  Эта мысль понравилась ему.  Днями ранее он  рассчитывал с хорошего улова, когда пакет будет полон форели,  приобрести себе мобильный взамен потертого старого.  Но, теперь он сделает иначе.   Он потерпит.  Зачем ему, браконьеру-одиночке, новый телефон? А Анара, его зазноба, получив в подарок от него новенький, современного дизайна аппарат, теперь не будет выходить в длинный коридор, а вынет смартфон из кармана белого накрахмаленного халата в процедурной, на виду у всех, и, набрав номер, тихо произнесет:  «Аллле, родной… не забудь согреть картошку и покушай».  «О-о-о-о!» - Воскликнет Гулира, восторженно качая головой, - «Какой же у тебя замечательный муженек!» 

    Ноги Кайрата согрелись и он  повернулся к жене.  Он прижался к ней, обняв за талию, и уткнулся лицом в ее пышные волосы,  пахнущие свежими отутюженными простынями и камфарным спиртом. Мысли Кайрата были настолько волнительны, что, как ему показалось, они передались жене во время  объятия,  потому что она шевельнулась и издала тихий, с придыханием, стон.

    «Только бы не выказать себя. Только бы не выказать. Это будет сюрприз». – Подумал Кайрат.  Он ослабил объятие, чтобы не разбудить жену.  Но было поздно.
- От тебя рыбой пахнет. -  Полушепотом  произнесла Анара.
«Ну, вот.  Эти женщины. Такое обоняние у них, как у горного барса – за километры чуют. Надо было и лицо мылом помыть.  Поленился.» - Подумал Кайрат.   Он убрал руку и повернулся на спину,  закрыл глаза.  Ему слышалось, как орут ишаки на улице.  Эхо от их рева разносилось по предгорьям за селом.   Хлопнула калитка соседа Тилека, спешившего на утренний намаз.  Где-то в поле тщетно пытались завести трактор. 

    Кайрат  снова представил витрину магазина, где под стеклом лежали в два ряда новенькие мобильники.
    «Батарейка села». – Слышалось Кайрату.               
    «Батаре-е-е-йка се-е-е-ла…» - разносилось эхо за селом,  отражаясь от складчатых  предгорий  окрестностей Манжылы.

    Анара повернулась к мужу и обняла его. Она прижалась носом к его щеке и глубоко вдохнула его запах. Ее ладонь погладила грудь Кайрата, скользнула вниз и легла на живот мужа. Кайрат приоткрыл глаза и увидел на потолке, как через тюль пробивается  заря. Он стал разглядывать на старой штукатурке потолка трещины, узнавая в них горы, силуэты животных и контуры автомобилей. И это разглядывание было волнительным.

    «Ластится. Неспроста это» - подумал Кайрат, только что провалившийся было в дрему. - «Не иначе вспомнила про слабую батарейку в своей мобиле.» Кайрат улыбнулся.  Он чувствовал тепло ладони Анары на своем животе.  Это тепло по какому-то физическому закону передалось в электрическую энергию, которая  наполнила все внутреннее пространство нижней части тела Кайрата, вызывая легкую дрожь.  Волнение прогрессировало.

- Много наловил? – Спросила шепетом Анара.
- Нет.  Пол-мешка всего.    

    Анара молчала.

    «Небось подсчитывает, сколько это в пересчете на деньги. И стоит ли просить новую батарейку» - Подумал Кайрат.

- Один ходишь за рыбой. Все парами ходят. А ты…  Сети, все же, бросаешь. – Тихо продолжила после паузы Анара.
- Можно и одному. Приноровился же.
- Тилека-байке позови.
- На двоих улов делить? Нет уж.  Ко всему же «молдо» он. Не пойдет. Скажет  «харамное*,  небогоугодное  занятие».  Сам буду.
- М-м-м… - Произнесла Анара и робко  погладила живот мужа.

    Кайрат не спешил. Он лежал на спине с закрытыми глазами в ожидании. Он хотел проверить, насколько мобильный Анары нуждается в батарейке. Не понятно лишь, зачем затевать ненужный разговор в такую рань. Совсем не уместный разговор.  Резину тянет, аж вообще...

- Устал? – Спросила Анара.

    Жена Кайрата была тактичной в вопросах супружеских отношений. Особенно, когда касалось вещей интимных. Порой, была излишне тактичной. Что часто раздражало Кайрата.

- Нет. Не устал. – Сказал Кайрат.

Это был знак. И ладонь Анары не замедлила шевельнуться, и ее проворные пальчики скользнули еще ниже.  Кайрат уже не находил никаких сил лежать на спине и сдерживать статическое напряжение, скопившееся внутри него, и угрожавшее  вот-вот перерасти в кинетическую, взрывную энергию.  И, когда Анара положила свое горячее бедро на бедро Кайрата, и поцеловала его в щеку, он повернулся,  встречая своими губами ее губы.  Он обнял ее вновь и прижал, что есть сил, к себе. Он прижал ее так сильно, что она запрокинула голову,   чтобы выдохнуть воздух.  Она потянула к себе мужа. Он не замедлил выполнить требование.

    В  это мгновение все активизировалось и слилось воедино: и громогласные крики ишаков, и индюшья стая заклокотала  разом в соседнем дворе, и, стрельнув пару раз, затрещал в поле трактор.  И алое пламя зарева на стенах комнаты заполыхало, а протяжная песнь муэдзина разнесла намаз по складкам предгорий…  И  ряды новеньких мобилок взорвались оркестром  всевозможными рингтонами под стеклом витрины  в универмаге районного центра.  Среди них были и белые, и черные, и розовые. Но никакие из них не блестели так, как серебряные. А одна из них сверкнула так, как сверкает лишь форель на солнце своим серебряным боком.  Иссыкульская  форель  студеным ноябрьским утром.


*Харамное – скверное (мусульм).