Еще раз о талантах и поклонниках

Кот Моррис               
 
ЕЩЁ РАЗ О ТАЛАНТАХ И ПОКЛОННИКАХ               

      
- Вы говорите, окончили курсы в девяносто пятом и с тех пор ни дня не ра-
ботали по специальности?               
- Да, Марина, именно так! Хотите – верьте, хотите – нет. Помню, зачёт       
у нас был как раз в тот день, когда хоронили Рабина.               
        - Охотно верю. Сколько тогда вам было лет?               
- Сорок два.               
- Моя свекровь окончила эти курсы годом раньше вас. Ей тогда ещё не бы-
ло сорока, но она тоже ни дня не работала по специальности. По-моему, эти    
все курсы выпускают в несколько раз больше специалистов, чем их на самом   
деле требуется. А пока что…, даже не знаю… Сейчас формируется бригада для
работы в новом торговом центре на улице Бен-Гуриона, но там все намного мо-
ложе вас. Там ведь надо не только мыть полы, но и сначала убрать строитель-   
ный мусор. Вы, наверно, знаете, как это делается; так что даже не берусь      
предполагать, что вы с этим справитесь… Так или иначе, Марк, не теряйте с 
нами связь! Что-нибудь да найдётся…               
- Спасибо, Марина. До свиданья…               
Он вышел на улицу.               
"Так грустно, что хочется курить…" Он закурил и долго стоял, вгля-   
дываясь в противоположную сторону улицы. "Тут – Марина, там – Карина…   
Судя по тому, что оттуда вышли какие-то парень и девушка – значит, Карина
уже вернулась и работает. Надо бы заглянуть…"               
   За дверью с надписью "Аудио-видео"     находилась небольшая комна
та, тесно уставленная стеллажами с аудио- и видеодисками.  На их фоне стран-
ным диссонансом выглядело кресло,  стилизованное под рококо, -  в котором    
уютно расположилась хорошенькая кудрявая смуглянка.   
- Здравствуйте, Карина. Как съездили ?               
- Да…, одно расстройство! Как говорили древние греки, дважды в одну
воду не войдёшь. Ностальгия-шмостальгия.. – Она  махнула рукой. -  Слушайте,
вчера товара получила – вагон и маленькую тележку! В основном, именные      
сборники – ну на любой вкус! Тут вам и Эльдар Рязанов, и оба Соломина, и      
Чулпан Хаматова… - Она заговорщически понизила голос. – И ваша любимая   
Алиса тоже есть…               
- Алиса Фрейндлих? Но я бы не сказал, что…               
- Ой, да не прикидывайтесь вы Незнайкой! Прекрасно ведь знаете, что я   
имею в виду Алису Оверчук… Ага, уже покраснели! Смотрите…         
Он взял в руки чёрный пластмассовый футляр. ""Алиса Оверчук, 10  в 1" –
- "Уличные певцы", "Колибри", "Артур", "Конюх в мини-юбке", "Слово
об Иосифе Бродском"…Он прочёл список до конца. "Все десять у меня      
есть, cовершенно точно помню…"               
- Да вы не  туда смотрите! – засмеялась Карина. – Переверните на другую
сторону.               
Что он и сделал…               
- Ёш-шкин кот!               
                Иначе и не скажешь… Восходящая звезда сфотографировалась на     морском берегу,- лёжа на животе, скрестив ноги над головой, в одних лишь по-
чти несуществующих белоснежных плавках (верхняя часть купальника, небреж-
но отброшенная, валялась рядом на песке). Широко распахнутые тёмно-карие   
глаза, огненный каскад волос, веснушки-конопушки, пухлые, капризные губ-    
ки… "Ну, действительно…, зашибись, кто не понимает!..."               
- Как честный человек, вы теперь просто обязаны её взять… Кстати, вы,   
по-моему, интересовались "Братанами"? Вот все три сезона…               
- Нет, это так называемый "новый русский экшн", я его не очень-то…   
- Замётано! Ну, то, что вы берёте Алису Оверчук, - ёжику понятно.   
А вот что ещё?               
"Карина в своём репертуаре! Продаст эскимосам снег посреди зимы…"    
- Что же ещё? Ну, может, Юрия Соломина. Там есть "Сувенир для            
прокурора"?               
- Конечно,  идёт первым же номером!               
- А "Бедный Гектор"?               
- Это ещё что за зверь? А-а, вы имеете в виду "Летучую мышь"?  Как же без
неё? Да вот, сами посмотрите… - Карина вдруг помрачнела. – Одно расстрой- 
ство… Кажется, только вчера окончила школу…               
- Когда именно?               
- Женщин о возрасте не спрашивают , пора бы знать!               
- Так я и не спросил.               
- "Не спросил!" Я скажу, cколько лет назад, а вы приплюсуете ещё сем-   
надцать… Кажется, только вчера, а из учителей, которые преподавали в    
нашем классе, уже никого не осталось – словно выкосило! Одна только      
"англичанка", так она живёт в Ришоне, я ей иногда названиваю. А те,    
кто не уехал… Ладно, вернёмся к нашим баранам! Значит, вы берёте вот эту 
девушку и Юрия Соломина. С вас… А вообще-то, Бог Троицу любит.Мы с вами
хоть и некрещёные, но кто там знает, как на самом-то деле…               
- Увы, есть и другая пословица, -"по одёжке протягивай ножки"!          


- Алиса? Ты? Господи… Глазам своим не верю…               
- А мы что, уже на "ты"? Черкнуть вам что-нибудь на память? Ну-ка,   
дайте мне ваш журнал или что там у вас… Тётя Алиса сегодня доб-               
                рая….                ,           . Всё было точно так, как на той картинке , что на обложке диска.
- "Вот и всё, адмирал, мы уходим из Новороссийска…" – Алиса выжи-
дательно посмотрела на Марка. – Ладно! Раз уж вы меня видели в " Певцах" и в  "Колибри", - значит, можно не церемониться! – Она села, вытерла грудь поло-   
тенцем, натянула топик и джинсы. – Ой-й, как страшно! Вы буквально насилу- 
ете меня глазами! Никогда не видели, можно подумать… - Вдруг она прысну-   
ла. – Помнится, вы выражали готовность пить вино из моей туфельки? Ну-ка,    
попробуйте в эти туфельки что-нибудь налить!               
Собственно, это были не туфельки, а сланцы со стразами.               
- Вообще-то, это был не я – сказал Марк. – Но я бы тоже считал за            
честь…               
- Вам не хочется угостить свою даму чашечкой кофе? – промурлыкала   
Алиса. – Правда же, хочется?               
- Вы словно читаете мои мысли! Какой кофе вы больше любите?             
- Кажется, раньше вы говорили мне "ты".               
- Терпеть ненавижу одностороннее "тыкание", пусть даже в активной ро-
ли… Так какой именно вы предпочитаете?               
- Капуччино. И обязательно что-нибудь сладкое. Разве вы не знаете, что я сладкоежка? Только подождите здесь, я буквально на пять секунд!               
- Припудрить носик?               
- Вы поразительно догадливы!               
Ближайшее кафе оказалось тут же, на променаде. Алиса сообщила Марку
таким тоном, словно поверяла ему Бог весть какую тайну:               
- Чтоб вы знали – здесь просто обалденный творожный торт! Рекомен-   
дую… Ну, заказывайте!               
- Один "капуччино" и один "эспрессо" без молока – сказал Марк. – И      
ещё один кусок творожного торта…               
Алиса сделала большие глаза.               
- Совсем молодец! Решили и сердце посадить, и, заодно уж, язву зарабо-
тать? Не слушайте его! – обратилась она к бармену. – Д в а  "капуччино" и      
д в а  куска торта. – И снова к Марку – Только не спорьте! Вы же знаете мой   
принцип.               
- Конечно. "Пусть будет или по-моему, или совсем никак".               
- Вот-вот…               
Раздался звонок.               
- Будильник? Зачем он тут? – недоумённо спросил Марк бармена. И      
проснулся.               


- …У меня такое впечатление, что пятнадцать-двадцать лет тому назад 
было модно уезжать – а теперь стало модно возвращаться. Только мне уже
всё равно за модой не угнаться, вышел я уже из этого возраста…               
- Да при чём тут мода, причём тут твой возраст! Не в этом же дело.      
- Хорошо, вот тебе такой пример. Есть тут одни, так сказать, знако-    
мые моих знакомых. Как только начали стрелять, они  наложили в штаны и
удрали с одним чемоданом не то в Киев, не то в Харьков; уж и не помню   
точно, откуда они… Жили там несколько лет, пытались крутиться, да только
так ничего  и не выкрутили. В прошлом году вернулись сюда – уже в каче-   
стве "повторных жителей". Хотелось бы просто знать, - когда они ехали сю- 
да, ещё в первый раз – так что они думали, и каким, извините, местом? Они   
думали, что здесь, типа, александро-гриновский Зурбаган, и что все поголов-
но ходят в белых штанах? Они  не знали, что здесь водятся жареные петухи, 
которые могут очень больно клюнуть?               
- А ты это знал?               
- Илья, всё это я прекрасно знал, и не надо отвечать вопросом на во-    
прос! Я и так не сомневаюсь, что ты – самый кошерный еврей, как и я.          
"Непонятно только, почему ты сам тогда исчез на целый год. Простое 
совпадение? Или тоже навалил полные штаны и удрал с одним чемоданом?"
- Впрочем – сказал Марк, - мы отвлеклись от темы. Мы говорили о на-
ших земляках. С кем ты говорил, с Толиком Олексюком?               
- Да нет, с ним я давно потерял связь. Он куда-то переехал, и с тех пор
не звонил и не писал. Я говорил с Аликом Шкилером.               
- А он, что, никуда не уехал?               
- Ма питом? Куда ему уезжать, если у него две квартиры?               
- Из обеих могут очень технично вытряхнуть. Ты, чай, в курсе, как      
это делается.               
- Ну, во-первых, может, и не так всё страшно, как показывают в кино.
А во-вторых, Алика не очень-то и вытряхнешь… Если бы у меня была там
Квартира – я бы тоже здесь не сидел. А то досидимся…               
- Да что на тебя нашло? – не выдержал Марк. – Я всегда считал себя 
законченным пессимистом, но  т в о й  пессимизм шокирует даже меня.      
- Да что ты, газеты не читаешь?               
- Смотря какие. Если ты читаешь "Вести" и "Секрет" да ещё и слуша-
ешь "Журналистский парламент" – то мне как-то даже жалеть тебя не хо-   
чется. Давно бы пора понять, что нас уже восьмой год подряд разводят, как
самых убогих совков. Просто уже никто не помнит, с чего всё началось.    
- Извини, что началось и с чего?               
- Объясняю. Я читал интервью, которое  Ахмадинежад дал журналу 
"Пари Матч" вскоре после вступления в должность…               
- Так ты и по-французски читаешь?               
- Смотря что. А точнее – газеты и журналы, и  только с хорошим      
словарём… В общем, Ахмадинежад дал этому журналу интервью, - ещё то-
гда, летом две тысячи пятого, - говорил о всяких неотложных задачах, о    
борьбе с неграмотностью, коррупцией, о специальных программах помощи
отдалённым районам, - в общем, о чём угодно, только не об Израиле. В      
интервью даже слов таких не было, как "Израиль" или "сионисты". Хоро-   
шо… Но спустя всего несколько дней в одной из английских газет, - не то 
"Cанди таймс", не то "Дейли телеграф", - появляется заметка о том, что Из-
раиль якобы готовит "превентивный удар". Трудно сказать, что это бы-    
ло, - то ли незапланированная утечка, то ли запланированная, то ли просто
чьи-то домыслы… Кстати, эти две английские газеты уже не раз запускали
самых настоящих "уток", которые потом не подтверждались. Так извини,   
как должен был реагировать Ахмадинежад? Любой другой руководитель   
реагировал бы точно так же. Кто с мечом к нам прийдёт, от меча и погиб- 
нет…               
- Ну, прямо политинформация! – хмыкнул Илья. – Если ты такой      
умный, почему тогда строем не ходишь?               
- Это уж совсем не смешно.               
 - Кому смешно, а кому и не очень. Я-то после института честно год
отслужил, хотя мог бы и откосить, как некоторые.               
- Илья, на х… эти гнилые базары? Ты же, вроде бы, не в военкомате
работаешь…               
- Да что ты начинаешь?               
- По-моему, это ты всегда "начинаешь".               
- Ну, всё, Маркуша, я вижу, ты сегодня не в духе. Пока!               
"Что за паршивый человек! Главное, угораздило же его посе-             
литься на соседней улице! Сидел бы и дальше в своём Кирьят-Бяли-         
ке…" Марк потянулся за сигаретами. "Типичный энергетический вам-      
пир… Бросишь тут курить, как же! Удивительно ещё, что я табак ку-       
рю, а не коноплю… Может, зайти снова к Карине?" Он остановился.         
"Как же! Это была бы самая большая глупость, которую я мог бы сотво- 
рить. Ведь я был там только вчера…"               



- …Просто в голове не укладывается… Вы курите?               
Алиса состроила забавную гримаску.               
- Ну, разве что, если это требуется по роли. Когда я была…               
м-м… в положении, пришлось бросить, так что лучше и не соблаз-         
няйте! Главное, не верится, что совсем недавно дымила, как отморожен-
ная… Всё в наших силах! Я думаю, вы уже не хотите курить?               
- Нет.               
- Но вы, однако, меня заинтриговали. Что там у вас не укладыва- 
ется в голове?               
- Что, когда я в последний раз был в Питере… Кажется – совсем 
недавно, в октябре восемьдесят седьмого. А вам тогда было всего пять
месяцев от роду…               
Алиса засмеялась.               
- И действительно, - совсем недавно! Только вчера!               
- И вашем Парголове я тогда был. Там живут –  то есть жили, -      
друзья моих родителей, сейчас они где-то в Калифорнии. Когда я бы- 
вал в Питере, то всегда к ним заглядывал.               
- Вот интересно! И где они жили, на проспекте Просвещения?      
- Нет, на одной из прилегающих улиц…,  уж и не помню, на какой
именно. Очень может быть, что какая-то хорошенькая молодая мама      
попросила меня вкатить по ступенькам коляску. И я, конечно же, не       
смог ей отказать…               
- А в коляске лежала пятимесячная Лися, которой срочно требова-
лось поменять пелёнки… Ну точно, как в "Семнадцати мгновениях вес- 
ны", помните? Жаль, что мою коляску давно кому-то отдали, - можно      
было бы проверить, остались ли на ней ваши "пальчики"…               
Откуда-то из-под потолка доносилось:               
Есть в графском парке тёмный пруд,               
Там лилии цветут…               
- Атос был в корне неправ,- сказал Марк. – Девочка умирала от го- 
лода, стырила  что-то съестное или там несколько медяков, - в тогдашней
Франции этого было достаточно, чтобы угодить на каторгу и быть за-      
клеймённой. Так что – он, Атос, не мог ей этого простить?               
- Да вы что! Я сейчас то же самое подумала. Совсем неблагородно,
а ещё и дворянин! Вот что значит жить на медные деньги, - пока сам это-
го не попробуешь, так и других не поймёшь… Кофе выпит, торт съеден,
ке фер? Рьен а фер!               
- Что ещё вы хотите?               
- Хотелось бы много чего, но увы… Во-первых, от сладкого пор-   
тится фигура, а во-вторых – по мужской линии мне досталась наследст- 
венная склонность к диабету.               
- Правда? И мне тоже.               
- Приятно встретить родственную душу… Вы уже рассчитались? 
- Да.               
- Чудненько! Мир этому дому, пойдём к другому.               
Далее они поднимались вверх по какой-то пологой улице; потом –
- оказались на какой-то многолюдной площади… Что за город это был?
Марк точно знал, - не Одесса, не Ялта, не Сочи, не Сухуми. И точно так
же, - не Тель-Авив, не Хайфа, не Нетания, не Эйлат. Но тем не менее,   
Марк прекрасно в нём ориентировался.               
Алиса вдруг загадочно улыбнулась и сказала:               
- Я вообще, как говорится, на вас удивляюсь. Вроде бы взрослый 
человек; я вам не то, что в дочери, - во внучки гожусь; а иногда ведёте   
себя точно, как мой Котя. И все вы такие, что бы вы без нас, женщин,   
делали?...               
- Почему вы говорите "во внучки"? Я старше вас всего на три-      
дцать четыре года.               
- Но всё-таки… Вы, наверно, и Великую Отечественную прихва- 
тили. Что вы из неё помните?               
Марк растерялся.               
- Я? Помню ли Великую Отечественную? Ну вы и спросили… Вы
бы ещё спросили, на каком фронте я воевал.               
- Так фронт вроде бы только один был.               
- Девочка моя золотая, да что ты вообще можешь об этом            
знать?... Ой, извините!... Просто Великая Отечественная война закон- 
чилась за восемь лет до моего рождения.               
- Неужто я и впрямь золотая? – Алиса зачем-то вытянула обе ру-
ки и с таким интересом их рассматривала, словно видела в первый      
раз. – Смотрите, не перехвалите… Знаете, пару месяцев назад я услы-
шала одну песню, которая… ну, вообще меня перевернула! Вы, навер-
но, помните, - "Фронтовой санбат у лесных дорог был прокурен…" -   
- Она осеклась и часто заморгала. – Ой, не могу…, даже сейчас… И с
тех пор у меня просто идея-фикс, - сыграть фронтовую медсестру. А   
может, и ещё раньше, - когда я посмотрела "Мы из будущего",…         
трудно сказать… Между прочим, после "Артура" многие говорили,   
что моё истинное призвание – медицина.               
- Да, в докторском халате вы просто бесподобны!               
- Особенно, когда я его на себе разрываю, и под ним больше    
ничего не оказывается. Знаем мы вас… Вы могли бы написать сцена-
рий о Великой Отечественной войне?               
- В принципе, мог бы, только при одном условии.               
- Чего, чего? – Она остановилась. – Вы хорошо подумали преж-
де, чем сказать?               
- Да что вы, в самом-то деле? Условие лишь то, что в сценарии 
будет как минимум один эпизод с участием Сталина, а играть его бу-
ду именно я. Это моя давняя мечта.               
- Пра-авда? – Алиса присмотрелась к нему. – А чего, сходство   
есть! Во всяком случае, вы больше на него похожи, чем Хазанов или
Збруев… Только не удивляйтесь, что я так мелко плаваю в истории. 
Ведь я с восьмого по одиннадцатый класс, фактически, училась экс- 
терном. Да и ранее, скажем так, отличницей не была.               
- Ну да, вы ведь бывшая хулиганка!               
- Не то слово! Вы читали моё интервью журналу "Какаду"?    
- Не то слово! Я его почти всё помню наизусть. Особенно мне
понравилось то, что вы говорите о "жёлтой прессе". Мне кажется,   
что это я сам написал. Я сам их "терпеть ненавижу"…               
- Вам-то они что сделали?               
- Да просто противно…               
- А вы, я вижу, человек очень строгих правил. В школе, на-   
верно, круглым отличником были. Извините, что я так превратно   
истолковала ваш намёк на "одно условие".               
- Извиняться абсолютно не за что. И отличником я вовсе не 
был, просто был тише воды, ниже травы.               
- В каком смысле?               
- Мне не очень-то приятно об этом говорить. Потом, конеч-
но, я быстро наверстал всё упущенное; и даже с лихвой… Когда,
к примеру, мне было лет двадцать восемь – тридцать, - я не пил.
Я  с п и в а л с я ; и многие говорили, что плохо кончу…               
- Какая прелесть! "Назло бабушке отморожу себе уши"?      
- Вы слишком всё упрощаете.               
- А вы – усложняете. Извините, что перебила на самом ин- 
тересном месте.               
- Вот-вот… Но что действительно интересно, - тогда у ме- 
ня и появилась одна дурацкая черта, которую я раньше высмеи-
вал в других. Я стал… - Он замялся. – Скажем так, слишком ак-
тивно сопереживать вымышленным персонажам. Когда, к при- 
меру, я смотрю "Титаник" с Леонардо Ди Каприо, - под меня    
вообще можно корыто подставлять. Или, скажем, когда по ря-   
дам передают негритёнка и каждый поёт ему колыбельную на   
своём родном языке…               
- Узнаю родственную душу… Только я же не негритё-    
нок, не Ди Каприо и даже не Кейт Уинслет. Почему вы об       
этом заговорили?               
- Наверно, потому… - Он запнулся. – Когда я смотрел      
"Уличных певцов", - то тоже не раз платочек потребовался. И   
когда "Незримого врага" – тоже.               
- А когда "Колибри" – то разве нет? Ведь я там разби-      
лась. Да не просто разбилась, а в кровавый блин!               
- Представьте себе – нет.               
- Вот вы какой!               
- Алиса, но ведь это…, ведь всё это выглядело настоль- 
ко надуманным, что совсем не цепляло, как вы обычно гово- 
рите… И весь этот фильм – надуманный…, то есть, конечно,
это моё личное мнение… Но даже покойный Яблонский его   
не спас.               
- Земля ему пухом, - задумчиво сказала Алиса. – Но… 
- Что?               
- Ничего, продолжайте! Извините, что перебиваю.      
- Я хотел сказать, что вашей вины здесь уж точно нет,
вы-то сделали всё, что могли, и даже больше. Если кого и ви-
нить, так это сценариста и режиссёра. Единственное, что мне   
понравилось, так это, во-первых, постельная сцена…               
- Я и не сомневалась!               
- И ещё – та, где вы спите в гамаке.               
- В гамаке? Вот уж не знаю… - Она снова состроила за- 
бавную гримаску. – Меня потом все спрашивали, какой размер
обуви я ношу, - сорок второй или, может, даже сорок третий? 
Так что можете в "чёрный список" ещё и оператора добавить. 
- Стоит ли? Кто-то – по-моему, Мопассан, - в таких слу-
чаях говорил: "Зато больше площадь для поцелуя".               
- Ой-й,умора! С вами не соскучишься!... А заодно, - чем
больше туфелька, тем больше вина в неё войдёт.               
- Кстати, Алиса, я давно хотел вас спросить, - можете   
ли вы сказать, что ненавидите своё детство?               
- Чего-чего?               
- Так вот, я вырос именно в такой семье, о которой вы 
мечтали. Но своё детство – вот ведь парадокс, - я ненавижу! 
И  это ещё мягко сказано…               
- Можно ли ненавидеть то, чего нет? – сказала Алиса с
крайне изумлённым видом. – Нет, это вообще… Когда я ещё
пачкала пелёнки, вы уже были вполне сфор-ми-ро-ванной –   
- (это слово она произнесла по слогам) –личностью! Вы  т о –
г д а  у ж е   были старше, чем я сейчас. Причём, намного…    
- Тем не менее, сейчас вас знает каждая кошка и каж-   
дая собака. А я – никто и звать меня никак.               
- Да причём тут кошки? У каждой профессии свои из-   
держки. Я в эту профессию попала совершенно случайно; и   
вы прекрасно это знаете, раз уж заучиваете мои интервью на-
изусть. Извините, что так получилось! Если бы не счастливый
случай, я, может, уже давно двинула бы кони от передоз-       
няка… Я достаточно понятно выражаюсь?               
- Понятнее некуда. Но мы отвлеклись от темы…             
- Не очень-то отвлеклись. Когда мне было семь или во- 
семь лет, я устроила пожар в квартире, приехали пожар-         
ные…, можете себе представить, как меня потом отлупили!   
Так что же,  т е п е р ь  я должна рвать на себе волосы, цара-   
пать ногтями лицо и кричать что есть силы о том, какая я не- 
хорошая? Всё это было – и прошло, нет его! – Алиса нарисо- 
вала в воздухе косой крест. – Но зачем вообще вы задали       
этот вопрос? Что там за скелеты у вас в шкафу? Ну, ну, коли-
тесь уже!...               
И тут зазвенел звонок.               


"Честное слово, если бы не будильник, - уж точно бы      
раскололся! Наверно, потому, что мне стало ясно, - передо      
мной одна из очень немногих людей, которые меня понима-   
ют… Интересно, какая она, Алиса Оверчук, на самом-то деле?
Этого уж точно мне узнать не дано. И вообще, пора подумать
о прозе жизни. Я, вроде бы, собирался в банк…"               
Банковский информационный автомат выплюнул не-      
сколько листов бумаги. Марк посмотрел и нахмурился.            
""Хоть в кармане ни гроша, но зато поёт душа"… Точно
про меня сказано… Хотя…, чего я паникую? Квартира опла-   
чена на год вперёд; пособие по прожиточному минимуму, вро-
де бы, урезать не собираются, как это было в две тысячи тре-   
тьем году… Плохо только, что сплю на ходу. Надо бы "при-   
нять дозу"…"               
Едва он появился в кондитерской, расположенной в том 
же доме, - буфетчица, улыбаясь, спросила:               
- Как всегда, - "эспресо" без молока, в одноразовом ста- 
кане?               
- Естественно… - Тут снова вспомнилась Алиса. – И      
ещё – пирожок с творогом.               



Марк и сам не мог сказать, почему он зашёл именно в   
этот ресторан. Какое-то "шестое чувство" подсказало, что    
ли…               
Алиса сразу его заметила и замахала рукой откуда-то из
противоположного конца зала. Потом она выбралась из-за   
столика и подошла к нему.               
- Смотрите! – сказала она ему, показывая куда-то на    
пол. Марк пригляделся и сказал:               
- Простите, но там ничего нет.               
- Вы разве не видите, что на мне – закрытые туфли,
а не босоножки? Словно в воду глядела… Ну, поняли? –
- Она подтолкнула Марка в бок. Тут только он сообра-
зил, чего она хочет.               
- Ну, что ж, я же сказал, что почту за честь… Имейте в
виду, ваша туфелька будет мокрой внутри. Это не очень-то
приятно.               
- Значит, сдрейфили? Не беспокойтесь, я протру её    
салфеткой.               
- Вот и не "сдрейфил"! Я – человек слова, это все зна-
ют…               
- Пожалуйста, уже обиделся! Вы всегда такой обид-   
чивый? Уж точно, в нашу среду вы бы не вписались, а ещё
Сталина хотели играть… Идёмте за наш столик, познако-   
митесь с моими друзьями.               
Друзьями Алисы оказались два быковатых парня с      
роскошными татуировками и хорошенькая девушка, отда- 
лённо похожая на Орнеллу Мути.               
- Знакомьтесь, это Марк; а это – Даша, это – Андрей, 
это – Стас… Будьте, как дома!               
- Добро пожаловать в семью! – подхватила "тёплень- 
кая" Даша. – Жаль только, у меня на руках – ни одного ко-
лечка. А у тебя, Лисонька?               
Алиса не ответила. Сбросила изящную туфельку с      
ноги, и протянула Андрею.               
- Поручик Голицын, налейте вина!... То есть, пардон,
корнет Оболенский!               
Марк картинно прижал к сердцу сжатую в кулак ле- 
вую руку. В правую – осторожно взял туфельку и тут же её
осушил, чувствуя неприятный привкус талька и нагретой   
кожи. Даша громко захлопала в ладоши, остальные под-   
хватили.               
- Видали? – завопила Даша. – Вот что значит старая
гвардия!               
А Стас пробасил:               
- Маркуша, ты лучший!               
"Какой я тебе Маркуша? И вообще, пора уже откла-
няться…"               
Тут зазвенел будильник.               


- Спасибо, доктор… А это ещё что такое?               
- Да, собственно, ничего. Мне просто не нравятся   
ваши анализы.               
- Настолько не нравятся, что…               
- Да успокойтесь, Марк! Это – обычное обследова-
ние. Никто вас там долго мариновать не будет. В изра-   
ильских больницах вообще долго никого не держат…    



- И куда это вы так резко вчера исчезли?               
- Счёл просто неудобным оставаться. По собствен-
ному опыту  знаю, что пятым лишним так же плохо         
быть, как и третьим.               
- А ещё и седьмым, и девятым, и одиннадцатым… 
Причём оно тут? У меня с Андреем ничего не было, нет 
и не будет. Он и сам сразу понял, что пролетел по лево- 
му борту. Помните, как Макс в "Уличных певцах" гово- 
рил?               
"Расскажи, Снегурочка! Будто я не заметил, как он
тебя тискал! А впрочем, - не всё ли мне равно?..."            
- Я Андрея определённо где-то видел.               
- Не думаю. Они оба – бойцы невидимого фронта. 
Андрей – помреж, а Стас – художник-оформитель.            
- А Даша?               
- Косметолог-визажист. Она спрашивала, нельзя   
ли у нас немного подработать. Но гримёр и визажист -    
- это, сами понимаете, две большие разницы и ещё не-    
сколько маленьких. Я знала одну визажистку, которую   
переучили кое-как на гримёра, но сейчас у нас для этого
просто нету времени.               
- А, так она – курортница?               
- Да, она не то из Омска, не то из Томска – я даже 
толком не разобрала, откуда, - работает там в каком-то   
косметическом салоне…               
- Конечно, Стас её на пляже подцепил?               
- Ну да! Как вы догадались?               
- С его внешними данными сам Бог велел знако-   
миться на пляже.               
- С вами не соскучишься! Можете только пожа-   
леть, что не остались. Стас учил нас играть в "напёр-    
сток", а Андрей рассказывал, как снимались "Клещи" и
"Каскадёр поневоле", - как вы помните, я в  этих            
фильмах не участвовала.               
- "Каскадёр поневоле" – это римейк американ-    
ского фильма "Трюкач"?               
- Римейк – слишком громко сказано, его даже па-
родией не назовёшь. Вообще непонятно, что…             
- Удивительно, что "Клещи" без вас обошлись.   
- Ой, не напоминайте! Федоренко буквально      
рвал и метал. "Лисонька, ты в своём уме? Ты же потом
сама себе этого не простишь!" Ну, а что я могла сде-   
лать, если ещё шла озвучка "Артура"? Я и без того всё
время моталась между Москвой и Питером, а тут при-
шлось бы ещё и в Барнаул ехать, - ничего ближе он по-
чему-то не нашёл. Стас говорит:"По радищевскому      
маршруту". Попробовал бы сам…               
- Что именно?               
- Ну, из Питера в Москву и обратно. Разве не   
проходили в школе?               
- Эх, когда это было… Но "Артура" я вообще   
вспоминаю, словно кошмарный сон. Опять же, - вы   
cделали всё, что могли и даже больше. Правильнее    
было бы назвать этот фильм – "Луч света в тёмном    
царстве".               
- "Луч" – это, конечно, я?               
- Ну да, кто же ещё?... Вы на пляж не собирае-   
тесь?               
- Нет, я даже купальник не взяла. Сегодня я то-
чно пролетаю по левому борту…, вот уж мне понра- 
вилось это  выражение!... – Алиса посмотрела на       
часы. – Да, времени в обрез! Я ведь сюда приехала не
отдыхать, а работать. А вообще-то, я хотела перед ва-
ми извиниться.               
- Не понял, за что?               
- Странно, что вы не поняли! Ведь мы, факти- 
чески, вас унизили, - особенно, я. Одно дело, если    
это – в своём кругу, где все друг друга знают, как об-
лупленных. Я однажды, ради понта, предложила это
Яблонскому, и он очень вежливо отказался. Я была   
уверена, что и вы откажетесь…               
- Да перестаньте! Почаще бы меня так унижа- 
ли! Придумали тоже…               
- Ну, слава Богу, а то у меня весь вечер кошки 
на душе скребли. Хотела даже напиться вусмерть,   
но ребята не дали. Хватит того, что они с Дашкой   
намучились.               
- В каком смысле?               
- Да вы сами видели! Совершенно пить не      
умеет… Что вы хотели сказать?               
- Собственно, ничего… Просто, если бы я      
действительно считал, что вы меня унизили, - то сей-
час не стал бы с вами разговаривать. И дело даже не 
в том, что это вино. Я вовсе не из тех, кто за лишний 
глоток вина готов вылизать сортирную яму…             
- Приятного аппетита!               
- Так мы, вроде бы, сейчас ничего не едим… К 
спиртным напиткам я уже давно совершенно равно-   
душен. Просто самому хотелось себя испытать…       
Кстати, к вопросу об "униженных и оскорблённых".   
Вы Талькова любите?               
- Да что вы, не то слово! Обожаю! Особенно    
"Летний дождь"…, ну ещё, конечно, и "Россию", и      
"Классический треугольник"… Собственно, почему   
вы спросили?               
- Потому, что каждый раз, когда я вас вижу, -   
- вспоминаю это: "Листая старую тетрадь расстре-    
лянного генерала, я тщетно силился понять, как ты   
могла себя отдать на растерзание вандалам…"            
Алиса несказанно удивилась.               
- Накажи меня Бог, если я что-то поняла! При- 
чём здесь одно к другому?               
- Что же здесь непонятного? "Тетрадь" – это      
номер журнала "Какаду" с вашим интервью, а "ван-   
далы" – это Башмаков и Виленский…               
Алиса долго не могла и слова сказать.               
- Ой-й, убили, без ножа зарезали! А я, выхо-      
дит, - вся Россия? То есть, Россия – это я? "Алис-са,   
Ал-лис-са"… Добавьте в эту компанию ещё и Зябли-   
кова!               
- Да ну его! После того, как он променял вас на
какую-то драную кошку, мне и смотреть на него не   
хочется!               
- А вы – опытный соблазнитель! Я это сразу    
просекла.               
- Ну да, чего уж там… "Я – одинокий бродяга 
любви Казанова, вечный любовник и вечный злодей-
-сердцеед…" Только вот ничьи сердца я не поедаю. 
Наоборот,  м о ё  почему-то всегда остаётся надку-   
санным.               
- Ага…И моими зубами тоже.               
Марк почувствовал, что краснеет.               
- Да поймите же, - я давно уже вышел из того
возраста, когда влюбляются в кинозвёзд! Просто…- Он
запнулся. – Наверно, потому, что "Уличные певцы" бы-
ли первым фильмом, в котором я вас увидел…               
- Вас прямо заклинило на этих "Певцах"! Можно   
подумать, самый гениальный фильм всех времён и на-   
родов! Чем же они вас так за душу взяли?               
- Да ничем, просто некоторые ситуации слишком
уж узнаваемы.               
- Ну, это понятно! Домашний мальчик впервые      
столкнулся с так называемой суровой прозой жизни…   
- Снова вы всё упрощаете!               
- Может быть, может быть…               
- Вообще-то, я хотел сказать совсем другое. По-   
моему, ни один рядовой кинозритель, так же, как и ни   
один кинематографист и ни один кинокритик не смог   
бы сказать, какой именно фильм является самым гени- 
альным фильмом всех времён и народов. Но самый де-
бильный я мог бы назвать хоть сейчас.               
- Назовите.               
- Фильм Царицына "Ты больше не один". Вы не 
согласны? По-моему, дальше просто ехать некуда…   
Алиса недовольно поморщилась.               
- Царицына часто ругают, но мне это не нравит-
ся. Не забудьте, мы ведь вместе снимались в "Брод-    
ском". Смею вас заверить, в жизни он совсем не такой,
как в фильме. С ним я бы уж точно пошла в разведку. 
А с вами –ещё большой вопрос.               
- Тогда я без колебания отдаю "Анти-Оскар"      
"Тринадцатой зарплате". Это убожество вышло на эк-
раны ещё в семьдесят пятом, и вскоре было благопо-   
лучно забыто. Зато сейчас по телевидению его пока-   
зывают каждый месяц… И ещё один кандидат – "Две 
биографии одной Снежаны"; впрочем, это уже не         
фильм, а целый сериал. Как им только удалось Эмма- 
нуилова заполучить? Он же, вроде бы, в последние      
годы без ролей не сидит, и надо было ему…               
- Не берусь судить, так как с Эммануиловым я   
так же лично не знакома, как и вы. Да и вообще, - не   
судите да не судимы будете… А на "вандалов" не зли-
тесь, я их уже давно всех простила. В конце-то кон-    
цов, Виленский – отец моего ребёнка. Плюс к тому, он
отучил меня курить, а это было не очень-то легко. Ну,
а Башмаков… Он меня научил очень многому. Я имею
в виду совсем не то, о чём вы сейчас подумали.            
- А Зябликов?               
- Что – Зябликов? Он такой, как есть, и его уже   
не переделаешь. – Она засмеялась. – Вы и вправду      
считаете, что он меня поматросил и бросил? А может,
наоборот – я его?               
- Может… У нас ведь равноправие.               
- Оно самое. Это вы что-то забыли в своём прош-
лом и безуспешно пытаетесь извлечь. Стоит ли?... Ну,
всё, Mapк, мне пора!               



- Теперь порядок! Ещё два-три дубля –и ты свобо-
ден.               
- А озвучка?               
- Что – "озвучка"? У тебя же дикция – никакая, и   
грузинский акцент, сколько мы с тобой не бились, про- 
летает. Это какой угодно акцент, только не грузин-         
ский… Озвучивать будет Виталик Берёзкин.               
- Это который сержант Кучеренко?               
- Он самый. Виталик чей угодно голос скопирует, и
с каким угодно акцентом, - хоть с украинским, хоть с      
грузинским, хоть с акцентом племени апачей. Это, мож-
но сказать, наш профессор Хиггинс… Да что ты, Mapку-
ша, сразу потух? Всё равно, как автор сценария, ты прос-
то  о б я з а н   присутствовать при озвучке. Дай-ка, я за 
тобой поухаживаю!               
Андрей стянул с Марка пыльный парик и отёр пот
с лица салфеткой, заправленной в подобие гигантского 
пинцета.               
- Галифе можешь оставить, а китель сними, по-   
дальше от греха… "Играешь роль! Такую роль! Да, в    
этом гриме ты действительно – король!"…               
Марк подхватил:               
- "А что ж она? Да, что ж она?..."               
- Извини, Маркуша, "она" – моя женщина, и я её 
люблю.               
- Да что ты, Андрей? Просто в песне слова та-    
кие… А твою женщину я тоже люблю…, да что я бол-
таю! Просто у меня к ней чисто дочернее отноше-       
ние…               
- Ты хотел сказать – отеческое?               
- Ну, а какое же ещё? Её отец моложе меня почти
на червонец, так о чём речь? Я знаю, какие тут "шу-   
шу-шу" пошли, но пусть меня первый же водила при-
ложит, если…               
- Да верю я тебе, верю! А на "шу-шу-шу" плюнь
и разотри. Это, если хочешь знать, неотъемлемая чер-
та нашего бытия. Давно бы пора усвоить, раз уж игра-
ешь в нашей команде… Проголодался, небось?          
- И не говори! Съел бы, наверно, целого слона…
Этажом ниже находился кафетерий со шведским
столом. Марк набрал полный поднос всякой снеди, и 
тут его окликнули:               
- Товарищ Сталин!               
Конечно, это была Алиса, - в пилотке, в белом   
халате со ржавыми пятнами поверх солдатской гим-   
настёрки.               
- Ну, так я и знала! Снова чёрный кофе… Вы без
меня совсем пропадёте, честное слово! Чёрный кофе –
- давно уже не круто, все белые люди давным-давно   
на зелёный чай перешли.               
- Увы, я не "белый". И "белым" просто-напросто 
не успею стать.               
- Перестаньте сказать! Да разгружайте уже свой 
поднос, что вы, как неродной?... Конечно, если вы бу- 
дете и дальше налегать на чёрный кофе и курить, то      
вам долгих лет жизни даже кукушка не сможет обе-      
щать… В общем, я вас предупредила. Расскажите луч- 
ше, как дела?               
- Осталось ещё пару дублей. Андрей, вроде бы,   
мной доволен.               
- А вы – разве нет? Теперь вы – "кто-то", теперь   
вас все кошки и собаки будут узнавать… О-о, моё лю- 
бимое! Позвольте, я у вас кусочек позаимствую. – Она 
вдруг прыснула. – Вот что значит кино! Это даже не де-
мократия, а вообще… Подумать только, - вождь, Вер-   
ховный Главнокомандующий, Генералиссимус Совет- 
ского Союза и прочая, и прочая, - обедает вместе с ка- 
кой-то несчастной медсестрой, которая даже его не об-
служивает. Да ещё и самым нахальным образом тырит 
лакомые кусочки из его тарелки… Ну, что, товарищ      
 Сталин, как вам наш хлебушек? Смотрите только, по-    
следние зубки не обломайте!... В этих сапогах вы, не-    
бось, как в тапочках. Вождям во все времена всё шили   
по особому заказу. Не то, что я, - стёрла в кирзухах ноги
до крови…               
- И что, некому подлечить?               
- Есть кому и вы прекрасно это знаете.               
- А говорили: "Пролетел по левому борту"…          
- А вы…, вы ревнуете? Серьёзно?               
- Придумали тоже… Вообще-то должен сказать,    
что свою работу я до конца не довёл.               
- В смысле?               
- В смысле того, что сериал заканчивается раз-       
громом немцев на Курской дуге. А ведь война после         
этого длилась ещё почти два года.               
- Так что, меня убьют или нет? Прикиньте, как бы-
ло бы классно, - я падаю на площади перед рейхстагом…
Марк недовольно поморщился.               
- Не надо иронизировать. В данном случае стёб со-
вершенно неуместен… Просто я так и задумывал, - как   
вы, многократно простреленная, возвращаетесь домой,   
как находите в себе силы работать и создать семью…      
Поймите же, ваша героиня – это олицетворение величия
русской женщины, её внутренней силы и долготерпе-    
ния! Извините, что слишком уж высокопарно…               
- Ах, да! "Коня на скаку остановит, в горящую из-
бу войдёт"… Ну, во-первых, я только наполовину рус- 
ская. Мой дед по отцу – украинец, а дед по матери…   
м-м-м…, то же, что и вы. "Ты и я – одной крови"… А   
во-вторых, насколько мне известно, у Андрея уже по- 
явились какие-то другие планы. Да и навряд ли только у
него… Но, по-любому, - прежде, чем давать сценарий   
ему или продюсерам, покажите его мне. Договори-       
лись?...               



Марк и сам не понимал, как он оказался в этой маленькой
комнатке. Он скорее догадался, чем услышал, как кто-то во-    
шёл.               
- Алиса?               
Но это была не она.               
- А где же Алиса?               
Незваная гостья не ответила. Это была довольно сим-   
патичная девушка, только очень уж бледная и худая. Крос-   
совки, cвитер, узенькие брючки в обтяжку, перчатки (?), -      
- всё чёрное…, и большущие чёрные очки…, и чёрная бан-   
дана…               
Марк понял,  к т о  это такая и зачем пришла. Но он не 
испугался, а наоборот, обрадовался.               
- Так во-от ты какая… Ты, оказывается, хорошенькая.   
И почему это все тебя боятся?               
Девушка подошла к Марку вплотную, и он прикоснул-
ся к её груди. Как и следовало ожидать, грудь была твёрдая   
и холодная, словно каменная.               
- Лежи смирно, не то хуже будет! – прохрипела девуш-
ка. Пришлось подчиниться.               
"Но ведь сейчас Алиса… Алиса, Лисонька, не входи! 
Лучше беги отсюда, куда глаза глядят! Только… Ведь она   
пришла ко мне, а не к тебе. А когда и тебя захочет на-          
йти, - уж точно никуда не спрячешься!..."               
В руках у незваной гостьи блеснуло что-то похожее    
на шприц…, или, может, на авторучку?... А потом вообще   
ничего не было.               
В о о б щ е   н и ч е г о .               



- Ну, Иришка, что ты, как маленькая? Сколько мож- 
но?... Это – наша работа. Знаешь, сколько раз ещё при-    
йдётся с этим столкнуться?               
- Какую-то Лизу он звал… Дочка, наверно…            
- Лизу? По-моему, Алису… Только, насколько мне
 известно, во всём Израиле у него никого нет. Ещё один   
"социальный случай"… Ладно, поеду вон на той марш-   
рутке, не буду ждать автобус! Пока!...               



Алиса Оверчук стиснула пальцами виски.               
"Ах ты, Господи!..."               
Дрожащими руками нащупала в темноте мобиль-   
ник. Нажала одну кнопку, затем – другую.               
- Алло, алло! Мамочка…, ну да, я знаю, сейчас      
пять часов утра, как и у нас… Дома… всё в порядке? А
Котик?... Да? А бабушка?... Ну, слава Тебе, Госпо-         
ди!...               
Алиса отложила мобильник  в сторону и трижды
перекрестилась.               
- Что ж ты хочешь… - продолжала она, запина-   
ясь чуть ли не на каждом слове, - меня всю ночь мучи-
ли кошмары…, а когда я проснулась…, - то совершен-
но ясно услышала, что кто-то меня позвал… Ну и         
ч т о  я  должна была подумать?... Да при чём тут чёр- 
тики? Я, по-твоему, что, законченная алкоголичка? Ко-
нечно, по мужской линии мне достались ужасные         
гены. Но я ведь женщина… - Она вдруг засмеялась. -   
- Да, так оно и есть! Не женщина и не мужчина, а ля-   
гушка-путешественница! Иначе не скажешь… Попро- 
буй Котику объяснить, что его мама сама себе не при-   
надлежит… Ничего, Котя выбрал себе хорошую мамоч-
ку! Он ещё будет гордиться такой мамочкой… Ну да, в
среду! Только не в Голливуд, а в Париж… Говорят, я   
пять лет назад уже была в Париже, только самой не ве-
рится. Эйфелеву башню видела только издали, а Лувр –
- только снаружи… Может, хоть в этот раз удастся…   
Ну, всё!... И я тебя люблю!...               
Алиса закрыла глаза и уткнулась лицом в подуш- 
ку. Но вскоре поняла, что больше заснуть не сможет.    
"Да ладно, чёрт с ним!... Пять минут контрастного
душа, - и буду, как новенькая…"               

2012 – 2019 гг.